Завоеватель. Пламя и цепи

Глава 17

Дэмиан

Едва я поднёс кубок к губам, как тут же поставил его обратно. Вино отдавало кислятиной, а густой аромат жареного мяса перебивался навязчивым запахом гари, который, казалось, въелся в кожу после Хорнстада. Этот запах не исчез даже здесь, за сотни миль от чёрных скал и раскачивающихся тел. Я сидел во главе стола, но не чувствовал триумфа.

Я обвёл взглядом рыцарский зал. Под его каменными сводами гремел хохот моих офицеров, вино лилось рекой, но всё это напоминало пир в захваченном склепе. Места, где должны были сидеть тефарийские лорды, пустовали. Эти толстосумы чуть ли не целовали мне сапоги, когда я захватил столицу, а теперь разбежались по своим поместьям, как тараканы от света. Велард Торнмур, двоюродный брат Годрика, первым перешёл на мою сторону, и первым же удрал в загородное имение, как только представился случай. Остальные потянулись за ним. Я не стал их приглашать. Их верность — пустой звук. Они пьют и едят за моим столом, но представится случай — предадут. Все до единого.

Эзра сидел справа от меня. Он ничего не пил и почти не ел. Маг выглядел утомлённым, его пальцы были перепачканы в пятнах извести и магической пыли. Он смотрел на пирующих, на пустые места, и, мне кажется, я знал, о чём он думал.

— Тебе нужно нечто большее, чем их страх, — негромко произнёс Эзра.

— Мне не нужна их любовь, — отрезал я, вогнав нож в столешницу. — Любовь переменчива, как флюгер. Страх — более надёжный якорь.

— Верно. Но им нужна их собственная любовь к тебе, — Эзра перевёл взгляд на меня. — И желательно купленная не золотом.

Его слова вызывают усмешку.

— Полагаю, ты считаешь, что в Хорнстаде я был слишком жесток. Мне же, наоборот, видится: я был слишком мягок, раз позволил женщинам и детям уйти.

— Ты всё сделал верно, как я тебя и учил. Жестокость — не самоцель, а лишь хирургический инструмент для вырезания опухоли, чтобы весь организм продолжал своё существование. Отрежешь меньше — зараза разрастётся, отрежешь больше — повредишь здоровый орган. Увы, твой отец на закате жизни предпочёл забыть об этом принципе.

Я сделал глоток уксуса, что по недоразумению тефарийцы называли вином. Я помнил последние годы жизни отца. Навязчивые страхи, будто селестины готовят на него покушение, сделали своё дело. Жестокими репрессиями он отвернул от себя мирракскую знать. На смертном одре отец заставил меня дать клятву, что я никогда не причиню вреда своему младшему брату и его матери, которая после смерти императора станет императрицей-регентшей и будет фактически руководить государством, поскольку её сын, слабый и безвольный, оказался совершенно неспособным к правлению. Если бы не это, я мог бы объединить под своей властью весь Мирракс. Впрочем, я и не собирался убивать этого бестолкового мальчишку, но к официальной жене моего отца у меня были отдельные счёты.

— Что произошло в Веронтисе, пока я вырезал опухоль на севере? — спросил я.

— Я распорядился накормить бедняков от твоего имени, — последовал неожиданный ответ.

— Что? — удивился я. — Зачем нужен этот сброд?

Эзра повернулся ко мне. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на терпение учителя, который в сотый раз объясняет прописные истины.

— Голодные люди опасны, Дэмиан. Они сбиваются в шайки, убивают тех, кому повезло чуть больше. Голодный не думает о завтрашнем дне. Ему нечего терять.

— Да они же паразиты! — возмутился я. — Привыкнут — будут требовать снова.

— Именно поэтому я накормил их лишь однажды, — заявил Эзра. — Этого достаточно, чтобы они запомнили твоё имя с благодарностью, но не привыкли к праздности. Теперь они должны приносить пользу.

— Пусть разбирают завалы в городе, — предложил я, отправляя в рот кусок жареного мяса.

— Я тоже думал об этом, — кивнул Эзра.

— А если не захотят — пригнать кнутами.

— Зачем кнуты, если можно заплатить? — мягко возразил маг.

Я открыл рот, чтобы отчитать Эзру за расточительность, но замер. Обкатал высказанную мысль в голове и медленно кивнул.

— Если дать людям работу, то у них будет и крыша над головой, и хлеб на столе, — продолжал Эзра. — Чем туже набит кошелёк, тем тяжелее его владельцу решиться на мятеж. Сытый человек слишком дорожит тем, что у него есть, чтобы идти за каким-то беглым принцем в холодные леса. Чем больше в стране сытых людей, тем спокойнее.

— Да, но ты говоришь о простолюдинах, — усмехнулся я. — Тефарийская знать придерживается иного мнения. Вот чего не хватало лорду Хорну и другим? У него были и замок, и титул, и земли.

— Он идейный, — поморщился Эзра. — Как и остальные, кто поддержал Альстэра. С ними труднее. Их не купишь. Не запугаешь. К ним нужен другой подход.

— Ты нашёл что-нибудь про тот ход, по которому ушёл Альстэр?

Эзра покачал головой.

— Пока нет. Проблема в том, что я плохо понимаю древнетефарийский, а все старые манускрипты написаны на нём.

— Ясно, — мрачно изрёк я и отхлебнул из кубка.

Некоторое время мы молчали. Я ел безвкусное мясо и пил кислое вино, а Эзра наблюдал за людьми и о чём-то думал.

— Знаешь, Дэмиан, — заговорил он после паузы. — Я думаю, что принцесса может стать ключом к тефарийскому народу.

— Женщины годятся только для одного, — отмахнулся я.

Эзра недовольно скривился.

— Твой дар туманит тебе разум, ожесточает сердце. Я говорил тебе быть с ним осторожнее. Ты не понимаешь: принцессу любит простой народ, и она из династии, которую поддерживает знать.

— Поищи другой ключ. Например, найди уже заклинание, открывающее тайный ход, чтобы я уже добрался до Альстэра. Не будет его — не будет восстаний.

— Я работаю над этим.

— Отлично. Кстати, хорошо, что напомнил о принцессе. Мне нужно расслабиться.

— Развлекайся с кем-нибудь другим, — раздражённо бросил Эзра.

Я повернулся к нему и развёл руками.

— Но я хочу самое лучшее.

— Сомневаюсь, что этого хочет она.

— О, — фыркнул я, — она захочет. Не сомневайся. Все женщины одинаковые.

Эзра покачал головой, но ничего не сказал. Лишь когда я снова взялся за кубок, он произнёс тихо, почти не размыкая губ:

— Любой дар имеет свою цену. Не поддавайся излишнему соблазну. Иначе он погубит тебя.

— Как? — настал мой черёд раздражаться. — Как мой дар может меня погубить?

Я не ждал ответа, я знал, что у Эзры его нет. Я много лет слышал от него, что магия не прощает бездумного с ней обращения, и поначалу я верил ему. Но время шло, а расплата не наступала.

Я поднялся из-за стола. Кубок качнулся, расплескав вино по деревянной поверхности.

— Ты! — я ткнул пальцем в одного из стражников. — Приведи леди Алианну в мои покои. Немедленно.

Глава 18

Алианна

Мне хотелось выть от отчаяния, но я пересилила себя. Оправив платье, я последовала за стражником. Он, как и ожидалось, привёл меня в покои Дэмиана Морвейна. Открыв дверь, стражник пропустил меня вперёд, а сам остался снаружи.

Переступив порог, я огляделась. Узурпатор сидел в кресле у неразожжённого камина, откинувшись на спинку и положив ногу на ногу. Перед ним стоял низкий столик из тёмного дерева. Второе кресло оставалось незанятым.

— Алианна Альдеран, — задумчиво произнёс Морвейн, смерив меня долгим, пристальным взглядом, затем указал на пустующее кресло: — Садись.

Я послушно села, сложила руки на коленях, сцепив пальцы и стараясь не дрожать. Я так надеялась, что Морвейн забудет обо мне, возможно, переключит своё внимание на кого-нибудь другого, выберет себе фаворитку, но, увы.

В дверь постучали. Получив разрешение, вошла молодая служанка с подносом. Заметив меня, она смущённо опустила взгляд, поставила на столик блюдо с фруктами и тонко нарезанными ломтиками сыра, кувшин с вином и два кубка. Поклонилась и вышла так же бесшумно, как появилась.

Морвейн потянулся к кувшину, а я обвела взглядом комнату. Стены казались сплошными, но я знала, что здесь, прямо за искусно выложенным камином, есть потайная дверь. Ещё один секретный ход расположен за шкафом в библиотеке. Альстэр показывал мне в детстве. К сожалению, эти ходы были самыми обычными, немагическими, и, скорее всего, обрушились ещё при захвате дворца.

— Выпей, — Морвейн налил вино и подвинул ко мне кубок.

— Я Не хочу.

— Ты напряжена, — заметил он, рассматривая меня. — Вино поможет тебе расслабиться.

Я вздрогнула. Взяла кубок, поднесла к губам и тут же поставила на столик.

— В чём дело? — поинтересовался Морвейн.

Я промолчала, не понимая, зачем нужен этот допрос.

— Я жду ответа, принцесса.

— Какого ответа вы от меня хотите? — удивилась я.

— Правдивого.

— Правдивого? Моему отцу когда-нибудь станет лучше? — вырвалось у меня. — К нему приходит лекарь, но

Я осеклась. Дэмиан смотрел на меня спокойно, почти равнодушно.

— Не станет, — сказал он. — По крайней мере, я не знаю ни одного человека, к кому бы в подобной ситуации вернулся разум.

Мои пальцы вцепились в подлокотники кресла.

— Я обещал тебе лекаря, — продолжал он. — Но не обещал, что он поможет. Думаешь, если бы существовала хоть малейшая вероятность, что Годрик очнётся, я оставил бы его в живых?

— Это подло, — прошептала я.

— Нет, — он покачал головой. — Это разумно.

Морвейн поднялся и протянул мне руку.

— Иди сюда.

Я не двинулась с места. Тогда он обошёл столик и остановился передо мной. Я встала сама. Его ладонь оставалась протянутой, но я не прикоснулась к ней. Морвейн усмехнулся. Взяв за локоть, он притянул меня к себе. Я упёрлась ладонями ему в грудь, чувствуя, как горит его кожа под тонкой тканью рубашки, и вдруг поняла, какая же я дура. Я согласилась на сделку, не получив ничего взамен. Я принесла себя в жертву ради отца, который никогда не очнётся. Тогда зачем я обесчестила себя, зачем обрекла на позор, если никакой надежды нет?

— Поцелуй меня, — услышала я хриплый шёпот Дэмиана.

Я отвернулась.

Положив пальцы мне на подбородок, он повернул моё лицо к себе.

— Поцелуй меня, — повторил он.

В глубине его глаз зажёгся зелёный огонь. Я попыталась оттолкнуть Дэмиана, но тело не слушалось. Точнее, слушалось, но не так, как я хотела. Дикое желание ощутить вкус его губ накрыло меня с головой, и я задрожала от предвкушения.

Поднявшись на цыпочки, я поцеловала его. Дэмиан прижал меня к себе очень крепко. Его жадный, требовательный язык вторгся в мой рот. Одна его рука лежала у меня на затылке, не позволяя отстраниться, другая скользнула по спине, нащупывая шнуровку платья.

Тело горело огнём. Жар поднимался откуда-то из живота и растекался по венам. Застонав, я вцепилась ему в плечи. Платье соскользнуло на пол, туда же отправилась и камиза. Дэмиан подхватил меня на руки и отнёс на постель. Отбросив в сторону одеяло, он навис надо мной, целуя, как обезумевший губы, шею, ключицы, грудь, спускался ниже. Его пальцы и язык творили нечто невообразимое. Я выгибалась ему навстречу, требуя продолжения.

Он овладел мною нетерпеливо и жадно. Дэмиан переворачивал меня, ставил на колени, прижимал к простыням, сажал сверху, а я подчинялась. Закрыв глаза, я ловила его ритм, с особым восторгом принимая его в себя снова и снова. А когда он замедлялся, я умоляла:

— Ещё! Пожалуйста! Ещё! Не останавливайся!

И он не останавливался. Яростно двигаясь, Дэмиан возносил нас обоих на вершину блаженства. Мир взорвался тысячей осколков. В экстазе я снова царапала ему плечи, выкрикивала его имя. А потом всё закончилось.

Тяжело дыша, Дэмиан перекатился на спину. Я лежала рядом и смотрела на балдахин. Тело ещё трепетало, ещё помнило его ласки, но в душе поднималась удушливая волна стыда и ужаса.

Мало того что я не хозяйка собственному телу с той минуты, когда согласилась на его условие, так теперь я не хозяйка собственным желаниям. Он подчинил меня полностью. Я была не просто послушной марионеткой в его руках. Я была марионеткой, которая наслаждается тем, как её дёргают за нитки. Слёзы текли по щекам, но я не издавала ни звука. Я лежала, оглушённая, раздавленная и пустая. Во мне не осталось ничего, кроме отвращения к себе.

Собрав остатки сил, я поднялась. Ноги дрожали, и я шаталась как пьяная. Нашла своё платье на полу, кое-как натянула. Я не смогла его зашнуровать, и оно болталось на мне. Волосы рассыпались по плечам, я собрала их в косу непослушными пальцами. У двери я обернулась. Дэмиан лежал на спине, прикрыв глаза рукой, и не смотрел на меня.

Когда я добралась до комнаты, там меня уже ждал медный таз, кувшин с горячей водой и отвар с мятой и корнем пустоцвета.

— Выпейте, Ваше Высочество, — предложила Лисса, протягивая мне чашку. — Так будет лучше.

— Да, — прошептала я. — Так будет лучше.

Глава 19

Всю ночь я не могла уснуть, а стоило под утро задремать, как я тут же проснулась от криков и звона стали. Сначала мне показалось, что дворец снова штурмуют. Сердце ухнуло в пятки, я вскочила с постели и подбежала к окну. Внизу на вымощенном камнем дворе кипела схватка.

Восемь вооружённых воинов в кожаных доспехах окружили одинокую фигуру. Приглядевшись, я узнала Дэмиана Морвейна. Из всех людей, живущих в Тефарии, он был последним, кого я хотела бы видеть под своим окном. Тем временем, двигаясь слажено, словно стая волков, воины не могли одолеть противника. Морвейн ловко кружился в их кольце, держа в каждой руке по мечу. Его движения были настолько стремительными, что я едва успевала уследить за ними.

Сейчас в этом бою он был не человеком, а смертоносным хищником. Он точно знал, куда атакует враг ещё до того, как тот сам это решит. Первый воин выронил меч, когда Дэмиан метким ударом выбил оружие из его рук. Второй, получив подсечку, потерял равновесие и рухнул на камни. Третий попытался зайти со спины, но Морвейн отбросил его одним движением ноги, даже не повернувшись. Четвёртый пропустил обманный выпад и получил удар в бок. Он согнулся, хватая ртом воздух.

Вцепившись в подоконник, я замерла. Против воли я не могла оторваться от зрелища. Это было страшно и вместе с тем завораживающе. Схватка закончилась быстро. Морвейн стоял посреди поверженных тел и тяжело дышал. Противники лежали на камнях и стонали. Внезапно он поднял голову и посмотрел прямо на моё окно. Я отшатнулась и спряталась за занавеской.

Чуть отдышавшись, я выглянула снова. Тренировочный бой уже закончился, но Морвейн и не думал уходить, воины тоже оставались с ним. В комнату вошла Лисса, принеся на подносе завтрак. Я принялась за еду, а в голове беспокойной каруселью крутились мысли, пришедшие ещё ночью.

Когда, вернувшись от Морвейна, я лежала без сна в постели, то вдруг остро поняла: нам с отцом надо уходить из дворца. Естественно, по доброй воле никто нас отсюда не выпустит, но что не по плечу обычному человеку, то возможно магии. Я должна найти информацию о том портале, по которому сбежал Альстэр. У отца что-либо спрашивать бесполезно, а значит, мне надо идти в библиотеку. Может быть, там, среди свитков обнаружится что-нибудь стоящее.

Дэмиан

Восьмой воин выронил оружие и упал лицом в пыль. Я выпрямился, убрал мечи в ножны. Тело гудело от напряжения, но усталости не было. Наоборот, появилась звериная бодрость, которая всегда накатывала после хорошей драки.

Я поднял голову и осмотрелся. В окнах было полно зрителей, но все они поспешили спрятаться за занавесками. Я отдал мечи подбежавшему оруженосцу и отошёл к скамье, где стояла вода. Я выпил почти весь кувшин, наблюдая, как мои воины поднимаются с камней и отряхиваются. Воспоминания о прошлом нахлынули на меня.

Тогда мне было семь или восемь лет. Мы с мамой и дедом жили в хижине в лесу. Дед мой был одним из загонщиков, помогал устраивать охоту для императора. Уж не знаю, когда и где император присмотрел его дочь. Но он увлекся молоденькой брюнеткой, И она не посмела отказать. А когда моя мать поняла, что беременна, то получила от моего отца мешочек золотых монет. По его мнению, этого должно было хватить нам на всю жизнь.

Время текло тихо и неспешно. Друзей у меня не было, кроме лохматой дворняги по имени Шатун. Пёс был верным и послушным. Он погиб первым, когда пришли они, люди в чёрных одеждах, с закрытыми лицами, вооружённые ножами. Они ворвались в наш дом ночью. Моя мама погибла второй, когда заслонила меня собой. Схватившись за топор, дед умер третьим,

Один из убийц отшвырнул тело моей мамы в сторону и схватил меня за шкирку, приподнял над полом. Его маска и плащ были перепачканы кровью. Я заорал от ужаса, глядя ему в глаза:

— Отпусти меня!

Внезапно он отпустил. Его руки разжались сами по себе, и убийца отшатнулся, глядя на свои ладони, как на чужие.

Второй бросился ко мне, схватил за плечо. Я оттолкнул его.

— Не трогай меня!

Он отдёрнул руку, будто обжёгся.

Третий выхватил нож и замахнулся. Я сжался, закрыл лицо ладонями:

— Защити меня...

Это был мысленный призыв, так и не произнесённый вслух, всего лишь желание, не оформившееся в слова, но его было достаточно, чтобы началась бойня. Первый вонзил нож в шею третьему, затем второму, потом четвёртому, который только вошёл в дверь. Он убивал их всех, быстро, молча, методично, а потом опустился на колени передо мной и забормотал:

— Ардор Ардор

Я плакал, я ещё не знал, что значит это слово. Я сидел возле матери, тянул её за руку и уговаривал:

— Мама, встань. Пожалуйста. Встань, я боюсь.

Мне показалось, что она даже шевельнулась. Но то был самообман. Она не встала. Она продолжала лежать, а под ней растекалась красная лужа. В тот день я видел её и деда в последний раз. Их похоронили чужие люди. У меня никого не осталось, кроме отца, которому был нужен только мой дар, а не я сам.

Тот убийца, что стал моим защитником, добрался до дворца и рассказал о мальчишке, который умеет подчинять своей воле. Так император узнал обо мне. Впоследствии выяснилось, что недавно родившая императрица, его законная жена, решила избавиться от всех бастардов, чтобы её слабоумный сын получил трон без помех. Она-то и наняла убийц. И ей ничего за это не было. А вот наёмника, который понял мою просьбу защитить настолько широко, что явился к самому императору, повесили.

— Ардор! Может, ещё? — спросил один из воинов, возвращая своим вопросом меня в реальность.

— Конечно! — отозвался я, ловя брошенный мне меч и принимая боевую стойку.

Хорошая схватка — вот что мне сейчас нужно.

Алианна

Дверь в библиотеку оказалась приоткрытой. Я толкнула её и вошла, надеясь, что Эзра занимается восстановлением левого крыла, но он сидел за длинным столом, склонившись над манускриптом. Я хотела уже выскользнуть незамеченной, но маг поднял голову.

— Ваше Высочество? — удивился он. — Что вы здесь делаете?

— Я — Я лихорадочно придумывала какой-нибудь убедительный предлог. — Мне нужно найти что-нибудь, чтобы почитать отцу. Он любил старинные легенды.

Эзра опустил голову к манускрипту.

— Кажется, я видел какие-то легенды вон там, — маг махнул рукой в сторону дальнего стеллажа. — Только не шумите. Я работаю.

Я кивнула и направилась туда, стараясь вести себя непринуждённо. Опустившись на колени перед полками, я принялась перебирать свитки. Я не знала, с чего начать, но надеялась среди всей этой пыли и паутины найти то, что даст нам с отцом шанс сбежать от захватчиков и может быть воссоединиться с Альстэром.