Исход

— Надеюсь, ты прав,— задумчиво произнесла Анна. — Но я не понимаю, как нам его спровоцировать. Мы не можем просто ждать, пока он будет наслаждаться прогулками и свежим воздухом.

— А мы и не будем, Анна. Как только Сара успокоится — я поведу его в зону.

— Ты с ума сошёл? Ты же не всерьёз? Ты погибнешь!

— Ну прекрати. Не веди себя как мать. Я же не собираюсь переходить границу леса. Мы зайдём слегка вглубь, где ещё есть живые корни. Я почему-то уверен — они на него среагируют. Не знаю правда как, но я точно буду рядом, когда это случится.

Лиам сидел у реки, наблюдая за её ровным течением. Шум воды мягко окутывал его, принося глубокий покой и полностью останавливал мысли — словно ничего, кроме этих звуков, больше не существовало.

— Ты часто сидел здесь с Ребеккой,— печально произнесла Сара. — Это было ваше самое любимое место во всём лагере. Порой вы проводили здесь по нескольку часов… и я завидовала тебе.

— Почему?

— Вы были слишком счастливы. Просто подходили друг другу — безо всяких усилий. В то время, как я сражалась за свой брак.

— Прости.

— Ты не виноват,— сказала Сара. — Я сама всё разрушила. Я так старалась сделать всё правильно. Но в итоге не сохранила нормальных отношений ни с дочкой, ни с Джейком. Видимо, слишком старалась.

— Как она умерла?

— Долго болела. Джейк пытался её спасти — правда пытался. Они решились на сложную операцию, но даже вместе с Анной им не удалось ей помочь. Она умерла прямо в операционной.

— И как это на меня повлияло?

— Эх… Ты отстранился, Лиам. Ты от всех нас отстранился. Сидел часами в своей лаборатории, экспериментировал с чем-то… А через два месяца просто исчез. Мы поняли, что ты ушёл в Зону, только когда обнаружили пропажу масок, еды и снаряжения. Пытались искать следы, даже заходили насколько могли в лес, но… поняли, что ты пересёк границу. А значит, не вернёшься.

Лиам замолчал, наблюдая за течением воды. Сара смотрела на него с удивлением. В лучах полуденного солнца его узоры едва заметно поблёскивали — словно крошечные светящиеся частицы выступали прямо на поверхности кожи.

— Можно прикоснуться?— тихо спросила Сара.

Лиам кивнул, и она осторожно коснулась рисунка вокруг глаз, бережно проводя пальцами от ресниц к вискам.

— Как они ощущаются?

— Представь, что ты чувствовала бы движение крови в венах. Вот что-то вроде того. Как будто медленно ползущий поток. Но довольно приятный. Хотя нет… не кровь. Скорее сок, текущий по стволу дерева… Хехе… Прости, у меня в последнее время всё ассоциируется с природой.

— Нет-нет, это красиво! Я поняла.

— Как думаешь, что я теперь должен делать?— спросил Лиам.

— В смысле?

— Ну, я же вернулся. Хотя и не помню ничего о себе. Мне больше некуда идти. Я хочу быть полезным, существовать для чего-то. Но во мне нет прежних знаний, какими бы они ни были. Я не смогу делать то, что делал раньше.

— Аа… ты об этом. Помоги Анне и Джейку. Они умные, они разберутся, как тебе помочь. Может, так ты снова найдёшь своё место. Лично мне достаточно, чтобы ты просто был рядом. Мне больше ничего не нужно. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

Сара взяла его за руку и положила голову на плечо. Они больше не разговаривали. Течение реки успокаивало ум, отвлекало от необходимости делать выбор, решать, кто ты есть в этом мире, и вообще принимать какую-либо форму. Вслушиваясь в её шелест, можно было просто быть — изменяться каждую секунду, подобно воде, и при этом оставаться цельным. Утраченная мудрость природы, которую люди перестали замечать, провозгласив себя хозяевами Земли.

«Самар…»

Шёпот прозвучал из глубины разума. Яркий образ долины, окружённой чёрными скалами, вспыхнул в сознании Лиама — и тут же исчез. Он вздрогнул, но быстро взял себя в руки, прижимая Сару ближе, стараясь подарить ей то чувство заботы, в котором она, похоже, отчаянно нуждалась.

«Вспомни…»

Новая вспышка проявила из пустоты образ огромной ямы, что находилась в самом сердце долины. Образ возник лишь на секунду и сразу погас, как картинка, выхваченная вспышкой молнии. Но в оставшейся темноте ощущалось дыхание той бездны, что копошилась в глубине провала. Странное чувство поднималось внутри — будто он должен что-то сделать, будто она терпеливо ждёт его полной и безусловной капитуляции.

— Извини,— сказал Лиам. — Я вижу, как ты пытаешься уберечь меня от всего. И ты, похоже, хорошая сестра. Но я должен что-то сделать. Я должен понять, кто я и что со мной произошло.

— Что ты решил?

— Как ты и сказала, я помогу Джейку. Похоже, у него есть какой-то план, а мне нужно чем-то себя занять. Я не могу просто ждать, пока память вернётся.

— Хорошо.

Она напоследок прижалась к плечу, обняла его руку и постаралась сжать так крепко, как только сможет. Ей вновь захотелось быть сильной ради него. Если он готов продолжать бороться, то и она сможет. В конце концов, у неё ещё оставались обязанности по защите лагеря. Какой бы мирной ни казалась их жизнь — этот мир не прощал ошибок и невнимательности. Лагерь всегда оставался под пристальным вниманием.

— Иди,— кивнула Сара.

Лиам ещё раз посмотрел на реку и её безмятежное течение. Захотелось прыгнуть и раствориться в её водах, быть унесённым потоком, разъятым на тысячи фрагментов, что осели бы на дне и проросли новыми ростками жизни. Странное ощущение единства во множественности — себя в других.

«Голос…»

Новая вспышка возникла прямо из глубины того провала, что он видел в видениях. Шёпот, исходящий из бездны, пробирал до костей. Но вместо страха он вызывал странное чувство любви — безумное ощущение,будто родная мать желает позаботиться о тебе, нежно прижать и провести ладонями по коже. Вот только ощущал он это на уровне костей — словно невидимые пальцы скользили под мышцами, проникали в нервы и костный мозг, желая занять даже межклеточное пространство.

Он напряг лицо так, что свело скулы, а затем резко расслабился. Желание действовать пробуждалось внутри. Он больше не хотел быть листком, несомым волнами судьбы — он хотел сам стать потоком, что прокладывает новые русла. Даже если прошлое ушло навсегда, будущее потребует от него полной отдачи.

Он зашагал прочь, сосредотачиваясь на опыте всех пяти чувств, укореняя своё присутствие в этом моменте, чтобы не дать видениям утащить разум в глубины подсознания. Он чувствовал, что нужен здесь, что действительно может помочь — и это придавало смысл его новой жизни.

Лиам обнаружил Джейка в лаборатории. Он увлечённо изучал что-то в микроскоп и не заметил, как тот вошёл в помещение.

— Ты правда знаешь, что нужно делать?— спросил Лиам.

Джейк удивлённо обернулся и, казалось, всерьёз задумался над его словами.

— Смотря что ты хочешь,— сказал Джейк.

— Я хочу понять. Вспомнить, если получится. Но как минимум — хочу узнать, что со мной произошло и продолжает происходить.

— Ммм… это может потребовать довольно решительных мер,— задумчиво произнёс Джейк. — Я имею в виду, если ты действительно хочешь получить результат быстро, а не ждать, пока пройдут годы и память сама восстановится.

— Ты знаешь, что делать, или нет?

Джейк испытующе смотрел ему прямо в глаза. В сознании проносились варианты тестов, протоколы испытаний, самые радикальные идеи, какие только можно было реализовать на нём. Но сильнее всего внутри звучала радость — детская, шумная, озорная радость от того, что ему наконец развязывают руки. Не нужно ни выдумывать, ни прятаться — он сам просит об этом. Если это не судьба, в которую Джейк никогда не верил, то чертовски хорошая пародия на неё.

— Есть одна идея,— сдерживая улыбку произнёс Джейк. — Но… скажем так, есть некоторый, непрогнозируемый риск. И я не могу заставить тебя его принять. Ты дол…

— Я согласен!— перебил его Лиам.

Лицо Джейка аж свело от растянувшейся до ушей улыбки, он вообще перестал себя контролировать. Подскочил, как ребёнок перед долгожданным подарком, чтобы как можно бережнее уложить Лиама на кушетку. Он позаботился, чтобы подушка была мягче, чтобы ничто не сковывало движений — укладывал его так, как сервируют стол, внимательно следя за каждой складкой на ослепительно белых скатертях.

Внутри всё дрожало от предвкушения и любопытства.

— Что мне нужно делать?— спросил Лиам.

Джейк сосредоточенно достал металлическую ампулу и начал готовить радужный порошок. Его взгляд стал собранным — он полностью переходил в рабочий режим. Мгновения мальчишеского азарта уступали место холодному катку многолетнего опыта, что подавлял любые эмоции, как мешающий шум. Ничто не должно было отвлекать его от чистоты эксперимента.

— Просто расслабиться, мой друг. И постараться как можно тщательнее запомнить всё, что с тобой будет происходить. Если сможешь говорить вслух о своих ощущениях — хорошо. Если нет, хотя бы запомни как можно больше.

— Что это за вещество?

— Это образцы пыльцы, которые мы получаем через довольно сложную экстракцию из тех корней, что ещё тянутся возле границы леса. Но они очень слабые, и приходится искусственно их концентрировать. Они как мёртвая плоть Аномалии, что несёт в себе её отпечаток. Поэтому я думаю, те живые части, что есть в твоём теле, среагируют на неё.

— А ты уверен, что это то, что нам нужно?— спросил Лиам.

— Что ты имеешь в виду?— удивился Джейк.

— Мы точно хотим заставить её реагировать? Я только и слышу от вас, что Зона убивала людей десятилетиями. Что туда нельзя попасть, что Аномалия опасна и непредсказуема. Вдруг ты активируешь её настолько, что даже её фрагменты проявят те же свойства? Здесь… в лагере.

— Как я и сказал,— улыбнулся Джейк, — есть некоторый непрогнозируемый риск.

Лиам откинулся на кушетку, демонстрируя полную сдачу. Он устал гадать и сомневаться. Мысль о возможном разрушении тела, о смерти, не причиняла такого уж сильного беспокойства. Где-то она даже воспринималась как возможное избавление от той неизвестности, что скреблась внутри черепа. Проще было не существовать вовсе, чем не понимать, кто ты и зачем пришёл в этот мир.

Джейк сделал инъекцию, включил камеры с трёх разных ракурсов и отошёл на пару метров, готовясь не упустить ни единой секунды.

Веки Лиама задрожали. Глаза закатились вверх, словно он пытался заглянуть себе в голову, а пальцы скрючило так, будто тело готовилось свернуться само в себя. Однако через минуту припадок прекратился.

Джейк разочарованно вытянулся на стуле. Не было ни конвульсий, ни попыток описать происходящее — Лиам просто лежал, еле заметно дыша; даже его зрачки под веками не шевелились. Желание не вмешиваться, сохранить чистоту эксперимента, с трудом удерживалось под натиском волн нарастающего нетерпения. С каждой минутой, протекавшей в тишине, они накатывали на твердыню его научных убеждений, требуя поторопить процесс, создать иллюзию прогресса и устремиться к новым открытиям. Но ничего не происходило.

В голове проносились сомнения о дозировке — о том, что, возможно, образец окреп настолько, что ему не удастся повторить результат, которого он добился в самом начале. Глаза то и дело косились на скальпель, вызвавший столь бурную реакцию в прошлый раз.

— Лиам,— не выдержал Джейк. — Ты слышишь меня? Можешь что-то описать?

Его слова достигали слухового нерва, проходили сквозь мозг, возбуждая восприятие, но разум Лиама больше не воспринимал этот мир. То, что ещё недавно казалось ему собой, плыло по какой-то огромной реке, разлившейся от горизонта до горизонта. Течение мягко несло его вперёд, создавая ощущение заботы, приятного тепла и странного внимания — словно кто-то наблюдал за ним из глубины.

Блаженство распространялось по телу, хотя он и не мог ощутить своих рук и ног. Он вообще не ощущал себя какой-либо оболочкой — скорее точкой присутствия, соединённой со всем, что его окружало.

Вибрация распространилась по поверхности воды, и в ней отчётливо ощущалась чья-то воля. Вода ритмично подрагивала, передавая сигналы, которые сознание интерпретировало в виде ярких видений.

Он увидел Ребекку, лежащую рядом. Его руки обнимали её, а лицо прижималось к груди, желая раствориться в её бесконечной любви и той нежности, что она всегда ему дарила. Ей невозможно было надышаться, и он пытался запомнить каждое ощущение, которое только мог впитать: текстуру её кожи, что шелестела бархатом под пальцами, мягкие вибрации голоса, что успокаивали его. Она была такой яркой в это мгновение, что в него хотелось вернуться — и остаться навсегда.

— Вспомни…— прошептала Ребекка.

Он заглянул ей в глаза — и не увидел своего отражения. Два расширенных зрачка казались зеркалами, что не отражали свет, а лишь впитывали всё, что могли увидеть. Он ощутил, как они затягивают его внимание, не дают отвернуть голову, не позволяют даже помыслить о чём-либо. Его влекло к ней каким-то противоестественным образом. Он инстинктивно приблизился, чтобы поцеловать её, но вместо этого просто прижался лбом, глядя в две бездонные пропасти, что смотрели на него.

— Прими нас…— прозвучало прямо в его голове.

Ребекка обхватила его руками и ногами, притягивая всё ближе к себе. Она смотрела на него, не мигая, и медленно открывала рот, из которого прорастали свежие корни. Тончайшие ростки тянулись к нему, как растения к солнечному свету.

— Впусти меня…

Лиам смотрел в её бездонные чёрные глаза, не чувствуя ни удивления, ни страха. Желание никогда больше её не терять, сохранить в себе — такой яркой, как только сможет — наполняло его. Это было больше, чем просто воспоминание: это была его память, оживлённая силой Зоны. Он вспоминал невыносимую тоску по ней и то отчаяние, с которым шагнул за запретный рубеж. Он больше не хотел испытывать это снова — и поцеловал её в последний раз.

Корни устремились прямо ему в глотку, оплетая зубы и язык. Они проникали сквозь ткани, проходя в мозг и позвоночник. Вместо боли он ощущал, будто его сознание соединяется с разумом Ребекки, с её памятью о нём — и формирует новое существо, в котором больше нет различия между ним и ею. Вместе с ней вливалось что-то ещё, что-то настолько глубокое и древнее, что сознание отказывалось это интерпретировать. Он ощущал, что в его разуме просто нет нужных категорий, чтобы выразить ту память и те переживания, что передавались ему.

— Что ты такое?— спросил Лиам из глубины сознания.

— Единое…— возникла ответная вибрация. — Самар.

— Не понимаю…

— Мать. Сущее. Самар.

Корни проникли сквозь всё его тело и больше не выходили из Ребекки. Он вынырнул из глубин подсознания и понял, что его глаза всё это время были открыты, но он не воспринимал того, что видел. Ребекка лежала перед ним полностью высушенная, как старое дерево. Кожа сжалась, становясь похожей на потемневшую кору. Из двух провалов глаз распустились белые цветы. По её коже повсюду пробивались крошечные зелёные ростки, что подрагивали от малейшего дуновения ветра. Она прорастала новой жизнью, целиком отдав себя ему — бесконечный цикл жизни и самопожертвования.

Лиама отбросило обратно в видение текущей реки. Он плыл в бесконечной дымке, лежа на поверхности. Всё ещё не ощущая собственного тела, ему казалось, что он — просто сфера сознания, движущаяся по воле течений. В глубине под ним по-прежнему ощущалось чьё-то присутствие — настолько древнее, что человеческий разум был не способен вместить его. Из тёмных вод поднимались чёрные щупальца, мягко оплетая его со всех сторон. Их нежность и бережное касание внушали скорее чувство безопасности, чем страх. Он полностью сдался на их милость. Больше не было смысла бороться.

— Я согласен… Я принимаю тебя…

Вибрация распространилась от него, как ударная волна, создавая рябь на водной поверхности — от горизонта до горизонта. Река завибрировала в ответ сотней тысяч разных голосов. Щупальца подняли его над водой, оплели разум ещё плотнее и с чудовищной силой втянули под воду. Раздался хлопок — вода расступилась от удара, и Лиам видел, как водная толща запечатывает его, пока он погружался всё глубже и глубже в пучину.

— ЛИАМ! ЛИАМ!— Джейк кричал изо всех сил, хлопая его по щекам.

— Вкалывай стимулятор, скорее!— закричала Анна.

Она бросила ему инъектор, и Джейк резко вонзил его в бедро. Тело Лиама содрогалось в конвульсиях, покрываясь липким потом. Глаза то открывались, то закрывались, демонстрируя бешено вращающийся зрачок. Пальцы периодически сводило судорогой, затем разжимало обратно, а грудь выгибалась в неестественном прогибе — словно от удара током.

Анна и Джейк стояли в ужасе, наблюдая эту картину, осознавая своё полное бессилие и отсутствие каких-либо теорий. Всё, что происходило, было за гранью их понимания, и они оба ощущали горький привкус неизвестности, которая раскрывалась перед ними. То, что они так стремились контролировать, следовало своему собственному плану — и они не могли понять, являются ли они наблюдателями или пешками в этой нечеловеческой игре, которую сами затеяли с Зоной.

Лиам резко остановился. Тело полностью расслабилось и вытянулось на кушетке. Дыхание вновь стало глубоким и размеренным, а глаза медленно открывались. Анна и Джейк, казалось, забыли, как дышать. Они смотрели на него, раскрыв рты, сами не зная, что им сейчас нужно делать.

— Ты пытался спасти её,— тихо произнёс Лиам. — Вы оба пытались.

Анна и Джейк переглянулись.

— Ребекка,— продолжал Лиам. — Она лежала на столе, держа тебя за руку. Говорила, что ты не можешь допустить, чтобы я видел её страдания, чтобы всё стало ещё хуже. Она просила тебя о смерти — если твои попытки спасти её провалятся. Она просила тебя о сострадании.

Слеза скатилась по щеке Анны, губы задрожали. Джейк несколько раз сглотнул и начал нервно моргать, пытаясь подобрать нужные слова.

— Тебе Сара сказала, что мы лечили её?— спросил Джейк.

— Нет,— ответил Лиам. — Я помню это. Я был там.

— Я… я не понимаю.

— Я видел это её глазами. Я ощущал её мольбу к тебе. Она хотела умереть, и ты подарил ей покой. Спасибо тебе.

Анна разрыдалась и выбежала наружу. Её всю трясло, и она едва передвигала ноги. Джейк сел на стул, уставившись взглядом в землю, и дрожащими руками попытался открыть свою коробочку, но выронил её.

Ягоды рассыпались по полу, а он растерянно смотрел в пустоту.

— Мы никому не говорили,— смущённо произнёс Джейк. — Никто, кроме меня и Анны, не знал, что мы сделали. Я пытался её спасти, мы оба пытались, но было ясно, что болезнь продолжится после операции. Она боялась, что это разрушит тебя, если ты будешь видеть, как она страдает.

Я… я не знаю, почему согласился. Просто… просто не смог сказать «нет».

— Она была благодарна тебе до самой последней секунды,— сказал Лиам. — Ты освободил её из той клетки боли, в которой она жила. Спасибо.

— Но как?!— слёзы потекли по его щеке. — Как ты можешь это знать?

— Зона подарила мне её воспоминания. А также — тысячи других. Теперь я вижу.

— Видишь что?

— Правду… Мы все утратили связь. Пора её восстановить.

— Лиам, я не понимаю, как ты можешь знать то, что знаешь. И прости, но ты говоришь загадками.

— Лиама больше нет,— сказал он. — Лиам так и не вернулся из той долины. Он был лишь коконом воспоминаний, послужившим рождению новой жизни.

— И ты — эта «новая жизнь»?

— Я её Голос.