Исход
- -
- 100%
- +
Джейк заворожённо наблюдал, как едва заметные линии начинают набухать и подсвечиваться мягким внутренним светом. Теперь можно было различить сеть узоров, покрывавшую тело Лиама. Он взял скальпель со стола и выжидающе посмотрел на него — тот не шелохнулся, полностью погружённый в себя. Джейк провёл пальцами по одной из сияющих прожилок на его руке и медленно прорезал кожу. Сине-зелёное вещество выступило из раны, смешиваясь со свежей кровью. Оно не светилось ярко, но переливалось в свете — как гель, внутри которого мерцали тысячи блестящих частичек.
*Раздался треск кожаных ремней.*
Оковы, сдерживавшие руку Лиама, лопнули, как истлевшие нитки. Он схватил Джейка за запястье с такой силой, что скальпель вылетел и воткнулся ему в пах. Кровь хлынула пульсирующей струёй, окрашивая простыни. Глаза Лиама оставались закрыты, зрачки бешено метались под веками. Джейк пытался вырвать руку из железной хватки, но та лишь сжималась сильнее. В отчаянии он выдернул из его тела скальпель и со всей силой вонзил в руку Лиама. Хватка ослабла. Джейк отпрянул, с ужасом глядя, как кровь хлещет из обеих ран.
Он тяжело дышал, наблюдая, как жизнь покидает тело Лиама. Не было ни желания спасти его, ни позвать на помощь — лишь всепоглощающий азарт, с которым он следил за последними секундами его жизни. В голове проносились теории: погаснет ли сеть со смертью тела, можно ли будет её извлечь и поместить в питательную среду, способна ли она вообще существовать вне носителя. Эти мысли опьяняли. С каждой пульсацией крови разгадка будто приближалась. Джейк не замечал, как всё шире растягивает губы в безумной улыбке.
Пульсация прекратилась. Джейк вытер пот со лба и отошёл в другой конец тента, чтобы вымыть руки. Разум уже выстраивал протоколы действий и список тестов, которые могли бы помочь изучить образцы. Он сожалел, что ситуация вышла из-под контроля — живого носителя было бы гораздо проще исследовать. Но если уж так сложилось, ничего не поделаешь. Попробуем сохранить Лиама… хотя бы как питательную среду, подумал он.
— Вечно ты всё усложняешь, Лиам,— проворчал он себе под нос.
В медблок вошла Анна в защитном костюме. Вид окровавленного тела Лиама и отца, который улыбался вытирая руки, напрочь разорвал поток её мышления. Она стояла в ступоре, ощущая, как внутри просыпается вулкан — тот, для которого любые рациональные конструкции не имели никакой ценности. Он просто хотел проявить себя, разрушая всё вокруг.
Анна судорожно попыталась нажать панель коммуникатора на костюме. Она кричала изнутри, но звуки вязли в плотной оболочке. Руки не слушались — дрожали от гнева, и она не сразу смогла активировать внешнюю связь.
— Какого чёрта ты творишь?! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!
— Успокойся, —произнёс Джейк, медленно подходя к ней. — Это был несчастный случай. Он напал на меня.
Анна почувствовала, что задыхается внутри костюма — ей хотелось разорвать его ногтями, лишь бы вырваться на свободу. Джейк подошёл ближе и отсоединил защитный шлем. У неё начался приступ. Она вдыхала так, будто объём лёгких уменьшался с каждым вдохом, не давая дышать достаточно глубоко. Казалось, грудь вдавливает внутрь, а пальцы скрючивались от судороги. Джейк вытащил из ящика сумку с подготовленными инъекторами и сделал укол в плечо. Анна задышала ровнее. Её глаза смотрели в пол, стараясь удержать сознание хоть на чём то стабильном.
— Давненько у тебя их не было,— сказал Джейк.
— Что… ты… сделал?— с трудом произнесла Анна.
— Я попытался надрезать часть узора под кожей, хотел взять образец. А он, как сумасшедший, схватил меня за руку с такой силой и резкостью, что сам воткнул скальпель себе в бедро. Я еле вырвался, но кровь уже было не остановить.
— И ты даже не попытался его спасти?— она смотрела на него исподлобья.
— Он разорвал ремни, как старую тряпку. Было слишком опасно снова подходить. Он не стабилен.
— Мы опять всё потеряли из-за тебя…— обречённо прошептала Анна. — Первый и последний шанс за сотню лет. И ты всё испортил. Опять.
— Думай логически,— недовольно произнёс Джейк. — Мы не знали, сколько он проживёт в любом случае. Сейчас наша задача — сохранить его тело как среду столько, сколько сможем, и понять, как извлечь этот новый организм из него. Возможно, ещё не всё потеряно. Но мне нужна ты.
Анна откинулась спиной к стене. Бессилие наполнило тело от невозможности хоть что-то контролировать. Всё казалось бесполезным. Даже если бы она ему подыграла, он всё равно нашёл бы способ всё испортить, как делал всегда. А ей оставалось жить с последствиями его выборов. Зачем тогда всё это нужно? Ей захотелось оставить Зону и всю эту жизнь, перечеркнуть одним решением своё прошлое. Хорошие специалисты вроде неё могут быть полезны и в других местах — можно уехать на север; говорят, синдикат неплохо платит учёным.
Джейк что-то говорил ей, но она не слышала ни единого слова. Звуки тонули в гуле собственных мыслей. Всё казалось каким-то нереальным, и ей вдруг захотелось по-настоящему проснуться — вырваться из этой временной петли, в которой она живёт.
— …потому что это необходимо. Ты же понимаешь,— обрывки фраз прорезались сквозь её поглощённость. — Мы не можем просто так сдаться.
Джейк продолжал говорить с Анной, но её взгляд уставился на тело, лежащее на кровати.
— Посмотри на меня. Не думай о том, что мы скажем Саре. Нам нужно действовать, пока не начались процессы распада. Посмотри на меня, Анна.
— Нога…— прошептала Анна.
Джейк обернулся и увидел, как левая ступня подёргивается. Судорога начиналась от самых пальцев и будто поднималась выше, к бедру. Через мгновение начали сокращаться пальцы рук. Они с Анной наблюдали за этой картиной с чувством религиозного ужаса, затмевающего даже их научное мышление. Тело Лиама дёргалось, зрачки снова начали двигаться под веками, и дыхание внезапно возобновилось.
Джейк помог Анне подняться. Они смотрели с недоумением, не зная, как реагировать. Первой в себя пришла Анна.
— Проверь рану, возможно, что-то закупорило её, и он не потерял слишком много крови.
Они подбежали к нему с чувством вновь нарастающей надежды. Анна начала протирать руку, а Джейк осматривал внутреннюю поверхность бедра. Кровь была повсюду, пальцы скользили, но им никак не удавалось найти порез. Там, где должно было быть кровотечение, они обнаружили плотные сгустки мерцающего вещества, которое залепило рану и уже стягивало кожные покровы. Они переглянулись.
— Промой его, срочно,— приказал Джейк.
Анна протёрла его тело от остатков крови и просушила полотенцем. Из-под сгустков не выходило даже малейших следов крови. Рана полностью затянулась, окутанная мерцающей слизью, похожей на клей.
— Оно сохраняет ему жизнь,— ошарашенно произнёс Джейк. — И значит, оно схватило меня, когда я начал его резать.
— Ты не можешь этого знать,— возразила Анна. — Возможно, оно действительно поддерживает его жизнь, демонстрируя самый странный симбиоз из всех, что я видела. Но думать, что эта слизь способна контролировать его поведение… даже для тебя это звучит слишком.
— ДА ПРИДИ ЖЕ ТЫ В СЕБЯ!— Джейк впервые за долгие годы повысил голос. — ЭТО… это разумная субстанция! Она в симбиозе с его нервной системой. Возможно, она ещё не захватила его полностью, но процесс уже идёт — и скоро от Лиама не останется ничего. Будет только ОНО.
Они молчали. Анна не могла выкинуть из головы его крик — это поражало сильнее, чем чудо, свидетелем которого она только что стала. Похоже, она не так уж и хорошо его знала. Тот, кто вырастил её, мог оставаться спокойным даже во время операции на собственном теле, мог резать по живому собственную мать — и при этом не дрогнуть. Человек чистой логики, фанатично преданный идее науки, — кричал лишь потому, что кто-то усомнился в его вере. Ни аргументов, ни точных фактов — только злость. Для Анны сегодня произошло два чуда за один день. И не было понятно, какое из них хуже.
— Извини,— успокоился Джейк. — Мне не стоило так говорить.
— Не думала, что это тебя так заденет,— сказала Анна.
— Похоже, когда мечты начинают сбываться, удерживать контроль труднее, чем мне казалось.
— Мечты?
— Это даже больше, чем мои самые смелые мечты,— задумчиво произнёс Джек. — Я надеялся, что Аномалия проявит себя, что мы возьмём образец, найдём способ зайти в неё и изучить. Но я не думал, что она создаст разумного агента для контакта.
— Ты же сам сказал: оно поглощает его. Скоро от разума Лиама не останется ничего.
— Мне кажется, они сольются. Оно растёт на его нервной системе, а значит, поглотит его и станет чем-то новым — но на основе того конструкта, что уже был. Нельзя сказать, что это нечто абсолютно новое — это будет симбиоз.
Глаза Лиама задрожали, и он начал приходить в себя. Голова кружилась, он пытался что-то прошептать, но слова вязли в пересохшем горле. Анна попыталась дать ему воды, но он смог проглотить лишь несколько глотков.
— По… получилось?— прошептал он.
Джейк придвинулся к нему и разгладил морщины на лбу. Широко улыбаясь, он с уверенностью произнёс:
— Да, мой друг. Получилось. Тебе теперь лучше.
— Ххх… хорош-ш-о.
Джейк предельно серьёзно посмотрел на Анну. В его взгляде больше не было ни нежности, ни заботы. Он сверлил её, словно лазер, обнажая единственно важный вопрос — ты со мной?
Анна кивнула.
Глава 17 - Близнецы
- Путник -
Вспышка боли прорезала забытье, вырывая Уну обратно в мир живых. Всё тело пульсировало от режущей боли, не давая подумать ни о чём другом. Она застонала, ещё не понимая, где находится. Животное желание — сделать хоть что-то, лишь бы привлечь внимание, найти помощь. Стон нарастал изнутри, и она попыталась разлепить слипшиеся от крови губы.
Ей удалось открыть один глаз — второй, казалось, просто отсутствовал. Она не видела, но часть лица ощущалась сплошным отёком, которым она даже не могла толком пошевелить. Сквозь опухшие веки пробивался свет, а хриплое дыхание скользило по окровавленным губам и сломанным рёбрам.
Сквозь отёк и пелену, застилавшую единственный открытый глаз, она разглядела кафельный пол и развешанные по периметру пластиковые шторы. Место напоминало операционную. Второй вспышкой пришло осознание: она пристёгнута к металлическому креслу и совершенно голая. Чувство страха и уязвимости затопило разум, вызывая панику, рвущуюся из груди. Если бы не жуткая, давящая боль в районе сердца, она бы закричала изо всех сил.
— Она пришла в себя,— послышалось из-за штор.
— Самое время.
Уна попыталась вырваться, расшатать ремни, что прижимали её руки и ноги, но сил в теле почти не осталось, а каждое усилие причиняло страшную боль. Внутри неё, маленькой птичкой, забилось отчаянное желание умереть, не дать сделать с собой ничего более страшного, чем то, что она уже пережила. Умоляющий писк той маленькой части себя, что не хотела страдать. Готовность просто исчезнуть и отпустить все свои надежды на этот мир. Вот только вселенная не откликнулась.
Шторы распахнулись, и в помещение вошли две женщины. Уна попыталась проморгаться, чтобы навести хоть какую-то резкость. Она различила двух девушек с симметричными татуировками на шее. Они были абсолютно идентичны внешне, и их узоры на теле лишь подчёркивали это. Две близняшки, старше её, наверное, лет на десять, стояли в одном белье и нежно поглаживали друг друга.
— Птичка проснулась…— сказала одна из них.
— И мы заставим её петь,— улыбнулась другая.
Уна попыталась сказать что-то, лишь бы заговорить им зубы, отсрочить любые пытки, что они приготовили, но звук не выходил, лишь хриплый стон, что сопровождал её тяжёлое дыхание.
— Побереги силы, малышка,— подошла одна из близняшек. — Мне от тебя нужно только имя. Одно имя. Кто тебе дал информацию?
— Мы подарим тебе покой,— подошла вторая и поцеловала её в окровавленный и распухший глаз. Уна дёрнулась от боли, и теперь наружу не вырывался даже стон. Она вся сжалась внутри.
Булькающий хрип поднимался по её глотке, она пыталась сказать хоть что-то, купить себе комфортный билет в небытие, лишь бы избавить себя от этих психопаток. Но было так больно, что она не могла произнести ни слова. Лишь стонала и плакала от отчаяния.
— Похоже, ей трудно говорить.
— Мм… как некстати.
— Давай просто дадим ей проораться. Поможем прочистить горло.
— Ох… не хотелось возиться с ней. Но, видимо, придётся.
Одна из близняшек вытащила гибкий металлический шланг и подтянула его прямо к ней. На конце было что-то вроде дозатора и прорезиненный ухват для руки. Уна задёргалась и заскулила. Ей изо всех сил хотелось прохрипеть имя «Майлз», но разум и тело играли с ней какую-то очень злую шутку. Всё так сжалось внутри, что она не могла ни нормально говорить, ни даже думать. Такой животной паники она не испытывала никогда.
— Я объясню тебе, что сейчас произойдёт,— начала одна из них. — Я верю, что осознание того, что тебе предстоит, сделает происходящее лишь хуже. И потому тебе нет причин бороться с нами. Просто крикни нам имя, как только сможешь. У меня нет времени забавляться с тобой. Кивни, если понимаешь, что я говорю.
Уна задёргала головой, пытаясь коммуницировать хотя бы так.
— Я не буду тебя резать, я не буду тебя бить, я буду медленно ошпаривать твоё тело горячим паром. Боль будет адская, но кожа не начнёт обугливаться, как от огня. Ты будешь ощущать невыносимые страдания, но часть разума будет верить, что повреждения ещё не слишком страшные, что кожа может восстановиться, что тебя ещё смогут спасти. И я буду держать тебя на этой грани между призрачной надеждой и окончательным желанием умереть оттого, что тело повреждено безвозвратно. И поверь мне, я умею это делать.
Уна забилась в кресле, как от электричества. Она пыталась что-то прохрипеть в ответ, но начала захлёбываться то ли слюной, то ли собственной кровью.
— В общем, начинай орать нам имя, как только прочистишь глотку,— безразлично сказала одна из них и открыла вентиль.
Глотку Уны разорвал душераздирающий вопль. Звук рвался изнутри, как лавовый поток, обжигая внутренности. Даже её опухший глаз приоткрылся, демонстрируя бешено мечущийся окровавленный зрачок.
Близняшки опалили паром её левую ногу, медленно проведя от пальцев до самого паха. Затем остановились, и вторая плеснула стакан холодной воды на свежие раны. Уна потеряла сознание.
Резкий взрыв в груди снова вырвал её из небытия. Ей что-то вводили в вены, и сердце заколотилось с бешеной силой.
— Не пытайся отключиться. У нас хватит химии, чтобы продержать тебя в сознании, пока мясо не слезет с костей.
— ИМЯ!— заорала на неё та, что стояла рядом.
— Мм… ммм… Ма-а-а-з-з-л… кхх…— она пыталась прохрипеть его имя.
— Ты тратишь моё время,— разочарованно замотала головой другая.
Шипение пара снова наполнило комнату. На этот раз Уна ревела, как дикий зверь. Глаза вытаращились в потолок, вылезая из орбит, голова запрокинулась как можно выше, лишь бы не смотреть, как кожа покрывается пузырями, подбираясь всё ближе и ближе к паху. Её вторая нога испытывала агонию, даже хуже, чем раньше. Похоже, знание о боли и правда усугубляло пытку.
— Ма-а-а-а-й-лзззз… МАААЙЛЛЗ… МААААЙЛЗ!
Пар отключился. Комната была наполнена туманом, который казался ещё плотнее от миазмов боли, что делали атмосферу вязкой на ощупь и металлической на вкус. В медленно рассеивающейся дымке проступало трясущееся тело Уны. Обожжённые до самого паха ноги частично были покрыты пузырями и непрерывно дрожали. Гениталии вздулись и выглядели так же жутко, как и её наполовину опухшее от гематом лицо. Она всё ещё шептала имя Майлз, с каждым разом говоря всё тише и тише. Разум не отключался полностью, но тело уже готовилось к желанной смерти.
— Майлз, ха…— игриво улыбнулась та, что держала шланг. — Вот сюрприз так сюрприз.
— Откуда у этой мелкой сошки информация на нас?— сказала другая.
— Ну, явно не сам достал. Ему мозгов и масштаба не хватит на это.
— Ну, значит, придётся и его поджарить слегка.
— Столько ненужных действий из-за какой-то малявки… эх.
Их разговор превращался в какую-то музыку в сознании Уны. Голоса звучали, но их смыслы не достигали её разума. Она уплывала на вибрациях, ощущала тембр, вибрирующий сквозь пространство, и, казалось, погружалась всё глубже в вязкое, приятное тепло. Даже боль уже не была такой острой. Она оставалась там, на поверхности восприятия, но здесь, в глубине, мир был не опаснее, чем сновидение.
— Ну что, кончаем её?
— Посмотреть, сколько она всё-таки продержится, не хочешь?
— Да не особо. Я лучше посмотрю, сколько продержишься ты подо мной.
Одна из них подошла к сестре и игриво накинула шланг на шею, прижалась всем телом, вдыхая всё ещё клубящийся пар, и с нежностью поцеловала.
— Сделай ей укол. Не пачкай плитку.
— Хорошо. Жди меня в кровати.
Одна из них распахнула пластиковые шторы и хищно обернулась на сестру. В их взглядах было столько искренней нежности и любви, что, даже стоя посреди этой адской комнаты, они, казалось, освещали её чистотой своих чувств.
— Всё, малышка. Теперь можно отдохнуть.
Она набрала полный шприц из ампулы и нащупала вену. Уна смотрела на неё в полубредовом состоянии. Ей захотелось поверить, что она видит маму. Она не могла вспомнить ни её лица, ни голоса. Но сейчас, глядя на этого ангела, что принесёт ей избавление, она испытывала покой и благодарность. Желание раствориться в ощущении заботы. Боли больше не было. Мир казался ярким и полным любви. В ореоле потолочных ламп голова женщины светилась ореолом.
— Мама…— прошептала она, и слёзы потекли по её щекам, смывая кровь и ужасы прошлого.
— КАКОГО ЧЁРТА!— выкрикнула одна из них.
Свет погас на всём этаже. Гудение потолочных ламп прекратилось, и наступила звенящая тишина.
— Луна! Луна! Что происходит?
— Замолчи и двигайся на мой голос.
Она отбросила шприц, нащупала скальпель и медленно двинулась в сторону сестры, аккуратно контролируя пространство свободной рукой. В конце комнаты раздавались щелчки, похоже, Луна уже успела вооружиться.
— Вивьен?— крикнула она, включая фонарик и начиная обшаривать комнату.
— Я рядом,— сестра вынырнула из темноты, забирая у неё второй пистолет.
Они осматривали пространство, выставив фонари вперёд и прижимая оружие к груди. Кружили, полупригнувшись, спина к спине, демонстрируя кошачью грацию в каждом движении. Они выглядели сейчас так же смертоносно, как выглядел бы ягуар, спускающийся с деревьев, чтобы растерзать случайную жертву, что забрела на их территорию.
Уна пришла в себя от их криков. Грёзы о матери истаяли в возникшем вокруг напряжении. Глаза ничего не видели, и она по-прежнему не могла пошевелиться, лишь вслушивалась в происходящее. Темноту прорезали лучи фонарей и еле слышный шорох шагов, что издавали сёстры.
— Может, просто замыкание?— прошептала Луна.
— Ты хоть раз помнишь здесь замык…— слова Вивьен оборвались из-за тени, что прошмыгнула рядом с ней.
*Раздались выстрелы*
Они высадили оба магазина вслед движущейся фигуре.
— Перезаряжаю, — крикнула Вивьен и прыгнула к открытому ящику, где лежало несколько магазинов.
Луна просвечивала угол, где должно было бы лежать чьё-то тело, но комната оставалась пустой. Сестра перезарядила пистолет и кинула ей новый магазин. Они переглянулись и двинулись в разные стороны, обходя операционную по периметру, желая загнать в ловушку ту крысу, что посягнула на их святая святых.
Уна смотрела, как лучи двигаются во мраке. Шум выстрелов почти не запечатлелся в её разуме, она слышала лишь шорохи. Что-то прошло рядом с ней, она ощутила поток воздуха на обожжённой плоти, тело дёрнулось от боли, и тень прошелестела ей за спину.
Вивьен напряжённо всматривалась в коридор, ведущий в помещение. Комната казалась совершенно пустой. В отдалении послышался странный свист, что двигался навстречу, рассекая воздух. В метнувшемся луче фонаря пролетел металлический поднос и врезался ей в руку, перебив запястье. Она истошно закричала.
— ВИВЬЕН!— Крикнула Луна, рванув к сестре.
Ярость пульсировала в её висках, а сердце сжалось от страха. Она не могла вынести мысль, что с сестрой что-то может случиться. Сквозь луч фонаря промелькнула чёрная фигура. Луна резко пригнулась, выставляя оружие и фонарь как единое целое вперёд, готовая застрелить всё, что могло двигаться в этом мраке.
— Вивьен?!
Ей нужно было услышать её, она боялась потерять сестру и не хотела случайно ранить.
— Я в порядке. Он где-то здесь.
Она дёрнула головой на звук её голоса, ощущая приятное чувство избавления. Тень промелькнула вновь. Что-то ударило снизу по рукам, и фонарь вылетел на пол. В его вращении, которое выхватывало из мрака хаотичные куски, возник образ руки с раскинутыми в разные стороны пальцами. Луна попыталась закрыться от удара, но не успела.
*Резкий крик разорвал напряжённую тишину*
Луна ощутила твёрдые, как металл, пальцы, что вонзились ей в глаз, сминая и перемешивая нежные ткани. Рука сомкнулась с ужасающей силой и, врезавшись ещё глубже, вырвала глаз вместе с орбитой. Ноги подкосились, и она рухнула на пол. Сознание не прервалось, но всё теперь виделось словно со стороны.
Упавший фонарь осветил часть коридора, где, возле стены, сидела Вивьен, прижимая к груди перебитую руку. Она смотрела на приближающегося человека с осознанием неминуемой смерти. Она могла подобрать оружие и выстрелить, но в голове звучал душераздирающий крик сестры. Звук, что остановил её мышление, поставил точку на будущем и запечатал их связь в этом моменте. Она не хотела бороться без Луны и с презрением смотрела на вестника своей судьбы.
Луна хотела закричать из глубины, чтобы дать понять, что она жива. Но её так сильно отбросило в состояние шока, что она могла лишь наблюдать за происходящим.
Человек подошёл к Вивьен. Она облокотилась на стену и посмотрела на него снизу вверх. Её губы начали что-то говорить, но он резким ударом проломил её лицевые кости, создав жуткую маску, через которую сочилась кровь и вытекали глаза. Хрип вырывался из её глотки, она всё ещё была жива, и он нанёс ещё три удара, полностью проломив череп.
Луна с ужасом смотрела на изуродованное тело сестры в свете фонаря и стоящую рядом фигуру незнакомца. Внутри неё что-то вспыхнуло. Пробудилось с такой силой, что, казалось, тело не выдержит. Гнев, первозданный и яростный, подобно пламени вырвался из глубины и потёк по спине вверх. Сознание озарилось, и мышцы наполнил дикий жар, который вернул ей контроль.
Уна смотрела на это сквозь пластиковые шторы. Для неё происходящее напоминало театр теней, который она с трудом различала в мутном свечении фонарей. Казалось, тень резко развернулась, так внезапно, что колебания воздуха всколыхнули полупрозрачный заслон, через который она наблюдала за представлением. В возникшем хаосе она увидела, как чёрный силуэт метнулся навстречу Луне. Раздались выстрелы. И оба тела рухнули на землю. В возникшей тишине она окончательно утратила ориентиры и провалилась в забытие. Покой, что она ощущала, качал её, словно тёплые океанские волны. Не было больше ни боли, ни беспокойства. Лишь чувство заботы и тишины.
Эта мысль ненадолго пробудила её разум ближе к поверхности. Чьи-то руки выносили её за пределы комнаты пыток. Сквозь заплывшие глаза она различила одну из женщин у стены, вместо лица сочилось кровавое месиво. Второй сестры она не заметила. Она успокоилась и позволила себе отпустить своё цепляние. Она была уверена, что её несёт ангел смерти и что больше ей не нужно ничего бояться.