Исход

Глава 11 - Погружение

- Лекс -

Лекс лежал в кресле, настраиваясь на ритм дыхания. Наблюдение за движением живота создавало монотонный ритм, погружая его разум всё глубже в состояние покоя. Он изо всех сил старался ощутить себя чем-то отдельным от тела.

— Оператор готов? —послышалось из-за спины.

— Подтверждаю, —ответил Лекс.

Человек с прозрачным планшетом в руке ввёл последние данные в систему и перевёл слайдер готовности на «Полное погружение». Разум Лекса заполнили вспышки, подобные молниям, каждая из которых была не больше светлячка. Словно рой насекомых из света вторгался в сознание, перегружая все разумные пределы, на которые способен человек. Попытка сохранить контроль, удержать ощущение себя рухнула под напором мерцания. Наступила вязкая тишина, в которой Лекс растворился без остатка.

Невозможно было сказать, сколько времени проходило в этом состоянии. Оно не было похоже ни на что. Лекс не мог сказать, что его не существует в этот момент, но он в то же время не воспринимал ничего из привычного набора пяти чувств. Если бы операторов держали в этой фазе дольше нескольких секунд, которые многим казались целыми эпохами, то, наверное, все они давно утратили бы разум.

Через мгновение новая реальность проявилась, словно удар молота. Лекса даже не кинули в новый мир — мир врезался в него со всей своей яркостью.

Вспышка визуального восприятия ударила в лицо, как луч прожектора. Каждое движение мысли, каждая попытка понять, что происходит, приводили к безумному вращению, словно его раскручивали на центрифуге. Он не ощущал привычного тела, не мог схватиться за что-либо, лишь понимал, что любое усилие в сознании влекло за собой неконтролируемые перемещения в пространстве. А отчаянная попытка осознать, что же он всё-таки видит, лишь усугубляла ситуацию.

— Вспомни о дыхании. Вспомни: я существую, —прозвучал монотонный приказ.

Голос отозвался прямо в его сознании. Лекс привычно попытался ощутить живот, нос, поток воздуха сквозь лёгкие — но тело отсутствовало. На мгновение это дестабилизировало его ещё сильнее.

— Я есть! —продолжал повторять голос.

Эта мысль стала точкой опоры. Монотонный приказ, подобный мантре, успокаивал Лекса. Вращение замедлялось, а размытая картина визуального восприятия постепенно обрастала деталями.

— Я центр! —уверенно повторил голос.

Лекс успокоился настолько, что смог остановиться. Он понимал, что видит, но не ощущал глаз. Его восприятие было похоже на конус, высвечивающий пространство. Стоило ему попытаться повернуть голову — равновесие терялось, и его начинало хаотично мотать. Поэтому он представил, что вращается не он, а мир вокруг него. Это помогло.

Он смог несколько раз сознательно развернуться по горизонтали и вертикали. Зрение стало чётким. Его окружало пустое пространство матового белого света. Не было ни верха, ни низа. Однако пространство имело мягкую текстуру, за которую разум мог зацепиться — словно за иллюзию материальности. Это давало опору.

— Двигайся к объекту, —прозвучал новый приказ.

Перед ним появилась красная сфера. Лишь теперь Лекс понял, что у него отсутствовали ощущения дистанции и реального движения. Новый ориентир придал глубину восприятию пространства.

Он сосредоточился на объекте и пожелал приблизиться. Попытка ощутить мышцы, оттолкнуться от земли, чтобы начать движение, привела к неконтролируемым вращениям. Не было никакой опоры и не на что было опереться. Воспоминания о теле лишь мешали в этом мире.

— Я центр, —прозвучал монотонный голос.

Восприятие Лекса снова стабилизировалось. Он видел объект в конусе своего зрения и старался не допускать ни одной мысли. Его единственной опорой стало ощущение, что он существует в этот момент, хотя и полностью лишён тела. Он не знал, что именно движется сквозь это матовое пространство, но ясно ощущал точку, из которой воспринимает мир. Вместо привычной опоры на себя он начал концентрироваться на объекте.

Разум нашёл опору в красноте сферы, в её округлости, в ощущении потенциального веса и плотности. Он вливался в неё, как масло в масло, единой плотной струёй. Как только сознание полностью сосредоточилось на объекте, произошло сближение. Он не мог сказать, что приблизился: скорее, мир и сама сфера надвинулись на него и оказались прямо перед носом. Хотя носа-то у него явно не было.

— Хорошо. Теперь отодвинься на прежнее расстояние от сферы.

Лекс впал в ступор. Концентрируясь на объекте, он нащупал ощущение, как можно к нему приблизиться. Но как разорвать дистанцию, если ему не на что опираться сзади, а на объект сосредоточиться нельзя? Он застыл.

— Вспомни размер объекта до сближения. Вспомни точное восприятие с прежней дистанции. Вернись из текущей точки в прошлую. Движение — это иллюзия, —загадочно прозвучал голос.

Переключаться между воспоминаниями было легче, чем пытаться двигать несуществующим телом. Он позволил себе мягко коснуться воспоминания о прежнем ракурсе на объект, затем отметил, что всё ещё воспринимает его близко. Он начал смещать фокус с одного восприятия на другое с всё возрастающей скоростью, достигая мелькания, как у стробоскопа. Когда показалось, что воспоминания и реальное восприятие сменяются настолько часто, что начинают сливаться, он ощутил: у него появилась точка выбора. Момент, когда он способен определить, какая из двух реальностей должна проявиться.

— Хорошо. Теперь повтори это несколько раз.

Слова его незримого наставника вызвали у Лекса шок. Он услышал их раньше, чем осознал, что снова находится на прежнем расстоянии от объекта. Всё произошло так быстро, что разум не успел обработать это. Но теперь он ясно ощущал себя на той же самой дистанции, что и прежде.

Повторить это оказалось сложнее. Возбуждение от успеха и попыток его осмыслить заполнило разум, как белый шум, не давая сосредоточиться на объекте. Потребовалось значительное время — как ему показалось, — чтобы повторить упражнение несколько раз подряд.

— Достаточно.

Красный шар начал покрываться яркими белыми точками. Свет прорывался сквозь поверхность. Мощная вспышка ослепила несуществующие глаза и погрузила разум в черноту, в безвременье загрузочного режима.

Первым вернулось ощущение движения живота. Тело медленно дышало в кресле. Глаза пытались сфокусироваться на пространстве, ища привычную опору.

— Неплохо для первого раза, —сказал человек с планшетом. — Ты не такой дёрганый, как другие новички, но твоя склонность к состоянию поглощения будет мешать на первых этапах. Хотя… если по-настоящему освоишься, это станет твоей силой.

— Я думал, первый сеанс будет дольше, —с досадой произнёс Лекс.

— Потому что ты не осознаёшь уровень стресса, который ты испытывал там. Если бы я продержал тебя на час дольше, ты приходил бы в себя несколько дней, —ответил человек.

— На час дольше?! Я же провёл в симуляции не больше десяти минут!

— Два часа, восемнадцать минут и одиннадцать секунд. Ни больше, ни меньше, —усмехнулся ассистент.

Лекс посмотрел на него с изумлением ребёнка. Его выражение лица было настолько растерянным, что ассистент не выдержал и рассмеялся.

— Не переживай, искажения во времени пройдут, —сказал он. — К тому же симуляция и реальное управление роем — разные вещи. Не думай, что в этом мире всё будет так же.

— Свободен! —скомандовал ассистент.

Лекс привычно ударил кулаком в грудь в знак послушания. Выйдя из помещения, он замер, прикрыл глаза и попытался вспомнить достигнутое состояние: проскользнуть между восприятием симуляции и реальностью, закрепиться в осознании чувства простого существования, которое присутствовало в обоих мирах.

Чем сильнее он старался, тем хуже получалось. Уже через несколько минут воспоминание стало напоминать полузабытый сон. Он помнил все детали, мог бы написать подробный отчёт, но ощущения окончательно истончились. Лекс растёр лицо и сел на корточки. Ему казалось, что он что-то упускает.

В конце коридора послышались шаги. Он резко поднялся и поправил форму, сделал глубокий вдох и с невозмутимостью двинулся прочь от операторской. Лекс двигался так, как учили: смотрел прямо перед собой, наблюдал за телом, освобождал ум от ненужных мыслей. Дыхание привычно синхронизировалось с шагами, а сознание становилось яснее.

Из-за поворота появилась фигура в чёрной униформе. Лекс старался не смотреть на неё, почтительно опустив глаза, и двигался вперёд, выполняя базовые установки ходьбы.

Из-за спины человека выплыли девять матовых серых сфер. Лекс не удержался и заворожённо проследил за их полётом, сбив ритм своих шагов. Человек в чёрном взглянул прямо на него.

— Виноват! —Лекс резко поклонился. — Мой ум рассеян, магистр!

Мужчина внимательно смотрел на него. Вокруг тела грациозно вращались девять идеальных металлических сфер.

— Первое погружение? —спросил он.

— Да, магистр! —Лекс отвечал так быстро, как только мог.

— Получилось удержать ощущения после выхода?

— Нет… магистр, —Лексу хотелось отвечать уверенно, но досада сквозила между строк.

— Магистр Кейден, —тихо произнёс он.

Лекс поклонился ещё глубже. Магистр прошёл мимо, и несколько сфер пролетели прямо перед его глазами. Он заворожённо следил за ним, пока тот не скрылся в операторской.

Он тряхнул головой и двинулся прочь. Все внутренние настройки посыпались от переполнявшего его возбуждения. Впервые он оказался так близко к магистру девятого ранга. Мастер-оператор во плоти. Живое воплощение того, кем он может стать.

Нет! Кем он должен стать!

Глава 12 - Уличный закон

- Путник -

Солнце освещало улицы Свободного города. Те бедолаги, что были вынуждены работать при свете дня, двигались медленно, стараясь никуда не спешить. Улицы не были плотно загружены, и потому дышалось свободнее. Казалось, можно разделить обитателей на ночных и дневных, но на самом деле многие просто предпочитали иллюзию безопасности, которая держалась до первых сумерек. Ночь была слишком динамичной для большинства тех, кто не имел нужной силы и дерзости.

Иллюзия при этом была не такой уж прочной. Кому-то всегда казалось, что пока все хищники спят, можно успеть провернуть выгодную сделку с минимальным риском. Как говорится, умные мысли никогда не приходят в голову лишь одному.

В дешёвой забегаловке возле рыночной площади обосновались четверо парней. Они громко шутили, флиртовали с официантками и вели себя настолько нормально, насколько это вообще было возможно. Пожалуй, слишком нормально — чтобы не привлечь внимание тех, кто знал, куда смотреть.

Один из них непрерывно дёргал ногой под столом, каждые пару минут поправляя небольшую чёрную сумку, висящую на стуле. Он маленькими глотками цедил газировку, явно растягивая время.

*Звон разбитого стекла разлетелся по улице.*

Парень с сумкой прижал её ближе к телу и резко развернулся, накладывая руку на спрятанный пистолет. Остальные сжались, как пружины, осматриваясь по сторонам. Через секунду они поняли, что кто-то сбросил обычный стакан с верхних этажей, и, ругаясь себе под нос, уселись обратно.

— Любители,— усмехнулась Уна.

Она стояла на противоположной стороне от забегаловки и с наслаждением поглощала яблоко, громко чавкая на всю улицу. Незаметным движением она завела руку за спину и показала большой палец в знак одобрения. На верхних этажах застучали чьи-то ножки по лестнице.

К заведению подъехали два байка — классические городские модели без левитации, на усиленных колёсах. Лучшее транспортное средство для курьера в этом городе. Уна насторожилась: что-то смущало её в том, как они двигались.

Они спрыгнули с мотоциклов и, не снимая шлемов, прошли вглубь заведения, о чём-то спрашивая бармена. Четверо парней начали изображать нормальность ещё более наигранно.

Уна попыталась откусить как можно больше от яблока, набивая щёки, и с сожалением выкинула огрызок в переулок. Она двинулась через площадь к ближайшим торговцам и, присев на скамейку, начала просматривать окружение.

Кивнув бармену, двое людей направились к выходу. Тот, что шёл позади, осторожно подцепил со стула сумку, наматывая её на руку. Четверо парней с облегчением выдохнули. Заулыбавшись, один из них поманил официантку и подмигнул остальным. Похоже, теперь они были готовы что-то отпраздновать.

Курьеры вышли из кафе и, остановившись на мгновение, осмотрели площадь. Тот, что держал сумку, подошёл вплотную ко второму, прижался всем телом, будто хотел обнять. Через мгновение он отступил в сторону — и теперь у них в руках было две одинаковые сумки. Они кивнули друг другу и запрыгнули на байки.

Уна наблюдала за происходящим с открытым ртом: казалось, в её голове одновременно протекали тысячи процессов, но лицо просто застыло в недоумении. Она нервно выдохнула и, не раздумывая, швырнула через лоток торговца шумовую гранату.

*Раздался взрыв*

Все на площади забились под продуктовые лавки. Один из торговцев, наливавший в этот момент масло, от неожиданности уронил канистру, и весь лоток вспыхнул, добавив хаоса и отвлекая на себя внимание. Курьеров, похоже, защитили шлемы. Они пришли в себя быстрее остальных и, перекинув сумки через плечо, начали заводить байки.

Ещё одна граната упала прямо перед ними.

Резкий хлопок разлетелся по площади, создавая фиолетовое облако вокруг байков. Мотор взревел, набирая обороты, и в тот же миг граната активировалась повторно. Вокруг неё возникло шипящее свечение, несколько разрядов вырвались наружу, запустив цепную реакцию сквозь облако. Оба курьера рухнули, не успев выехать из дымовой завесы: вся электроника разом отказала.

В суете, под прикрытием дыма, Уна ловко перескочила через ограждения и подбежала к ним. Курьеры поднимались, прижимая сумку к телу одной рукой. Один из них заметил её и потянулся за оружием. Уна подпрыгнула и всем весом рухнула на шлем ближайшего, перекатилась и ударила нейтрализатором второго. Его тело дёрнулось от разряда, и он потерял сознание. Она попыталась сорвать с него сумку, но судорога свела руки так, что они мешали. Уна выхватила нож, срезала ремень и развернулась к другому. Тот лежал неподвижно, не подавая признаков жизни.

Решив не рисковать, она выпустила в него остаток заряда, сорвала сумку и рванула сквозь мечущихся прохожих в ближайший переулок. Четверо парней только сейчас преодолели ступор и вывалились наружу. Они демонстративно вытащили оружие, с опаской озираясь по сторонам. Курьеры приходили в себя, а облако наконец начало оседать.

— Какого чёрта произошло?!— заорал один из парней.

— Быстрее, помогите!— выкрикнул другой. — Надо их поднять!

Они усадили курьеров на стулья и замерли, уставившись на них в ожидании. Те, похоже, уже пришли в себя. Шлем одного был повреждён, но тёмное стекло по-прежнему скрывало лицо. Курьеры сидели неподвижно, словно всё ещё находились в ступоре от произошедшего.

— Ну, приходите уже в себя,— не выдержал один из парней. — Что будем делать? Это, по-любому, ваш косяк — мы сумку передали. Вам теперь это разгребать.

Другие парни закивали ему в ответ.

Курьеры переглянулись и странно наклонили головы, будто заметили что-то за спинами парней. Те резко обернулись, направив оружие на бедного бармена, который трясся за стойкой. Но там не оказалось ничего опасного.

*Раздались выстрелы.*

Мозги тех, кто стоял ближе к курьерам, брызнули на стоящих сзади. Смесь плоти, костей и обломков имплантов рассекала их ошеломлённые лица. Руки инстинктивно тянулись прикрыть глаза, но новая серия выстрелов добила оставшихся. Курьеры уложили всех четверых и теперь смотрели сквозь тёмные шлемы на бармена, который, похоже, уже попрощался с жизнью. Один из курьеров приложил два пальца к шлему и игриво отдал честь. Они стукнулись кулаками в немом согласии, вскочили на байки и умчались в разные стороны.

Полиция добралась до места преступления лишь сейчас. В Свободном городе копы никогда не спешили: уж лучше упаковывать трупы, чем оказаться посреди перестрелки. Эти улицы жили по своим законам, и никто не хотел умирать ради мнимого порядка.

***

Городские тоннели ассоциировались у людей с тишиной и изоляцией. Среди местных ходило немало легенд, и почти все они были полнейшей чушью. Уна знала их истинное лицо. В кажущейся тишине подземных коммуникаций тоннели по-настоящему дышали. Здесь всегда слышался какой-то шорох, а металл еле уловимо стонал от своей древности. Стоило провести в них несколько дней в уединении — и люди начинали слышать голоса в голове. Это место было не просто старым, оно помнило тысячи смертей, случившихся и на поверхности, и под землёй. Даже Уна, далёкая от истории, знала: этот город уничтожался минимум дважды, прежде чем стал частью Нексуса. Древнее кладбище, древнее всего, что она могла себе представить.

Она ориентировалась в брюхе этого подземного червя лучше, чем кто бы то ни было. Ей казалось, что она иммунна к его старой магии и скрытым тайнам. За все годы, проведённые здесь, ничто по-настоящему страшное ей не встретилось. Если, конечно, не считать нескольких лет, проведённых с Ковчегом. От этих фанатиков её пробирал холод, и она никогда не совалась в те участки подземки, которые они считали своими.

Уна сидела в одной из технических комнат при свете грибной свечи. Как бы плохо она ни думала о сектантах, в одном они были хороши: умели придумывать гениальные вещи на основе мицелия. Половина жителей окраин покупала у них свечи и простые продукты. Удивительные люди — сумели оказаться настолько нужными, что все мирились с их странными взглядами.

Она вытащила из-под куртки две небольшие сумки и принялась аккуратно разворачивать. Первая оказалась набита мелкими камнями и какими-то бумажками. Уна улыбнулась, оценив хитрый ход курьеров. Они почти успели уйти… почти. Развернув вторую, она высыпала десяток камней аксонита, каждый — с грецкий орех. Огранка была почти идеальной; чистоту цвета и количество волокон внутри сложно было рассмотреть в тусклом мерцании свечи, но она понимала, что этот мешочек стоит целое состояние.

В голове ураганом закружились мысли. Почему ей позволили взять это задание? Какого чёрта Майлз отправил её одну, если знал, какой куш на кону? Что-то не сходилось. Уна задула свечу и решила не задерживаться. Она спрятала камни в одном из тайников и поспешила через тоннели ближе к окраинам, где её точно не станут искать.

Спустя пару часов она вынырнула в одном из переулков. Всё ещё стараясь двигаться незаметно, Уна пробиралась сквозь самые грязные и заваленные старым техническим мусором зоны. Здесь редко можно было встретить патруль или даже представителей банд — настоящие трущобы, куда не многие решались заходить. Ни добычи, ни возможностей. Воздух был пропитан тихим отчаянием. Но для неё это место стало вторым домом после тоннелей. Здесь она была невидимкой: видела всё, что происходило в городе, но никто не знал, куда она исчезает, когда приходит время.

Офис Майлза располагался на границе этих районов — там, где начиналась реальная городская жизнь, но дыхание окраин всё ещё тянулось за спиной, подобно дымке, давая шанс скрыться от слишком любопытных глаз. Вход находился на последнем этаже пятиэтажного здания. Всё, что было ниже, сдавалось простым работягам и фактически служило живым щитом в случае опасности. По крышам расходились несколько перекидных мостов, открывающих сразу три пути отхода. Майлз всегда казался ей слишком умным, чтобы по-прежнему сидеть на границе трущоб. Он давно мог бы выйти в следующую лигу, но почему-то продолжал вести дела на своём уровне. С ним, впрочем, было сложно понять: видишь ли ты всю картину или лишь то, что он сам позволяет. Она не боялась его, но недооценивать было бы глупо. Поэтому всегда относилась к нему с осторожностью. Если он послал её одну, значит, у него был план. И ей не нравилось быть пешкой в игре, правил которой она не понимала.

Активность вокруг дома казалась обычной: ни усиленной охраны, ни суеты — привычная городская тягомотина для этого времени дня. Уна переводила взгляд с главного входа на крышу и обратно. Здание было напичкано системами слежения, и попасть внутрь незамеченной было практически невозможно. Она выбрала путь наименьшего сопротивления: если и был шанс, то лишь в том, чтобы добраться до него быстрее, чем прибежит охрана с нижних этажей. Перебравшись на крышу, она вновь осмотрелась.

— Да к чёрту тебя, Майлз. Я тоже могу играть в эти игры.

Она решила пойти ва-банк. С соседнего здания метнула сразу две шумовые гранаты вниз, к основному входу. Как только раздались хлопки, она сломя голову понеслась по мосткам, что соединяли крыши, в надежде, что нескольких секунд отвлечения хватит, чтобы никто не обратил внимания на мигающие камеры.

На полном ходу, спрыгивая с мостика, она приземлилась на балкон и влезла через окно в соседнее помещение. От Майлза её отделяли всего две квартиры, которые он использовал как склад. Оказавшись внутри, она замерла, вслушиваясь в звуки улицы. Снаружи доносились крики и отборный мат — охрана явно высыпала из здания, чтобы оцепить периметр. Она ждала, что двери в её комнату выбьют в любой момент, но ничего не происходило.

Уна передвигалась ползком по полу, стараясь не создавать даже малейшего шума. Камер здесь не было — это было единственное, что она помнила из той небольшой экскурсии, когда он показывал ей свои апартаменты. Он контролировал всё вокруг, но своё пространство хотел держать приватным. Хотя, может, он и врал: ей сразу показалось, что он пригрел её как исполнителя не потому, что она дерзкая и способная, а потому, что был падок на молодых девочек.

Осмотревшись, она заметила ящики с краденой техникой, несколько единиц оружия, коробку облачных гранат и десяток канистр с топливом. Ничего по-настоящему ценного — скорее расходники, чем настоящий склад с добычей. Уна подползла к двери и начала вслушиваться в коридор. Шум с нижних этажей еле заметно доносился, но здесь всё было спокойно: никто не отдавал приказов, не щёлкал оружием. Лишь обычная рабочая тишина, смешанная с гулом вентиляции и редкими звуками, залетающими в окно.

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, задержав дыхание и медленно выдохнула. Ум привычно успокоился, и сознание перешло на другую частоту. Пара ценных приёмов, что ей всё же удалось усвоить у сектантов, прежде чем она сбежала. Уна сняла обувь, убрала её в рюкзак за спиной и плавным движением приоткрыла дверь. Коридор оставался пуст.

Уна рванула к двери в главный офис, которую он всегда оставлял открытой. Не любил чувствовать себя запертым, и это был её шанс. Разум отключился от привычного хода мыслей: решения вспыхивали мгновенно, выстреливая из подсознания. По телу пробегали волны мурашек и боевого азарта. Уна не понимала, как именно это происходит, но знала: в таком состоянии она способна мыслить и действовать на запредельной скорости. Инстинкты вели её, как дикого зверя, сквозь любые опасности.

Она запрыгнула в комнату и застала Майлза сидящим в кресле. Он был погружён в себя, просматривая данные на внутреннем экране. Полуприкрытые глаза подрагивали, пока сознание обрабатывало всплывающие в мозгу картинки. Уна в очередной раз порадовалась, что не имела никаких имплантов. Нельзя сказать, что ей передалось пренебрежение сектантов, но для неё это всегда выглядело скорее слабостью, чем силой.

Она в несколько бесшумных шагов подскочила к нему и, достав нейтрализатор, аккуратно коснулась его шеи.

— Ты же не станешь кричать?— прошептала она.

Его глаза резко дёрнулись, и он вынырнул из транса. Смотрел прямо перед собой, ощущая теплоту её рук и холод металла на своей шее.