Исход

Глава 14 - Бунт

- Сёстры -

Прошла уже неделя с тех пор, как забрали Эли. Мира всё это время жила на автопилоте: ела машинально, отвечала на стандартные вопросы, даже продолжала успешно учиться — но всё происходило как в бреду. Всё свободное время она просто спала. Доходила до своей комнаты и заворачивалась в одеяло прямо в одежде. Её гнев, что так внезапно вспыхнул, оказался засыпан пеплом сгоревших надежд. Сестра уехала, и теперь она осталась одна. И ничто никогда не будет прежним.

В присутствии этой мысли всё теряло смысл — даже её мнимая «борьба», которую она успела объявить в душе, но так и не сделала ни шага в нужном направлении. Да и зачем? Она просто маленькая девочка в огромной системе, которую, как и сказал советник, она совершенно не понимает. А теперь она ещё и не знает, что делать со своей жизнью, потому что, в отличие от сестры, её вообще ничего не интересовало.

Она лежала, закутавшись в одеяло так, что только один глаз и кончик носа выглядывали из этого импровизированного кокона. Тело сжалось, словно в утробе, чтобы хоть немного ощутить собственное тепло, уют и хотя бы подобие безопасности. Уже час она смотрела на кинжал, стоящий на красивой подставке — символ их с Эли обещаний, всё, что осталось от матери.

Раньше они тренировались с ним по очереди, и им казалось, будто сила родителей может просочиться сквозь металл, смешаться с потом и кровью и каким-то образом передать все те знания, что они должны были унаследовать. Глупые детские выдумки. Сейчас этот кусок стали казался лишь сентиментальным оправданием того, почему она находится в таком жалком состоянии.

Если бы родители не ставили свой долг выше семьи — они бы не погибли. Если бы Эли не рвалась за своими призрачными надеждами — они всё ещё были бы вместе. Казалось, Доминия и её правила только и делали, что отнимали у неё всё, что было дорого. А через пару лет и ей придётся сделать выбор, который, скорее всего, уже заранее определят за неё.

Возникло удушающее чувство — по телу распространился жар, и захотелось разорвать одеяло, чтобы хоть в чём-то одержать победу, вырвать свободу и право выбора за счёт простого и понятного права сильного. Она яростно начала вырываться из кокона, пытаясь выпустить весь накопившийся пар. Хотелось заорать, но она не решилась.

Она так увлеклась своим сражением с одеялом, что не удержалась на краю и рухнула с кровати, больно ударившись локтем.

Над головой возвышался столик с клинком на подставке, а она лежала, пристыженная собственной неуклюжестью, бестолковостью и страхом перед будущим. Гнев снова захлебнулся в сомнениях и нигилизме, которые, казалось, аж скрипели на зубах, оставляя неприятный металлический привкус.

*В воздухе вспыхнула голографическая надпись:*

«Мира Райк. Просим вас прибыть на собеседование в Исследовательский корпус. Подтвердите получение…»

Мира недоумевающе смотрела на парящую над входной дверью голограмму. Она лежала на полу в трусах и грязной майке, посреди собственного бардака, лелея жалость к себе. И в то же время её приглашали в Исследовательский корпус. Может, она всё-таки ударилась не локтем, а головой? Она даже прощупала лицо для верности.

— Подтверждаю,— неуверенно произнесла Мира.

«Сообщение принято. Ожидаем вас в три часа дня.» — надпись исчезла.

Мира подтянула ногой валявшееся рядом одеяло и натянула его на себя с головой. Хотелось спрятаться от этого мира — лишь бы он больше не предъявлял к ней никаких требований. Исследовательский корпус… какого чёрта им было нужно от неё? Это ведь почти как военная элита, только в области науки. Она, конечно, хорошо училась, но точно не была выдающимся студентом, чтобы привлечь внимание кого-то из корпуса.

Захотелось просто заснуть и проигнорировать сообщение. Может, оно и к лучшему — если она опоздает, то на неё точно никто не будет рассчитывать. Можно будет спокойно продолжать привычное прозябание. Но любопытство, как заноза, уже начало воспалять её воображение. Это скорее раздражало, чем вдохновляло. Хотелось бунтовать против всего — особенно после того, как её разлучили с Эли. В конце концов, терять ей было уже нечего. Может, хоть в бунтарстве она сможет ощутить подобие свободы.

— Элита…— с презрением пробормотала она. — Самодовольные зазнайки.

Она нехотя поднялась и кое-как натянула на себя чистые вещи. Ей не хотелось смотреться в зеркало, даже освежиться в душе — нужно было просто разделаться с этим поскорее и вернуться к своей жизни.

Мира выбрала единственный не заплесневевший кусок хлеба, который ещё оставался, и принялась жевать его, запивая молоком. Взгляд сверлил лезвие клинка на стойке, но никаких мыслей больше не возникало. Пока рот был занят едой, она ощущала отупляющий комфорт настоящего момента.

*Прозвучало звуковое напоминание.*

— Да иду я… иду,— проворчала Мира.

Она вышла из комнаты и села на ближайший шаттл, что двигался в сторону главных научных зданий. Обычно они с Эли не бывали в этих местах — их манили военные тренировочные зоны, где раз в неделю проводили открытые занятия для всех желающих. Мира никогда не отличалась ловкостью и силой, присущими её сестре, но даже чувствовать себя дурой рядом с ней было приятно. Она была счастлива набивать шишки, пропускать удар за ударом — просто потому, что это сближало их.

— Да хватит уже… стоп. Всё,— она сжала зубы и зажмурила глаза изо всех сил.

Чувство усталости от бесконечных воспоминаний о сестре начало выматывать. Теперь она злилась — и на их уклад жизни, и на саму сестру. Ей вообще хотелось злиться на всех, потому что так было проще понять, кто на твоей стороне, а кто против.

Мира откинулась на спинку кресла и снова поймала момент отупляющего присутствия. Изящество архитектуры Доминии мелькало за окном, не вызывая никаких чувств. Словно шестерёнку, её везли туда, где должны были вкрутить и зафиксировать до конца жизни — пока она не сломается, и её не заменят.

Доминия так гордилась свободой своих граждан, величием уровня культуры и искусства. Но почему-то все игнорировали очевидное: выбор ограничен заранее, и никто не может создать свой путь. Свобода в том чтобы жить в траншее, вырытой для тебя, и бегать в ней, как крыса в лабиринте, думая, что есть выход. Но выход один — смерть.

Даже если попытаться высунуть нос за пределы этой колеи, тебе не дадут проложить новую. Доминия слишком верила в свою идеальность — настолько, что всерьёз считала себя вправе нести своё «благо» другим народам.

Под монотонный ритм собственных размышлений она не заметила, как шаттл прибыл на место. Перед ней возвышалось здание, больше похожее на дворец. Вокруг раскинулись высокие купольные конструкции, а люди сновали туда-сюда, создавая ощущение живого муравейника.

В отличие от зоны военного корпуса, тут было куда больше творческого хаоса. Каждый, кого она встречала на пути к центральному зданию, казался поглощённым своими мыслями. Это ощущение показалось неожиданно приятным.

Она шла в потоке, но ощущала себя одной. Никому не было до неё дела. Никто не выстраивал людей в ряды — и именно такой порядок казался ей куда более правильным.

Добравшись до центрального входа, она просканировала чип и зрачок.

«Мира Райк. Следуйте за световой дорожкой. Вас ожидают.» — прозвучал электронный голос.

Дверь распахнулась, и на полу возникли сияющие линии, создавая движущийся поток в двух метрах от неё, указывая направление. Мира поймала себя на мысли, что идёт с открытым ртом, рассматривая окружение. Она с трудом удерживала внимание на шагах, чтобы не споткнуться, — но это здание действительно впечатляло.

Доминия никогда не скупилась на изящество, стремясь подчеркнуть гений человеческой мысли и глубину своей культуры, но здесь простое искусство переплеталось с магией технологий. Сквозь сложнейшие орнаменты, напечатанные с колоссальной детализацией, скользили световые импульсы, создавая вокруг почти голографические картины. Стены будто двигались в игре света и тени, дышали, менялись — словно само пространство жило, реагируя на её присутствие.

Если снаружи казалось, что никто не замечает её, то здесь само здание будто вело за руку сквозь свои недра, желая раскрыть тайны, приготовленные именно для неё. На мгновение Мира почувствовала себя особенной.

— Прекрати…— она снова сжала зубы. — Это явно ошибка.

Она не позволила себе уплыть в фантазии — лишь ускорила шаг и постаралась больше не оглядываться по сторонам. Теперь она просто двигалась, слушая звук своих шагов и не обращая внимания на происходящее.

Световая дорожка превратилась в тонкую черту. Мира подняла глаза и обнаружила себя прямо перед входом в длинный тёмный коридор, подсвеченный красным светом где-то в глубине.

«Мира Райк, просим вас пройти на собеседование», — прозвучало в пространстве.

Она сделала первый шаг в тёмное пространство, и вокруг неё вспыхнуло несколько светильников, создавая нечто вроде кокона, что окружал её на расстоянии около трёх метров. Вдоль дорожки, по обе стороны, текли две реки из ферромагнитной жидкости, завихряющейся от самого её присутствия. Она сделала ещё несколько шагов вперёд — и жидкость забурлила вслед за ней, будто в её недрах двигались хищные рыбы, разрезая плавниками речную гладь.

Она улыбнулась. Ей захотелось побежать, чтобы попытаться обогнать этот причудливый эффект. Азарт наполнял её, разжигал радость жизни — и тут же разбивался волнами об осознание того, где она находилась. Нет. Свой бунт она не будет проявлять как ребёнок. Пора повзрослеть. Пора показать им, что кто-то может ослушаться — осознанно пойти на дно, не желая идти по пути, который выбрали за тебя. Она громко выдохнула и уверенно зашагала в конец коридора, не обращая внимания на завихрения, что двигались параллельно с ней.

В конце коридора световой кокон погас, а очертания двери вспыхнули мягкими линиями, словно прорисовывая портал в пространстве. Вход разошёлся в разные стороны, подобно цветку, раскрывающему свой бутон. Такого Мира ещё не видела нигде в Доминии.

— Проходи,— сказала женщина. — Я сейчас закончу.

В дальнем углу стояла женщина и не обращая на неё внимания, пыталась настроить какой-то прибор. Она была настолько сосредоточена, что это поразило Миру. Руки двигались, как у машины — с нечеловеческой точностью, аккуратно располагая микроскопические детали внутри сложной конструкции.

— Ну вот и всё,— улыбнулась она. — Смотри.

Женщина подмигнула ей и, высунув язык от нетерпения, активировала устройство. Из его недр вырвалось облако серых частиц, мгновенно схваченное чем-то вроде силового поля. Они собрались в образ планеты, проявив такой уровень детализации, что казалось — настоящая Земля сейчас парит в пространстве перед ними.

— Потрогать хочешь?— женщина посмотрела на неё горящими от азарта глазами.

Мира рванула к устройству, забыв обо всём на свете. Перед ней вращался шар почти метр в диаметре. На таком расстоянии можно было рассмотреть не только очертания городов, но и движение океанских течений. Она осторожно прикоснулась к поверхности океана — по коже разлилось приятное, почти щекочущее чувство. Частицы мягко расступались, позволяя ощутить текстуру воды, но при этом не становились жёсткими. Можно было погрузить руку прямо в глубину — и структура мгновенно восстанавливалась, словно ничего не произошло.

— Смотри внимательно,— подмигнула женщина.

Она активировала браслет на руке и, сделав несколько жестов в воздухе, изменила конфигурацию изображения. Теперь шар демонстрировал зону Доминии с высоты птичьего полёта — ландшафт словно стелился перед глазами Миры, показывая, насколько величественно выглядел её дом, если смотреть сверху.

— Нравится?— сказала женщина.

Мира закивала с таким воодушевлением, будто ей могли подарить эту игрушку. Она совсем забыла, где находится. Но уже через секунду внутренний бунтарь попытался подать голос — прежде чем о нём окончательно забудут.

— Но… это ведь только модели?— поджав губы, произнесла Мира. — Вы ведь не можете по-настоящему иметь снимки того, как выглядит Земля с такой высоты?

— Ну конечно,— сказала женщина. — Ты думаешь, я держу тебя за дуру? Ты прекрасно знаешь, что у нас нет возможности посмотреть на города выше одного километра — «Афина» уничтожит любой разведывательный дрон.

— Тогда зачем это всё?— удручённо сказала Мира.

— Мы создаём новую картографию, используя съёмку с малых высот. Наши территории переданы идеально. Но, как ты понимаешь, зоны других стран — пока лишь проекции. Мы, конечно, покупаем данные у других организаций, но это фрагменты. Поэтому модель пока не очень точная.

Мира сделала вид, что понимающе кивает головой, хотя её ум снова уплыл в неясные размышления о своём будущем.

— Присаживайся,— отстранённо произнесла женщина и села в кресло.

— Полагаю, ты понятия не имеешь, что ты тут делаешь,— она смотрела ей прямо в глаза. — Думаешь, что это какая-то ошибка. Или что это связано с твоей сестрой.

— С ней всё в порядке?— не удержалась Мира.

— Понятия не имею,— небрежно отмахнулась женщина. — Ты здесь потому что, во-первых, твои успехи в учёбе достаточно заметны; во-вторых, как мы обе знаем, ты осталась одна. А значит, могла бы посвятить себя чему-то без отвлечений. Семья погибла, сестра уехала на дальние острова… что будешь делать со своим временем?

— Сестра вернётся,— запротестовала Мира. — Это ненадолго. И я просто продолжу учиться, как и раньше. Что ещё я могу делать?

— Я видела назначение Эли. Уверяю тебя, она ещё долго не вернётся. Она находится на закрытом объекте, и эта стажировка продлится минимум несколько лет. Ещё раз спрашиваю: что планируешь делать со своим временем?

— Да какой у меня выбор?!— неожиданно резко сказала Мира.

Женщина улыбнулась, заметив её несдержанность. Мира ощутила неловкость — словно её бунт сразу пошёл не по плану. Она не хотела терять самообладание перед ней.

— Мы, конечно, не кадарцы,— спокойно продолжила женщина, — и я лично не разделяю их фанатичной веры в генетическое превосходство. Но так уж сложилось, что я видела досье твоих родителей и знаю, каких результатов они достигли в своих областях. Я также видела результаты Элионор. И мне кажется, ты не должна от них сильно отличаться.

— У меня нет их целеустремлённости,— обречённо произнесла Мира. — Я не могу сказать, что хочу чего-то так же сильно, как они, и потому вряд ли смогу добиться таких же результатов. Вы тратите на меня время… простите.

Женщина оценивающе смотрела ей в лицо — казалось, она что-то просчитывает. Мире было некомфортно под таким пристальным взглядом; хотелось остановить поток мыслей, на случай если она действительно могла туда проникнуть.

— Мне кажется, я знаю, в чём ты хороша,— улыбнулась женщина. — Ты приспособленец. Ты ощущаешь то, что движет другими людьми, и подпитываешься от этого — зеркалишь их мечты и эмоции. Но ты неопытна и теряешься в этом. Ты думала, что хочешь того же, что и сестра, а теперь не знаешь, что тебе делать. Ты загорелась сегодня не потому, что тебе есть дело до моей игрушки, а потому что ты отразила мой собственный азарт. Ты думаешь, что пуста внутри и можешь жить только через других, и потому ищешь, чем себя заполнить. Но в действительности ты должна принять себя как эту пустоту — и научиться жить в ней. Тогда ты сможешь использовать свои таланты осознанно. Отражая чужие души, можно управлять людьми… если, конечно, освоишь это искусство. Ну, или можешь продолжать жить, как жила, — и тогда эта пустота превратится в чёрную дыру и сожрёт тебя изнутри.

Она смотрела на неё, явно довольная своей речью. Мира ощущала себя одновременно голой, уязвимой, с вывернутыми наружу мыслями — и совершенно не способной себя защитить. Будто её всю жизнь дёргали за ниточки, и кукловод наконец решил раскрыть правду. Она никогда всерьёз не задумывалась над тем, что происходило у неё в душе, но всё, что сказала эта женщина, срезонировало внутри, как откровение, которое наконец расставило всё по полочкам. Так ведь и было… Она настолько хотела быть причастной к чужой жизни, что пропитывалась ею, а потом уже не могла отделить свои мысли от желаний других. Она и правда постоянно жила с чувством вечно неудовлетворённой пустоты — только вот ей казалось, что так живут все.

Точность, с которой она прочитала Миру, пугала. Хотелось закрыться — и в то же время попросить совет. Её впервые кто-то понял. Причём с одного взгляда. Впервые Мира ощутила желание, которое могла бы назвать своим. Оно превосходило и недавний гнев, и жажду бунта — всё это были лишь эмоциональные заплатки, чтобы заткнуть вечно голодную пропасть внутри. Теперь она знала, чего хочет: обрести знание — понять, как управлять другими, как управлять эмоциями, и больше никогда не оказываться в ситуации, когда она не знает, что происходит вокруг. Она хотела понять, как устроен этот мир и люди в нём. Впервые это показалось чем-то, ради чего действительно стоило жить и бороться.

— Ну так что?— спросила женщина. — Я угадала?

— Нет,— ответила Мира. — Вы не гадали — вы знали наверняка. Это я сюда пришла, гадая, зачем меня позвали. Это я не понимаю, что происходит вокруг и кто дёргает за ниточки. И нет… я не хочу продолжать жить, как жила. Мне надоело следовать за другими. Я хочу найти свой путь. Если только он вообще возможен в нашем обществе.

Мира осеклась. Ей захотелось прикусить язык в ту же секунду, как слова сорвались с губ. Недавний бунт забился в страхе в дальние уголки сознания. Сейчас эти глупые эмоции могли стоить ей того шанса, что внезапно представился. И это по-настоящему напугало.

— Смелые слова, юная Мира,— спокойно ответила женщина. — Но я тебя понимаю. Открою тебе секрет: стандартные пути существуют для стандартных людей — чтобы они жили, не слишком задумываясь о том, как всё устроено. Это полезно — и им самим, и тем, кто заботится о благополучии Доминии, кто управляет. А вот те, кто готов пробить свой собственный путь, вполне могут это сделать. Я сделала. Как думаешь, ты бы справилась? Ты — не стандартная?

— Я справлюсь!— нетерпеливо выпалила Мира.

Она тут же покраснела от собственной несдержанности. Это явно не выглядело проявлением силы, и ей снова захотелось провалиться сквозь пол.

Женщина больше не улыбалась — теперь она холодно изучала её, взвешивая в уме лишь ей понятные доводы.

— Тебе осталось два года до церемонии распределения, —сказала она. — Но существуют процедуры, позволяющие брать отличившихся студентов на стажировку заранее — готовя их к работе в нужной Линии. Скажем, я дам тебе шанс. Возможность проявить себя в Исследовательском корпусе. Может быть, даже кое-чему научу лично. На что ты готова ради такой возможности?

— На всё! Я сделаю всё, что скажете.

Мира больше не пыталась сдерживаться — она поняла, что бесполезно притворяться перед этим человеком, который и так видел её насквозь.

— Хорошо. Тогда тебе, как и Элионор, придётся посвятить себя целиком своему делу. Я запрещаю тебе любые контакты с ней. Это повредит твоему прогрессу и будет отвлекать её от крайне важной работы. Сможешь отказаться от семьи ради этого?

Слова застряли в горле. Мира сглотнула, проклиная каждую секунду сомнений, что проносились в голове. Образ сестры вспыхивал где-то в глубине сознания, излучая приятное тепло. Но на его фоне ощущалась бездна — холодная, бездонная, жаждущая чего-то большего, чем то, что у неё уже было. Сейчас этот холод помогал, остужая мешающие эмоции.

— Я согласна, — сказала Мира. — Я хочу чего-то своего. Чего-то настоящего. Не буду с этим спорить. Если Эли выбрала идти своим путём, несмотря ни на что… я тоже не стану сдерживаться.

— Прекрасно, Мира,— сказала женщина. — Я пришлю тебе инструкции о твоём распределении и обязанностях. Учиться будешь вдвое больше, чем раньше, и тебе будет тяжело — очень тяжело. Но либо так… либо возвращайся в свою привычную жизнь.

— Меня это не пугает,— уверенно заявила Мира.