Сребреник Иуды

Фото на память

Ксения рулила и большущими глазами поглядывала на Виктора.

— Я в шоке! Ну ты даешь! Ты избил их, как младенцев. Мафия от шоу-биза самая поганая! Я так перепугалась! Этот Славик — он выстрелил Лене из «Ночных снайперов» в голову, из пневматического пистолета, сделал сотрясение мозга, он всех избивал… Поверишь, хотела встать, помочь, а ноги — не слушаются! У меня душа не в пятки ушла, а вылетела куда-то к черту. Одно тело осталось. Бездыханное, причем. Очнулась, сижу — бибикаю.

— Я видел, — сказал Виктор, — интересно, где он сейчас бегает.

— Кто?

— Вор.

— Какой вор?

— Тот, что украл у тебя телефон на вокзале.

Ксения свела брови.

— При чем тут он?

— Он из тебя выскочил… ты разве не видела?

Ноздря ничего не понимала.

— Кто из меня выскочил?

— Ну, в капюшоне такой… Испугался и убежал, вот ты и осталась без защиты.

— Ты о чем сейчас говоришь? — Ксения отвлеклась на подрезавшую машину и странный разговор сам собой прекратился.

— Слушай, почему же ты раньше их не побил? — вдруг осенило девушку.

— Когда?

— Когда они нас из квартиры выбрасывали! Ты же мог! Чего ж тогда молча сбежал? Слушай, прибей его на фиг, а! Я тебя очень прошу.

— Кого?

Ксения обеими руками так тряхнула руль, что чуть не вырвала его из рулевой колонки.

— Гуляша проклятого!

Виктор молчал.

— Чего молчишь?

— Прибить или убить?

— Прибить, убить, какая разница! Главное, чтоб он сдох!

Виктор спросил раздельно.

— Ты… хочешь… чтобы… он умер?

Ноздря покосилась — «ну и тормоз!»

— Ты уберешь Гуляша, а я помогу тебе восстановить память. У меня уже есть идея! Слушай! На днях у Андрюшки Махалова будет передача как раз по твоей теме — «Я потерял память». Засветишься у него на ток-шоу, кто-нибудь тебя узнает, вернешься в семью, восстановишь память. Ну, как, договорились?

— Кто такой этот Махалов?

— Ведущий центрального ток-шоу страны! Тебя увидит вся Россия, кто-нибудь обязательно узнает! Ну, как, согласен?

Виктор сидел неподвижно. Страж встревожено предупредил, что его хотят использовать. Ягуар заурчал в предвкушении добычи и самки. В их троице решение должен был принять Виктор.

— Странно, — сказал он, — на вокзале меня тоже нанимали убивать. Я похож на киллера?

— Ты вылитый киллер! — засмеялась Ноздря. — Так ты согласен или нет?

— Ты точно хочешь?..

— Да, хочу. Хочу! Боишься, так и скажи!

Виктор с запинкой сказал.

— Если… для тебя… я могу… попробовать…

— Все, нужно срочно снять стресс! — Ксения круто свернула к обочине, перегнулась через Виктора, нажала на рычаг. Кресло под ним откинулось, он упал навзничь.

Она расстегнула «молнию» на его джинсах, запустила внутрь руку. В машине сделалось тихо, только гудел проносящийся рядом поток автомобилей.

Другой рукой Ноздря достала из бардачка презерватив, наклонилась. Виктор смотрел в потолок.

Ягуар в его грудной клетке в истоме потянулся и заурчал.

— Это у тебя в животе бурчит? — глухо спросила Ксения.

Виктор хотел сказать, что это мурлычет Ягуар, но промолчал. На восставшую плоть его резиновым бубликом накатил губастый рот.

Прошла минута нарастающего наслаждения. Ноздря не дала этому наслаждению завершиться.

— Сделаешь это для меня? — вкрадчиво прошептала она, открываясь от блестящего латекса.

— Да, — сказал Виктор.

Сквозь сомкнутые веки несколько раз полыхнуло. Он открыл глаза.

За окном сверкало. Прямо над ними стоял человечек в капюшоне и держал в воздетых руках испускающий слепящие сполохи фотоаппарат. Ноздря вскинула голову, закричала.

— Держи его! Это папарацци! Вот же мразь! Догони, отними фотик, набей рожу!

Виктор вывалился на улицу, побежал, застегивая джинсы.

Метров через сорок человек в капюшоне обернулся, злорадно сфотографировал расшнурованного преследователя и нырнул в салон красного «Яриша».

Автомобильчик объехал джип, фыркнул выхлопом и влился в поток. Ксения махала руками, зовя назад в машину. Едва Виктор сел, она рванула. Он беспомощно завалился назад на откинутое кресло. С ним делали, что хотели, его кидало по жизни, как куклу.

Ксения хищно рулила, высматривая виляющий впереди красный автомобильчик.

— Это Левка! Хорек вонючий!

Виктор с трудом подтянулся и сел.

— А я его узнал, — сказал он. — Это он тогда украл у тебя телефон.

Ксения бешено оскалилась.

— Он? Сволочь! Убью гада!

— Как сиденье поднять?

Джип со свистом несся по осевой.

— Там рычаг справа внизу! Пристегнись!

Виктор выпрямил сиденье, пристегнулся. Картина их встречи на Казанском вокзале, погоня за вором — четко, как в кино, развернулась перед его внутренним взором. Точно! И тогда воришка выскочил не из толпы, не из-за угла, нет — он выскочил словно бы из самой пьяной девушки — щуплая фигура с капюшоном на втянутой в плечи голове. Точно так же Вор вырвался из перепуганной Ксении на стоянке возле клуба Тимати. Вор был таким же ее внутренним Голосом, как и его Страж и Ягуар. Виктор не задавался вопросом, каким образом внутренние Голоса воплощаются снаружи в облике зверей и людей, после потери памяти жизнь представлялась ему одним длинным, отчетливым и связным сном. Разве во сне задаешься вопросами? Сон просто проживаешь. Во сне, который сейчас наяву видел Беспамятный Человек, сами собой появлялись и исчезали Убийца, Страж, Ягуар, Вор и Женщина.

— Когда драка началась возле клуба, он снова из тебя выскочил, — словно в трансе припоминал Виктор. — Когда люди сильно пугаются, контроль отключается и Голоса выскакивают наружу. Я, например, выпускаю Ягуара боевым криком, это срывает в мозгу засовы. Почему он нас фотографировал?

Ксения пропустила мимо ушей странные рассуждения — у парня явно поехала крыша, но это к лучшему, ей такой и нужен.

— Папарацци позорный! — стучала она кулачком по рулю. — Если мы его не поймаем, завтра мои фотки будут во всех газетах, в Интернете! Я и так в полной жопе, а тут еще это! Как он меня достал, хорек вонючий! Преследует на каждом шагу. У-у, представляю заголовки! «Ноздря сосет в машине у таинственного незнакомца». Клянусь, я его урою!

Виктора вдавило в сиденье, взбешенная Ноздря выжала газ до упора. Джип пролетел перекресток на красный свет, чудом пронизав поперечное движение.

Сзади послышался отдаленный треск. Ксения глянула в зеркальце заднего обзора и обмерла — на перекрестке бились автомобили.

Пытаясь уйти от столкновения с ее джипом, серебристая «Мазда» свернула резко вправо, в нее врезался идущий сзади «Лендровер», в них последовательно врезались — «Жигули», «Ниссан» и «Опель». Водитель белого фургона «Фольксваген» Вагиф Курбединов поздно заметил столкнувшиеся впереди машины, вывернул руль, и вылетел на автобусную остановку. В отличие от американских фильмов, в которых рядовые посетители уличных кафе обладают навыками цирковых акробатов, москвичи среагировать не успели. Фургон протаранил толпу, погиб мужчина, были ранены четыре человека, в том числе беременная женщина и двое детей.

Девочки Тата, Адель, Таня-Лена и Даббл-Света сидели в банных халатах в сауне на Шипиловской, ждали мужчин и курили.

Послышались грубые голоса, хохот. Бригада Саши «Лепрекона» приехала на «субботник» к подопечным проституткам. Сегодня предстояло посвящение в путаны новенькой — Светы из Харцызска.

— Не дрейфь, Шведлана, — похлопал ее по попке Саша Лепрекон. — Сейчас отправим «Светку в кругосветку».

— А это как? — робко спросила провинциалка.

— Это не просто, это очень просто! Впендюрим в поп, а потом поднесем «эскимо» до рота. Понюхаешь, чем у тебя в жопе пахнет.

Хохот.

Девочки и братва ушли в парную.

Игнат «Питбуль» посещать парную не мог из-за травмы носа. Он сидел в комнате отдыха и от нечего делать листал свежую «Желтую газету».

Из парилки вышел Лепрекон, красный, в налипших на костлявом теле дубовых листьях. Питбуль внезапно вскочил, шлепнул об стол газетой.

— Вот же он!

Лепрекон прыгнул в бассейн с ледяной водой, испустил при выныривании крик.

— Вот же он, сука! — продолжал бесноваться Питбуль.

— Кто, Игнаша? — спросил фыркающий Лепра.

— Смотри!

Лепрекон вгляделся в коллаж из фотографий, на которых пацан в машине со спущенными штанами лежал навзничь, а над ним склонялась красивая девушка с распущенными волосами. Лепрекон прочитал название «Фотосисия Ноздри».

— Кто это, говоришь?

— Да тот, кого мы встречали на Казанском! — завопил Питбуль. — Мы с ног сбились, а он с бабами прохлаждается!

Утром следующего дня в редакцию «Желтой газеты» вошел молодой человек с необыкновенно отталкивающим лицом. Секретарши попытались остановить уродца, но тот жуткой мимикой вверг девушек в оцепенение, после чего проник в кабинет главного редактора Леонида Пафнутьева.

Там Саша Лепрекон, а это был он, вынул из бокового кармана кожаной куртки «Желтуху» с «фотосисией» Ноздри и вежливо попросил растолковать, «кто сделал эти фотки».

— Кто вы такой? — оторвался от телефонного разговора Пафа.

— Че, трудно ответить?

— Что вам надо? — повысил голос главред. — Что вы здесь делаете?

— Материал собираю.

— Вы журналист?

— Типа.

— Для какой собственно статьи вы собираете материал?

— Для статьи 111, часть 4 — «тяжкие телесные, причинившие смерть».

С этими словами урод взмахнул рукой, из кулака его выщелкнула телескопическая дубинка, и ею он хлестнул по дорогому пресс-набору из малахита, украшающему стол главного редактора.

Пафнутьев схватился за лицо, исколотое малахитовыми осколками. Незнакомец занес руку с дубинкой.

— Кто сделал фотографии? Отвечай!

— Лева…

— Какой Лева?! Фамилия! Адрес! Телефон!

— Как они меня вычисляют, ума не приложу! Куда ни поеду, они уже тут как тут!

Слушай, а может, у Гуляша на джипе стоит радиомаяк или джипиэрс, а я не знаю?

— Все равно ты от него не скроешься, — сказал Виктор.

— От кого?

— От твоего воришки. Он же в тебе живет.

— Слушай, не пугай меня, ладно? Я знала, что Левка слизняк, но что он солитер, этого даже я не подозревала!

Страж прошептал на ухо подсказку, и Виктор попросил остановить машину. Ксения притормозила возле метро «Каширская».

Они вышли. Виктор указал на постер на борту джипа. «Вот он, твой радиомаяк».

Ксения хлопнула себя по лбу.

— Блин! Точно! Ноздря! Это она меня вечно закладывает и ввергает в скандалы. Я к ней просто привыкла и внимания уже не обращаю. — Грязный снежок полетел в гламурное изображение. — Не хочу больше быть Ноздрей! Все! Меняю фамилию, имидж и пол. Отъедем, где поменьше народа, и сдерем эту красотку!

Возле темнеющего в снегопаде парка содрались с машины постер. Отъезжая, Ксения притворно всхлипнула.

— Я будто кожу с себя содрала. Жалко.

Ночевать поехали к подруге, жившей в районе МИДа. Вошли в затхлый подъезд, тускло освещенный единственной лампочкой, вызвали лифт, под скрип тросов поднялись на шестой этаж.

— Дом старый, еще сталинский, — пояснила Ксения, — но квартиры в нем офигенные.

Потолки — хоть с шестом прыгай. Муж Ульяны три коммуналки скупил и сделал из них одну квартиру.

Дверь открыла невысокая красивая женщина в розовом атласном халатике. Ноздря бросилась ей на шею, представила спутника.

— Это Витя. Витя, это Ульяна.

— Очень приятно, — Ульяна протянула узкую ладонь. — Какая сильная у вас рука, Виктор, — затрепетала она ресницами.

— У нее сиськи настоящие, представляешь? — Ксения припала щекой к пышной груди подруги. — Ой, как мягко! И у кого-то поворачивается язык называть это «молочными железами»!

— Вы голодны? — хозяйка достала из серванта вино и конфеты.

— Как звери! У Виктора есть собственный леопард, леопарду надо мяса!

— Всю жизнь мечтала о леопардовой шубе.

— Мой Витя — витязь в леопардовой шкуре!

Виктор не стал поправлять, что у него ягуар, а не леопард.

Пока подруга разливала вино по бокалам, Ксения возбужденно рассказала про изгнание из квартиры на Калининском и про драку с людьми Гуляша. Ульяна с уважением посмотрела на Виктора.

— Вить, покажи, — Ксения вытащила правую руку Виктора из кармана, показала сбитые костяшки.

— Давайте лед приложим, — предложила Ульяна.

— Не надо, — сказал Виктор, — заживет, как на собаке.

Ксения вспомнила, хлопнула себя по лбу.

— Витю же перевязать надо, тащи аптечку!

Ульяна принесла аптечку. Ксения обработала порез на боку Виктора. Парень стоя засыпал. Его отвели в дальнюю комнату, уложили на диван.

Он проснулся ночью, по малой нужде, пошел по коридору искать туалет. Через полуоткрытую дверь кухни услышал разговор подруг.

— У меня от него мороз по коже…

— Да? Почему?

— Он как инопланетянин. И взгляд у него такой…

— Какой?

— Странный.

— Человек память потерял, чего ты хочешь.

— Так устрой его в больницу.

— Ага, фигушки. Он мне именно такой и нужен!

— Зачем?

— А ты не хотела бы иметь собственного зомби? Ты б видела, как он поколотил гуляшовских мальчиков! Бац-бац и все лежат. Будет меня охранять и вообще делать, что я скажу. Чем плохо?

— Смотри, как бы он на тебя не набросился! Вдруг он притворяется, что память потерял, а сам беглый преступник…

— Нет, он серьезно потерял. Между нами, он даже не помнил, как целуются.

— А ты что, успела напомнить?

— В общих чертах.

Подруги засмеялись.

Папарацци Леву Ковалькова буровские бандиты схватили в туалете клуба «Гудзон».

— Твои фоты? — ткнул его носом в номер «Желтухи» маленький главарь со злобным сморщенным лицом.

Лева затравленно озирался — его окружили угрюмые бандитские рожи. Ноздря подослала! Но главаря бандюков девушка на фото не интересовала, ему нужен был стоящий у джипа со спущенными джинсами парень. У Левы камень с души упал.

— Нет, ребята, я этого типа́ не знаю. Я за Ноздрей охотился, а кто он такой — мне по барабану. И где он сейчас, я не знаю и знать не хочу. Отпустите.

— Не дергайся и стой спокойно! Где сейчас по ходу эта Ноздря?

— Откуда мне знать! Вы кто? Отпустите! Вы что вообще!

Федор-Штанга поднес кулак к носу Левы.

— Повторяю вопрос — где сейчас Ноздря?

— Откуда мне знать? Тусуется, наверно, где-то. Я ей не друг, просто фотограф.

Хотите, я и вас сниму, напечатаем в газете.

Братва переглянулась. Лепрекон не любил фотографироваться — он был не фотогеничен. Штанга уже имел портфолио из серии «Их разыскивает милиция».

— Пойдешь с нами, — решил Лепрекон.

Так Лева Ковальков против своей воли пустился в нескончаемый тур по злачным местам ночной столицы в поисках Ноздри и ее таинственного спутника.

Давай оценим монетку

Утром Ксения отвезла Виктора в магазин мужской одежды.

— Тебе надо поменять прикид. Ты выглядишь, как бомж. Деньги у тебя есть?

— Вот, — он достал монету.

— Что это? Старая какая… Фу, чем это воняет? — Ксения понюхала монету и брезгливо вернула ее Виктору. — Что это за гадость?

— Эта штука была зашита у меня в куртке. — Виктор показал прореху на боку. — Вот тут чикнули и монета выпала.

— Помой ее.

— Я мыл, но запах не проходит.

— Тогда выкинь.

— Тот, кто хотел меня убить, искал именно эту монету.

Ноздря подумала.

— Слушай, может, она ценная? Давай поедем к антиквару, оценим.

Приодев своего зомби-телохранителя, Ноздря отвезла его в «Антикварную Лавку» на Варварке.

Лавка показалась Зимним дворцом в миниатюре. В малахитовых стенах светились глубокие ниши, полные драгоценной мишуры, в стеклянных витринах переливались старинные сервизы, кубки, табакерки, подсвечники. Шаги глохли в красном сафьяновом паласе.

Лысоватый господин в серой тройке задрал седую эспаньолку навстречу гостям, взял монету рукой в резиновой перчатке, сел за стол, привычным жестом повернул стационарно закрепленную линзу на поворотном штативе. Яркий свет настольной лампы озарил покрытый патиной кругляш.

— Это обычный сикель Маккавейской чеканки, — циклопий глаз моргнул через линзу.

Нумизмат погасил лампу, вынул платок и промокнул заслезившийся глаз.

— Сколько он стоит? — деловито спросила Ноздря.

— Стоимость таких монет не превышает восьми-девяти долларов.

На покрасневший глаз антиквара набежала слеза.

Ксения посмотрела на Виктора.

— Продадим? Она так воняет!

Виктор забрал монету, спрятал в карман новой куртки. В новом прикиде он выглядел очень даже ничего.

Антиквар страдальчески смотрел на них, закрыв правый глаз платком.

— Что с вами? — спросила Ксения.

— Ничего-ничего… Что-то попал в глаз.

— До свидания.

— До свидания.

Если бы парень с девушкой задержались в антикварном салоне еще на полчаса, то могли бы увидеть, что глаз добрейшего Венедикта Романовича, которым он смотрел через лупу на сребреник Маккавейской чеканки, побагровел и вздулся до состояния чудовищного фурункула.

Умереть от оргазма!

Ведя под локоть Леву Ковалькова, Саша Лепрекон вошел в ночной клуб «Бинго». За ним шли Метла и Кусок.

Оглушительно гремела музыка. На танцполе негде было яблоку упасть. Мигали стробоскопы. Лазеры зелеными шнурами рассекали дымный воздух.

Лепрекон крикнул Леве на ухо, чтобы шел искать по клубу Ноздрю, а сам отправился к стойке пропустить рюмашку. Бойцы его перекрыли выходы, чтобы папарацци не сбежал. У стойки Лепра уселся на высокий хокер и взял меню в кожаном переплете.

Гордостью night-клуба «Бинго» являлась эротическая коктейльная карта. Отдельная страница была посвящена коктейлям под названием «Оргазм». «Оргазмы» горели. Фривольные названия напитков позволяли гостям завести с девушками двусмысленные разговоры, которые очень всех развлекали.

— Девушки, вы какой оргазм предпочитаете? — шепеляво спросил Саша двух дорого «прикинутых» моделей — блондинку и брюнетку, сидящих на высоких табуретах у стойки.

— А вы, молодой человек? — искоса глянули девушки.

— Нет, скажите вы, ведь я вас угощаю! — во весь рот улыбнулся Саша. Зубы у Лепрекона стояли так редко и криво, что сквозь щели был виден язык. Девушки переглянулись.

— Ну, если вы угощаете… — насмешливо сказала блондинка, явно приняв неказистого парня за лоха. — Я вообще-то люблю «Сосковый», потому что там две вишенки!

— А я предпочитаю «Анальный», — низким баритоном сказала брюнетка, — ничего личного, просто обожаю «Бейлис».

— Александр, — представился «Лепрекон» и заказал два коктейля.

— Танжерин, — блондинка накладными ногтями вытащила из пачки тонкую черную сигарету.

— То есть Таня? — Саша поднес даме зажигалку.

Девушка дернула голым плечиком с татуировкой изумрудной саламандры.

— Тани на фабриках работают! Меня зовут — Тан-же-рин!

Шалавы понтовались. Лепрекон сдержался, только ноздри раздул. Обратился к брюнетке изысканно вежливо, хотя и по-прежнему шепеляво.

— А вас, простите, как зовут?

— Надин, — баском ответила та.

— То есть Надя? — попробовал во второй раз угадать Саша.

— Надин! — брюнетка выразительно посмотрела на подругу. Взгляды их выражали обоюдно согласованный диагноз. На свою беду обе девушки вдобавок еще и презрительно фыркнули дымом Саше в лицо.

— Как хрен в подъезде сосать, — оскалил он кривые клыки, — так ты Таня, а как коктейль за сто баксов, так ты Танжерин!

В этот вечер Ноздря вызвала на встречу в «Бинго» новую фаворитку Гуляша молоденькую певицу Атаю и попыталась втолковать ей, какая Гуляш сволочь и что от него надо держаться подальше. «Он кинул всех своих звезд, говорила она, высосал все соки и выбросил на обочину». Атая жеманно приложилась к коктейльной трубочке и возразила, что Ксения ей просто завидует. Ноздря взорвалась: «Он выбросит тебя, как и меня, из машины, из квартиры и вообще из жизни!» Атая показала зубки: «А не надо было водить к себе мальчиков в постельку!» Ноздря подвыпила, она была вся на нервах, события последних дней довели ее до состояния перманентной истерики. «Дура безмозглая, сорвалась она в брань, ты же сдохнешь под забором!»

В этот момент в кабинку заглянул Лева Ковальков. Увидев Ксению, он попытался ушмыгнуть. Ноздря схватила Виктора за руку и потащила в погоню.

Они настигли папарацци на танц-поле. Лева кружил между танцующих, Ксении удалось схватить его. «Потанцуем, гад!»

Очень кстати сменилась музыка — на медленную.

— Я не один, — попытался предупредить Лева.

— Я тоже! Пошли, выйдем!

Но вывести Леву не удалось. К ним протолкнулись Кусок и Метла.

— Эй! — крикнул Виктору Кусок. — Ты че нашего другана обижаешь? Я за него, бери меня!

Виктор посмотрел на Ксению. Она растерянно озиралась. Блин, за Левкой стояли бандиты!

— Мы, пожалуй, пойдем, — девушка попыталась увести Виктора. Кусок не дал, схватил Виктора за рукав.

— Куда отчалил, брат?

— Мы уходим, — тянула спутника Ксения. А потом взяла и отодрала чужие пальцы от Викторова рукава. Кусок изумился.

— Ты до меня дотронулась? — заревел он и обеими руками толкнул девушку в грудь — та улетела в гущу танцующих.

Хриплый рев ягуара перекрыл грохот музыки.

Пока Метла и Кусок осознавали происходящее, пока их надпочечники впрыскивали в мышцы адреналин, пока тела принимали защитные позы, Ягуар метался от тела к телу и разил безжалостными ударами в самые болезненные точки тела.

Получив от Виктора удар ногой в грудь, Кусок врезался в совершенно постороннего парня, который по инерции рухнул на ругающегося с путанами Лепрекона. В этот-то миг и случилось несчастье, унесшее восемьдесят четыре человеческих жизней.

Лепрекон ударился грудью о стойку. От сильного толчка два заказанных им пылающих коктейля, которые бармен уже смешал и выставил на столешницу, улетели в угол, точнехонько туда, где стояла канистра с горючей жидкостью для ночного «Огненного шоу». По фатальной случайности канистра была открыта, и огонь двух «Оргазмов», «соскового и анального», обрушился в ее горловину.

Пламя ударило в потолок.

Бармен махал полотенцем на столб огня, чем только раздувал пламя.

Занялись пластиковые потолки, повалил черный дым.

Вначале никто не принял пожар всерьез, но когда упал потерявший сознание бармен, а за ним Танжерин и Надин, посетители побежали к выходу. Дым быстро сделался настолько густым, что сквозь него еле просвечивали пылающая стойка и занявшиеся декорации сцены.

На узкой лесенке перед выходом началась давка. Ночной клуб превратился в массовую душегубку.

Зажатая в толпе Ксения потеряла сознание. Виктор подхватил ее на руки, побрел в дыму наугад.

Внезапно обвисшее тело девушки дернулось. Чья-то рука тянула за волочащуюся по полу сумочку, ремешок которой был зажат у Ксении в кулаке.

Сквозь слоистый дым обрисовалась фигурка папарацци. Рот и нос его были обмотаны капюшоном пайты. Разглядев, что сумочку держит висящая на чьих-то руках Ноздря, папарацци сначала шарахнулся, но тут же вернулся, махнул рукой, призывая следовать за собой, и за ту же злополучную сумочку, как на поводу, повел Виктора в сторону пылающей барной стойки.

Выход, как это чаще всего и бывает, оказался в самом эпицентре трагедии. За барной стойкой находился служебный проход, который вел через кухню к эстакаде заднего двора, куда в «Бинго» завозили продукты.

После пожара

— Дыши! Дыши!

Кто-то с силой дышал ей в рот. Ксения открыла глаза. По нависшему над нею лицу Левы Ковалькова бродили синие сполохи проблескового маячка.

Ксения судорожно втянула в легкие воздух и зашлась в надсадном кашле.

Багровый дым валил из окон найт-клуба. Припаркованные автомобили не позволяли пожарным подъехать к «ночнику» вплотную, огнеборцы издалека разматывали рукава брандспойнтов, это отнимало драгоценные минуты. Из подъезжающих машин «Скорой помощи» в спешке выходили бригады медиков, отовсюду вели и несли пострадавших, жуткие завывания сирен колебались над задымленным центром Москвы.