СВО XVII века. Историческое исследование

Два Захара

А есть ещё такая фотография: пожилой прадед Захара Прилепина, Захарий Петрович Прилепин, сидит под стеной старинного дореволюционного добротного кирпичного дома на завалинке с другим стариком, курит, смотрит вроде как перед собой и о чём-то неведомом думает.

Философ Павел Флоренский утверждал, что биологическое влияние женских предковых линий всегда слабее влияния отцовской фамильной линии на потомков. Чем дальше предковая женская линия удалена от фамильной мужской предковой линии, тем слабее её биологическое влияние, считал учёный. Сегодняшние научные знания заставляют нас с недоверием относиться к утверждению философа. Феминистки непременно назовут такое утверждение вопиющим сексизмом. Но кто бы чего ни говорил, прямая мужская фамильная линия людей, интересующихся прошлым своего рода, всегда и всех без исключения заботит значительно больше других собственных предковых линий. Исследователю или заказчику генеалогического исследования проще ассоциировать себя с предком, носившим ту же фамилию, что носит сам исследователь (или заказчик), чем с прямыми предками, фамилии которых с детства не звучали в семье.

Захарий Петрович Прилепин был заметным человеком во всём уезде и даже за его пределами. Он единственный в селе построил два добротных и просторных кирпичных дома под железными крышами. Он гонял торговые суда по Дону и наверняка лично был знаком с предками Михаила Александровича Шолохова, крупными купцами, промышлявшими на той же реке. К его мнению, судя по всему, прислушивались односельчане. Его голос должен был перевешивать двадцать других голосов на сельской сходке. По словам самого Захара Прилепина, всю их большую семью соседи и земляки называли не только по фамилии, но и по имени предка – Захаровыми или Захарьевыми. Захарий Петрович, конечно же, хорошо помнил собственного деда и знал былины и легенды о ещё двух-трёх поколениях своих пращуров. Но потомкам Захарий Петрович вовремя не передал этих знаний. Если когда-то пытался передать, молодёжь их не приняла – у них был период влюблённости и личностного роста. Можно быть уверенным, что дед Захария Петровича много интересного знал о своём деде или даже прадеде и тоже не передал этих знаний. Так случилось и сложилось. Очень редко бывает по-другому.

В рассказе «Грех» Захара Прилепина сообщается, что в самом большом и просторном доме в старинном селе, который принадлежал когда-то прадеду главного героя рассказа Захарки, под одной крышей когда-то одновременно «восемнадцать душ жило (…) шесть сыновей, все с жёнами, мать, отец, дети». В романе «Санькя» главный герой получает наследство от умирающего деда – тяжёлую прадедову серебряную ложку.

В романе «Обитель» происходит вожделенная встреча автора романа с Захарием Петровичем. Писатель Прилепин любовно гладит седую курчавую бороду своего прадеда и бережно выбирает пух от подушки из седин старика. Я тоже гладил бороду своего прапрадеда Николая. Почти так же, как и учёные Бойль с Мариоттом независимо друг от друга делали свои научные открытия. Вот только у Захара с Захарием Петровичем и у меня с моим прапрадедом Николаем в реальной жизни встреч не случилось. Встречи эти – воображаемые, хоть и очень реалистичные.

Однажды я задумался: «Почему Евгений Николаевич Прилепин в качестве псевдонима взял себе имя прадеда?»

Сам писатель это объясняет тем, что соседи по селу Каликино всю их большую семью называли: Прилепины, те, которые Захаровы или Захарьины. В селе было много разных Прилепиных, и чтобы долго не объяснять, соседи указывали собеседникам на то, что конкретные эти Прилепины являются внуками или правнуками того самого знаменитого Захария Петровича, который поставил два кирпичных дома и у которого была своя мельница. То есть получается, что Евгению Прилепину дали псевдоним соседи. Я считаю, что это очень хорошее объяснение. Но оно не полностью раскрывает причины появления псевдонима. Начинающий писатель Евгений Прилепин смотрел на фотографии прадеда и слушал семейные рассказы о нём и, видимо, мечтал посмотреть в его душу, как в телескоп или в микроскоп, и увидеть через него мир своих относительно близких и совсем далёких предков. Прадед для писателя, кроме того, что он родной человек, ещё и ключ к прошлому. Открываешь ключом заветный замок, распахиваешь дверь, непривычно щуришься от яркого света и видишь неохватную взглядом залу. А в ней – ты, много тебя, но ты совсем другой. Этот ты – богатырь-великан – рубашка на груди сейчас порвётся. Вон тот ты – сморщенный седовласый тщедушный дедулька с клюкой. А тот ты – мальчик с удивлёнными любопытными глазами. Взгляды встретились:

– Всё-всё рассказывай, ничего не утаи. Я всё о тебе хочу знать.

А ещё мне пришло в голову, что это имя для писателя своего рода тотемное, священное. Некая аналогия напрашивается. У индейцев Северной Америки были тотемы, указывающие на происхождение всех членов племени от определённого священного животного. В данном случае, первична святость, а не звериное происхождение, поэтому не нужно воспринимать такое сравнение буквально. Людям племени намеренно давались имена: Мудрый Змей или Свирепый Вепрь, или Крутолобый Бык. Имена эти напоминали и самому обладателю, и всем окружающим о мифическом основателе рода. Они же, имена, выручали их носителей в любой самой сложной ситуации. Через имя шло постоянное общение с основателем рода. По крайней мере, так считалось. Племя в это свято верило. Верил и сам носитель имени. И с псевдонимом Захара похожий случай: сотни раз на дню все вокруг Захара и он сам призывают его прадеда. И он, Захарий Петрович, откликается на призывы и помогает правнуку. Хочется в это верить.

Соседи называли Захаром и отца Захара Прилепина, хотя наречён тот был при рождении Николой – Николой сыном Семёновым. А Семён был сыном Захаровым. Об отце можно повторить всё то, что было уже сказано о его сыне, и заключить: имя Захар – признак и символ преемственности в самом широком смысле четырёх поколений Прилепиных.

Ещё это пример того, как определённый род обретал фамилию-прозвище или менял её. У Прилепиных потомков Захария Петровича фамилия значилась в документах, удостоверяющих личность. Возможно, из-за этого они и остались Прилепиными. А ведь могли стать Захаровыми, если бы процесс шёл лет на двести раньше. И записали бы их, к примеру: Захаровы, Прилепины они же, Крутолобые Быки к тому же. В конце XVII – в первой половине XVIII века смена фамилий-прозвищ происходила регулярно. В соответствующих документах довольно часто встречаются свидетельства этому.

В одну из подборок фотографий своих любимых стариков Захар Прилепин поместил фотографию своей младшей дочери. Она, как и его другие три ребёнка – персональный прилепинский мостик в будущее. Все мы тоже порой посматриваем на свои такие же мостики и постоянно задумываемся о нём, персональном будущем, являющемся мизерной частью всемирного, необъятного, неохватного. Некоторым людям – бойцам и борцам – наше общее будущее удаётся проектировать и конструировать.

Начало

Предки Захара Прилепина по отцовской линии минимум четыреста лет жили на берегу реки Воронеж (левый приток Дона) в верхнем течении её в селе Каликино, а в петровские и в допетровские времена ещё и в соседних с Каликино сёлах и в городе Доброе Городище. В этой книге селу Каликино и его обитателям и их землякам из соседних сёл уделено больше всего внимания. Благодаря усилиям, в первую очередь, липецкого краеведа и специалиста по генеалогии – удивительного человека Натальи Викторовны Межовой и моим стараниям, было выявлено порядка шестидесяти предковых линий Захара Прилепина, выходцев из Добренского уезда. Наталья Викторовна внесла очень серьёзный вклад в липецкое краеведение, который ещё только предстоит оценить. Ранее вместе с ней мы написали книгу «Предки Бунина. Тайны и открытия».

Нам с ней удалось выяснить, что некоторые линии однофамильцев среди предков Захара Прилепина сошлись или обязаны сойтись к одному прародителю, жившему либо в ХVII, либо в начале ХVIII века. Речь идёт о трёх линиях Прилепиных, о четырёх линиях Востриковых, о Труновых, Бритвиных, Звягиных, Булахтиных, Быковых – это всё прилепинская родня. Подобные же линии с фамилиями Кузнецовы и Гончаровы, если их носители были выходцами из разных сёл, как в нашем случае, по моему мнению, нельзя приводить к общему знаменателю. Они не могут сойтись к одному прародителю, так как гончары и кузнецы были в каждом селе. Прилепинские Кузнецовы и Гончаровы в итоге и не сошлись. Скорее всего, носители конкретно этих профессиональных фамилий и им подобных (Бочаровы, Колесниковы, Овчинниковы и т. д.) в большинстве случаев являются однофамильцами, а не родственниками. То же самое можно сказать и о Викулиных-Микулиных и носителях других отыменных фамилий. От имён фамилии-прозвища могли образовываться где угодно: одновременно по всей Руси тысячами появлялись фамилии у Ивановых, Петровых и Сидоровых, ведших свой род от совершенно разных Иванов, Петров и Сидоров.

О прошлом села Каликино и других сёл Добренского уезда и о жителях этих сёл в данной книге будет рассказано много важного, интересного и нового, ранее неизвестного. Большая часть книги, как уже сообщалось, посвящена именно каликинцам и добренцам. Но не только им. В книге речь идёт и о предках из других краёв.

С Натальей Викторовной Межовой меня познакомила специалист по генеалогии Светлана Карнаухова. В своё время Светлана стояла у истоков составления родового древа Захара Прилепина. У нас имеется написанная совместно статья «Однодворцы Прилепины». Светлана является автором уникального исследования о предках знаменитых музыкантов – братьев Сергея и Игоря Летовых. Она же познакомила меня с рязанским исследователем Дмитрием Масальским.

Совместно с Дмитрием нам удалось сделать важные открытия, касающиеся прошлого рода Михаила Александровича Шолохова. Он же, Дмитрий, нашёл множество интереснейших документов, касающихся предков Захара Прилепина по материнской линии – Нисифоровых. Кроме самих Нисифоровых были выявлены ещё три предковые линии Захара Прилепина по отцовской линии его мамы Татьяны Николаевы Прилепиной, в девичестве Нисифоровой. Все найденные Дмитрием Масальским пращуры мамы Захара жили в селе Казинка Скопинского уезда либо в соседних сёлах. Город Скопин сейчас входит в Рязанскую область. До революции входил в Рязанскую губернию, с момента её учреждения. В Скопине и в окружающих его сёлах долгое время располагались царские конюшни. Скопинские пращуры Захара как минимум два столетия были царскими конюхами.

С предками Захара Прилепина по Лавлинским тоже проведена работа. Метрические документы жителей родового села Лавлинских, села Губарёва Семилукского уезда за вторую половину ХIХ и за начало ХХ века были безвозвратно утеряны во время Великой Отечественной войны из-за прямых бомбовых попаданий в здание Воронежского архива. Однако в целом, хоть и не поимённо, и эту родовую линию можно рассмотреть. О Лавлинских-Иловлинских из семилукского села Губарёва, живших в XVII–XVIII веках, многое удалось выяснить благодаря документам из того же воронежского архива ГАВО и благодаря документам из московского архива РГАДА.

Вернёмся к отцовским корням. Один из каликинских предков Захара Прилепина в середине XVIII века привёз невесту в отчий дом из села Савицкого, лежащего на берегу той же реки Воронеж, но на девяносто вёрст южнее Каликина. Невеста прозывалась Настасьей Дмитриевной Гаршиной. Предки писателя Всеволода Гаршина на протяжении двух столетий жили в селе Подгорном, расположенном в двух верстах от Савицкого. О Гаршиных из Савицкого и из Подгорного, о самих сёлах и о возможном кровном родстве писателей Гаршина и Прилепина обязательно подробно расскажу.

Перечислю здесь все фамилии предков Захара Прилепина: Прилепины, Востриковы, Нисифоровы, Лавлинские (Иловлинские), Толубеевы (Толубаевы), Романенко, Онисимовы, Красиковы, Таёкины, Ванчковы, Кузнецовы, Бритвины, Страховы, Быковы, Дмитриевы, Чурины, Москалёвы, Полухины, Филипповы, Филатовы, Гончаровы, Лютины, Исаевы, Булахтины, Колупаевы, Звягины, Орженые, Чеснаковы, Викулины, Труновы, Сусловы (Суслины), Сошниковы (Сашниковы), Косиковы, Лапынины, Микулины (Никулины), Поповы, Пушилины, Желудковы, Ретюнские, Гаршины, Дехтерёвы, Долгополовы, Ефтифеевы, Мячины, Рыбниковы, Михайловцовы, Подольские, Монаковы, Епифанцевы, Ивакины, Мельниковы, Пашковы, Кревские (Кривские), Колобовниковы, Худяковы, Долгих, Корнеевы, Нечвилёвы, Колюковы, Колесовы, Котовы, Швецовы, Овчинниковы (Авчинниковы), Кочетовы, Губины, Ветчинкины.

Всего шестьдесят шесть фамилий. Вернее, шестьдесят пять. Толубеевы и Романенко – это альтернатива. По материнской линии выявлено семь (без учёта альтернативных, восемь) фамилий. По отцовской – пятьдесят восемь.

Всеволод Гаршин и Захар Прилепин – братья по крови?

Однажды Наталья Викторовна Межёва в очередной раз собралась в Государственный архив Липецкой области, чтобы поискать в сказке (полной переписи населения села) 1795 года семью ранее найденного ей предка Захара – Прасковьи Максимовны в девичестве Кузнецовой.

Зная о её планах, я пожелал ей: «Наталья Викторовна, хорошо бы нужные нам Кузнецовы оказались роднёй усманских Гаршиных».

Мои слова не были шуткой. В сказках 1762 года по селу Каликино я обнаружил всего лишь три семьи Кузнецовых, в одной из которых глава семьи Степан Федотов сын Кузнецов взял в жёны девушку из села Савицкого Усманского уезда: Настасью, Дмитриеву дочь. По отцу при рождении она получила фамилию Гаршина. Я нашёл село Савицкое на карте – оно находится примерно в двадцати пяти километрах к северо-западу от города Усмань. Тут же сразу мне в голову пришла мысль: «Нужно отыскать родовое гнездо классика русской литературы Всеволода Михайловича Гаршина».

К моей радости выяснилось, что предки Всеволода Гаршина на протяжении минимум двух столетий жили в селе Подгорном, расположенном от Савицкого в полутора километрах. Эти два села разделяет уже почти четыре столетия только река, та самая – Воронеж. От прилепинского села Каликино эти населённые пункты расположены почти что в ста километрах, от центра нынешнего Воронежа – чуть более чем в пятидесяти.

На следующее утро Наталья Викторовна написала мне, что я вытянул счастливый билет: Гаршины из усманского Савицкого действительно являются предками Захара Прилепина. Сказка 1795 года это подтвердила. Вот такая веточка тянется от Дмитрия Гаршина из села Савицкого к Захару Прилепину: Дмитрий Гаршин – Настасья Дмитриева дочь Кузнецова (Гаршина) – Прасковья Степанова Кузнецова Желудкова она же (Кузнецова) – Прасковья Максимова дочь Микулина (Кузнецова) – Захар Иванов сын Микулин – Мартин Захаров сын Никулин Кузнецов он же – Стефан Мартинов сын Никулин Кузнецов он же – Мария Степановна Прилепина (Кузнецова) – Семён Захарович – Николай Семёнович – Евгений Николаевич (Захар) Прилепины.

Интересна судьба Степана Федотова сына Кузнецова. Он родился, скорее всего, ещё при двух царях: при Иване и Петре в 1694 году. Дата рождения примерная: погрешность может составлять год-два.

О семье Степана Федотова сына известно очень мало. В ревизской сказке 1762 года (то есть в документе, в котором полностью отображён состав семей из определённого населённого пункта) сказано, что Степан был отставным «копралом ланцмилицких полков». О его отце Федоте дана информация, что он, судя по всему, родился приблизительно в 1679 году, а умер в 1761 году. Федотова отца звали Никитой (РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 880). В другом документе, датированном 1722 годом, находим информацию: «пасынок Федот Никитин сын Кузнецов 45 лет» жил в семье отчима Марка Лукьянова сына Седых (РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 940). В более ранних документах Федота Никитина сына Кузнецова, как и Никиту Кузнецова подходящего возраста найти не удалось. Скорее всего, эта ветка прилепинских Кузнецовых была из пришлых. Не случайно Степан Кузнецов был призван в ландмилицию. Приёмыши, пасынки, приживальщики и их дети, то есть социально ущемляемые слои населения, туда очень часто попадали: служба предполагалась тяжелая, и дети из обеспеченных семей идти туда не желали. Ежегодно от определённого числа дворов однодворцев каждого однодворческого села полагалось отправлять на службу в ландмилицию по призывнику.

По сути, ландмилиция продолжала традицию городовой драгунской службы XVII века. Служившие в ней воины занимались охраной окраин государства. В нашем случае они защищали юг европейской России от набегов кочевников. Для материального обеспечения ландмилиции с однодворцев собирали специальный налог. Кто такие однодворцы, сообщу подробно чуть ниже. Здесь остановлюсь лишь на том моменте, что практически все предки Захара Прилепина из XVIII века были однодворцами.

От городовых драгунов XVII века воины ландмилиции отличались тем, что жили они не в своих родных сёлах и городах, как в своё время драгуны, а, по сегодняшним понятиям, в военных городках. Капрал – это унтер-офицерский чин. Капрал был непосредственным воинским начальником десятка или двух десятков рядовых. Служба Степана Кузнецова длилась долгие годы, возможно, больше двух десятков лет. По крайней мере, в каликинских ревизских сказках 20-х и 40-х годов XVIII века мы его не находим.

Дмитрий Гаршин из Усманского уезда села Савицкого тоже в своё время был призван в ландмилицию. Самый вероятный кандидат в предки Захара Прилепина из села Савицкое – это Дмитрий Фёдоров сын Гаршин, о котором сказано, что он «взят в ланцмилицы» в ревизской сказке 1719 года (РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 3733). Хотя это мог быть и другой Дмитрий Гаршин – в начале XVIII века в Савицком проживали десятки семей различных Гаршиных.

Чтобы правильно ответить на вопрос, кто именно из савицких Дмитриев Гаршиных является предком Захара Прилепина, нужно провести кропотливую работу. Имеется возможность найти предков Захара Прилепина по савицким Гаршиным вплоть до начала XVII века. И это целесообразно будет сделать чуть позже и опубликовать в следующей книге, посвящённой пращурам Захара Прилепина. Но чтобы решить задачку об обнаружении общего предка Захара Прилепина и Всеволода Гаршина, такие поиски не обязательно проводить. Можно, посмотрев раздел «правильные ответы» на последних страницах учебника, найти там имена первых Гаршиных из сёл Савицкое и Подгорное. И я их нашёл. Выяснилось, что имена у этих людей разные и отчества тоже разные. Савицкого Гаршина звали Василием Гавриловым сыном, подгоренского Гаршина – Пахомом Константиновым сыном.

Читаем, судя по всему, о предке Захара Прилепина в документе поместного фонда 1646 года: «За Васильем Гавриловым сыном Гаршиным место дворового и под огород и под гуменник в длину сажень поперег К (20) сажень пашни и перелогу и дикого поля 16 чети с осьминою да за ним ж Васильем в пустоши Любовицкой Г (3) чети с осьминою в поле а в дву потому ж и лес хоромной и дровеной и рыбные ловли и всякия угодья писон вопче таго ж села помещики и государево жалованья дано ему на селидьбу пять рублёв денег» (РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 1108, л. 192–192 об.) Можно сделать вывод, что Василий Гаврилов сын Гаршин селится на новое место до 1646 года. Ему и подъёмные деньги государь дал. У Василия Гаршина и у его сына Асея были во владении и крепостные. В данном документе количество крепостных не указано, но в других, более поздних архивных делах об этом идёт речь.

В «Воронежских писцовых книгах 1615 года» в «деревне Савицкая Телушкина тож на реке на Воронеже» не написано помещиков по фамилии Гаршины, зато есть помещик с другой прилепинской родовой фамилией: Филипп Микифоров сын Востриков. В документе «Выписка из Писцовой и Межевой книги Романа Киреевскаго и Леонтия Недовескова 7137 года (1628–1629 гг.)» упомянуты дети боярские деревни Савицкой. Есть в том списке и один Гаршин. Это тот же Василий Гаврилов сын. Текст в документе 1646 года взят именно из «Писцовой и Межевой книги…» 1628–1629 годов. Из этого дела узнаём, что в той же деревне владел поместьем человек с фамилией из прилепинского родового древа, а именно некто Звягин. В соседнем селе Боровом в том же самом деле упомянут Востриков. В других делах того же периода в Подгорном находим детей боярских Долгих. Где-то рядом (кажется, в Боровом) жили Микулины. Все эти фамилии встречаются в родовом древе Захара Прилепина.

Вернёмся к «Писцовой и Межевой книге…» 1628–1629 годов. Документ для нас интересен ещё по одной важной причине. В нём мы видим фамилии помещиков: Долматов, Кунаков(ский), Терехов (как же много писательских фамилий здесь обнаруживается на одну квадратную версту!), Полубояринов, Гаршин и ещё восемнадцать фамилий. Дело в том, что Долматов, Кунаковский, Терехов, Полубояринов, Гаршин – это ещё и подгоренские фамилии XVII века. Причём чаще всего самые первые, самые ранние «однофамильцы» из этих двух соседних сёл имели разные отчества, как в случае с Гаршиными. В середине XVII века село Подгорное входило в Воронежский уезд, Савицкое – в Усманский. Если бы государь помещиков селил на новых, ещё не освоенных землях, по своему усмотрению, совпадения в фамилиях в сёлах двух разных уездов было бы плохо объяснимым явлением. Что-то кроется за этим совпадением.

Пока что подводим итог: общего, документально подтверждённого предка Захара Прилепина и Всеволода Гаршина по линии Гаршиных мне, к сожалению, найти не удалось. Это повод для разочарования? Вовсе нет. Вероятность того, что носители не самой распространённой нынче в России фамилии Гаршин из сёл, расположенных менее чем в двух километрах одно от другого, являются братьями, стремится к максимуму, на мой взгляд. Почему? Именно из-за нескольких пар «однофамильцев». Тут напрашивается одно объяснение таких совпадений: Гаршины, Долматовы, Кунаковские, Тереховы, Полубояриновы из Савицкого и из Подгорного могли иметь старинные, относительно середины XVII века, общие корни. Примем эту версию в качестве гипотезы.

По легенде, предки Всеволода Гаршина имели татарское происхождение. Посмотрим на савицкие и подгоренские фамилии, как бы ища намёк в них на нерусское, инородное, восточное происхождение. Долматов, Кунаков, Касырев, Кондауров, Азаров, Назин, Башев – все эти фамилии звучат как-то не совсем по-русски, не правда ли? Такое утверждение можно сделать, даже не прибегая к научному анализу. Есть ощущение, что на берегах Воронежа между населёнными пунктами Доброе и Воронеж, когда-то очень давно поселились инородцы с юга или с востока.

Это предположение подтверждает результат Y-хромосомного тестирования одного из подгоренских Гаршиных. Он получился действительно уникальным для русских: очень редкая «ближневосточная» Y-хромосомная гаплогруппа T1a2b. Как известно, у нас в России испокон веков повелось почти всех чужаков с востока называть татарами, а с запада – немцами. Формально «ближневосточную» Y-хромосомную гаплогруппу можно зачесть за «татарскую» в старинном смысле этого слова, хотя для тех же поволжских татар она является такой же редкой, как и для людей русской национальности. Если моя гипотеза о родстве савицких и подгоренских Гаршиных верна, то у потомков Гаршиных из села Савицкое должен быть такой же результат Y-хромосомного анализа. Возможно, чуть позже будет проведён такой Y-хромосомный анализ, и мы получим ответ на вопрос об общем предке савицких и подгоренских Гаршиных.

От Ледникового периода до наших дней

Первые доступные нам сохранившиеся письменные источники о вышеназванных сёлах и об их обитателях датируются началом XVII века. Эти сведения любой желающий может найти в московском архиве древних актов РГАДА. А что же происходило ранее XVII века на берегах реки Воронеж?

В Черноземье более сорока тысяч лет обитают люди. Это минимум. Знаменитые Костёнки, где обнаружены стоянки людей палеолита, расположены в тех же сорока тысячах, примерно, но только метров, а не лет, от села Губарёва, родного для прилепинских Иловлинских. Подобная же стоянка под названием Сунгирь открыта значительно севернее во Владимирской области. Логично предположить, что люди палеолита были знакомы и с другими живописными местами нынешнего Черноземья и Центральной России, особенно с теми, где доступны были залежи кремня.

Можно попробовать представить, что смотришь с высоты ястребиного полёта на интересующие нас берега рек Воронеж и Дон в их верхнем течении в ускоренном режиме. Вот проносятся перед глазами наползающие и отступающие сосновые, берёзовые, дубовые, смешанные леса, разнотравные степи, стада мамонтов и зубров, племена разноликих первобытных людей. Всё это движется в такт с приливами и отливами ледников далеко на Валдае и в Карелии. Такое мегаколыхание напоминает танец, дыхание, соитие. Что же в итоге родится? Современный мир, мы и наши потомки до скончания дней!

Чуть замедляемся. Река блестит чешуёй, извивается змеёй, меняя русло. Пора ещё снизить скорость просмотра и позволить времени течь естественным ходом. Теперь можно различить, как деловито и почти бесшумно проходят низкорослые скуластые охотники, вооруженные камнями и короткими копьями с кремнёвыми наконечниками. Копьё и его родственница пика, как орудие убийства, дожили у европейцев чуть ли не до начала XX века. А уж в XVII веке в русской армии воины-копейщики совершенно точно считались очень грозной силой. Получается, что копьё прожило три-четыре десятка тысячелетий. На утёсе над рекой неподалёку от крадущихся охотников пасутся невообразимой красоты шерстяные гиганты-мамонты. Их спины и бока могут нам показаться похожими на стены старинного монастыря, покрытые мягким мхом. Очень скоро на мшистом боку одного из гигантов вдруг забьёт багряный родник. Это они, на свою беду, слишком мясистые и шерстяные, и как все твари на Земле, жаждущие жить, размножаться и сохраняться, подвигли человека к развитию. Их можно записать в соавторы изобретения копья.