Украина. Небо

— Но как же… Это ИИ будет считать чтобы подлёт был одновременным?

— Нет. — Шевченко покачал головой. — Заморачиваться синхронностью тут вообще не надо. Юниты у тебя ракетные, как ты догадалась. А значит подлёт на расстояние до пятидесяти километров — почти мгновенный. Почти. Во всяком случае, очень быстрый. Выбрала цели — выпустила все ракеты. Что-то не сгорело — сделала повторный залп через пять минут. Всё! Но и тупить не следует, как ты понимаешь. Смысл всей системы в её фактической одномоментности. Разведка, удар — сплошным накатом, разными боеприпасами, по всем целям, понимаешь? Самая главная ударная сила — «Ромашка» и «Одуванчик» из-за количества суббоеприпасов. «Ромашки» — для охотников, «Гнёзд» и «Жуков». «Одуванчки» — для «Муравьёв». Более тяжёлый БК, например, «Ландыши» и «Лилии» применяешь только по необходимости. В большинстве случаев ты вообще их применять не будешь. Как-то так… Так что даже если ПВО, ЗРК и РЭБ будут подавлены не все — отразить эффективно твой залп они всё равно не смогут. Потому что любое ПВО и РЭБ имеет время реагирования и конечное количество целей, по которым может работать одновременно. РЭБ вообще против тебя почти неэффективен, так как ты, как оператор только выбираешь цели и руководишь «общим накатом». А в непосредственной близости — от километра — на выбранную цель ракету наводит встроенный в неё автономный бортовой ИИ. Так что подавить его РЭБом попросту невозможно. Вопросы?

— А сколько у меня «Ромашек»?

— В данный момент — двенадцать.

— А нужно?

— А я откуда знаю? Выбери цели. ИИ посчитает сам. И вот ещё что. Это тренировка. Так что на момент твоих «размышлений», мы будем как бы останавливать время, точнее — замедлять. Чтобы ты могла сориентироваться. Тебе будет легче. Ну что, работаем?

Анна кивнула. Задумалась. Выделила «Ромашки». Потом цели для «Ромашек». Исключительно ПВО.

Удивительно, но мгновенный расчёт ИИ совпал с её собственными размышлениями.

— Четыре «Скорпиона» — сказала Анна — «тяжёлые» цели, достаточно далеко друг от друга. Каждому нужна своя «Ромашка». Шесть «Пауков» — некоторые расположены относительно близко, до километра — достаточно, чтобы дотянуться суббоеприпасом от одной ракеты. ИИ говорит что для поражения четырёх «Пауков» будет достаточно двух ракет, прости, зелёных юнитов-Ромашек. Поскольку две пары «Пауков» расположены близко, до километра. Видимо прикрывают единую цель. На оставшихся двух «Пауков» нужно ещё две «Ромашки», по одной на каждый. Ну и три «Термита»… — потребуется тоже две «Ромашки» на три цели, почему-то две машины из трёх вообще находятся в одной точке. Либо условность симуляции, либо действительно некая необходимость, возможно, какая-то скрытая база, укрытие, точка обслуживания или пополнения топлива. А может просто группа для проведения некой единой операции, например, прикрытия важного объекта.

— Итого?

— Итого — десять «Ромашек». А у меня двенадцать.

— Правильно, — голос Алексея был спокоен. — Однако помимо ПВО на участке есть и иная тяжёлая техника, а также блиндажи, где также понадобятся бронебойные субореприпасы. Поэтому ты не будешь тратить «Ромашки» на всё ПВО. Ты выберешь приоритеты. «Скорпионы» и «Пауки» — самые опасные для последующих волн. «Термиты» — опасны для «Одуванчиков», если те пойдут на низкой высоте. Зато они же — могут быть уничтожены «Одуванчиками». А у тех — гораздо больше суббоеприпасов чем у «Ромашек». И больше разлёт. «Термиты» же не бронированы — так что «Одуваны» по ним отработают хорошо. Ну и «Клопы»… «Клопы» для тебя почти не опасны, но их много и они мобильны. С учётом этого — слово «почти» становиться относительным. Что выберешь?

Анна молчала, глядя на карту.

— Бью «Скорпионов» и спаренных «Пауков», разумеется, — сказала она наконец. — Всех тотально. Это девять целей. «Скорпионов» — по одной «Ромашке» на каждого. «Пауков» — две «Ромашки» на четыре цели. Итого шесть ракет. Мне важно чтобы прошли мои основные, юниты. Очистить небо для них. После этого можно сделать добивающий удар.

— А «Клопы» и «Термиты»?

— «Термиты» достают в среднем до трёх километров. Не достанут. Я подниму «Одуванчки» на четыре километра. А «Клопы»… — она помолчала. — «Клопы» тоже. Их много, но они слишком рассредоточены. Так что будем надеяться на скорость других наших реактивных юнитов. И на перегрузку системы ПВО, в которой останутся, по сути, одни «Клопы». Они же реально рассредоточены — это плюс, который делает их неуязвимыми. И одновременно минус — на конкретном участке против нескольких суббоеприпасов они просто не сумеют среагировать, так как на конкретном участке таких машин останется не много. К тому же, как минимум, и «Клопов» и «Термитов» можно попробовать добить нашими «Одуванами». Техника легкая, не бронированная. Применение «Ромашек» для них, вероятно, даже избыточное.

— Молодец, принимается, — в голосе Алексея прозвучала усмешка. — Работай!

***

Анна сосредоточилась. Перед глазами всплыло меню групп. Она мысленно выбрала «Ромашки» — шесть травянисто-зелёных «трикселионов», то есть трёхлучевых крестов. Потом — первую цель. «Скорпион» в левом секторе. Тултип высветил координаты, дальность.

— Пуск, — сказала Анна, скорее, самой себе.

Первый «трикс» сорвался с места и ушёл в небо. Анна следила за ним взглядом — зелёная точка летела прямо, быстро, набирая высоту. На табло перед глазами побежали цифры: скорость 700, высота 500, 1000, 1500, 2000. Потом — снижение.

— Суббоеприпасы вскрываются на трёх километрах, — прокомментировал Алексей. — Смотри. Сейчас «Скорпион» начнёт их сбивать.

Анна увидела, как зелёная точка на мгновение вспыхнула и рассыпалась на двадцать четыре маленькие искры. Они сгустком устремились вниз, к одной цели — багровому ореолу «Скорпиона».

Тултип над целью замигал: «Захват цели», «Наведение».

— «Скорпион» — тяжёлый охотник, — пояснил Алексей. — У него восемь-двенадцать ракет в залпе. Сейчас он попробует сбить наши суббоеприпасы.

Анна увидела, как от красной точки отделились несколько ярких линий — ракеты противника. Искры начали гаснуть одна за другой. Восемь, десять, двенадцать… Но остальные продолжали падать.

— Прорыв, — сказал Алексей. — Накрыли!

Оставшиеся искры врезались в багровый ореол. Красная точка на секунду замерцала багровым, потом погасла. Тултип сменился: «Уничтожен».

— Одна ракета — один «Скорпион», — констатировал Алексей. — Суббоеприпасов было двадцать четыре. «Скорпион» сбил двенадцать. Двенадцать долетели. Этого, разумеется, более чем хватило.

— Но я же потеряла половину боеприпасов!

— В этом и смысл. ПВО для того и существует, чтобы сбивать наши ракеты. Поэтому на один тяжёлый охотник мы тратим целую ракету. Если бы мы послали меньше суббоеприпасов — он бы сбил их все. А так — двенадцать сбито, двенадцать долетело, цель уничтожена.

Анна кивнула.

Вторая ракета ушла на следующего «Скорпиона». История повторилась: двадцать четыре искры, восемь сбиты, шестнадцать прорвались — цель уничтожена.

Третья ракета — на третьего «Скорпиона». Четвёртая — на четвёртого. Каждый раз система ПВО противника сбивала от восьми до четырнадцати суббоеприпасов, но прорыва всегда хватало для поражения.

— Теперь «Пауки», — сказал Алексей. — Их мы бьём парами если находятся в радиусе до двух километров друг от друга. Одна ракета — на два «Паука», расположенных «рядом».

— Два километра это рядом?

— Да, рядом, если суббоеприпасы планируют с высоты трёх и тем более четырёх километров

Анна кивнула, выбрала пару «Пауков» в центральном секторе. Пятая ракета ушла в небо. На трёх километрах — вскрытие. Двадцать четыре искры разделились: двенадцать устремились к одной цели, двенадцать — к другой.

— «Паук» — средний охотник, — прокомментировал Алексей. — У него четыре ракеты ПВО в залпе. Он тоже будет сбивать.

Красные точки ответили пусками. Анна видела, как гаснут искры — четыре, шесть, восемь с каждой стороны. Но остальные продолжали падать.

— Прорыв, — сказал Алексей. — Вскрытие.

Искры врезались в цели. Оба «Паука» погасли одновременно.

— Шесть — сбито, шесть — долетело на каждый, — подвёл он итог. — Нормально. Гидно.

— Гидно?

— Моя фамилия Шевченко, я типа малогардариец. Правда родом из Хабаровска, и на Окраине никогда не был. Ты в курсе что 20% всего населения Дальнего востока СССР по крайней совковой переписи составляли малогардарийцы? Как минимум по паспорту.

— Нет, не в курсе, да мне как-то и не было это интересно.

— А никому не было интересно. Отсюда и вылезли ушки нынешней войны. Потому что никому ничего не было интересно. Одни хатаскрайники, повсеместно. Зато сейчас — всем до хрена интересно, согласись? Веселуха, оборжаться. Всем.

Последняя ракета ушла на вторую пару «Пауков». Те же цифры: двадцать четыре искры, двенадцать на цель, потери, прорыв — уничтожение.

— Итак, шесть «Ромашек» — восемь целей, — констатировал Алексей. — Четыре «Скорпиона» уничтожены, четыре «Паука» из шести — тоже. Двух «Пауков» мы не трогали, они были далеко друг от друга и не попали в пары. Но сейчас они нас не интересуют. Посмотрим, что осталось от других ЗРК.

Анна смотрела на карту. Из десяти целей, которые она выбрала, были уничтожены все четыре «Скорпиона» и четыре из шести «Пауков». Два оставшихся «Паука» висели на флангах, далеко от эпицентра удара.

— А «Клопы»? — спросила Анна. — Я их не трогала.

— Их не трогала. Поэтому они все на месте.

Анна обвела взглядом карту.

— Осталась два «Паука» и двадцать семь групп «Клопов», — констатировал за нее Алексей. — Они всё ещё опасны.

— Для «Одуванов»?

— Для всех, кто пойдёт низко. А «Одуваны», как ты сама сказала, пойдут высоко, выше стандартной траектории. Четыре километра — недосягаемо для «Термитов» и «Клопов». Это опасно скорее для… для наших «Муравьев» и «Жуков», что пойдут занимать очищенную тобой территорию.

— Для штурмовиков, БМП и танков?

— Для муравьев и жуков, блин. Короче, я тебе говорил уже сегодня на счёт не делать мне мозг? Запускай зачистку.

Анна послушно кивнула. Она снова выбрала в меню «Ромашки» — изумрудные трикселионы, трехлучевые кресты. Их оставалось немного, далеко не рой — пять штук.

— Это всё, что у тебя есть, — предупредил Алексей. — Пять ракет. Каждая — двадцать четыре суббоеприпаса. Итого — сто двадцать бронебойных поражающих элементов.

— Ого! — Анна задумчиво потрогла подбородок. — Выходит, чтобы накрыть все «Гнезда» и всех «Жуков» мне хватит… вообще всего трёх ракет?

— Не верный расчёт. Да, осталось сорок два «Гнезда» и восемнадцать «Жуков» вдоль всей линии ЛБС на обрабатываемом тобой участке. Однако они разнесены друг от друга как по линии так и в глубину. А бронебойные самонаводящиеся суббоеприпасы летят слишком быстро, так что все равно ложатся на местность относительно компактно. Поэтому в реальном бою не считай сама, а посмотри что посчитал ИИ. Результаты он выводит тебе на экран автоматически при выборе целей и даже отмечает твоих зелёных юнитов, которых необходимо задействовать для поражения выбранных красных целей. Кстати, при одобрении тобой плана, предложенного ИИ, все одобренные задачи и цели становятся как бы «предустановленными». То есть при потере связи между тобой и юнитом, — допустим, в следствие воздействия РЭБ, — юнит продолжает атаковать «предодобренную цель». Понятно? Смотри!

Анна пригляделась. Действительно, внизу, в поле виртуального зрения были отмечены четыре ракеты. Четыре — из пяти. Достаточно для уничтожения всех «Гнёзд» и всех «Жуков». По мнению ИИ. И ещё целое одна «Ромашка» останется. Из изначальных двенадцати. Лишнее. Целое одно. Плюс, насколько помнила Анна они сейчас распределяли лишь БК для первого залпа. А в запасе теоретически, имелся комплект и для второго. Какое-то избиение младенцев, если честно. Как-то слишком всё просто.

— Так, а что с красными «Муравьями»?

— А ты выбрала цель?

Нервно дёрнувшись, Анна отметила всю «пехоту», выбрав не цели на экране, а отдельную категорию из всех целей вообще.

Три тысячи. «Муравьев». ИИ в то же мгновение подсветил нужно количество ракет. На этот раз «Одуванчики». Двадцать четыре единицы. На всех «Муравьев».

— Не тяни. Их нужно добить. — сказал Алексей. — Не забывай, срок работы твоих разведчиков «Роз» измеряется уже секундами. После этого ты сможешь бить используя только «старые» данные на виртуальной карте. Оставшиеся цели, конечно, не настолько мобильны, чтобы покинуть район за те пять минут, которые понадобятся тебе на повторный залп, но тем ни менее. Тянуть с ударом не стоит. Запускай уже. «Одуванчики» справятся.

Пуск!

Анна мысленно выпустила и «Ромашки» и «Одуванчики». Почему-то прикрыла глаза. Свои настоящие, слепые глаза. Глаз во лбу, разумеется, она прикрыть не могла, только переключить на карту или полностью отключить. Ракеты метнулись к цели. Сорок изумрудных точек сорвались с места и ушли вверх. На виртуальном табло зажглись надписи: высота 4000, скорость 600. Они шли плотным роем, накрывая всю зону поражения — десять на десять километров.

— Вскрытие на трёх километрах, — сказал Алексей. — Наблюдай внимательно.

На высоте трёх километров двадцать четыре зелёные снежинки и четыре ярко-изумрудных трёхлучевых креста одновременно вспыхнули и рассыпались.

— Каждая «Ромашка» — двадцать четыре бронебойных суббоеприпаса, ты это уже знаешь. Но каждый «Одуванчик» — это четыреста восемьдесят поражающих элементов. Разница состоит в том, что суббоеприпасы «Ромашки» — это «умный снаряд». И имеет ИИ для самонаведения, может корретировать свою траекторию в полёте. А вот любой из четырёхсот восьмидесяти поражающих элементов «Одуванчика», это обычная реактивная пуля и направление полёта изменять не может. Порядок простой. Твои разведчики, «Розы» фиксируют положение каждого пехотинца, то есть «Муравья» на карте и передают в каждый «Одуванчии» в текущем режиме. «Одуванчик» подлетает к цели на высоте три-четыре километра, не доступный полевой РЭБ. Фиксирует каждую из целей. Сообщает координаты каждому из своих 480 зарядов. Разлетается на 480 элементов. Каждый из них — единственный раз — корректирует полет на конкретную цель принимая во внимание корректировку на ветер, атмосферное давление, угол наклона при падении и ещё несколько простых параметров. И на этом всё. Далее летит от реактивного удара, ускоряясь под действием гравитации земли.

— Корректировку на ветер и атмосферное давление? Это как... снайперская пуля что ли?

— В точку. — Алексей даже прищёкнул пальцами. — Каждый «Одуванчик» — это 480 снайперских пуль, выпущенных прицельно по конкретной мишени. Разумеется, попадают не все. Даже ИИ может ошибаться. Да и вообще снайперская стрельба — дело во многом не предсказуемое. Но вероятность поражения целей на испытаниях — не менее 90%. Так что… выпуская двадцать четыре «Одуванчика», ты обрушиваешь на участок ЛБС 11.520 снайперски выстрелов. Учитывая, что там всего три тысячи живых юнитов, а все блиндажи уже разбиты «Ромашками»… Сама понимаешь, ты же математик. Гляди!

Анна смотрела, затаив дыхание. Искры находили цели. «Гнёзда» гаснули одно за другим. «Жуки» исчезали. «Муравьи» таяли целыми группами. Красные точки пропадали сотнями. И это… это насколько понимала Анна происходило в виртуальном слоу-мо. В реальности «залп» должен был отработать внесколько минут, а возможно, даже секунд. И то большая часть из этого времени — уходила на запуск и подлёт. Сама же «работа» по мишеням, то есть поражение целей, должна было занимать… не более нескольких секунд точно. Это… было что-то кошмарное, вероятно. Особенно для того, кто находился «на земле», внизу.

Солнце, яркое голубое небо. Гул множества ракет. Мгновение ока — и все доты, все блиндажи, вся техника и все люди — поражены. Кошмарный кошмар кошмаров…

— Одиннадцать с половиной тысяч суббоеприпасов, — продолжал тем временем Алексей. — Каждый находит свою цель. Точнее — три-четыре суббоеприпаса — находят единственную цель. Выжить в таких условиях, как ты можешь догадаться, несколько сложновато. Однако снайперская пуля — не FPV. Поэтому, смертность девяносто процентов, а не сто. Соответственно, ты не думаешь о каждом выстреле. Ты просто накрываешь квадрат. Остальное делает за тебя ИИ. И всё, что в этом квадрате было, перестаёт существовать. Аннигилируется. Сжирается космической энтропией.

Анна молчала, глядя, как гаснут последние красные точки. Сорок два «Гнезда» — зафармлены. Восемнадцать «Жуков» — зафармлены. Три тысячи «Муравьёв»…

Тултип над зоной поражения высветил итог: «Муравьи — ликвидированы. Остаточная плотность — 7%».

— Почему семь? Ты же говорил девяносто процентов зачистка?

— Девяносто в среднем. По разному бывает. Это же симуляция боя. А бой — рулетка всегда.

Она перевела дыхание.

— На этом всё?

— Всё, — голос Алексея стал мягче. — Участок зачищен. Противник потерял охотников, гнёзда, тяжёлую броню и живую силу. Твои потери — ноль. «Розы» упали, выполнив задачу. «Ромашки» и «Одуванчики» — «убились» об мишень. «Ландыши», «Лилии», «Васильки» ты вообще не применяла — не было подходящих целей. Но это неважно. Важно, что ты сделала это. С первого раза.

Анна откинулась на спинку своей каталки. В висках стучало.

— Шевченко, — позвала она.

— Да?

— А в реальности… эти муравьи…

— Это люди разумеется, — отрезал Алексей. — Молодые парни, которые оказались не на той стороне. Но ты должна об этом забыть. Здесь и сейчас они — муравьи. Только муравьи. Иначе ты не сможешь нажать на пуск. А если не нажмёшь — они нажмут первыми. И тогда «муравьями» станут твои. Зелёные юниты.

Анна опустила взгляд на свои руки. Металлические пальцы чуть заметно подрагивали. Тоже, механическая вибрация? Или всё же её колбасит от адреналина?

— Юниты, — тихо сказала она. — Просто муравьи.

— Просто муравьи, — повторил за ней Алексей. Он хотел добавить что-то ещё, но заметил, как вздрагивают металлические пальцы Анны, как она откинулась на спинку кресла и прикрыла невидящие глаза. Лицо оставалось спокойным, но Алексей читал напряжение по едва заметным движениям плеч, по тому, как плотно были сжаты губы.

— Эй, — он потянулся вперёд и положил руку ей на плечо. Легко, почти невесомо. — Ты как?

— Нормально, — голос Анны звучал глухо. — Просто… голова гудит.

— Да, мы как-то слишком плотно взялись за твоё обучение, обычно от записи паттернов до симуляции боя проходит недели две, я даже не ожидал. Ладно. Знаешь что? — Он убрал руку, отошёл на шаг. — Давай-ка выполнять обещанное.

— Что?

— Буфет. Я же обещал тебя выгулять. Или ты уже передумала?

Она молчала несколько секунд. Потом открыла глаза. Камера во лбу — рисовала пиксельный мир.

— Передумала? — переспросила она с лёгкой усмешкой. — Шевченко, я три месяца ела из ложечки, которую мне в рот засовывала мама. Я сейчас готова сожрать всё, что есть в вашем буфете, даже если это будет обожаемый в совдепе майонез, политый майонезом. Так что веди!

Алексей хмыкнул, подошёл к её креслу, проверил фиксаторы.

— Поехали. Только не гони, а то медсестёр распугаешь.

— Не гони? Сам не гони, Алёша. Вообще-то в Тевтонии, на автобане А2 Виттенберг-Ганновер я как-то раз даванула на своей «Сюизе» 320 километров в час. А ты — не гони, не гони. Уж как-нибудь справлюсь с этой гужевой повозкой.

— Тут не Тевтония, Ань.

— Да и это не «Испано-Сюиза». Ладно, я аккуратно, — пообещала Анна.

Кресло послушно покатилось к выходу из палаты. В коридоре было тихо — только редкие шаги и далёкое гудение вентиляции. Ночное освещение делало пиксельный мир ещё более контрастным: белые линии стен, голубые прямоугольники дверей, зелёные силуэты редких проходящих мимо людей.

— У вас тут всегда... кто-то бродит? — спросила Анна, сворачивая к лифту.

— Ночная смена, — пояснил Алексей, шагая рядом. — Война, знаешь ли, не спит. Техники, операторы, дежурные расчёты — все работают. Так что люди в центре находятся всегда. Буфет как раз для них и работает круглосуточно.

Лифт спустил их на первый этаж. Анна повела коляску по длинному коридору, ориентируясь на указатели, которые Алексей подсвечивал золотистыми метками. Наконец они оказались перед дверью, над которой в пиксельном мире горела надпись:

«Буфет. Режим работы: круглосуточно».

— Приехали, — объявил Алексей, толкая дверь.

Анна въехала внутрь и остановилась.