Гар-Аша. Камень Безмолвия

Глава 14. Без резонанса всердцах не может быть музыки

Прошло три дня с той ночи. Или три недели. Или три часа. Хирона уже не различала. Время растянулось, как тягучий мёд, а всё вокруг сжалось до одной бесконечной секунды, в которой они были вместе.Поначалу она боялась, что эйфория схлынет. Вдруг утром она проснётся и снова не будет слышать его мыслей? Мир снова станет серым и тихим, как прежде. Но утро пришло — и его сознание было внутри её, а её — внутри сознания Орхана. Словно две галактики с миллиардами звёзд сошлись в едином танце и слились воедино, дав начало чему-то новому, грандиозному и завораживающему.Они пили кофе в столовой: он — настоящий, она — синтезированный бульон. Сидели напротив друг друга, как сотни раз до этого. Но теперь стола не существовало. Была только близость.«У тебя вибриссы дрожат, когда ты пьёшь бульон. Мы придумаем, как тебе раздобыть настоящий», — подумал он.«А у тебя морщинка на переносице появляется, когда ты пьёшь кофе, — ответила она мысленно. — Просто поразительно, какой этот бульон не вкусный».Вслух они не говорили ни слова. Зачем? Слова были медленными, неуклюжими, как старые корабли. А мысли летали — быстрые, лёгкие, тёплые.Рядом сидел инженер-гепард и что-то рассказывал коллеге о новом анализаторе почвы. Хирона слышала его — ушами. Но краем сознания продолжала слушать Орхана. Он думал о том, что сегодня у него проверка систем жизнеобеспечения. Что он хочет сварить ей настоящий бульон на Гар-Аша, когда они наладят гидропонику. Что она прекрасна. Что нужно не забыть зарядить свой планшет.Хирона любовалась Орханом, который, казалось, погрузился в свои мысли, но он тут же он услышал её мысли и поднял глаза. Улыбнулся в ответ.— Вы чего радостные такие? — спросил гепард, отрываясь от разговора. — Секрет какой-то?— Просто настроение хорошее, — сказал Орхан вслух.«Просто мы слышим друг друга», — подумала Хирона.«Просто мы любим друг друга так, что мир трещит», — добавил он мысленно.Гепард пожал плечами и вернулся к разговору. А они продолжали сидеть, глядя друг на друга, и их мысли переплетались в тихом, сладком танце.До Гар-Аша оставался месяц. Станция «Хан-Лам» готовилась к торможению. Экипаж проверял системы: каждый сантиметр металла, каждый шов и болт. Колонисты проходили последние инструктажи. Воздух во время них пах пластиком, резиной и той особенной тревогой, что всегда предшествует прыжку в неизвестность.Орхан и Хирона жили в своём ритме. Они просыпались одновременно — не от сигнала будильника, а потому что чувствовали пробуждение друг друга. Их сны словно тоже связала невидимая нить.«Доброе утро», — думал он.«Доброе», — отвечала она, ещё не открывая глаз.Хирона чувствовала, как Орхан тянется к планшету, чтобы проверить расписание. Как решает, какой комбинезон надеть: старый или тот, что она погладила вчера. Как думает о ней с лёгкой и тёплой нежностью, которая не требует слов.Она вставала. Шла в душ. Орхан знал, что Хирона там — не потому, что слышал шум воды, а потому, что чувствовал, как от теплой воды намокает её шерсть. Он знал, что ей неприятно в бассейне или ванне, однако теплый душ — совсем другое. Он чувствовал, что для нее это сродни медитации.«Скучаю», — думал он.«Я скоро», — отвечала она.Это напоминало музыку, которую они сочиняли вместе, не зная нот. Но они и не требовались.Однажды вечером они сидели на скамейке на обзорной палубе.Они уже видели Гар-Аша невооружённым глазом — маленькая красная точка, которая увеличивалась с каждым днём. Красная, как заря. Как кровь.— Страшно? — спросил он вслух. Иногда они всё ещё говорили вслух — по привычке, или потому, что у слов был свой, особый вкус, отличимый от беззвучных мыслей.Он взял её руку. Их пальцы переплелись. Хирона почувствовала тепло не только его ладони, но и мысли: «Моя. Навсегда. Как это могло случиться со мной?»— Просто случилось, — ответила она вслух. — Как восход. Как дыхание. Так должно было случиться.Она прижалась к его плечу. Они смотрели, как растёт красная звезда.— У нас будет дом, — сказал он. — Настоящий. С тёплым полом. Чтобы ты не мёрзла.— Я уже дома. Но большая койка не помешает, — добавила она. — Чтобы ты не скатывался.— Я не скатываюсь.— Скатываешься. Я же чувствую.Он фыркнул. Она замурлыкала. И в этих звуках смешались все мысли, которые они не успели или не захотели произносить. О страхе перед новым миром. О надежде, что он примет их. О том, что им всё равно, примет или нет.«Главное — мы вместе», — подумал он.«Главное — мы одно», — ответила она.Постепенно красная точка приобретала очертания планеты, заполняя собой иллюминаторы «Хан-Лам».Ночью они лежали в каюте, слушая, как в соседней кто-то пытается играть на гитаре — плохо, но душевно. Мотив был незамысловатый, заезженный: он успел всем надоесть ещё на Ханра. Но здесь, в тишине ночи, не раздражал, скорее, наоборот.Но кто-то так не считал. Доиграть гитаристу-любителю не дали: по стене постучали чем-то твёрдым и потребовали прекратить концерт.В наступившей тишине Орхан гладил загривок Хироны — медленно, наслаждаясь каждым прикосновением к плотной, но мягкой короткой шерсти. Она мурлыкала — низко, глубоко, утробно, уткнувшись в его грудь, что мерно вздымалась и опускалась в такт дыханию.«Я боюсь, — подумал он. — Не за нас. За то, что будет там. Сможем ли мы быть такими же? Или Ашар требует покоя, а там — пыль, бури, работа по шестнадцать часов?»Она подняла голову. Посмотрела ему в глаза.«Ашар не требует ничего, — подумала она. — Он просто есть. Как сердце. Оно бьётся и в тишине, и в буре».«Ты уверена?»«Я чувствую. Как чувствую тебя».Он притянул её к себе. Поцеловал в макушку — между ушами, туда, где шерсть была самой мягкой.«Тогда я ничего не боюсь», — подумал он.«Врёшь, — ответила она. — Но это мило».Он засмеялся — тихо, чтобы не разбудить соседей. Она замурлыкала громче — назло всем соседям.

Через три дня «Хан-Лам» начала торможение. Это ощущалось как небольшой дискомфорт — будто Гар-Аша вдруг заметил их и звал к себе.

Орхан как раз нёс кружку с чаем, когда началось торможение. Чай медленно наклонился в сторону, подчиняясь неумолимой силе инерции. Безопасник слегка оступился, но успел схватиться за спинку стула в столовой. Хирона сначала вскочила, но поняв, что он справится, села обратно.

«Держись», — подумала она.

«Держусь», — ответил он.

Гар-Аша уже заполнил собой весь обзор в иллюминаторах — красный, мёртвый, прекрасный. Хирона смотрела на планету и чувствовала странное спокойствие. Не из-за его чужеродной красоты, а потому, что Орхан был рядом.

«Камень Безмолвия, — подумала она. — Теперь он будет говорить. Нашими голосами».

«Нашими», — согласился он.

«Хан-Лам» вышла на орбиту Гар-Аша. Впереди ждало самое главное испытание для всех колонистов — высадка на поверхность в спускаемых модулях. Их единственной целью было доставить груз в целости на Гар-Аша — неважно, провизию или живое существо.

Но Хирона и Орхан не боялись.

Потому что, когда ты — одно целое, разделённое на двоих, страх уменьшается. Или делится пополам, и каждому достаётся ровно столько, сколько он может унести.

— Вместе? — спросила она вслух.

— Вместе, — ответил он.

Она медленно моргнула и уткнулась носом в его плечо.

Их мысли сплелись в одну:

«Куда бы мы ни упали — мы упадём вместе. И это лучше, чем падать в одиночку».

Глава 15. Покаяние инверснойтяге

Прошёл долгий месяц ожидания. Все уже привыкли к тому, что из-за смещенного вектора тяжести их тела тянет немного в сторону. И вдруг он вернулся в норму. Об этом предупредили за час через систему оповещения, но само ощущение оказалось неожиданным. Одно дело — услышать информацию, но совсем другое — почувствовать это собственным телом.

Хирона и Орхан прогуливались после отбоя по обзорной палубе третьего сектора, в котором находилась их каюта. Сначала Хироны, теперь уже общая. Через несколько часов эта каюта вновь станет ничейной — как и до их прибытия на «Хан-Лам». Хироне стало грустно от того, что они покидали свой первый общий дом.

«Всё в порядке, — мысленно успокаивал её Орхан, — ты же знала, что мы не будем жить на станции вечно».

— Да, но от этого всё равно как-то грустно Как будто мы сбежали с Ханра, теперь сбегаем отсюда

«Мы не сбегаем», — возразил было мысленно Орхан, но решил закончить мысль вслух:

— Мы просто всё это время были на пути к с своему настоящему дому, а это просто временные остановки. Как и у самой «Хан-Лам», которая высадит нас, а потом полетит дальше.

— Орхан, «Хан-Лам» — пример плохой. Ты же знаешь, что у неё вообще нет дома. Её по всей системе носит, она вообще никогда не останавливается где-то надолго, — Хирона остановилась и бросила на Орхана пронзительный взгляд.

Он повернулся к ней и улыбнулся, снова утонув в янтаре её глаз:

— Поймала Ну тогда, получается, ты и сама видишь разницу?

Хирона почувствовала, как по телу Орхана пробежали мурашки.

«Он каждый раз так реагирует на мои глаза, это смущает» — пронеслось у неё в голове.

— Ну а что я могу поделать? — Орхан отвёл глаза и повернулся к иллюминатору.

Гар-Аша теперь заполнял собой весь обзор. Впервые он предстал перед ними не на картинках, не на голограммах, а вживую.

Красный. Мёртвый. Но завораживающе прекрасный. Таких цветов не встречалось на Ханра: там царили зелёный, синий, белый, золотой. Здесь — только красный. Во всех оттенках: от бледно-розового, как заря после дождливой ночи, до тёмно-бордового, словно запёкшаяся кровь. И где-то там, в глубине, проглядывался ржаво-золотой — как старая монета, обещающая удачу.

— Камень Безмолвия, — прошептала Хирона. — Теперь я понимаю, почему его так назвали.

Она замолчала, и Орхан почувствовал их общее восприятие. Хирона смотрела на планету своими глазами и видела бледную охру с глубокими синими тенями — дихроматическое зрение не позволяло ей различить красный спектр. Но одновременно, через их связь, она видела Гар-Аша и глазами Орхана, в которых Гар-Аша пылал красным заревом.

«Это поразительно...» — её мысль была полна изумления. — «Так вот какой он на самом деле?».

Орхан вдруг осознал, что никогда не задумывался, каково это — жить в мире без красного. Для неё Гар-Аша был выцветшим, бледным, как старая фотография. И только через их связь она впервые увидела все оттенки, которые он видел всегда.

— От этого захватывает дух, — прошептала она вслух, не отрываясь от иллюминатора. — Видеть мир твоими глазами.

Орхан молчал и смотрел на планету, которая станет их домом. Он не чувствовал страха — только решимость. И тепло её присутствия внутри себя, пульсирующего, как второе сердце.

«Уже почти не страшно», — пронеслась мысль Хироны в сознании Орхана.

— Да, уже не страшно, — согласился он.

Она не ответила. Вместо слов он ощутил её спокойствие, глубокое, как сон. Оно разливалось по венам Орхана, смешиваясь с его решимостью.

— Потому что ты здесь, — наконец сказала Хирона. — Я знаю, что ты будешь рядом и защитишь меня, что бы ни произошло.

Орхан взял её руку. Их пальцы переплелись — человека и гепарда, тёплые и холодные, но такие родные.

«Хан-Лам» вышел на орбиту.

Красная планета медленно вращалась под ними. Где-то там, внизу, ждал Купол «Ламира-1» — комплекс, возведённый за два года до их прибытия автоматическими системами и предыдущей группой колонистов. Жилые модули, лаборатории, гидропонные фермы. Всё было готово — оставалось только заселиться и жить.

«Или умереть», — подумал Орхан. Мысль была горькой, но он не смог её спрятать. Теперь он ничего не мог прятать от неё.

«Ну уж нет», — ответила Хирона. Её пронзительная и воодушевляющая мысль, как скальпель хирурга, ювелирно вырезала пессимизм Орхана.

— Внимание, колонисты! — раздался из динамиков голос руководителя миссии, сухой и официальный, как приговор. — Высадка начнётся через четыре часа. Всем занять места в спускаемых модулях согласно распределению. Проверить скафандры. Проверить ремни. Перепроверить. И ещё раз перепроверить.

По отсеку прокатились нервные смешки. Кто-то выругался. Кто-то засмеялся — тем смехом, что пахнет страхом.

Орхан и Хирона посмотрели друг на друга.

«Вместе?» — мысленно спросила она.

«Вместе. Я убедил командующего — мы в одном модуле».

Она медленно моргнула: улыбка, которую Орхан теперь считывал так же легко, как собственные движения.

«Тогда идём».

Они направились к выходу с обзорной палубы, держась за руки. Их мысли текли параллельно — не мешаясь и не путаясь, словно две реки, стремящиеся к одному морю.

«Как ты думаешь, каким он будет — наш дом?» — спросила Хирона.

«Маленьким. Металлическим. С видом на стену соседнего модуля», — отозвался Орхан.

«Тоже мне романтик».

«Стараюсь».

Они переглянулись и захихикали.

В коридоре их обогнали другие колонисты: кто-то бежал, кто-то шёл медленно, будто на казнь. Лица были напряжёнными, глаза — пустыми. Каждый выглядел одиноко: даже те, кто двигался парами. Они не слышали мыслей друг друга, не чувствовали сердцебиения на расстоянии, не знали, о чем думает спутник.

Хирона посмотрела на них — на этих одиноких людей и гепардов — и впервые почувствовала не жалость, а тихую, спокойную благодарность. За то, что никогда больше не останется одна.

«Я люблю тебя», — подумала она.

«Я знаю», — отозвалась внутри нее мысль Орхана.

И снова почти шесть километров пути к оси «Хан-Лам» в небольшом лифте с десятком кресел и небольшой панелью управления. Кабинка вызывала приступ клаустрофобии.

Центральная ось встретила их невесомостью, от которой они уже отвыкли. Хотя в этот раз перемещение давалось гораздо лучше. По узким круглым коридорам, отходящим от центральной галереи порта станции, люди и гепарды ручейками стекались к своим модулям.

Модуль Хироны и Орхана – «Хан-Ар-4» — оказался неподалёку от лифта. Тесный отсек с двенадцатью креслами в три ряда. В воздухе витали запахи пластика, резины и чужой тревоги.

Орхан и Хирона заняли места в хвостовой части, у аварийного выхода — рядом, как и хотели. Она проверила его ремни, он — её шлем. Движения были быстрыми и точными — как у людей, которые проделывали это сотни раз на тренировках. Но сейчас всё было иначе: впервые они действовали не вслепую.

Орхан чувствовал каждое её движение — не глазами, а тем внутренним зрением, которое открылось после той ночи. Хирона знала, что он чувствует. Это согревало изнутри, несмотря на ещё прохладный скафандр.

«Шлем зафиксирован», — подумала она.

«Ремни затянуты», — ответил он.

«Боишься?»

«Немного. А ты?»

«Тоже немного. Но это хороший страх. Тот, который держит в тонусе».

Он усмехнулся. Она замурлыкала — тихо, чтобы не привлекать внимания соседей.

— Внимание, экипаж! — раздался голос пилота. — Входим в атмосферу. Расчётная перегрузка — от четырёх до шести G. Всем закрыть забрала. Приготовиться.

По отсеку пробежал шепот: молитвы, ругательства, чьи-то имена. Кто-то крестился — древний жест, который давно потерял смысли в космосе, и в технократическом Лархан, но люди всё равно его повторяли. Кто-то вцепился в подлокотники так, что побелели костяшки.

Орхан и Хирона не шевелились. Они долго смотрели друг на друга, прежде чем опустить защитные забрала гермошлемов. Их мысли были тихими, как вода в глубоком колодце.

«Что бы ни случилось...» — подумал он.

«Мы вместе», — закончила она.

Модуль задрожал.

Начался долгожданный спуск. Они одновременно почувствовали, как что-то большое и древнее сомкнуло вокруг них свои объятия.

Это был Гар-Аша. Он ждал.

Глава 16. Вход павших в чертогиАреса

Модуль трясло, и мир в сознании распался на две половины.Одна принадлежала Орхану: руки, вцепившиеся в подлокотники, проснувшаяся и зарычавшая боль в старой травме, дыхание, никак не находившее ритм. Другая — Хироне. Он чувствовал её страх — не парализующий, а обостряющий всё: зрение, слух, когти, готовые рвать обивку. Они были единым целым уже несколько недель. Но сейчас, под натиском грохота и тряски металла, это единство стало проклятием и спасением одновременно.«Держись», — подумал он. Мысль упала в общий колодец, и она её поймала.«Держусь», — ответила она.— Отказ двигателя номер три, —пробился сквозь шум голос пилота. — Переходим на резервную схему. Посадка будет жёстче расчётной.Орхан почувствовал, как когти Хироны прорывают обивку подлокотника. Она не хотела — тело действовало само. Тело гепарда, которое помнило бег, а не падение.«Я здесь», — подумал он.«Знаю».— Внимание! Пылевая буря. Видимость — ноль. Садимся по приборам. Возможны сильные рывки.Сквозь рёв двигателей и тряску Орхан уловил тихий, странный щелчок в районе шейного кольца. Он потянулся к шлему. Правая рука уже была на защёлке, когда модуль дёрнуло. Боковой сдвиг, резкий, как удар кнута. Рука соскочила. Плечо взорвалось болью. Защёлка гермошлема, в которой, по-видимому, оказалась микротрещина, сдалась под нагрузкой. Шлем сорвался с крепления и улетел в темноту. И тут Орхан ощутил не только свою боль.Он почувствовал, как кресло Хироны срывает с креплений. Как её тело ударяется о стену. Как обломок переборки падает на её задние лапы. Хруст. Хирона даже не вскрикнула. Она изо всех сил мысленно отстранялась от боли, чтобы не передать её Орхану, у которого болевой порог был гораздо ниже, чем у гепарда. Но он всё равно успел почувствовать — и закричал.«Хирона!»«Жива, — отозвалась её мысль, слабая, но живая. — Шлем цел. А ты твой шлем»«Улетел».Свет погас. Аварийные лампы залили отсек красным. И в этом зловещем свете Орхан увидел то, что уже знал: Хирона лежала на боку в трёх метрах от него, придавленная обломком.Око древнего бога смотрело на них сквозь иллюминаторы.Гар-Аша. Красный, мёртвый, безмолвный. Он не спрашивал, кто они. Не давал им права на жизнь. Просто смотрел — равнодушный, как и все боги.Орхан собрался с мыслями. Он уже знал, что делать.«У тебя вывих. Ты не сможешь меня вытащить», — пронеслась в его голове мысль Хироны.«Смогу».Он отстегнул ремни здоровой левой рукой. Тело рухнуло — гравитация на Гар-Аша была существенно ниже, чем на Ханра, но Орхан к ней оказался не готов. Он упал на пол, зашипел от боли в плече. Встал. Пошёл к ней.При каждом шаге он чувствовал боль её сломанной лапы — так, будто она принадлежала ему. Острая, пульсирующая боль, которая не давала дышать. Но Орхан чувствовал и другое — её волю. Она не сдавалась. А значит, и он не мог. Её воля стала и его волей.«Вправь плечо», — мысленно приказала Хирона. И тут же дала инструкцию — чёткую, врачебную, холодную. «Передний вывих. Головка под ключичным отростком. Сядь, зажми предплечье между колен, разверни кисть наружу. На выдохе — рывок ногами. Не думай о боли».. Он чувствовал, как она отключает свою боль, чтобы думать за них двоих.Орхан опустился на пол, согнул колени и зажал левое предплечье между ними, развернув кисть наружу, как велела Хирона. Повернул корпус и резко выпрямил ноги.Мир взорвался белым. На секунду — или на вечность — он потерял себя. А когда сознание вернулось, плечо стреляло, но рука уже слушалась.«Хорошо, — подумала Хирона. — Теперь обломок».Он подсунул руки под край, напрягся — и вдруг почувствовал, как её сила вливается в него. Не физическая — она не могла двигать задними лапами. Другая: та, что текла по их общей нити, через Ашар.Орхан поднял обломок — на сантиметр, на два. Кровь пошла из носа: от натуги, перегрузки и её боли, которую он взял на себя. Хирона почувствовала вкус его крови — металлический, солёный — и её сердце сжалось от благодарности и вины. Она высвободила передние лапы, упёрлась и потянула себя вперёд.«Ещё».Он поднял обломок выше. Мир сузился до красной точки — не Гар-Аша, а той, что пульсировала перед глазами. Орхан не знал, сколько прошло времени: секунды или годы.Наконец Хирона выползла.Обломок с грохотом упал на то место, где она только что была. Орхан помог ей снять шлем — разгерметизация им уже не грозила, а в нём Хироне было сложнее дышать.Они лежали на полу: он на спине, она рядом, голова — на его здоровом плече. Орхан чувствовал её дыхание — частое, поверхностное. Она чувствовала его сердце — гулкое, сбившееся с ритма.«Мы живы», — подумала Хирона.«Это уже немало», — ответил он.Око древнего бога всё ещё смотрело на них через иллюминаторы. Но теперь в его красном взгляде не было равнодушия — только ожидание. Они прошли первое испытание. Нельзя прийти в чужие владения без трудностей.Рядом приходили в себя другие колонисты. Кто-то стонал, кто-то уже выбирался из кресел. Пилот прошёл по проходу, проверяя состояние пассажиров.— Всем оставаться на местах. Спасатели уже в пути. Буря замедлила их, но они идут. Ждать здесь.Орхан не слушал. Он смотрел на Хирону. Она смотрела на него.«Я горжусь тобой. Ты смог сам себе вправить плечо в потерпевшем крушение модуле на безжизненной планете».«Ну так ты же научила. Без тебя я бы не справился».«Ты смог вытащить меня из-под обломка с больной рукой».«Твоя воля придала мне сил».Она медленно моргнула и сильнее прижалась к нему.«Мы обустроим себе здесь дом, вопреки всему.», — подумала она.«Обязательно. С тёплым полом. Чтобы ты не мёрзла».«И с большой койкой. Чтобы ты не скатывался».«Я не скатываюсь».«Скатываешься. Я же чувствую».Он фыркнул. Она мурлыкала — низко, утробно, не обращая внимания на чужие взгляды. Они лежали на холодном полу разбитого модуля, и красный свет Гар-Аша лился на них, как благословение. Или как проклятие. Они ещё не знали.Но они были вместе. А вместе можно выдержать любое проклятие.

Спасатели добрались через сорок минут. Буря начала стихать. Колонистов выводили по одному, грузили в роверы. Орхан и Хирона вышли последними.

Он поддерживал её: рука на талии, её лапа лежала на его плече. На сломанную заднюю лапу наложили шину. Хирона хромала, но шла сама, отказываясь от носилок. Она понимала: если сейчас ляжет, то, возможно, уже не встанет. Сила воли тоже не бесконечна.

«Гордая», — подумал Орхан.

«Ламира», — ответила она.

У входа в шлюз их встретили медики. Хирону уложили на носилки — на этот раз она не спорила. Орхана повели под руки.

В медблоке их разместили на соседних койках. Она — с зафиксированной лапой, он — с вправленным плечом, повязкой Дезо и кислородной маской на лице. Перед тем как наложить повязку, Орхану вкололи обезболивающее. Он отказывался, но Хирона настояла.

Орхан снял маску.

— Ну вот, а ты боялась, — пошутил Орхан.

— Гаранин, ты невыносим, — улыбнулась Хирона. — Надень маску назад, быстро!

Он подчинился, но глаза хитро улыбались. Хирона грозно прищурилась и слегка прижала уши — лишние жесты, Орхан и так знал, что она думает о его халатном отношении к собственному здоровью.

— Когда меня выпишут, закажу нам большую кровать, — повторила Хирона. — Чтобы ты не скатывался и можно было следить за твоим плечом.

— Это предложение? — шутливо спросил Орхан.

— Это медицинское предписание. Доктор Ламира запрещает тебе спать отдельно.

Он протянул здоровую руку, она — свою. Их пальцы соприкоснулись в узком проходе между койками. Через это касание потекли мысли — усталые, но тёплые, как рассвет над красной пустыней.

«Мы дома», — подумала она.

«Мы дома», — ответил он.

Гар-Аша принял их. Неласково, с болью и страхом. Но принял.

Око древнего бога моргнуло — красное солнце скрылось за горизонтом. Но оно вернётся. Как возвращаются все боги — с рассветом и новыми испытаниями.