Вопросы к двенадцати книгам Метафизики. Книга первая

Вопрос X. Возникает ли память из чувства?

По поводу этой части спрашивается: возникает ли память из чувства? И сначала доказывается, что нет.

Если бы память возникала из чувства, то это было бы либо от чувства в действии, либо от чувства в потенции. Но ни так, ни так. Следовательно, и так далее. Большая очевидна через достаточное деление. Меньшая очевидна: память не возникает от чувства в действии, ибо если бы она возникала от чувства в действии, тогда те, которые имели бы чувство в действии, имели бы и память. Но это ложно, ибо все животные имеют чувство в действии, и однако не имеют памяти. И память не возникает от чувства в потенции, ибо если бы так, тогда память была бы присуща спящим животным, так как в них чувство в потенции.

Далее, то, из чего нечто возникает, остаётся в субъекте. Но чувство не остаётся в памяти. Следовательно, из чувства не возникает память. Большая очевидна, ибо то, из чего нечто возникает, остаётся в нём, как дерево в ложе и железо в ноже. Меньшая очевидна: чувство не остаётся в памяти, ибо память может быть о прошлом, а чувство — только о настоящем. Если бы память возникала из чувства, тогда то, чего мы не воспринимали бы чувством, мы не помнили бы; но это ложно. Следовательно, антецедент [неверен], ложность следствия [очевидна].

Против этого — [мнение] Аристотеля в тексте, где он говорит: «Из памяти же возникает у людей опыт, ибо многие воспоминания одного и того же [дают] способность [к] одному опыту».

Для понимания вопроса предпосылаю, что двояко начало опыта, по Альберту: одно — формальное, другое — материальное. И здесь следует [вывести] два вывода на вопрос.

Первый вывод: опыт возникает из многих воспоминаний материально, то есть из единичных [вещей] и запомненных видов. Второй: формальный опыт не возникает из воспоминаний.

Первый вывод доказывается. Из того возникает опыт, что прежде всего присуще опыту и в нём остаётся; и это верно («Физика» I): материальное есть то, из чего нечто возникает, [поскольку оно] в нём. Но в опыте остаются единичные запомненные виды, и они ему присущи. Следовательно, и так далее. Ибо в опыте единичные [вещи] запомнены, так как опытный имеет в себе единичные [вещи] и виды, сохранённые в памяти.

Далее, из того возникает опыт как из материального, ибо опыт есть сопоставление многих единичных [вещей] при предшествующем ощущении с умноженной памятью; ибо никто не может сравнивать единичные [вещи] между собой, если не имеет одного или многих ощущений и многократно не вспоминает. И также необходимо, чтобы он сравнивал эти единичные [вещи] в чём-то общем.

Второй [вывод]: следует сказать, что искусство, поскольку оно есть способность, отличная от других способностей, есть способность с истинным понятием о творении («Этика» VI), так что оно есть способность, совершенствующая душу в отношении истинного познания о некоем производимом, которое кто-либо производит через искусство. Из этого следует в качестве вывода, что к понятию искусства относится достоверность — либо внутренне, либо сопутствующе. Например, тот, кто имеет искусство строить дом, должен иметь достоверность о том, способность к чему [имеет] без страха перед противоположным. Равным образом кифаред должен иметь определённый способ игры на кифаре и не иметь страха перед противоположным. Ибо способность есть качество, с трудом изменяемое, из «Категорий». Если бы он боялся противоположного, то не было бы способности, с трудом изменяемой.

Далее следует заметить, что выводов, о которых [идёт речь] в искусстве и в достоверной способности, ведущей к истинному познанию, два рода: один род выводов, достоверность которых может быть получена без опыта; другой род выводов, о которых не может быть достоверности без опыта. Из этого я говорю два [положения] на вопрос.

Первое: искусство и наука не существуют без опыта в отношении тех выводов, достоверность которых не [достижима] без опыта, — приобретается ли искусство и наука через учение или через изобретение. Второе: искусство и наука существуют без опыта в отношении тех выводов, достоверность которых [достижима] без опыта.

Первый вывод доказывается. О тех выводах не может быть искусства и науки без опыта, о которых не может быть истинной способности, ведущей интеллект к истинному познанию без опыта, ибо искусство есть истинная способность, совершенствующая душу, как сказано ранее. Но многие выводы таковы, что их достоверность не может быть получена без опыта; если бы мы всегда учились, всё равно не могли бы получить достоверность без опыта, ибо способность с трудом изменяется субъектом. Если бы тогда кто-либо имел способность относительно иного без опыта, это было бы без достоверности; и так она была бы легко изменяемой, что противоречиво.

Второй вывод доказывается: искусство и наука могут быть без опыта в отношении тех выводов, достоверность которых может быть без опыта. Довод: о тех выводах может быть искусство и наука без опыта, о которых образуется достоверная способность без опыта, которой соответствует определение, и которая определяется. Но о некоторых выводах, достоверность которых не зависит необходимо от опыта, образуется достоверная способность без опыта — с истинным понятием о творении, но через учение учителя или через Писание. Следовательно, и так далее.

Здесь есть сомнение, ибо сказано, что некоторые выводы таковы, что о них нет достоверности без опыта, а некоторые выводы таковы, что их достоверность [достижима] без опыта. Какие же это выводы? Следует сказать, что Аристотель рассматривает эти выводы в первой части «Проблем». [Он говорит], что некоторые выводы в медицине, достоверность которых [достижима] без опыта, как [например], что изменения вод более причиняют болезни, чем [изменения] пищи, и что кто-либо знает это хорошо, — достаточно, чтобы он имел причину от учителя. Другой вывод: что лето тёплое и сухое, тогда [оно] вредит флегматикам; равным образом, что зима влажная и холодная — вредит холерикам. И Аристотель указывает причину первого вывода: вода более привычна нам, чем пища, ибо мы принимаем воду с пищей, так как пища не [принимается] без смешения с водой; и равным образом мы принимаем воду без пищи, как при питье. И [толкователь] там пространно это рассматривает. Изменение привычки причиняет болезнь, ибо привычка — вторая природа.

Другой вывод лёгок: флегматик влажен и холоден; когда лето тёплое и сухое, тогда смягчается холодность и влажность во флегматике, ибо противоположное лечится противоположным. Третий вывод лёгок: холерик горяч и сух; поэтому зима, [которая] холодна и влажна, тогда смягчает жар и сухость в нём.

Другие вопросы он перечисляет там, о которых нет достоверности без опыта, как [например], что раны от воздуха менее вредят, чем от иного металла. Равным образом, чёрный перец в большом количестве принятый закрепляет, а в малом количестве принятый расслабляет живот. И о этих выводах не может быть достоверности без опыта; хотя человек слышал причину от учителя или видел в книге, он не мог бы иметь опыта о них, ни достоверности без опыта.

Ещё есть сомнение: как может быть искусство без опыта? Не представляется [возможным], ибо совершенное есть то, чему ничего не недостаёт из того, что требуется для его специфической природы («Метафизика» X). Но тот художник не совершенен, кому недостаёт чего-либо, что может быть добавлено; ибо с приходом опыта душа совершенствуется. И не представляется, что он совершенен, ибо тот, кто имеет причину о некоем выводе, всё ещё может испытать действие, и так становится более совершенным художником.

Здесь следует заметить для понимания этого, что совершенство двояко: одно — сущностное совершенство, другое — акцидентальное. Сущностное совершенство — то, что относится к специфической природе, как человек совершенен, [когда] имеет то, что относится к его специфической природе. Акцидентальное совершенство — то, что присуще со стороны индивидуальных начал. Когда говорится «совершенное есть то, чему ничего [не недостаёт]», это верно в отношении сущностного совершенства. И когда далее говорится, что тот художник не совершенен, — Следует сказать: верно, если ему добавляется [нечто] из сущностного совершенства; но, если добавляется из акцидентального совершенства, не [обязательно], чтобы он был несовершенен. Например, менее тёплое и более тёплое суть одно и то же; и когда более тёплое приходит к менее тёплому, оно совершенствует его акцидентально.

И ты говоришь: «тому художнику...» — Следует сказать, что ему не добавляется из сущностного совершенства, но добавляется из акцидентального совершенства, которое относится к природе индивида. И это говорит Авиценна: что кто-либо может быть совершенным врачом, хотя никогда не был опытным; и это верно сущностным совершенством в отношении тех выводов, достоверность которых может быть без опыта.

На главный довод. «Как относится случай...» — Следует сказать, что там есть подобие и различие. Подобие в том, что как тот, кто действует по случаю, неопытен, так и тот, кто действует достоверно, опытен. Но различие в ином: случай происходит от неопытности и одним образом; но искусство происходит двояко, а именно через изобретение и учение; и так есть различие. Следовательно, через учение может быть искусство без опыта, по крайней мере в отношении тех выводов, в которых достоверность [достижима] без опыта.

К авторитету Аристотеля в противоположном — «Опытных мы видим более преуспевающими» — Следует сказать, что Аристотель говорил о тех выводах, о которых достоверность [достижима] без опыта. Но об иных выводах, достоверность которых не может быть без опыта, он не [говорил]; поэтому и так далее.

Вопрос XI. Возникает ли опыт из воспоминаний?

По поводу этой части спрашивается: возникает ли опыт из воспоминаний? И сначала доказывается, что нет.

Тот акт не возникает из воспоминаний, который находится в силе, отличной от воспоминаний; ибо то, что находится в силе, отличной от воспоминаний, не возникает из воспоминаний, по крайней мере материально. Но опыт находится в силе, отличной от воспоминаний, ибо он в мыслительной силе, так как мыслительная сила сравнивает единичные [вещи] между собой, как говорит Комментатор («О душе» II). Но мыслительная сила есть сила, отличная от памяти. Следовательно, и так далее.

Далее, если бы опыт возникал из воспоминаний, тогда всякий, кто имел бы память, имел бы и опыт. Антецедент ложен; следовательно, [ложно и следствие]. Ложность следствия очевидна, ибо неразумные животные имеют память и не имеют опыта, как говорит Аристотель в тексте: «Некоторые животные живут воображениями и воспоминаниями, опыта же мало причастны». Доказываю антецедент: если бы опыт возникал из воспоминаний, тогда всякий, кто имел бы память, имел бы и опыт, ибо при наличии причины наличествует и следствие («Физика» II).

Далее, опыт есть упорядочение прошлого к будущему, как тот, кто имеет опыт, что эта трава вылечила такого-то и такого-то, упорядочивает это к будущему. Но память не упорядочивает прошлое к будущему, ибо память — о прошлом, а то прошлое не упорядочивается к будущему.

Против этого — [мнение] Аристотеля в тексте, где он говорит: «Из памяти же возникает у людей опыт, ибо многие воспоминания одного и того же [дают] способность [к] одному опыту».

Для понимания вопроса предпосылаю, что двояко начало опыта, по Альберту: одно — формальное, другое — материальное. И здесь следует [вывести] два вывода на вопрос.

Первый вывод: опыт возникает из многих воспоминаний материально, то есть из единичных [вещей] и запомненных видов. Второй: формальный опыт не возникает из воспоминаний.

Первый вывод доказывается. Из того возникает опыт, что прежде всего присуще опыту и в нём остаётся; и это верно («Физика» I): материальное есть то, из чего нечто возникает, [поскольку оно] в нём. Но в опыте остаются единичные запомненные виды, и они ему присущи. Следовательно, и так далее. Ибо в опыте единичные [вещи] запомнены, так как опытный имеет в себе единичные [вещи] и виды, сохранённые в памяти.

Далее, из того возникает опыт как из материального, ибо опыт есть сопоставление многих единичных [вещей] при предшествующем ощущении с умноженной памятью; ибо никто не может сравнивать единичные [вещи] между собой, если не имеет одного или многих ощущений и многократно не вспоминает. И также необходимо, чтобы он сравнивал эти единичные [вещи] в чём-то общем.

Второй [вывод]: следует сказать, что искусство, поскольку оно есть способность, отличная от других способностей, есть способность с истинным понятием о творении («Этика» VI), так что оно есть способность, совершенствующая душу в отношении истинного познания о некоем производимом, которое кто-либо производит через искусство. Из этого следует в качестве вывода, что к понятию искусства относится достоверность — либо внутренне, либо сопутствующе. Например, тот, кто имеет искусство строить дом, должен иметь достоверность о том, способность к чему [имеет] без страха перед противоположным. Равным образом кифаред должен иметь определённый способ игры на кифаре и не иметь страха перед противоположным. Ибо способность есть качество, с трудом изменяемое, из «Категорий». Если бы он боялся противоположного, то не было бы способности, с трудом изменяемой.

Далее следует заметить, что выводов, о которых [идёт речь] в искусстве и в достоверной способности, ведущей к истинному познанию, два рода: один род выводов, достоверность которых может быть получена без опыта; другой род выводов, о которых не может быть достоверности без опыта. Из этого я говорю два [положения] на вопрос.

Первое: искусство и наука не существуют без опыта в отношении тех выводов, достоверность которых не [достижима] без опыта, — приобретается ли искусство и наука через учение или через изобретение. Второе: искусство и наука существуют без опыта в отношении тех выводов, достоверность которых [достижима] без опыта.

Первый вывод доказывается. О тех выводах не может быть искусства и науки без опыта, о которых не может быть истинной способности, ведущей интеллект к истинному познанию без опыта, ибо искусство есть истинная способность, совершенствующая душу, как сказано ранее. Но многие выводы таковы, что их достоверность не может быть получена без опыта; если бы мы всегда учились, всё равно не могли бы получить достоверность без опыта, ибо способность с трудом изменяется субъектом. Если бы тогда кто-либо имел способность относительно иного без опыта, это было бы без достоверности; и так она была бы легко изменяемой, что противоречиво.