Вопросы к двенадцати книгам Метафизике. Книга вторая

ВОПРОС II. Познаются ли начала естественным образом.

ОТНОСИТЕЛЬНО этого слова Комментатор говорит, что «в каждом роде сущего есть нечто» и т.д.; Комментатор говорит, что начала познаются естественным образом. Поэтому относительно этого изречения Комментатора спрашивается: познаются ли начала естественным образом.

Доказывается, что нет. Если бы начала познавались естественным образом, то это было бы либо в отношении акта, либо в отношении потенции; и это известно из достаточного разделения, ибо многими способами не может быть помыслено, что нечто познаётся естественным образом, иначе как в отношении акта или в отношении потенции, так как акт и потенция суть первые различия сущего и достаточно разделяют сущее, которое они объемлют, и находятся в каждом роде, по 9-й [книге] этого [труда] и 1-й «О душе». Но ни тем, ни другим способом; что доказывается тем, что [начала] не познаются естественным образом в отношении акта, ибо ум по природе в начале своего соединения [с телом] относится [к познанию] как чистая доска, способная стать всем, — 3-я «О душе». Тогда, если бы они были естественным образом познаны в отношении акта, ум всегда был бы уже оформлен чем-либо. Следовательно, они не познаются в отношении акта; но не познаются они и естественным образом в отношении потенции, ибо тогда начала не отличались бы от заключений, так как заключения суть знаемые в потенции, поскольку ум относится к заключениям в потенции. Следовательно, если бы начала были познаны естественным образом в потенции, то тогда и заключения были бы познаны естественным образом, — а это против Комментатора, 3-я «О душе».

Далее: всё, что кто-либо знает или ведает, он знает либо через изобретение, либо через учение, — это верно, по Аристотелю, 2-я «Опровержений софистов», ибо всё, что кто-либо знает, он знает либо учась, либо изобретая. Но то, что познаётся через учение или изобретение, не познаётся естественным образом; что доказывается так: то, что кто-либо знает через учение, не присуще ему естественным образом, ибо никто не обучается тому, что присуще [ему] естественным образом, так как учитель извлекает нечто, что не находится естественным образом в акте, но в потенции. Следовательно, то, что присуще через учение, не присуще естественным образом, иначе учение было бы напрасным. И знание через изобретение не есть естественное, ибо тот, кто знает нечто через изобретение, рассуждает, и тогда это рассуждение не присуще естественным образом, но [происходит] от ума. Следовательно, знать через изобретение — не есть знать естественным образом. Далее: если бы начала познавались естественным образом, они были бы присущи всем людям, — но это ложно, по Комментатору, 2-я [книга] этого [труда], где он говорит, что некоторые люди не могут воспринять первые положения по трём причинам: из-за привычки, ибо они воспитаны с детства в ложном и в противоположном первым [началам]; другая причина — из-за индивидуальной испорченности; третья — из-за недостатка упражнения в логике. Также он говорит во 2-й [книге] этого [труда], что некоторые из-за привычки отрицали то начало, что из ничего ничего не происходит естественным образом, — ибо они [пребывают] в вере, и о естественном не следует отрицать, по 2-й «Второй аналитике», что то, что присуще естественным образом, всегда и всем присуще; как способность к смеху присуща [человеку] естественным образом, поэтому присуща всем людям и всегда. Поэтому и начала присущи всем, поскольку ум присущ всем. Далее: то, что познаётся из-за известности (famositas), не присуще естественным образом, ибо то, что познаётся из-за известности, не познаётся естественным образом, так как известность присуща лишь постольку, поскольку это сомнительно, и не всегда присуща в соответствии с истиной. Но начала присущи из-за известности, как явствует через Комментатора, 2-я [книга] этого [труда], где он говорит, что некоторые люди не могут выйти за пределы правдоподобных речей. Также они не принимают первые начала, если те не были известными. Также он говорит: если бы противоположное началам, которое ложно, было известным, тогда они поверили бы ему, — как некоторые говорили, что формы не имеют собственной материи, ибо говорили, что форма не требует собственной материи, так что из земли мог бы непосредственно возникнуть человек. Это мнение было [мнением] Авиценны. Следовательно, из того, что начала познаются из-за известности у других, [следует, что] тогда не естественным образом. Далее: если бы начала познавались естественным образом, тогда заключения не выводились бы из начал, — но это ложно; ложность явствует, ибо заключения следуют с необходимостью из

[продолжение на странице 3:]

посылок, как явствует из логики, ибо силлогизм есть некая речь, в которой при [наличии] некоторых [положений] с необходимостью следует нечто иное. Доказывается: если начала познаются естественным образом, то то, что присуще естественным образом, всегда присуще, и так они познаются с необходимостью; но заключения познаются не с необходимостью, а случайным образом, ибо заключения суть предметы воли ума, как говорит Комментатор, 3-я «О душе»; но из необходимого не следует случайное заключение, а из необходимого следует необходимое, по 1-й «Первой аналитике». Далее: то, что познаётся через чувство, память и опыт, не познаётся естественным образом; и это верно, ибо то, что познаётся через чувство и память, не познаётся естественным образом, так как чувство и чувственные силы движимы извне, как явствует из 2-й и 3-й [книг] «О душе». Но начала таковы.

ПРОТИВНОЕ [говорит] Аристотель и Комментатор в указанном месте. «В преддверии кто погрешает» — на это слово Комментатор говорит: и [это значит], что в каждом роде сущего есть нечто, [относящееся к нему] как дверь дома к дому, в том смысле, что оно не скрыто ни от кого, как, может быть, место дома не скрыто ни от кого. Отсюда начала в каждом роде сущего познаются нами естественным образом. И поэтому Комментатор хочет [сказать], 3-я «О душе», что начала естественным образом постигаются умом, а заключения — [предмет] воли. То же явствует через Аристотеля достаточно [ясно] в [словах] «в преддверии кто погрешает»: как никто не заблуждается в преддверии, так и в началах. То же явствует через Аристотеля, 4-я [книга] этого [труда], где он полагает [способ] познания начал.

НА ЭТОТ ВОПРОС некоторые отвечают с различением: одни начала известны сами по себе, [и они] общи всем или многим наукам, как [например], что не может быть одновременно бытие и небытие, и о любом [из них] — утверждение или отрицание, и т.д. Другие же начала не общи всем или многим, но [имеются] в одной науке, как в естественной [науке]: ничто не действует ради цели. И в геометрии: если от равных отнять равные, [то остатки] равны. Тогда говорят эти [авторы], что изречение Комментатора следует понимать о началах, взятых первым способом, ибо те начала сложны и известны сами по себе во всех науках, и мы обладаем ими и познаём их естественным образом через свет деятельного ума, которому ум привержен. Но о вторых началах, которые известны в одной науке, о них изречение Комментатора не имеет истины, [а именно] что они познаются естественным образом. Это не может быть принято, ибо Комментатор говорит обо всех началах, так как он говорит, что они познаются естественным образом и в каждом роде сущего; ибо [слово] «в каждом» распределяется по всем предметам частных наук. Поэтому он говорит не об общих началах, но обо всех началах любой науки. Поэтому следует сказать на вопрос, что [положение] «начала познаются естественным образом» может пониматься двояко: одним способом — в отношении совершенного акта; другим способом — в отношении потенции и близкого расположения, [так] что может быть приведено к акту без предшествующего необходимого доказательства. И так мы не видим, чтобы что-либо было присуще в отношении акта; и в отношении некоторых [людей] оно действует актуально, как человек, который актуально видит нечто, что, однако, он видит в потенции и отдалённом расположении, как дети — в отношении воинской [службы]. Некоторые же [вещи] присущи в отношении близкого расположения, так что акт вводится без всякого рассуждения. Тогда следует сказать на вопрос, что сложные начала, о которых мы здесь говорим, — общи ли они, или определённы для одной науки, — не познаются естественным образом в отношении совершенного акта.

Тогда следует сказать во-вторых, что начала — общие или определённые — познаются естественным образом в отношении потенции или близкого расположения. Довод первого заключения: если бы начала познавались естественным образом в отношении совершенного акта, то начала всегда были бы знаемы, и мы всегда актуально их созерцали бы, — но это ложно, ибо мы не созерцаем их во сне и не всегда; доказывается, ибо то, что есть в бытии в отношении акта и познано естественным образом в отношении совершенного акта, присуще с необходимостью; а что присуще с необходимостью, [присуще] всегда. Далее: если бы начала были присущи естественным образом в отношении совершенного акта, они были бы присущи всем, — но это ложно, как было выведено ранее, ибо тогда ум в начале своего соединения [с телом] не относился бы [к познанию] как чистая доска, — а это против Аристотеля, 3-я «О душе». Доказывается во-вторых: если бы они были познаны естественным образом в отношении совершенного акта, тогда ум имел бы познание о них и был бы оформлен ими, и так они были бы присущи всем, ибо все имеют ум, — но это ложно. Довод второго заключения: для его познания требуется познание терминов; это познаётся естественным образом в отношении потенции, которая не нуждается в предшествующем необходимом рассуждении, чтобы перейти в акт; ибо для познания того, для чего достаточно познания и расположения терминов, мы находимся в близкой потенции и расположении. Следовательно, это верно: большая [посылка], которую он высказывает. Для познания чего требуется познание терминов, то познаётся естественным образом в отношении близкого расположения; но общие начала и определённые для одной науки таковы, как явствует из 1-й «Второй аналитики»: начала мы познаём постольку, поскольку познаём термины. Тогда следует понимать, что познание терминов формально не есть познание начал, ибо не одно и то же — познание части и целого. Но следует понимать, что познание начал располагающим образом [происходит] из терминов, ибо когда человек понимает, что есть целое и часть, тогда он понимает то начало: «целое больше своей части»; и это хочет [сказать] Комментатор, 1-я и 2-я [книги] «О душе», где он называет их естественным образом постигаемыми умом. И то познание отличается от познания заключения, которое [есть предмет] воли ума; ибо заключение не познаётся в отношении близкой к акту потенции, но нуждается в предшествующем необходимом рассуждении, как явствует из 1-й «Второй аналитики»: всякое учение и всякая дисциплина [касаются] сомнительного и скрытого и происходят из предшествующего познания. Поэтому следует сказать, что для познания начал требуется расположение терминов, и не требуется никакого рассуждения. Тогда доказывается: то познаётся естественным образом в отношении близкой потенции, что познаётся без всякого предшествующего рассуждения. И это верно, ибо для того, для чего мы находимся в близкой потенции, мы не нуждаемся в рассуждении; но начала таковы, как явствует из 2-й «Физики» через Комментатора: начала не доказываются, но нуждаются в небольшом подтверждении, разделении или наведении. То же говорит Линкольнский: начала не доказываются, ибо о них мы ничему не учим и не обучаемся, кроме того, что [сначала] кажется сомнительным и ложным. А после его ложности и прежнего мнения обнаруживается его истина. И [это] есть в 4-й [книге] этого [труда]; тогда он подтверждает их против отрицающих и не доказывает их путём доказательства. Откуда говорит Комментатор, 1-я «Физика»: некоторые — софисты, чья мудрость состоит в отрицании первых начал, против которых должен спорить первый философ.

Следует заметить, что люди оказываются двояко расположенными к философии. Некоторые имеют хорошее расположение деятельного и возможного ума и хорошее расположение чувственных сил, которые предполагаются умом, и [хорошие] органы, [хорошо] разграниченные, и хорошую способность мышления, память и другие способности; и те люди, так расположенные, через свет деятельного ума и познание терминов могут исследовать познание первых начал. И тот деятельный ум есть внутренний учитель, в котором нуждаются начала, но не в рассуждении, как [в случае] заключений. Другие же люди не так расположены, но имеют неспособное тело и не имеют возвышенного ума, но глубоко погружённого в материю; такие из-за нерасположенности тела не могут принять начал, если им не докажут их или если они не [будут] известными. О таких говорит Комментатор, 1-я «О небе»: что такие ничего не принимают, если им не докажут или если это не известно. Но Комментатор говорит, 3-я «О душе», что начала познаются нами естественным образом, — [и это] он понимает о хорошо расположенных людях, ибо такие принимают [их] без предшествующего рассуждения, как [например], что целое больше своей части, и т.д., если только они не подтверждены дурной привычкой в противоположном. Но люди, расположенные вторым способом, не принимают их без предшествующего необходимого рассуждения; напротив, даже когда им доказано, они не желают согласиться; и такого рода люди не способны к доказательству. Тогда следует далее заметить, что в науках есть двоякого рода начала: некоторые недоказуемы в той науке, как в естественной науке то начало, что природа действует ради цели; другие же начала — последующие, которые недоказуемы в науке, однако могут быть доказаны через некоторые предшествующие, хотя они первичны в той науке по отношению к некоторым заключениям, которые доказываются через них. Поэтому следует сказать, что изречение Комментатора должно пониматься о недоказуемых началах, ибо они познаются естественным образом, а не о тех, которые могут быть доказаны, ибо те через рассуждение не познаются естественным образом.

НА ДОВОДЫ [в начале]. К первому: начала либо познаются в отношении акта, либо в отношении потенции. Следует сказать: в отношении близкой потенции. Ты говоришь: тогда они не отличаются от заключений. Следует сказать: напротив, ибо [те] познания суть [предметы] воли, познаваемые и [находящиеся] в отдалённой потенции, и нуждаются в рассуждении; но начала не нуждаются, ибо всякое учение и дисциплина [касаются] скрытого и сомнительного, а рассуждение [касается] того же скрытого; но о явном, каковы начала, нет рассуждения и учения. И Линкольнский говорит там же, что о началах нет учения. И он говорит о началах вообще — как собственных, так и общих, ибо ни учат, ни обучаются ничему, кроме сомнительного или того, что нам кажется ложным. А после сомнения или прежнего мнения обнаруживается его истина в нас. Но начала не сомнительны для нас, ибо познаются при познанных терминах. К другому: то, что кто-либо знает, он знает либо через изобретение, либо через учение. Следует сказать к большей [посылке]: всё, что кто-либо знает, — верно, что некто знает или ведает то, что скрыто и сомнительно; это он хорошо знает через учение или изобретение. Но то, что некто знает то, что не скрыто, но явно, — это он может знать без рассуждения и учения, как начала; и потому, что они не скрыты, но сами по себе явны, тогда они не познаются через изобретение и учение, но естественным образом. К доказательству, уступая большей [посылке]: всё, что кто-либо знает, и т.д. Ты говоришь: некто знает через изобретение, это не естественно. Следует сказать: изобретение двойственно. Одно — изобретение рассуждающее, переходящее от более известного к менее известному. Другое — изобретение, [когда] кто-либо находится в близком расположении, [и] когда кто-либо знает [при] познанных терминах. Тогда следует сказать, что первое изобретение не естественно, а второе [естественно], ибо ум находится в близком расположении, [когда] термины познаны, и тогда непосредственно светом деятельного ума познаёт те начала. К другому: если бы начала познавались естественным образом, они были бы присущи всем. Не следует, ибо когда Комментатор говорит, что начала познаются естественным образом, это не относится к видовой природе, ибо так их познание было бы присуще всем людям; но то, что естественно, должно пониматься первым указанным способом, [а именно] через исключение предшествующего рассуждения. Но то, что присуще в близком расположении, не обязательно присуще всем, но для этого требуется подготовка ума. Иначе можно сказать: то, что присуще естественным образом, присуще всем. Следует сказать: верно для всех хорошо расположенных людей, ибо они находятся в близком расположении и могут сразу прийти к познанию начал; но не [для] дурно расположенных людей. К другому: то, что кто-либо принимает из-за известности, не познаётся естественным образом, — уступается. Ты говоришь: некоторые люди не принимают начал, если они не известны, — уступается: [это] дурно расположенные люди. Но хорошо расположенные люди только светом деятельного ума и познанием терминов исследуют их. К другому: тогда заключения не выводились бы. Следует сказать: напротив, Ты говоришь: заключения знаются [как предметы] воли и случайным образом. Следует сказать: знаются случайным образом, но не суть случайные; ибо из необходимого не следует заключение, знаемое случайным образом, но не случайное, так как многое различается: случайное само по себе и познанное случайным образом; ибо до обработки заключения, когда ум относился к нему в потенции, тогда он относился [к нему] случайным образом; но после обработки тогда само заключение познано определённо, и тогда не должно пониматься, что заключения случайны, хотя то, что может быть и не быть, — и тогда они необходимы после обработки; но до обработки они случайны, ибо ум был в отдалённой потенции, и в этом они отличаются от начал, ибо начала знаются с необходимостью, а заключения — случайным образом до обработки, ибо многое знается случайным образом до обработки, чем после — с необходимостью и определённо, как сказано ранее. К другому: то, что познаётся через чувство и т.д. Следует сказать: начала постольку не познаны в отношении совершенного акта, но в потенции и близком расположении, [когда] термины познаны. Верно, что близкие начала предполагают чувства и чувственные силы; это не препятствует, если только они не познаются естественным образом, ибо они не исследуются через рассуждение, но через свет деятельного ума и [при] познанных терминах исследуются; а термины не могут быть познаны иначе как через чувство слуха или иное чувство. Отсюда для познания терминов необходимо предполагать чувство и чувственные силы, как они исследуются через чувство, память и опыт; и [они] суть естественным образом познаваемые, ибо исключают рассуждение и т.д.

ВОПРОС III. Познаются ли начала естественным образом.

ЗДЕСЬ Аристотель говорит, что трудность познания. Одним способом — со стороны ума; другим способом — со стороны вещей. Поэтому спрашивается об этом: происходит ли трудность познания со стороны ума.

Доказывается, что нет. Со стороны того не бывает трудности познания, что относится [к делу] как достаточное начало некоторого действия при [наличии] прочих условий; достоверно, что нет трудности со стороны его, ибо при достаточном приближении действующего и претерпевающего это действует, то претерпевает, если [последнее] достаточно расположено. Но ум так относится [к делу], что есть достаточное начало умопостижения при приближении объекта, ибо ум способен стать всем через возможный ум и [способен] всё сделать через деятельный ум, как говорит Аристотель, 3-я «О душе». Далее: всякая трудность восприятия и познания — со стороны познавательной силы, [а именно] со стороны органа и органической силы, [так] что [если] орган нерасположен, как явствует в зрении, [когда] орган его нерасположен, тогда он с трудом воспринимает свой объект. Но ум не есть органическая сила, ибо ум не есть ни телесная, ни органическая сила, хотя и предполагает в своём познании органическую силу, ибо говорит Аристотель, 2-я и 3-я [книги] «О душе», что ум не есть акт никакого тела. Далее: со стороны того нет трудности, что действует, когда хочет, и не действует, если не хочет, ибо где бы ни была трудность, там нет действия по желанию; но ум действует, когда хочет, и не действует, если не хочет, ибо ум мыслит, когда хочет, и не мыслит, когда не хочет, так как он есть разумная сила, которая способна [действовать] в противоположных направлениях, как говорится в 9-й [книге] этого [труда] и во 2-й «Об истолковании».

ПРОТИВНОЕ [говорит] Аристотель в указанном месте. «Может быть...».

НА ВОПРОС следует сказать два заключения. Первое: трудность познания одним способом — со стороны объекта и познаваемой вещи; другим способом — трудность со стороны нашего ума; в-третьих, можно заключить, что трудность познания — со стороны того и другого вместе. Довод первого заключения: со стороны того происходит трудность познания, что не имеет совершенной актуальности, ибо всё, что движет ум, должно быть сущим в акте, по 9-й [книге] этого [труда]; откуда говорит Аристотель, 1-я «Физика»: «Будет казаться, что всегда некий вид движет», — то есть сущее в акте. Но объект иногда не имеет совершенной актуальности, как первая материя, отрицания и лишённости и другое, что более приближается к потенциальности, как движение и время, которые не имеют совершенной актуальности. Во всех таких [случаях] трудность познания — со стороны вещей. Далее: как [обстоит дело] в других движениях и действиях, так и в движениях ума; и это верно по соответствующему подобию, ибо подобное [имеет место] во всяком действии в отношении движущего и движимого к движению и в отношении действующего и претерпевающего к действию. Но в других движениях так, что, когда бы ни была трудность движения со стороны действующего, как явствует в согревании; иногда же трудность со стороны огня, как когда огонь слаб, так что не может иначе, как с трудом, действовать на подлежащую материю. Также мы видим это в действиях, одушевлённых [существ], как явствует в зрении: когда объект слаб, так что не может достаточно воздействовать на зрение, и тогда трудность со стороны движущего объекта. Довод второго заключения: со стороны того происходит трудность понимания, что относится непропорционально к объекту, между чем и объектом может быть несоразмерность, ибо трудность происходит не иначе как из-за несоразмерности познавательной силы с объектом. Но со стороны ума может происходить несоразмерность между умом и объектом, ибо ум то, что он мыслит, мыслит из фантазма, 1-я и 3-я [книги] «О душе». Следовательно, трудность — со стороны ума, ибо субстанции абстрактные не могут быть хорошо познаны, так как они сами по себе абстрактны; поэтому, поскольку [это зависит] от них самих, они более умопостигаемы, чем формы чувственных [вещей]. Но так как они не познаются, это — со стороны нашего ума, а не со стороны их самих, — как [обстоит дело] с формами чувственных [вещей], которые с трудом познаются. Откуда говорит Комментатор, что Аристотель сравнил постижение абстрактных субстанций со слабейшим зрением летучей мыши. Далее: трудность познания абстрактных субстанций либо со стороны нашего ума, либо со стороны объектов, — по достаточному разделению; но не со стороны объектов, следовательно, со стороны нашего ума. Что [это] не со стороны объекта, явствует, ибо то, что движет ум, должно быть в акте; но абстрактные субстанции в высшей степени в акте и явны в природе, как говорит Аристотель в [указанном] месте. Следовательно, нет трудности со стороны их самих, но со стороны нашего ума, который не мыслит иначе как из фантазмов. И подтверждается: как [обстоит дело] в других движениях и действиях, так и в движениях ума, по соответствующему подобию, ибо в обоих [случаях] есть сравнение движущего с движимым. Но в других движениях иногда трудность происходит не со стороны движущего и действующего, но со стороны воспринимающего и претерпевающего, как явствует в согревании: некоторые дрова не расположены к принятию согревания. Следовательно, трудность — со стороны воспринимающего, [то есть] дров. И тогда можно добавить, что иногда трудность — со стороны того и другого вместе, как когда нечто [обладает] слабой сущностью и при этом не подпадает под чувство; тогда трудность — со стороны того и другого, как [в случае] первой материи. Откуда в познании первой материи трудность — со стороны самой материи, которая [обладает] слабой сущностью и не может достаточно двигать ум. Также трудность — со стороны ума, ибо ум не мыслит иначе как из чувственных и фантастических [данных], но первая материя не подпадает под чувство. Следовательно, и т.д.