Вопросы к двенадцати книгам Метафизике. Книга вторая

ВОПРОС V. Познаются ли начала естественным образом.

ИССЛЕДУЕТСЯ относительно этой части: зависят ли вечные субстанции, иные от первой, от первой как от некоторого действующего и производящего [начала]. И доказывается сначала, что да: в каждом роде причин есть первое, которое есть причина всего прочего; но действующее есть один род причины; следовательно, в роде действующей причины есть первое действующее, от которого зависит всё прочее — как вечное, так и не вечное. Большая [посылка] явствует, 2-я [книга] этого [труда], где Аристотель доказывает, что в причинах есть остановка; следовательно, в каждом роде причины есть первое, которое есть причина всего прочего. Меньшая явствует, ибо действующее есть один род причины, как явствует, 5-я [книга] этого [труда] и 2-я «Физика». Далее: Комментатор, 12-я [книга] этого [труда] и в книге «О субстанции сферы», говорит, что действующее есть цель в отделённых от материи; но некоторые вечные субстанции причинены и отделены от материи, как интеллигенции, и зависят от первой причины в роде конечной причины, ибо Бог есть цель всего; следовательно, и т.д. Далее: двигатель неба либо производит только движение, либо также субстанцию подвижного, — по достаточному разделению. Но [он] не производит только движение: доказательство — форма не возникает, 7-я [книга] этого [труда]; но движение есть форма, ибо есть акт сущего в потенции. Следовательно, [он] производит не только движение, но и субстанцию подвижного; и та субстанция, [а именно] небо, вечна, по 1-й «О небе».

ПРОТИВНОЕ: по-видимому, хочет сказать Аристотель в указанном месте, где говорит: «Поэтому начала вечно существующего должны быть всегда наиболее истинными; ибо [то, что] истинно, не [истинно] иногда; и ничто не есть для них причина того, что они существуют, но они — для другого». И можно доказать доводом: всякое действующее предшествует следствию по времени; и это верно, 2-я [книга] этого [труда], где Аристотель устанавливает различие между формой и действующим: форма одновременно со следствием, а действующие причины по времени первее следствия. Но вечная несотворённая субстанция не происходит от иного по времени, ибо субстанции вечны, 1-я «О небе». Но ничто не первее по времени того, что всегда есть. Следует заметить для понимания вопроса, что действующее двояко по намерению Аристотеля и более явно по намерению Комментатора: одно — действующее просто и в собственном смысле; другое — действующее, называемое по подобию. И это различение отчасти имеется у Комментатора на 12-ю [книгу] этого [труда]. И в отношении первой части, где он говорит, что истинное действующее у Аристотеля не собирает между двумя различными [вещами], но извлекает нечто, что в потенции, к акту; вторая часть имеется у Комментатора в начале 4-й «О небе», где он говорит, что вечные субстанции не имеют из четырёх причин иных, кроме формы и цели; и если имеют действующее, то имеют не иначе как по подобию. Заметь во-вторых, три положения и предположения. Одно — что вечная субстанция не в потенции к небытию; и это можно доказать через Аристотеля и Комментатора, 1-я «О небе»; ибо если вечная субстанция была бы в потенции к небытию, тогда могла бы быть и не быть одновременно, слагая [частицу] «не быть» вместе с тем, что есть бытие; но это против первого достоинства, как явствует, 4-я [книга] этого [труда]. Следствие доказывается: вечная субстанция, поскольку вечна, всегда есть; и если может не быть, тогда обозначим тот момент, в котором может не быть, и назовём его а; и в нём не [происходит], ибо при допущении возможного в бытии не следует ничего невозможного. Но в тот момент, а [она] есть, ибо вечна; в том же моменте [она] также не есть. Второе положение: всякое действующее просто есть начало движения и изменения; и это понимается через [определение] того, что [значит] имя «действующая причина». И кто стал бы это отрицать, с тем не следовало бы спорить; однако это может быть разъяснено через наведение, ибо много действующих [начал] суть начала движения и изменения. И это присуще не одному через другое; но, когда некое действие присуще многим и не присуще одному через другое, необходимо, чтобы оно было присуще всем через некоторую общую природу, как хочет Аристотель и Линкольнский, 1-я «Вторая аналитика», и Комментатор, 2-я «О душе». Но много действующих [начал] суть начала движения и изменения, и это присуще не одному через другое. Следовательно, это [происходит] через природу некоторого истинного и первого действующего, которое есть действующее просто. Третье положение: для всякого движения и изменения требуется одно подлежащее, которое в потенции к противоположному тому, что вводится через движение; откуда оно в потенции к бытию и небытию; и это явствует через наведение: согревание имеет подлежащее, которое в потенции не только к теплоте, но и к холоду, и так о прочем. Тогда

СЛЕДУЕТ СКАЗАТЬ на вопрос по намерению Аристотеля и Комментатора: ни одна вечная субстанция, причинённая, не [происходит] от действующего просто. Во-вторых, следует сказать, что некоторые вечные субстанции [происходят] от действующего, называемого по подобию. Довод первого заключения: если бы некая вечная причинённая субстанция [происходила] от действующего просто и истинно, тогда некая вечная субстанция могла бы не быть, — а это невозможно, по первому предположению, ибо [это] противоположно первому достоинству. Следствие явствует, ибо если допустить, что вечная субстанция [происходит] от действующего просто и истинно, то это было бы через изменение и движение, по второму предположению, ибо истинное действующее не действует иначе как через изменение и движение. Тогда, по третьему предположению, для движения и изменения требуется подлежащее, которое в потенции к противоположному тому, что приобретает через движение; и так [она] могла бы не быть. Далее: если бы вечная причинённая субстанция [происходила] от некоторого истинного действующего, которое как действующее отличается от других причин, тогда [она] была бы и не была одновременно; это невозможно, ибо против первого достоинства. Следствие явствует: всякое произведение от действующего просто есть [переход] из небытия в бытие; тогда если бы вечная субстанция производилась из небытия в бытие, то либо в том же моменте [она] имеет бытие, в котором не есть, либо в ином. Если в том же моменте производит бытие, в котором не есть, тогда нечто одновременно есть и не есть; и это невозможно. Если в ином моменте имеет небытие, тогда между теми двумя моментами времени [было бы] среднее, в котором [она] ни не была, ни была, — что невозможно, ибо о любом [сказывается] утверждение или отрицание, и т.д. И ты, может быть, скажешь, что во всё предшествующее время [её] не было; но нельзя указать один момент, в котором не было. Это не имеет силы, ибо если во всё предшествующее время не было, тогда [она] не была бы вечной, а вечное всегда есть. И ты говоришь, что, следовательно, [она] не есть, — значит, [имеется] противоречие. Ещё, может быть, ты скажешь, что нечто может быть и не быть в одном моменте времени, но не в одном моменте природы, ибо в одном моменте природы имеет бытие, а в другом имеет небытие. Это не имеет силы, ибо если в одном моменте природы имеет небытие, тогда и в любом моменте природы не есть, так как по той же причине, по которой вечное в одном моменте природы не было бы, по той же причине и в другом, и так в любом моменте природы не было бы; и, следовательно, всегда не было бы, но полагается, что оно вечно и всегда есть; и так [получается] противоречие. Довод второго заключения: то, что сохраняется чем-либо внешним, которое благороднее и совершеннее его, зависит от действующего по подобию, ибо это понимается через действующее по подобию, как хочет Комментатор, 4-я «О небе», комм. 1: нечто внешнее, от которого нечто зависит в бытии и сохранении. Но вечная причинённая субстанция зависит от внешнего в сохранении и в бытии, [а именно] от Бога, который благороднее всего. Что это верно, явствует из 12-й [книги] этого [труда], где говорится: «От этого начала зависит небо и вся природа». Подобным образом 1-я «О небе» говорит: «От этого начала всем проистекает бытие — одним яснее, другим темнее; и оно есть цель всего», ибо то действующее по подобию не имеет никакой причинности, отличной от причинности цели, но объемлется под целью, не каким угодно способом, но под целью, которая есть «ради чего». Следует заметить, что есть много трудностей, которые как бы приводятся в качестве доказательств для другой стороны. Первая: всё, что, будучи предоставлено собственной природе, было бы не-сущим, зависит от действующего. Это верно. Но любая субстанция, кроме Бога, предоставленная собственной природе, была бы не-сущим, если бы Бог отнял от неё Свою благость. Но некоторые субстанции, кроме Бога, вечны. Следовательно, и т.д. Далее: всё, что зависит от внешнего и есть ради него самого, зависит от действующего просто; ибо то, что зависит от внешнего и есть ради него самого, зависит от действующего просто, как отличается от других причин; ибо «быть от иного» и «быть ради него самого» — одно и то же или различное. Если одно и то же, тогда всякое бытие от иного есть ради него самого; но это ложно, ибо животное [происходит] из семени и не есть ради самого семени, но скорее наоборот: семя есть ради животного. И необходимо, чтобы «быть от иного» и «быть ради него самого» были различны. Если различны, следовательно, верно, что всё, что от внешнего и есть ради него самого, зависит от действующего просто; ибо есть не более двух внешних причин: цель и действующее, как хочет Комментатор, 12-я [книга] этого [труда]. Но любая вечная причинённая [субстанция] зависит от внешнего и есть ради него самого, ибо вечная причинённая [субстанция] зависит от некоторого внешнего, [а именно] от Бога, ибо от Него зависит небо и вся природа, и есть ради Него самого, ибо никто не отрицает, что вечная причинённая [субстанция] имеет конечную причину, которая даёт бытие и сохраняет. Подобным образом то, что он говорит: «цель обозначает действующее», и т.д., — говорит о действующем по подобию, а не об истинном действующем. Подобным образом то, что он говорит: «всё движущее есть всё действующее», — говорит о действующем по подобию, которое есть цель; ибо двигатель есть цель не только движения, но и субстанции подвижного. Следовательно, он говорит: «всё движущее есть всё действующее». И так следует понимать и другие авторитеты.

НА ГЛАВНЫЕ ДОВОДЫ. К первому: в каждом роде причин есть первое, и т.д., — уступается: в каждом роде причин есть первое, от которого зависит всё; как первая материя есть [то], от чего зависит всё, что имеет материю. Но не обязательно, чтобы всё просто сущее зависело от первой материи, ибо и нематериальное не зависит от первой материи. Так и в предложении: не обязательно, чтобы всё зависело от первого действующего, но только всё сделанное и произведённое; но если вечное, как полагает Аристотель, тогда [оно] не есть сделанное и произведённое. Откуда через этот довод подобным образом доказывалось бы, что не следует допускать первую материю, ибо не всё зависит от первой материи, но только материальное; так не всё зависит от первого действующего в роде действования через движение, но только сделанное и произведённое. К другому доводу, когда говорится: «В отделённых от материи действующее и цель тождественны». Следует сказать, что это положение не обратимо; ибо верно, что в отделённых от материи всё, что есть действующее, есть цель; но не обратимо, что всё, что есть цель, есть истинное действующее, если не принимать действующее по подобию. Или иначе можно сказать, что в отделённых от материи действующее движения и цель движения тождественны, но иначе в материальных вещах, как в нас: ибо действующее движения — в душе, как форма бани, но как цель имеет бытие вне души, как хочет Комментатор, 12-я [книга] этого [труда]. И так понимает Комментатор, что действующее движения в высшем есть цель, и наоборот; и он говорит не о причинности их как от истинного действующего, ибо они не зависят от истинного действующего, но только от действующего по подобию; ибо действующее есть то же, что цель, в высшем. К другому следует сказать, что двигатель неба не производит ничего, кроме движения, ибо небо не порождаемо и не разрушимо. К доказательству, что тогда двигатель неба располагал бы тем привходящим [свойством]. На это отвечает Комментатор в книге «О субстанции сферы»: не обязательно, чтобы то, что производит некое привходящее и следствие, формально располагалось им, но достаточно [обладать им] по силе; как солнце согревает, но не является формально тёплым; подобным образом белое делает чёрным, но не обязательно, чтобы было формально чёрным, но достаточно по силе. Другие говорят иначе и лучше: привходящее двояко: одно имеет противоположное, и [то], что оно производит, необходимо [чтобы производитель] располагал тем привходящим; другое — привходящее, которое не имеет противоположного, как движение неба, и то, что оно производит, не обязательно [чтобы производитель] располагал формально [им]; как двигатель неба не обязательно должен двигаться. Первое решение лучше. К другому доказательству, что движение есть форма, и т.д.: некоторые говорят, что привходящая форма хорошо производится и порождается как движение неподвижным двигателем, но субстанциальная форма не производится сама по себе; следовательно, довод не заключает. Иначе можно сказать и лучше: движение происходит без субстанции подвижного, так что двигатель неба движет только движение, исключая субстанцию подвижного, так что не имеет никакого воздействия на субстанцию подвижного. Ты говоришь, что форма не возникает. Следует сказать, что форме не противоречит по её природе и самой по себе быть порождаемой в ином; откуда нечто хорошо сказывается само по себе о чём-либо, что тем не менее находится в ином, как «иметь три [угла]» первично и само по себе присуще треугольнику, и однако треугольник находится в ином, как в телесной субстанции; и так форма сама по себе может порождаться, несмотря на то, что находится в ином. Верно, что [она] не порождает сама по себе, [то есть] обособленно и раздельно, но порождается в ином сама по себе и первым способом. Но, может быть, ты спросишь: как так, что двигатель неба [происходит] от двигателя и вечен, а субстанция подвижного не [происходит] от двигателя как от действующего? Причина этого — в том, что движение неба не есть нечто постоянное одновременно, [но] части его следуют одна за другой; и одна порождается после другой, [а та] разрушается; откуда они не вечны, но последовательно порождаются и разрушаются, как сегодняшнее круговращение и оборот разрушается с наступлением завтрашнего. Следовательно, подвижное, остающееся в одном обороте, в потенции к другому последованию и также к своему противоположному, — не