Оригами для ласточки

Глава 9

Странная вещь: если десять раз подряд нажимаешь «обновить» на рабочем столе, значит, нужно срочно встать. Не думать. Не открывать новые окна. Включить спокойную музыку, взять мягкую щётку и заняться полками.

Сначала стена из сплошных полок казалась хорошей идеей. Всё под рукой. Всё на виду. Камни, коробки, старые тетради. Теперь она всё чаще напоминала стену у входа на кладбище. Только вместо имён — предметы. Натёр щётку пакетом и прошёлся по верхнему ряду. Застывший кусок лавы из Исландии. Камень, подобранный у основания пирамиды в Египте. Тёмный обломок со спиральным следом доисторической твари. И так весь ряд под потолком, вдоль стены. Зачем это хранить? Мечтал, чтобы Майка превратила их в свои кубики.

Ниже стояли редкие книги, винил, настольные часы. Кто-то из поездок привозит магниты. Я привожу часы. Мои любимые были не из слоновой кости и не в дорогой оправе. Вот эти — в куске обычной соли. Ржавые, зеленоватые, будто их достали со дна.

Сделал шаг назад и споткнулся о весы. Они давно стояли на полу без дела. Батарейки сели ещё тогда, когда мой вес впервые ушёл ниже пятидесяти пяти. С тех пор я к ним не подходил. Хотел поставить их обратно к стене, но взгляд остановился на фотографии. Я и Майка. Единственная фотография с того времени, где мы вместе. Снимок лежал между двумя чёрными тетрадями, будто он был спрятан не от чужих глаз. От меня.

***

В тот день у нас дома собрались гости. Папин юбилей. Конечно, приехал и дядя Витя — лучший друг детства моего отца. Майка названивала мне ещё за день до приезда. Первые четыре секунды были бесплатными. Самые настоящие четыре секунды.

— Аля!

И всё. Сброс. Потом снова.

— Ты дома?

Сброс. Потом опять.

— Я завтра...

Сброс. В этих обрывках было больше жизни, чем в любом длинном разговоре.

А когда в дверь наконец позвонили, я замер у себя в комнате. Стоял за закрытой дверью и пытался уловить её голос в прихожей. Живой. Настоящий. Но когда вышел, мы просто остановились друг напротив друга. Будто чужие люди. Ни тёплых слов. Ни быстрых разговоров, где смысл надо успеть упаковать в несколько секунд. Просто прихожая, взрослые голоса, запах еды, её свитер и мои руки.

Из комнаты выскочила Анька с фотоаппаратом, поставила нас перед зеркалом.

— Аля, ну хоть стань ближе, — скомандовала она.

Послушно встал за спиной Майки и поднял руки к её плечам. Мне казалось, что их снова загипсовали. Только теперь по самые плечи. Кончики пальцев едва касались ворса её свитера. Щелчок. Вспышка. Майка повернулась, а я так и остался стоять с поднятыми руками.

— Что ты худой такой?

Она развернулась ко мне лицом и взяла моё запястье пальцами в кольцо.

— Совсем тонкий. Как девочка.

Потом снова повернулась к зеркалу и попятилась ко мне вплотную.

— Смотри, мы с тобой одинаковые. Трафаретки.

В зеркале и правда стояли два узких подростка. Два длинных силуэта. Только один двигался, а второй не знал, как дышать. Майка улыбнулась и убежала в комнату к столу.

***

Под ногами хрустнуло стекло. Я вздрогнул и вернулся. Что-то упало с полки, а я даже не заметил. Рука зависла в воздухе. Всё ещё держал щётку над стопкой чёрных тетрадей. На полу лежал разбитый соляной циферблат. Зелёная крошка рассыпалась по доскам. Майка. Осторожно поднял фотографию и долго смотрел на наши отражённые лица. На её свитер. На свои руки, застывшие возле её плеч. Тогда мне казалось, что я боюсь прикоснуться. Теперь понимал: я боялся, что если прикоснусь, всё станет настоящим.

Всплыл видеозвонок. Принял вызов.

На экране было пол-лица Майи. Ладонь лежала на щеке. На заднем плане мерцал огромный аквариум с цветастыми рыбками, похожими на перья.

Почти минуту мы просто смотрели друг на друга.

Потом она первая нарушила молчание:

— Опять полки?

Присел ближе к ноутбуку и сцепил пальцы перед собой.

— Мне не хватает тебя.

Майя повернула камеру ровнее.

— Можем встретиться. В торговом центре. Или на качелях. Давай.

Положил голову на руки, прикидывая варианты.

— Эта чёртова сучка...

— Она пишет мне, Аля.

— Я же отправил ей денег. Думал, она отстанет.

— Ей нужны не деньги.

Поднял глаза.

— А что?

Она смотрела прямо в камеру.

— Я.

Выпрямился в кресле.

— Ты — что?

— Ей нужна моя дружба. Лайки, комменты, репосты. Ей нужно, чтобы я её заметила.

Надавил на ролик мышки так сильно, что под пальцем что-то хрустнуло.

— Аля. Остановись. Поговори со мной.

Она поправила волосы и пристроила телефон куда-то так, что изображение перестало дёргаться.

— Ты же полками занимался? Где тебя заклинило?

Посмотрел в сторону полок. На фотографию. Но Майя меня опередила:

— Фото, верно?

Промолчал.

— Расскажи о том вечере, Аля.

— Я сто раз тебе...

— Расскажи.

Откинулся на спинку кресла и закрыл глаза

Мы сидели за разложенным столом, полным еды. Взрослые поднимали бокалы, травили шутки про работу, про служебные поездки отца, а дядя Витя вспоминал их общее детство в деревне.

Устал ловить твои взгляды через стол и собрался выйти во двор.

А ты пошла со мной.

Во дворе стояла старая беседка, заросшая высокими кустами сирени. Днём пенсионеры играли там в домино, громко стуча костяшками по гладкому лакированному столу. А вечером собиралась молодёжь.

Под светом тусклой лампочки, которую каждый раз кто-нибудь приносил из дома, здесь пели под гитару, играли в карты, щёлкали семечки. Старшие пили вино, пряча бутылку в металлическом столбе забора детской площадки. Кто-то топтался рядом по хрустящей шелухе и ждал, когда из игры вылетит место.

Можно было просто выйти из тени, поздороваться — и стать частью этой стаи. Все были свои.

— Алекс! Чувак!

Глеб, самый старший, спрыгнул с перил и подошёл ко мне, протягивая руку.

— «Модемный демон под подушкой» — приколюха! Видели в сети?

— «Химичка против человечества»! — выкрикнул кто-то из толпы. — Крутая анимашка!

Все смеялись. Мои картинки и короткие флэшки уже разошлись по местному форуму в локалке.

Прошёл по кругу, здороваясь со всеми. А ты стояла в полутьме, держа руки за спиной.

Ко мне подошла София, девчонка из параллельного класса.

— Значит, это твои шутки про четыреста четыре в учительской?

Она тронула меня за руку, но тут же убрала пальцы, косясь на тебя.

— Девушка твоя?

Улыбка с меня сразу слетела. Стал разжёвывать губу, прикрыв рот кулаком.

— Я... Нет... Мы вместе. Это Майка.

— Привет, — вразнобой посыпались голоса.

— Ты откуда?

— Учишься где?

— В маштех поступаю, — вдруг ответила ты.

— В колледж?

— Угу.

Смотрел прямо на тебя и не успел ничего сказать, потому что подпрыгнул от резкого свиста. Старшие окликнули пару незнакомых ребят, проходивших через двор. Сразу вскочили, перепрыгнули через низкие заборчики и кусты и побежали к ним. Обычное дело: спросить у чужаков, с какого они района.

София спросила, кто сходит с ней в ларёк, и посмотрела на тебя. Ты кивнула, улыбнулась ей, и вы обе скрылись в темноте двора.

Я остался у беседки.

Мне стало не по себе. Ты ушла с Софией так легко, будто знала этот двор лучше меня.

— Алекс, посмотри мобилу. Мать прислала.

Один из ребят достал из барсетки телефон и протянул мне.

— Симка не работает.

Оторвал взгляд от темноты двора, взял трубку, быстро снял корпус, посмотрел модель под аккумулятором и вернул обратно.

— Не будет работать. Американский, — сказал я. — Как калькулятор пойдёт. Или как понты.

— Ладно, — ответил он, пряча телефон обратно в барсетку. — Завтра на рынке спрошу.

Потом хмыкнул:

— А то высматриваешь свою Гайку.

— Майка, — поправил я.

— Да пофиг. Она на Гаечку похожа. Из «Чипа и Дейла».

Резко повернул голову. Щёки сразу стали тяжёлыми.

— Зачем ты так говоришь?

— Алекс, ты теряешь профпригодность, — спокойно сказал он. — Софка на тебя глаз положила, а ты с чучелом припёрся. Не в обиду.

Слёзы брызнули сами, раньше, чем я успел что-то сделать.

Подался вперёд — и вдруг услышал странный высокий звук. Как телевизор ночью, когда программы уже закончились, а на экране остались цветные полосы. Только на полную громкость.

А потом уже сидел. Нет. Меня держали.

Ребята сжимали меня за плечи. Руки лежали на коленях, ныли и дёргались так, будто по ним шёл ток. Парень с барсеткой вытирал окровавленный нос и пялился на меня.

— Всё, всё, разбежались! — скомандовал кто-то из старших, откладывая карты на стол. — Вы чё, придурки? Нас сейчас разгонят.

— Ну а чё он? Дебил...

— Рот закрой! — резко бросил Глеб.

Потом посмотрел на меня:

— Иди домой, Алекс.

Я встал и попятился, выбираясь из беседки.

Прямо передо мной стояли ты и София. С пакетами в руках.

Я впервые увидел у тебя такой взгляд. Мне показалось, ты держишь меня в руках, как один из своих кубиков, и уже видишь трещину. Ты резко развернулась и быстро пошла в сторону нашего подъезда.

Пошёл следом.

— Майка.

— Я не знала, что ты драчун.

— Майка.

— Не хочу, — сказала ты, ускоряя шаг.

— Майка.

— Нельзя просто так бить людей. Что ты хотел показать?

Остановился. Асфальт поплыл. В ушах снова поднялся тот высокий писк. Ещё секунда — и дома вокруг начнут рушиться. Озноб ударил по всему телу.

— Ты будешь...

Ты остановилась. А я испугался того, что начал говорить.

— Моей девушкой?

Ты не ответила. Только смотрела на меня, будто я что-то опять сломал.

После этого ноги просто исчезли. Очнулся почти сразу.

Сидел на нижней ступеньке у подъезда. София стояла в стороне с пакетами. Ты присела передо мной на корточки и держала меня за запястье, с серьёзным лицом отмеряя мой пульс.

— Нормально? — спросила ты.

Хотел ответить, но вместо этого только шумно вдохнул.

— Вставай. Пойдём.

— Не надо домой.

— Надо.

— Майка...

— Потом, — сказала ты. — Сейчас встань.

Ты помогла мне подняться и почти сразу отпустила. Будто моя одежда была испачкана. Или мокрая. А София отвела глаза, посмотрев в сторону беседки. Помялась немного, шурша пакетом и молча ушла.

Когда мы вошли, в квартире стало тихо. За столом ещё сидели гости, но все уже говорили не так, как до этого. Голоса стали осторожными. Кто-то спросил, не заболел ли я. Отец вышел из кухни и остановился в коридоре.

— Что случилось?

Я молчал. Ты ответила первой:

— Ему плохо стало. Во дворе.

Отец посмотрел на меня, потом на тебя.

— Почему?

Ты пожала плечами.

— Не знаю. Побледнел. Сел. Потом совсем поплыл.

Про драку ты не сказала. Отец провёл ладонью по лицу.

— Иди к себе.

Я пошёл. У двери обернулся. Ты всё ещё стояла в коридоре, с пакетом в руке, и смотрела на меня. Потом отец вошёл ко мне в спальню. Он закрыл дверь не до конца. В комнате ещё слышались голоса гостей, звон посуды, тихая музыка.

— Садись.

Я сел на край кровати. Отец открыл ящик стола, достал коробку с таблетками и высыпал их на ладонь. Сначала просто смотрел. Потом начал считать. Долго. Хотя считать там было нечего.

— Ты их не пьёшь.

Промолчал.

— Алекс.

— Они мешают.

— Чему?

Отвернулся.

— Думать.

Отец медленно закрыл глаза. Потом сжал таблетки в кулаке и положил обратно в коробку.

— Я тебе доверял.

Это было хуже, чем если бы он накричал.

— Мы договаривались.

Я смотрел на пол.

— Ты понимаешь, что это не игра? Ты понимаешь, что я не могу каждый раз угадывать, где ты соврал, а где нет?

Я молчал. Он подошёл к окну, постоял спиной ко мне, потом тихо сказал:

— Сегодня мой день рождения, Алекс.

Я поднял голову. Отец не обернулся.

— Один вечер. Я хотел один нормальный вечер.

Почувствовал, как всё внутри запекло.

— Извини, — сказал я.

Он кивнул, всё ещё глядя в окно.

— Ладно...

Потом вышел.

Гости расходились долго. Сначала хлопнула входная дверь. Потом снова. В прихожей кто-то шёпотом благодарил отца за вечер. Тётя Марта говорила слишком бодро. Анька что-то уронила. Лежал на кровати лицом к стене.

Всё из-за меня.

Юбилей. Стол. Отец. Гости. Ты.

Всё.

Пытался не думать о твоём взгляде возле беседки. Не вспоминать кровь под носом того парня. Не вспоминать, как сказал это — «моей девушкой» — и как после этого перестал стоять.

За стеной передвинули стул. Потом и этот звук исчез. Ждал, что отец снова войдёт. Скажет ещё что-нибудь правильное и страшное. Но дверь только чуть скрипнула.

— Не спишь?

Повернулся. Ты вошла и прикрыла дверь плечом. В одной руке держала стакан сока, в другой — блюдце с куском торта. Крем съехал набок, зелёный листик прилип к краю.

— Пей.

— Не хочу.

— Я не спрашиваю.

Ты поставила блюдце на стол, подошла ближе и протянула стакан. Я сел, взял его обеими руками и сделал глоток. Сок был тёплым и кислым. Ты посмотрела на коробку с таблетками, потом на меня.

— Ты правда их не пьёшь?

— Они мешают думать.

— А без них ты сегодня хорошо подумал?

Опустил глаза, гладя большим пальцем шрамы на фалангах. Ты села на край стула. Сцепила руки между коленями и стала смотреть на рисунок своих носков.

— Я не сказала про драку.

Поднял глаза.

— Спасибо.

— Не радуйся. Я не за тебя соврала.

— А за кого?

Ты пожала плечом.

— Не знаю. Я не хотела, чтобы все начали орать.

Ты помолчала.

— И вообще, мне не нужна такая защита.

— Он сказал про тебя. Он не имел права.

— Не имел, — спокойно сказала ты. — А ты имел?

Сжал стакан так сильно, что сок дрогнул у края.

— Я не хотел.

— Хотел.

Ты встала, подошла к столу и взяла одну таблетку. Подержала на ладони, будто рассматривала бусину.

— Это от чего?

— Не знаю.

— Врёшь.

— От меня.

Ты положила таблетку обратно.

— Дурак.

Отвернулся.

— Когда ты рядом, мне легче.

Ты не ответила сразу. Потом тихо сказала:

— Я не таблетка, Аля.

Закрыл глаза.

— Я знаю.

— Не знаешь. Ты сегодня так на меня смотрел, будто если я уйду, тебя больше не будет.

Горло сжалось.

— А если правда?

Ты резко подняла голову.

— Тогда тем более нельзя.

— Что нельзя?

— Делать меня виноватой.

Молчал. Ты подошла к двери, но не вышла. Постояла, держась за ручку.

— То, что ты спросил...

Я перестал дышать.

— Ты это спросил, потому что я уходила?

— Не знаю.

Ты кивнула, поправляя волосы.

— Вот когда узнаешь, тогда спросишь ещё раз.

— А ты ответишь?

Ты посмотрела на меня через плечо.

— Если спросишь нормально.

Я кивнул. Ты приоткрыла дверь, но задержалась на пороге.

— И если кто-то опять скажет про меня гадость, сначала скажи мне.

— Зачем?

Ты тихо усмехнулась.

— Я сама решу, кого бить.

И вышла.

Глава 10

Пришёл курьер. Доставка домашних овощей. Открыл пакет ещё у двери и сразу увидел помидоры. Гладкие, одинаковые, красные до неправдоподобия. Такие выкладывают в супермаркете: лежат красиво, пахнут ничем, на вкус — мокрый пластик.

Долго смотрел на них, потом всё-таки сказал курьеру: это опять не с грядки, а из магазина. Не домашние овощи. Ни запаха, ни вкуса. Он молча кивнул. Наверное, слышал такое не впервые.

Он был ни при чём. Очередную ненастоящую вещь принесли к двери и назвали настоящей. Я не смог промолчать.

Дверь закрылась. И сразу стало стыдно.

Постоял в коридоре, глядя на пакет с овощами. Потом натянул куртку. В квартире вдруг стало тесно и душно, а помидоры лежали на столе слишком аккуратно. Как муляжи.

Вышел.

В тамбуре подъезда опять валялись окурки и забытый стаканчик из-под кофе. Кто-то прижал его к стене ногой, и коричневая лужица растеклась по плитке. Я уже прошёл мимо и потянулся к двери, когда заметил розу. Она торчала из моего почтового ящика. Один цветок, втиснутый между рекламными листовками. Стебель застрял в щели, лепестки чуть помялись. За ним виднелся конверт. Саму розу трогать не стал. Осторожно вытащил только конверт. Плотная шуршащая бумага. Восковая печать. Слишком нарядно. Слишком намеренно. Разорвал край ногтем и достал открытку.

«С днём рождения, Аля».

Несколько секунд просто смотрел на эти слова. Ах да. Совсем вылетело из головы. Внизу стояла подпись:

«Майка».

Набрал её номер, выходя во двор. Гудки. На улице было влажно и шумно. Пошёл вниз по кварталу, держа телефон у уха и конверт в другой руке. Потом спрятал открытку в карман и набрал ещё раз. Гудки.

Свернул к набережной. Город уже входил в вечер: машины медленно тянулись в пробке, из баров несло пивом и жареным маслом, туристы с фотоаппаратами сбивали поток на тротуаре. Я шёл быстро, но без цели. Просто нужно было двигаться, пока она не ответит. Если роза была от неё — почему она не брала трубку? А если не от неё, значит, кто-то подошёл слишком близко.

На мосту Маргит ветер ударил в лицо. Посередине мост расходился к острову, и я почти не думая, свернул туда. Часто ходил там, когда нужно было выровнять дыхание. Деревья, дорожки, вода с двух сторон — достаточно далеко от дома и улиц. Телефон всё ещё молчал.

Нашёл свободную лавочку и сел рядом с оставленным кем-то плюшевым кремовым медведем. Сначала он лежал лицом вниз, уткнувшись в доски. Поднял его, стряхнул с живота сухие крошки и пристроил к спинке — головой к Дунаю. Теперь мы сидели рядом и смотрели на воду. В трубке всё ещё шли гудки.

— Аля! — наконец послышался её голос.

Дыхание перехватило. Тревога тяжёлой волной прошла по телу. Сделал глубокий вдох.

— Они пишут мне, — начала Майя. — Их всё больше, Алекс.

Её ровный, аккуратный голос сразу вызвал настороженность.

— Кто?

— Все. Уже не только она. Посмотри.

Опустил телефон на колени и увеличил яркость экрана. Скриншот. Сладости, разложенные между двух декоративных подушек. Подпись:

«Как тебе мой подарок?»

— Он утверждает, что встречался со мной, — сказала Майя.

Её голос снова охрип.

— Дальше.

Следующее фото: молодая девушка обнимает Майку за плечо на фоне водопада.

— Это же подделка, — почти шёпотом сказал я. — Тут видно. Зачем это?

— Она называет меня подругой детства.

— Что за бред?

— Это не всё. Их уже несколько.

Скулы свело до боли. Веко запульсировало, и я поднял голову, пытаясь расслабить лицо. Потом засунул руку в карман и коснулся бумаги конверта.

— Спасибо за поздравление. Только теперь уже неважно. Зачем ты прислала розу?

Экран переключился на видео. Майя сидела с закрытыми глазами на фоне пустой стены.

— Я не присылала розу.

Она открыла глаза, и на пару секунд мне показалось, что изображение зависло.

— Посмотри записи с домофона, Аля.

— Что там?

— Посмотри. И выключи это.

Она смотрела будто прямо внутрь меня.

— Всё выключи. Это не нужно тебе. Нам не нужно.

Сделал глубокий вдох.

— Да. Конечно. Прости.

Мимо прошёл катер, поднимая у берега волны.

— Я вернусь домой и всё сделаю. И...

Я машинально положил руку медведю на голову и зарылся пальцами в мягкий ворс.

— Что? — спросила она.

— У тебя опять хриплый голос.

Она улыбнулась и тут же снова стала серьёзной.

— Мы можем заняться этим позже. Лю тя си.

Старое слово ударило прямо в грудь. Вызов закончился. Закрыл глаза и едва слышно прошептал:

— И я тебя. Си.

Когда открыл глаза, передо мной стояла девочка. Она растерянно смотрела то на меня, то на медведя.

— Можно забрать?

Я резко отдёрнул руку.

— Да. Конечно.

Девочка не двигалась.

— Он съел все мои печеньки, — добавил, пытаясь улыбнуться.

Она молча взяла медведя, помахала мне его лапой и убежала. Смотрел ей вслед, пока она не скрылась за деревьями. Потом снова закрыл глаза.

Зубастик. Почему не могу вспомнить санаторий?

В детстве время не идёт по часам. Оно существует кусками: пора на обед, пора домой, сейчас будут искать, скоро стемнеет. А между этими кусками можно бежать, прятаться, пачкать руки и не понимать, почему внутри всё поднимается, как на качелях в самой верхней точке, когда тело на миг отрывается от сиденья.

***

— Ну же, Аля!

Майка хохотала, поднимая ногами облако опавших листьев. Листья были пыльные, шершавые, с пепельными краями. Мне совсем не хотелось играть в её игры.