Альфа-король однажды убил меня

Глава 4. Мой отец тебя знает

С карнизов сплошными потоками лилась вода.

Гидеон стоял у входа в переулок и держал пистолет совершенно неподвижно. Эллара никогда прежде не видела оружия в руках отца. И такого выражения на его лице тоже не видела. Словно мягкую маску сорвали, оставив лишь спокойное намерение убить.

— Опусти клинок, — сказал он.

— Ты его знаешь.

— Возвращайся внутрь.

— Ты сказал, что не знаешь Ронана Вейра.

— Сейчас не время.

Раненый мужчина тихо рассмеялся.

— Ты всегда умел лгать, Гидеон.

Палец отца сильнее лёг на спусковой крючок. Ронан потерял слишком много крови, но голову не опустил. Он следил за пистолетом с серебряными пулями, будто рассчитывал, успеет ли вырвать Гидеону горло прежде, чем рухнет на землю.

Эллара шагнула между ними.

— Отойди, — голос Гидеона стал жёстче.

— Ты собираешься стрелять за собственной клиникой?

— Он не должен уйти отсюда живым.

— Почему?

— Он принесёт беду.

— И это единственная причина?

Гидеон промолчал.

Короткий клинок Ронана внезапно блеснул в дожде и вонзился в раствор рядом с сапогом Гидеона. Это движение отняло у него последние силы. Крупное тело сползло по стене, одно колено ударилось о затопленную землю.

Эллара не обернулась.

— Если он умрёт здесь, стая Серого Клыка пойдёт по его запаху. Как ты объяснишь кровь, серебряную рану и тело?

Гидеон посмотрел на дочь так, словно больше её не узнавал.

— Ты даже знаешь о Сером Клыке.

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

После короткого противостояния он опустил оружие.

— Открой заднюю дверь.

Вместе они перенесли потерявшего сознание Ронана в клинику. Шкаф с лекарствами в технической комнате был полностью отодвинут, открывая узкую лестницу за металлической дверью. Подземное помещение оказалось небольшим, но полностью оборудованным: аппараты для переливания крови, инструменты для серебряных ран, запертые шкафы с лекарствами и несколько бутылок почти чёрной жидкости у дальней стены. На стекле был выгравирован герб из крыльев и клыков.

Знак дома Веспер.

Эллара видела его в Дворе Багровой Ночи в своей первой жизни.

Гидеон уложил Ронана на смотровой стол и разрезал пропитанную кровью рубашку. Под рёбрами застрял серебряный осколок. Плоть вокруг почернела, и даже исцеление оборотня не спасло бы его, останься серебро внутри ещё немного.

— Уходи, — велел Гидеон, обеззараживая инструменты.

— Я останусь.

— Ты здесь не нужна.

— Мне нужны ответы.

Он поднял голову. В голосе прозвучало предупреждение.

— Эллара.

Она не сдвинулась с места.

На столе Ронан стиснул край и открыл глаза. Сознание всё ещё было затуманено, но он продолжал втягивать воздух, проверяя запахи в комнате. Когда Эллара подошла к подносу с инструментами, его взгляд последовал за ней.

— Орин…

Щипцы в руке Гидеона замерли. Ронан это заметил.

— Ты всё ещё помнишь его имя.

Гидеон ничего не ответил. Он ввёл инструмент в рану. Всё тело Ронана окаменело, на виске вздулись вены, но он не издал ни звука. Осколок выходил медленно и с резким звоном упал на металлический поднос.

— Не говори о нём при моей дочери, — сказал Гидеон.

— Твоей дочери?

Ронан повернул голову и снова внимательно посмотрел на Эллару.

— Почему в ней его кровь?

Комната погрузилась в тишину. Эти слова прогремели в голове Эллары подобно грому.

— Что это значит?

Ни один из мужчин не ответил. Она подошла ближе к столу.

— Почему во мне кровь Орина?

От потери крови лицо Ронана стало ещё бледнее, но взгляд оставался суровым.

— Спроси своего отца.

— Я спрашиваю тебя.

— Запах не на коже. Он в костях. Кто-то использовал королевскую кровь Вейров, чтобы спрятать внутри тебя другую кровь.

Четырнадцать лет назад Элларе было девять.

В тот год она перенесла страшную болезнь. Жар держался несколько дней, занавески в комнате не открывали. Гидеон всё время сидел у её кровати. Позже Хелена сказала, что болезнь стёрла часть воспоминаний Эллары.

Именно в тот год напали на Мункип. В тот год Орин погиб в подземных помещениях.

Эллара посмотрела на отца.

— Что случилось со мной, когда мне было девять?

— Ты заболела.

— Чья кровь меня спасла?

Его лицо не изменилось, но рука, державшая инструмент, напряглась.

— Мы поговорим об этом дома.

— Это была кровь Орина?

Ронан рванулся в креплениях так сильно, что стол с визгом сдвинулся по полу. Гидеон схватил его за правое запястье и достал из шкафа прозрачный флакон. Увидев его, Ронан ледяным взглядом впился в Гидеона.

— Ты собираешься применить ко мне вампирское успокоительное?

— Я тебя не спасаю.

Гидеон вонзил иглу ему в руку.

— Если ты умрёшь за моей клиникой, Серый Клык проследит твою кровь по всей улице. Мне нужно только, чтобы ты прожил достаточно долго и я смог тебя отсюда убрать.

Ронан сопротивлялся так, что натянулись ремни. Лекарство действовало быстро. Сила покинула его, дыхание замедлилось.

Эллара схватила Гидеона за запястье.

— Ты не можешь вот так закончить этот разговор.

— Сегодня ночью он не умрёт.

— Это не ответ.

— Когда мы вернёмся домой, я расскажу тебе часть правды.

— Часть?

— Достаточно, чтобы ты поняла, почему должна держаться от него подальше.

Глаза Ронана почти закрылись, но он продолжал смотреть на Эллару.

— Как тебя зовут?

Она не ответила.

Гидеон открыл дверь подвала и жестом приказал ей уйти. Пока он очищал инструменты, рядом с дверью повесил запасной ключ. Проходя мимо, Эллара беззвучно спрятала его в рукав.

Отец ничего не заметил.

Перед уходом Гидеон закрепил и лодыжки Ронана. Серебряных полос, встроенных в четыре угла стола, было достаточно, чтобы подавлять силу раненого оборотня.

Эллара уже ступила на лестницу, когда вслед донёсся голос Ронана, смазанный лекарством, но всё ещё узнаваемый.

— Он тебе не рассказал.

Она обернулась.

— Чего не рассказал?

Его губы были в крови, однако взгляд сохранял жестокую ясность.

— Что именно он поместил в твоё тело четырнадцать лет назад.

Глава 5. Ребёнок, который ещё не родился

В тот вечер Гидеон не сдержал обещание.

Хелене он сказал лишь, что в клинике находится политически важный пациент, которому требуется наблюдение. Джулиан ничего не знал о подвале. После ужина он ушёл наверх заниматься музыкой, и неровные звуки спускались вниз, делая тишину за столом ещё тяжелее.

Эллара сидела напротив отца и смотрела, как он режет мясо, будто ничего не произошло.

— Ты обещал всё объяснить.

— Не сейчас.

— Когда?

— После того, как он покинет Грейхарбор.

— Когда Ронан поправится, ты всерьёз думаешь, что сможешь решать, когда ему уйти?

Гидеон положил нож и вилку.

— Я разберусь.

— Так же, как разобрался четырнадцать лет назад?

Хелена подняла голову и перевела взгляд с одного на другую.

— Что произошло четырнадцать лет назад?

— Ей снятся кошмары, — ответил Гидеон.

— Она говорит не так, будто обсуждает сон.

Его лицо оставалось спокойным, но рука под столом сжалась в кулак.

Эллара решила не давить. Хелена явно ничего не знала ни о Мункипе, ни о реликвии Вейров, спрятанной в кабинете Гидеона. Чем больше Эллара расскажет сейчас, тем глубже он закопает остальную правду.

Она поднялась.

— Я устала.

В одиннадцать вечера погас последний свет в доме.

Эллара надела тёмное пальто, взяла украденный ключ и выбралась через окно спальни. Клиника находилась всего в двух улицах. Ливень ослаб, холодный ветер гнался по пустым дорогам, где свет фонарей растягивался длинными тонкими полосами по лужам.

Она вошла через боковую дверь, пересекла тёмную приёмную и снова открыла металлическую дверь за шкафом с лекарствами. В подвале горела одна настенная лампа.

Ронан не спал.

Его правое запястье и обе лодыжки всё ещё были прикованы к столу. Встроенное в раму серебро подавляло силу. Гидеон обработал рану под рёбрами, но лицо почти не порозовело. Услышав шаги, Ронан не сразу открыл глаза.

— Твой отец знает, что ты здесь?

— Когда ты меня заметил?

— Ещё до того, как ты дошла до боковой двери.

Эллара остановилась у стола.

— Все оборотни такие раздражающие?

— Ты многих встречала?

Обычный вопрос выбил её из равновесия.

Она видела, как Ронан превращался в огромного волка и разрывал врагу горло на снегу. Видела, как он возвращался из леса обнажённым, с незажившими ранами на спине. В такие ночи она стирала кровь с его кожи, проводила пальцами вдоль позвоночника, прежде чем он уносил её в постель.

Мужчина перед ней ничего этого не помнил. Он не знал, что когда-то она спала в его объятиях. Не знал, что однажды пронзит её грудь мечом.

Эллара отвела взгляд.

— Ты сказал, что во мне кровь Орина.

— Это не обычный запах.

— Что может королевская кровь?

— Скрыть другую родословную. Оборвать след. Подавить некоторые способности, с которыми человек родился.

— А цена?

Ронан медленно открыл глаза.

— Для полного запечатывания нужна кровь прямой королевской линии. Большинство подходящих доноров уже мертвы.

Холод разошёлся по её пальцам.

— Ты когда-нибудь нашёл тело Орина?

Ронан ответил не сразу.

— Кто сказал тебе, что он умер?

— Ты назвал его имя в переулке.

— Я не говорил ни его возраста, ни того, что он был в подземном помещении Мункипа.

Серый взгляд удерживал её.

— Ты меня знаешь.

— Я знаю, кто ты.

— Что ещё?

После короткой паузы она сказала:

— Твою пару звали Мейв.

Крепления натянулись. Что-то в Ронане резко и страшно изменилось. Сосуды у стены задрожали. Комнату наполнил запах мокрого леса и железа — давление оборотня, приближающегося к границе самоконтроля.

— Кто тебе это сказал?

— У тебя много врагов.

— Они не знали её имени.

— Гидеон знает.

— Конечно, знает.

Ронан попытался приподняться. Из-под повязки проступила свежая кровь.

— Четырнадцать лет назад я вернулся в Мункип и увидел, как он выходит из помещения, где прятался Орин. На его руках была кровь моего сына.

— Ты видел, как он кого-нибудь убил?

Ронан не ответил. Молчание сказало достаточно. Он видел лишь то, что осталось после.

— Значит, ты знаешь не всё.

Эллара вспомнила меч Вейров в церкви Холлоубон. Она тоже решила, что последний увиденный образ был всей правдой. Умерла, так и не услышав окончание предупреждения Ронана.

— Иногда человек держит оружие, но ты всё равно не знаешь, почему клинок опустился.

Ронан внимательно её изучал.

— Ты его защищаешь?

— Я отказываюсь решать, кому верить, только по последнему увиденному мгновению.

Она не произнесла слово «ненавижу». Оно было слишком близко к правде.

Свободная рука Ронана резко метнулась вперёд и сомкнулась на её запястье. Эллара начала двигаться ещё до того, как повернулось его плечо, уходя в сторону с реакцией человека, много раз стоявшего против него.

Они оба замерли.

— Ты двинулась слишком рано, — сказал он.

— Потому что знаю: тебе нельзя доверять.

— Нет.

Большой палец лежал на её пульсе.

— Потому что ты уже видела, как я делаю это движение.

Эллара вытащила из рукава нож для писем и прижала лезвие к его горлу.

— Отпусти меня.

Он не отпустил.

— Ты меня боишься, но на самом деле не хочешь моей смерти.

Она надавила сильнее, пока на коже не выступила тонкая полоска крови.

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— Твоя рука не дрожит.

— Это значит, что я не стану колебаться.

Между ними оставались считаные сантиметры. Взгляд Ронана опустился с её глаз на губы, будто он искал на лице незнакомки знакомство, которого не должно было быть. Эллара ненавидела его близость. Ещё больше ненавидела то, что тело всё ещё помнило его запах.

В углу тихо звякнул серебряный колокольчик.

Каждая мышца в её теле напряглась.

У шкафа с лекарствами стояла девочка лет трёх. Белая ночная рубашка была запятнана засохшей кровью. Тёмно-каштановые кудри лежали на плечах. На правой ноге — серебристо-серая туфелька, левая оставалась босой. В маленьком лице не было живого цвета, но глаза были серыми, как у Ронана.

Лиора.

Ребёнок сначала посмотрел на смотровой стол.

— Папа.

Ронан не отреагировал. Он не видел и не слышал её.

Лиора повернулась к матери.

— Мамочка.

Эллара продолжала смотреть прямо перед собой, ещё сильнее сжимая нож для писем. Малейший взгляд в сторону ребёнка сообщил бы Ронану, что там кто-то находится.

— Куда ты смотришь? — спросил он.

— Никуда.

— Твоё лицо изменилось.

— Твоя кровь попала мне на руку.

Лиора бесшумно подошла ближе.

— Почему папа меня не узнаёт?

Эллара не могла ответить. Не смела посмотреть на дочь.

— Здесь темно, — прошептала Лиора. — Я не могла найти ни тебя, ни папу.

Ногти Эллары впились в ладонь.

В первой жизни она всю ночь искала Лиору в церкви Холлоубон и так и не нашла её тела. Под алтарём остались только одна туфелька, колокольчик в форме луны и засохшая внутри камня кровь.

— Перестань, — выдохнула она.

Глаза Ронана стали острее.

— С кем ты разговариваешь?

— Я сказала тебе замолчать.

Лиора дошла до стола и коснулась повязки Ронана. Пальцы прошли сквозь его тело.

— У папы так много крови.

— Он не умрёт, — ответила Эллара.

— Я тебя не спрашивал, — нахмурился Ронан.

Девочка подняла глаза. После долгого колебания она спросила:

— Мамочка, ты всё ещё будешь меня любить?

Лампа мигнула.

Лиора исчезла. Подвал снова стал обычным. Ни колокольчика, ни следов, ни ребёнка — словно её никогда не существовало.

Эллара осталась у стола, не отводя лезвия от шеи Ронана. Выдала её только ладонь. Ногти прорвали кожу, и между пальцами медленно потекла кровь.

Она будет любить Лиору.

Сколько бы жизней ни прожила, она не сможет отвернуться от дочери. Но если Лиора родится снова, оборотни, вампиры и все, кому нужна королевская кровь, вновь начнут на неё охоту.

Ронан посмотрел на кровь в её ладони.

— Чего ты боишься?

Эллара вырвала запястье и спрятала нож для писем обратно в рукав.

— Только того, что убью недостаточно чисто.

Она отвернулась, не позволяя ему увидеть своё лицо. Когда дверь начала закрываться, вслед прозвучал голос Ронана.

— Эллара.

В этой жизни он впервые произнёс её имя.

Она не оглянулась.

Глава 6. Она знает слишком много

Когда Эллара вернулась домой, до рассвета оставалось совсем немного. Хелена и Джулиан ещё спали. Гидеон сидел в гостиной под единственной включённой лампой. Перед ним стояла давно остывшая чашка кофе.

— Ты ходила в клинику.

Это был не вопрос. Эллара положила запасной ключ на стол.

— Ты знал, что я пойду.

— Я надеялся, что ты хотя бы вспомнишь об опасности.

— Похоже, самые опасные вещи всё это время жили рядом со мной.

Его взгляд потемнел.

— Что тебе рассказал Ронан?

— Он сказал, что четырнадцать лет назад видел, как ты выходил из убежища Орина, а руки у тебя были в крови мальчика.

Выражение Гидеона почти не изменилось.

— И ты ему веришь?

— Я жду твою версию.

— Оборотень, ослеплённый местью, исказит всё, что увидел.

— А ты солжёшь, чтобы защитить тайну.

Они смотрели друг на друга через стол.

Когда-то Эллара доверяла этому человеку безусловно. В детстве, когда она боялась грома, Гидеон сидел возле её кровати, пока она не засыпала. Во время её первой самостоятельной поездки он звонил каждый день, чтобы убедиться, что она в безопасности. Спустя годы, когда она привела домой Ронана, Гидеон невзлюбил его, но всё равно приготовил ужин для незнакомца.

Эта любовь была настоящей. Как и кровь Орина внутри её тела.

— Что случилось со мной, когда мне было девять?

— Ты заболела.

— Я спрашиваю не о жаре.

— Если я расскажу сейчас, дому Веспер будет легче тебя найти.

— Что они ищут?

Он не ответил.

Поняв, что этой ночью больше ничего не добьётся, Эллара повернулась к лестнице. Гидеон заговорил ей вслед.

— Больше не встречайся с Ронаном.

— Он прикован в твоём подвале.

— Это не значит, что тебе следует к нему приближаться.

— Почему? Потому что он тебя узнал или потому что может раскрыть то, что ты сделал?

Гидеон поднялся.

— Он никогда ни к кому не приближается без цели.

Эллара едва не рассмеялась. В первой жизни ей потребовались годы, чтобы понять именно это.

— Я знаю его лучше, чем ты думаешь.

Она поднялась наверх.

Вскоре после восхода солнца вдали раздался протяжный волчий вой. Первый донёсся с окраины города. Второй — уже ближе. Третий, казалось, прокатился по всей улице.

Гидеон немедленно вышел из комнаты.

Эллара оделась и последовала за ним в клинику. Когда они вошли в техническое помещение, Ронан не спал. Половина крепления на правом запястье была разорвана, а на обитой серебром раме остались глубокие борозды.

Рана всё ещё кровоточила, однако взгляд был намного яснее, чем прошлой ночью.

— Ты их позвал, — сказал Гидеон.

— Я пропал на целую ночь.

— Клиника обработана так, чтобы скрывать запах оборотней.

— Связь со стаей держится не только на запахе.

Ронан посмотрел мимо Гидеона на Эллару.

— Ты всё ещё мне не ответила.

— Не помню, чтобы была обязана тебе отвечать.

— Ты знаешь Мейв и Орина. Узнаёшь мои движения. Знала, как Серый Клык будет искать пропавшего альфу.

— Ничто из этого не доказывает, что я знаю тебя.

— Что ты видела прошлой ночью?

Её лицо не изменилось.

— Ты потерял слишком много крови. Тебе привиделось.

— Видения были не у меня.

Гидеон повернулся к дочери.

— Что произошло?

— Ничего.

На губах Ронана появилась холодная, едва заметная улыбка. Он не разоблачил её ложь. Только продолжал смотреть так, словно уже решил: она скрывает больше, чем Гидеон.

Наверху разбилось стекло.

В клинику одновременно вошли несколько человек, не пытаясь скрываться и не проявляя никакой вежливости в человеческом здании. Гидеон вытащил пистолет.

— Убери, — сказал Ронан. — Ты не сможешь убить их всех.

Дверь технической комнаты с треском распахнулась внутрь.

— Ронан.

Эллара узнала низкий мужской голос.

Марек Холт нашёл Грейхарбор.

Глава 7. Стая Серого Клыка

Замок продержался всего несколько секунд.

Когда деревянная дверь раскололась внутрь, Гидеон навёл оружие на вход. Первым вошёл высокий широкоплечий мужчина с короткими тёмно-каштановыми волосами и старым шрамом, пересекавшим левую бровь. Открыто Марек оружия не носил, но под пальто скрывались два серебряных клинка, один был закреплён внутри левого сапога.

Женщина за ним была в длинном чёрном пальто. Волосы собраны, на бедре висела кожаная сумка с лекарствами. Несса. Эллара много лет жила рядом с ними обоими.

После исчезновения Лиоры в первой жизни Марек тайно расследовал действия членов Совета старейшин и оказался за это в тюрьме. Несса была одной из немногих целительниц, согласившихся лечить ребёнка смешанной крови. Но к тому времени Эллара уже не доверяла ни одному оборотню и так и не выслушала их объяснения полностью.

В этой жизни они встречались впервые. Она не могла назвать их по именам. Не могла показать, что они ей знакомы.

Марек сначала посмотрел на Гидеона, едва скрывая враждебность, затем заметил Эллару.

— Где Ронан?

— Здесь нет никого, кого вы ищете, — ответил Гидеон.

В подвале лопнул металл.

Ронан разорвал крепление на запястье. Серебро в столе всё ещё подавляло большую часть силы, но не могло бесконечно удерживать восстанавливающегося альфу. Он поднялся по лестнице, одной рукой опираясь о стену. Чёрная рубашка была распахнута, край повязки пропитался кровью.

Марек резко повернулся к нему.

— Кто это сделал?

— Никто из находящихся здесь.

— Мы уезжаем. Немедленно.

— Сначала нужно разобраться ещё с одним вопросом.

Ронан взглянул на Эллару.

Это не было защитой. И не приглашением. Так лидер оценивал угрозу, которую ещё не взял под контроль. В первой жизни он смотрел на неё точно так же, прежде чем ограничить её передвижения «ради её безопасности», поставить охрану у двери и объявить, что каждое решение служит интересам стаи.

Эллара подавила поднимающееся отвращение и отказалась встречаться с ним взглядом.

Несса подошла к Ронану и быстро осмотрела рану.

— Серебро извлекли чисто. Лекарство выбрали неверно.

— У меня не было лучшего варианта, — сказал Гидеон.

— Был.

Только тогда Несса внимательно посмотрела на Эллару. Сразу приближаться не стала, а сначала вдохнула воздух между ними.

— Кто она?

— Дочь Гидеона, — ответил Ронан.

— Человек?

— Не полностью.

Взгляд Нессы задержался на горле Эллары.

— Подойди сюда.

— Я не ранена.

— Внутри тебя печать.

Эллара не сдвинулась. Несса шагнула вперёд. Гидеон немедленно преградил ей путь.

— Не прикасайся к ней.

— Мне не нужно касаться её, чтобы почувствовать королевскую кровь.

Выражение Марека изменилось.

— Чью?

— Орина, — ответил Ронан.

Комната погрузилась в мёртвую тишину.

Потрясение на лице Марека сменилось яростью. Его правая рука потянулась под пальто. Эллара знала: если Гидеон сделает хотя бы малейшее угрожающее движение, Марек сначала выхватит нож из левого сапога.

Она едва не предупредила отца, но вовремя остановилась. Она не должна была этого знать.

Гидеон тоже почувствовал опасность. Пистолет оставался опущенным, но мог подняться в любую секунду.

— Это вас не касается, — сказал он.

— В ней кровь Орина, — ответил Марек. — И ты всё ещё утверждаешь, что это нас не касается?

— Это произошло четырнадцать лет назад.

— Возможно, для тебя это уже старая история.

Ронан поднял руку, останавливая своего заместителя.

— Если ты убьёшь его сейчас, мы ничего не узнаем.

Челюсть Марека напряглась, но он опустил руку.

Несса снова осмотрела Эллару, теперь гораздо осторожнее.

— Печать разрушается.

— Насколько всё серьёзно? — спросил Ронан.

— Пока невозможно определить. Её истинный запах подавлялся слишком долго, а королевская кровь теряет силу. Если так продолжится, дом Веспер снова сможет её обнаружить.

— Я могу восстановить печать, — холодно сказал Гидеон.

— Если бы мог, она не стояла бы сейчас перед нами в таком состоянии.

Несса посмотрела на Эллару.

— В последнее время ты постоянно мёрзла, слышала голоса, которых не было, или видела то, чего не замечали другие?

Перед глазами Эллары всплыло бескровное лицо Лиоры.

— Нет.

Ронан слегка повернул голову в её сторону. Он явно не поверил. Несса не стала настаивать.

— Чтобы определить происхождение печати, ей нужно вернуться в Мункип. Лунный колодец распознает кровь Вейров и, возможно, покажет, как её стабилизировать.

— Она не поедет, — немедленно сказал Гидеон.

— Это не тебе решать, — ответил Ронан.

— Но и не тебе.

Оба мужчины снова начали решать за неё.

Эллара немного послушала, затем перебила:

— Я поеду.

Гидеон резко повернулся.

— Ты не знаешь, что такое территория Блэкпайн.

Она знала её до боли хорошо.

Знала, что зимой северный коридор Мункипа холоднее всех остальных. Знала, что второе окно в зале совета никогда не открывается. Знала отметины на стойке кровати в восточной спальне, которые Ронан вырезал собственными руками.

Она любила там одного человека.

И там же потеряла дочь.

— Именно поэтому я должна увидеть всё сама, — сказала Эллара.

Ронан внимательно посмотрел на неё.

— Ты не боишься?