Слёзы Венеции. Так сложились звёзды

2 Глава «Дворец Дожей»

Крытая гондола, под осенним дождём, медленно скользила по водной ряби канала Святого Марка. Венеция встречала гостей холодным, порывистым ветром, пронизывающим насквозь. Адэлла отчаянно куталась в полы плотного бархатного плаща, стараясь хоть как-то укрыться от ужасной непогоды. Дождь, как из ведра, лил уже не первый час и, казалось, вовсе не собирался заканчиваться. В гондоле, рядом с девушкой, сидел сэр Альфонс. Он тоже спрятал лицо за воротом тёплой накидки. Были видны только глаза мужчины, смотревшие вдаль. Он молча размышлял о чем — то своём.

— Отец, — прервала это молчание девушка. — мы скоро прибудем на место?

Граф, лишь молча кивнул ей в ответ, он по-прежнему был весь погружен в свои мысли и воспоминания. Яркие картины детства и юности всплывали в памяти одна за другой. Отец, в прошлом, часто брал его с собой в Венецию и этот город с самых ранних лет покорил сердце графа. Среди его каналов и дворцов прошло почти всё детство молодого графа Вустера. Первые волнения сердца настигли юношу тоже здесь. Как же это было давно. Казалось, что вечность назад, в другой жизни. Альфонс печально вздохнул.

Через несколько минут гондольер причалил и протяжно произнёс: « spero che il Signore sia generoso quanto gli occhi di questo signore sono belli». Что на итальянском означало — « надеюсь, что сеньор будет столь же щедр, как прекрасны глаза этой сеньоры». Адэлла уже немного знала язык, отец учил её самым важным словам и фразам. Девушке очень нравилось, как красиво, словно старинная песня, звучат некоторые из них. Но именно эта реплика была ей пока совершенно не понятна. Возможно, это был какой — то местный диалект. Граф протянул гондольеру несколько мелких, золотых монет и поспешно сошёл на причал, а затем помог и дочери. Адэлла огляделась вокруг и была поражена. Перед ними предстал громадный дворец. Даже под проливным дождём, он казался просто прекрасным. Девушка ещё никогда не видела более красивого строения. В родной Англии здания строились совершенно по иному, более массивно и практично. Здесь же, это были шедевры архитектурной мысли, поражающие своей оригинальностью и какой — то лёгкостью, почти воздушностью.

Дворец Дожей был ещё не совсем достроен. Об этом говорили множественные деревянные леса вокруг стен, но основная его часть была закончена и уже позволяла судить о всём его будущем великолепии. Он являлся резиденцией правителя республики, каковой Венеция была уже ни один год. Ей управляли дожи, избираемые на специальных советах. Но не только это делало данный город особенным. Адэлла знала об этом, но предстояло увидеть ещё многое, о существовании чего, она даже и подозревать не могла ранее. Сэр Альфонс спешил попасть на аудиенцию к Антонио Веньеру, нынешнему правителю этого прекрасного города, чтобы сразу обсудить ряд важных вопросов и, по возможности, заручиться его поддержкой. Графа Вустера уже встречал юный слуга, поспешивший проводить его к своему господину. Адэлла вновь осталась наедине с собой, под тёмными сводами этого прекрасного дворца. Вокруг, казалось, не осталось ни души. Девушка и не подозревала, что могло понадобиться дожу этого города от её отца, но твердо верила в то, что обязательно это узнает. Граф сам расскажет ей об этом как — нибудь потом, за поздним ужином или во время утренней прогулки. И она действительно не ошиблась. Сэр Альфонс расскажет ей обо всём, но чуть позже, а сейчас она стояла у огромной колонны, в большом, тёмном зале и не могла знать, что происходило, в данный момент, в приёмной Антонио Веньера, и что, ещё только, должно произойти в ближайшее время.

— Юная дама. — внезапно раздался у неё за спиной чей-то приятный, вкрадчивый голос.

Незнакомец прекрасно говорил на английском. Это и удивляло, и настораживало, одновременно. Девушка испуганно вздрогнула, никак не ожидая, что кроме неё здесь ещё кто — то есть.

— Не бойтесь. — вновь раздался всё тот — же загадочный голос.

Адэлла обернулась туда, откуда он доносился, и увидела молодого, высокого и стройного мужчину, облачённого в кроваво — красную сутану и такого же цвета мантию. Перед ней стоял молодой кардинал святой католической церкви. Все тело девушки застыло от внезапно нахлынувшего чувства страха. Казалось, она сейчас была не в силах произнести ни слова. Этот молодой и очень привлекательный, можно даже было сказать «красивый» священник отчего — то внушил ей огромное беспокойство. Уж слишком неожиданно он появился, как гром среди ясного неба, в этом пустынном зале дворца, будто шпионил за ними.

— Вы наверняка задались вопросом, кто же этот человек, стоящий перед вами и так вас испугавший, — не переставал задавать вопросы незнакомец. — слишком внезапно появившийся из неоткуда. Я давно за вами наблюдаю, милая дама, как только вы сошли на берег, возле этого величественного и прекрасного дворца.

— Ваше преосвященство… вы правы… — наконец смогла произнести хотя бы несколько слов Адэлла, совершенно не своим голосом. — вы меня немного напугали.

Он был очень тихий и слегка дрожал. Девушка никак не могла с собой справиться.

— Вы правильно успели отметить мой сан. Я действительно являюсь кардиналом, наместником Папы здесь, в Венеции. — произнёс он, нарочито церемониально, как показалось, сложив молитвенно руки. — Кардинал Цезарио Дель — Бока, к вашим услугам, сеньорита. Теперь вы немного обо мне знаете и мне, в свою очередь, тоже хотелось бы немного узнать о вас, милое дитя. Как ваше имя?

— Графиня Вустер. Адэлла Вустер. — торопливо ответила девушка. — Монсеньёр, вас ещё что-то интересует?

Она учтиво поклонилась в знак своего уважения к его довольно высокому в церковной иерархии сану.

— Нет, юная синьора, мне этого вполне достаточно. — кардинал широко улыбнулся, обнажив свои ровные и белые зубы.

Девушка подняла на него взор и встретилась с холодными, серыми глазами, рассматривающими её с огромным интересом. Лицо молодого мужчины обладало красотой, но какой — то суровой и холодной, слегка не обычной для уроженца итальянского побережья. Над глазами высоко взлетали светлые, густые брови, почти сросшиеся на переносице. Прямой римский нос и, в меру пухлые, плотно сжатые, губы делали его внешность весьма неоднозначной и очень запоминающейся. Молодой мужчина походил на нежного ангела, но с суровым, в чём — то даже жестоким, выражением лица. Именно такими, представляются многим древние римские боги, прекрасные и, в то же время, пугающие. Правильные черты лица обрамляли коротко остриженные светло — русые волосы, выгоревшие на венецианском, ярком солнце почти добела. Лишь кожа на щеках, покрытая лёгким загаром, выдавала в этом человеке истинного итальянца.

— Почему вы грустите, здесь, в полном одиночестве, прекрасная графиня Вустер? — вновь начал задавать вопросы кардинал, стараясь поддержать беседу. — Неужели, у нашего дожа не нашлось ни единой свободной минутки, чтобы удостоить вас своим драгоценным вниманием? Вот уж, никогда бы в это не поверил. Прекрасные сеньоры всегда пользуются при дворе его особой благосклонностью.

— Но, тем не менее, монсеньёр, вы встретили меня здесь, абсолютно одну. — в голосе девушки послышалось лёгкое раздражение и она опустила глаза, не в силах больше выносить назойливого взгляда кардинала Дель — Бока.

— Господь Бог всегда с вами, дитя моё. Он никогда вас не оставляет. — словно прочёл проповедь молодой князь церкви.

Но в его притягивающем взгляде проскользнули насмешливые нотки.

— Да, ваше высокопреосвященство. — согласилась девушка. — Вы несомненно правы и Господь никогда нас не оставляет, но иногда наступают такие моменты, когда тебя невольно посещают сомнения в его пребывании рядом, и даже в его существовании. Ведь порой, жизнь бывает очень жестока и не справедлива к нам, грешным чадам.

— Дочь моя, — печально вздохнул молодой мужчина. — я не в силах согласиться с вами, ибо вы совсем не правы. Бог существует и сомневаться в этом очень грешно. Это святотатство. Вы должно быть запутались, дочь моя, и я, пожалуй, возложу на себя обязанность, если конечно вы не против, помочь вам вновь встать на истинный путь нашей христианской веры, за которую проливали кровь и отдавали жизни мученики. За которую лилась кровь многочисленных рыцарей из святых орденов.

Его голос звучал тихо и вкрадчиво, почти шёпотом, как будто бы он рассказывал этой милой девушке некий секрет, известный лишь ему одному. Кардинал, несомненно, умел завоёвывать доверие и симпатию людей. И Адэлле не пришлось в этом усомниться. Она, почти с первых минут общения, почувствовала невероятную расположенность к этому, мало знакомому, человеку, служителю церкви и, наконец, просто привлекательному мужчине. Но отнюдь не это располагало её к нему. Кардинал Дель — Бока, в эту встречу, показался Адэлле добрым и великодушным и она, быть может, ждала от него помощи. Девушка, как никогда, жаждала разобраться в самой себе и понять наконец, что творится у неё в душе. А этот человек сам вызывался ей помочь. И она всегда будет благодарна ему за это и непременно воспользуется этой помощью. В Англии она очень мало молилась. И быть может, поэтому Господь не слышал её, когда она так громко взывала к нему, в минуты отчаяния. Теперь же, казалось, само небо посылало на её пути этого человека — князя святой христианской церкви, с внешностью ангела, и должно быть, такой же прекрасной и чистой душой.

— Графиня, — подойдя ближе, обратился к ней кардинал Дель — Бока. — вы мне так и не поведали, что же вас привело сегодня в этот дворец. Вы англичанка, я сразу это понял, как только увидел вас. Что же вас привело в наш чудесный город? Не томите меня любопытством, расскажите же, молю.

Его губы тронула лёгкая улыбка, но взгляд по прежнему оставался холодным.

— Да, вы правы, я действительно англичанка, и действительно, многим, возможно будет не понятно, что могло меня сюда привести. Но я вам сейчас постараюсь объяснить. Мы с… моим мужем, не так давно, вынуждены были покинуть наше родное королевство и приехать в этот город. Дож ожидал нашего прибытия. Сейчас граф как раз у него на аудиенции. Большего мне не известно.

Кардинал Дель — Бока озадаченно потёр рукой лоб, затем внимательно посмотрел на девушку, и только после этого вновь спросил:

— А вы случайно не знаете, о чём именно они должны были говорить? Вам это тоже неизвестно? — в его голосе проскользнула еле уловимая надежда.

Мужчину, явно, очень интересовала эта тема. Это было заметно невооружённым взглядом и не могло не озадачить прекрасную графиню Вустер. Она, с лёгким волнением в голосе, произнесла:

— О нет, ваше высокопреосвященство, конечно, я не имею даже малейшего представления, о чём они могут сейчас беседовать с правителем этого прекрасного города. Быть может о политике, а быть может…

— О чём? — не терпелось узнать какие либо подробности кардинал Дель — Бока и он её прервал.

— Ни о чём. — тут же ответила девушка, понимая, что он явно очень заинтересован узнать ответ.

Но с какой целью ему это потребовалось? Почему он так открыто расспрашивает её, совершенно не стесняясь? Шпионы так явно себя не ведут. Или он принял её за глупышку, готовую раскрыть всё секреты мужа своему пастырю. Но они даже не на исповеди.

— Я просто так сказала. — поторопилась она сменить тему разговора на менее щекотливую и волнительную. — Я ничего об этом не знаю, да и знать не могу. Муж не обсуждает со мной подобные вещи. Это только его дело. Его и сеньора дожа.

— Что ж, дело ваше, дочь моя. — вздохнув, произнёс кардинал, явно слегка расстроенный. — А теперь, я приношу вам свои извинения, но я вынужден вновь оставить вас здесь, совсем одну. Меня, к моему глубочайшему сожалению, ждут неотложные дела.

— Да, конечно, ваше высокопреосвященство, но когда мы сможем вновь увидеться? Мне порой так требуется чей — то мудрый и честный совет.

В голосе Адэллы прозвучала надежда. Кардинал лишь улыбнулся ей в ответ и медленно удалился, столь же тихо и незаметно, как и появился, оставив девушку, вновь, наедине со своими мыслями, в огромном пустынном зале. Время тянулось мучительно долго. Тишина начинала давить на нервы, она словно проникала внутрь её тела. Графиня Вустер пыталась ей противостоять, но это оказалось не таким уж и лёгким делом.

— Графиня, мы, непременно, должны увидеться с вами завтра в соборе Святого Марка, например в полдень. — вновь в тишине раздался голос кардинала Дель — Бока.

Девушка обернулась на голос, но смогла увидеть лишь подол алой мантии, скрывшейся через мгновение за плотно закрывшейся, дубовой дверью. Этот таинственный человек, похоже, обладал особым талантом появляться и исчезать в самые неожиданные моменты, словно испаряясь, а затем вновь возрождаясь из ничего, чем крайне заинтересовал Адэллу. Ей захотелось, как можно больше узнать об этом весьма загадочном и молодом кардинале, прекрасном словно ангел.

— Отец, вам что-нибудь известно о кардинале Цезарио Дель — Бока? — спросила она отца, когда они пешком возвращались из Дворца Дожей.

Но граф Вустер ей ничего не ответил, он не имел ни малейшего понятия, о ком сейчас говорит его дочь. Да и откуда ему было знать о некоем кардинале, ведь они прибыли в город лишь сегодня? Да и его мысли сейчас были заняты совершенно другими вопросами и делами, именно по этим же делам он вновь направился во Дворец Дожей следующим же ранним утром

В самом сердце Венеции, на площади Святого Марка, где лагуна нежно обнимала берега города, возвышался великолепный дворец Санта — Вустера — изысканное архитектурное чудо. Построенный из нежно-розового известняка, дворец словно расцветал каменным кружевом над тёмной, зеркальной водной гладью. Его фасад был подобен симфонии архитектурных форм: витиеватые балконы с тончайшей резьбой, словно кружевные воротники на роскошных платьях придворных дам, спускались к самой воде. Каждый изгиб балюстрады, словно поэма из камня, где каждая деталь продумана с невероятной страстью итальянских мастеров XIV столетия. Широкие витражные окна, собранные из множества цветных стёкол, играли переливами света — то изумрудными, то сапфировыми, то янтарными бликами. Когда солнце касалось их своими лучами, дворец начинал сверкать, словно драгоценный камень, брошенный на бархатную венецианскую скатерть великолепной набережной. Внутреннее убранство тоже было торжеством роскоши и вкуса. Массивные дубовые панели с резными геометрическими орнаментами покрывали стены. Огромные камины из белого мрамора с изящной готической резьбой были настоящим произведением рук мастеров. Пламя в них словно танцевало, отбрасывая золотистые блики на начищенную до блеска медь и серебро. Зеркала, в тяжёлых золочёных рамах, отражали интерьер, создавая иллюзию бесконечного пространства. Бархатные драпировки глубоких винных и изумрудных оттенков спускались мягкими складками, подчёркивая аристократическую сдержанность и величие парадных помещений дворца. Каждый элемент в интерьере — от инкрустированных столов до резных стульев — дышал духом итальянского Возрождения, той самой магической эпохи, когда искусство было важнее золота, а красота — пожалуй, важнее власти.

— Дочь моя, — тихо произнёс сэр Альфонс, протягивая бокал с ароматным вином Адэлле. — я хочу, чтобы ты так же полюбила этот город и этот дворец, как когда то его полюбил я. Теперь это и твой дом.

— Да, отец, я постараюсь. Он несомненно прекрасен, как и сама Венеция. Я очень постараюсь полюбить их. Но грусть, при воспоминаниях о родине, всё равно не оставляет меня.

— Клянусь всеми святыми, ты ещё сможешь вернуться на родину. Клянусь. — произнёс граф Вустер и, отхлебнув из бокала большой глоток, замолчал.

Мужчина погрузился в размышления и воспоминания. А поразмыслить ему было над чем. Разговор с Антонио Веньером, состоявшийся сразу по прибытии в город, по прежнему не давал ему покоя. У дожа на графа очевидно были большие планы и надежды, и мужчина переживал, сможет ли он их оправдать в нужной мере. К тому же он не был посвящён во все планы венецианского владыки.

Адэлла томно потянулась под тонким атласным покрывалом, расшитом кружевом, когда её разбудила Мария, вошедшая в спальню молодой госпожи со всеми принадлежностями для умывания.

— Что — то произошло? — зевнув, спросила девушка, приподняв с подушки голову. — Который сейчас час? И где мой супруг?

— Скоро полдень, моя госпожа. — ласково улыбнувшись, ответила горничная. — Вы, как мне помниться, хотели вчера к полудню отправиться в собор Святого Марка, и я подумала, что пора вам уже просыпаться, иначе опоздаете. Нам стоит поторопиться.

Девушка тут же вскочила с кровати. Она, во что бы то ни стало, должна успеть и ни в коем случае не имеет права опоздать. Если сказано в полдень, то она будет там именно в полдень, и ни минутой позже. Иначе, что об ней подумает кардинал Дель — Бока? Что она весьма необязательная особа? Или, что она закоренелая грешница, погрязшая в пороках, которая даже один раз не может отказать самой себе в удовольствии подольше поспать, чтобы прийти в храм и послушать проповедь о спасении грешной души? Нет, Адэлла не могла такого допустить. Благо, их дворец Санта — Вустер располагался совсем неподалёку от собора. Из огромных, витражных окон можно было увидеть его порталы, буквально поражавшего своим великолепием.

Адэлла наспех оделась, причесалась, с помощью Марии, и торопливо покинула дворец, в её сопровождении. По пути девушки наняли небольшую, открытую гондолу, которая в считанные минуты доставила их к нужному месту. Гондольер был молодым, очень привлекательным и на редкость приветливым. Он широко улыбался, обнажая белоснежные и ровные зубы, стоило лишь девушкам одарить его мимолётным взглядом и не сводил с них своих чёрных, словно уголь, глаз. Это не могло не смутить пассажирок. Хорошо, что они быстро прибыли на место. Буквально выскочив из лодки и попутно расплатившись с гондольером, Адэлла тут же быстрым шагом направилась к собору. Мария еле поспевала за своей госпожой. Перед ними предстало прекрасное творение архитекторов, возводимое постепенно, в течении многих десятилетий. Это была крестово — купальная пятиглавая церковь, возводимая по образцу константинопольского храма Апостолов. Стены собора были облицованы мрамором, центральные купола и своды украшала мозаика. В нем смешались различные стили. Из храма с суровым романским фасадом, он постепенно превращался в весьма необычное строение. В его убранстве одновременно были использованы греческие и романские барельефы, а так же византийские и итальянские скульптуры и готические капители.

Когда Адэлла с Марией вошли во внутрь храма, там уже присутствовало очень много народу. Все они собрались в этих стенах, чтобы поприсутствовать на службе самого кардинала Дель — Бока и послушать его воскресную проповедь. Этот молодой и красивый священник снискал их безграничную любовь. Он, казалось, возвышался над прихожанами, словно сам Господь Бог, и его вкрадчивый и тихий голос лился в полнейшей тишине, которую никто не посмел бы нарушить в тот момент. Не было слышно ни единого постороннего звука, лишь голос кардинала. В этом молодом священнике многие из прихожан видели, пожалуй, чуть ли не самого Спасителя и он весьма умело этим пользовался. Адэлла простояла весь остаток службы в первых рядах, не сводя глаз с прекрасного кардинала Дель — Бока. Она почти не слышала его слов, лишь видела, как менялось выражение его лица, когда он призывал прихожан к покаянию. Он, словно ангел возмездия, во время проповеди, возвышался над грехом и возможно отождествлял себя в этот момент даже с самим Всевышним.

— Кто этот человек? Почему мы так сюда спешили? — еле слышно спросила девушку горничная, когда кардинал направился в их сторону.

— Кардинал Цезарио Дель — Бока. — ответила Адэлла, она хотела сказать ещё что-то, но уже не смогла.

Мужчина в кроваво — красном облачении приблизился слишком близко.

— Графиня, дитя моё. — нарочито ласково прозвучал его вкрадчивый голос, почти в мёртвой тишине.

Служба уже подошла к концу и в соборе почти никого не осталось. Они трое и ещё пара прихожан, стремящихся переброситься с Цезарио хотя бы парой слов.

— Ваше высокопреосвященство, — со всем уважением произнесла Адэлла. — я сегодня стала свидетельницей огромного признания и любви прихожан по отношению к своему пастырю, и я от всего сердца признаю, что не могу к ним не присоединиться. Ваша проповедь была великолепна и затронула мою душу.

Она смущённо потупила свой янтарный взор, а на нежной и шелковистой коже щёк вспыхнул лёгкий румянец. Девушка вновь поймала на себе тот же, что и вчера загадочный взгляд кардинала, который и привёл её в столь явное волнение. Он был притягательным, волнующим и строгим одновременно, но разгадать его истинное значение было, пожалуй, не в её силах. Она ещё долго будет задаваться множеством вопросов, вспоминая серо — голубые, прекрасные глаза Цезарио Дель — Бока.

— Я бы хотел пригласить вас, милая сеньора, разделить со мной скромную трапезу в моём дворце. Если конечно, вы не имеете ничего против. — в не громко произнесённых словах улавливалось что — то такое, что нельзя было объяснить.

Всё их общение было буквально пронизано этими ощущениями. Этот тихий вкрадчивый голос, тембр с нотками нежности и снисходительности одновременно, а этот взгляд. Возможно, всё это являлось для кардинала, лишь обычной манерой общения, но быть может здесь крылось и что — то другое.

— Нет, монсеньёр, я не имею ничего против нашей совместной трапезы. — слегка улыбнувшись, ответила Адэлла, поймав себя в этот момент на мысли, что противостоять воле этого человека пожалуй очень трудно, почти невозможно.

Хотя, в этой жизни очень трудно найти что — то действительно невозможное, и ей ещё предстояло в этом убедиться. Судьба ещё ни раз предоставит ей такой шанс.

Кардинал Дель — Бока жил в небольшом дворце, неподалёку от судостроительных верфей, в некоем отдалении от центральной части города. Адэлла, только вчера прибывшая в Венецию, с огромным интересом разглядывала всё, что попадалось ей на глаза, во время пути. Многочисленные водные каналы, подобные венам, вдоль и поперёк опутывали город, а его прекрасные дворцовые ансамбли, церкви и соборы величественно возвышались над ними. Все это великолепие не могло не обратить на себя внимание девушки. Но куда большее впечатление на неё произвело внутреннее убранство далеко не скромного жилища самого кардинала. Посреди огромного приёмного зала хозяина и гостью дожидался накрытый стол из светлого дерева. На нем остывал, приготовленный чьими — то умелыми руками, очень ароматный обед. Запах горячих блюд и специй распространился по всему помещению, до самого входа и вызывал в желудке неприятное ощущение сильного, почти животного голода. Кардинал определённо рассчитывал, что Адэлла согласиться принять его приглашение отобедать, иначе вряд ли он бы заставил слуг наугад накрывать стол на две персоны. Блюда были подобраны с особым изыском, явно, чтобы произвести впечатление на знатную даму, к тому же иностранку.

— Какое прекрасное блюдо! — восторженно воскликнула девушка, когда первая ложка уже отправилась в её рот, а следом за ней вторая и третья.

Кардинал лишь покачал головой ей в ответ, а на губах расплылась лёгкая улыбка.

— Я искренне рад, что вам пришлось по вкусу то, что готовит мой повар. — произнёс он, прожевав и проглотив очередную порцию.

— Ваш повар просто волшебник. — немного помолчав, произнесла девушка. — Я по-доброму вам завидую. В Санта — Вустере так не готовят. Нашему повару не помешало бы поучться у вашего.

— Моего повара, Люка, я привез из Парижа. Он воистину мастер своего дела. С французами никто не может соревноваться во вкусе к любви и к приятной пище. — голос кардинала слегка дрогнул.

Адэлла подняла на него удивленный взгляд и уловила на лице мужчины мимолётную и странную улыбку, несущую неведомый для неё смысл. В его серых глазах вновь вспыхнул тот же таинственный блеск. Девушка поймала себя на мысли, что не в силах сейчас отвести глаз от этого чарующего и притягивающего взгляда светлых глаз, обрамлённых густыми чёрными ресницами.

— О. вы бывали в Париже? — почувствовав себя неловко, она попыталась сменить тему разговора. — Мне тоже удалось немного познакомится с французскими землями. Но мои познания вряд ли сравнимы с вашими.

— Да. — ответил кардинал. — Я приехал оттуда, около полутора месяцев назад. Может чуть больше, или же меньше.

— Что же вас там привлекло? — не переставала интересоваться гостья, ей и действительно было очень интересно как можно больше услышать о стране, о которой прежде слышала лишь плохое.