Слёзы Венеции. Так сложились звёзды

— Этот проходимец, наверняка, найдёт для вас местечко. — тяжело вздохнув, произнёс он. — А я, к сожалению, не смогу ничем помочь, хотя с радостью бы приютил таких добропорядочных господ, как вы.

— Как нам его найти? — поторопился спросить Гульвен, чтобы этого не сделал граф Вустер, говоривший по — французски с явным, английским акцентом.

Чем меньше людей узнает о том, что они уроженцы туманного альбиона, тем будет спокойней для всех.

— Отец, молчите. Пусть говорит граф. Пусть все эти люди думают, что мы тоже французы. — очень тихо прошептала Адэлла.

— Вам, господа, надо проехать до собора Петра и Павла и слева от него, в начале улицы, вы увидите большой каменный дом с яркой вывеской. Проходимца Лозье сложно не найти. — поспешил объяснить мужчина. — И передайте ему, что теперь он мне, Жирару, должен. Пусть помнит о моей щедрости и доброте. А то совсем зазнался.

— Обязательно передадим. Спасибо вам огромное. — поблагодарил его Гульвен, и все они поспешили удалиться.

Лозье оказалось действительно очень легко найти. Его трактир был расположен прямо напротив собора, выстроенного в готическом стиле, величественно возвышавшегося над всеми другими строениями и приковывавшего к себе покаянные взоры жителей. Его весьма тесное соседство с таверной «У Лозье» несколько удивляло. Он, словно немой укор, настоятельно напоминал грешникам, предававшемся чревоугодию и прочим безобразиям в таверне, что вся их жизнь — это один сплошной грех и что не стоит забывать о покаянии.

— О, как же я рад, что ко мне изволили заглянуть столь благородные господа! — воскликнул хозяин таверны, пожилой и полный мужчина, с тёмными, тронутыми сединой, волосами, когда Гульвен подал ему в руки весьма увесистый кошелёк.

Лозье с интересом рассматривал всех. Особый интерес у него вызвали молодая женщина, в мужском, дорожном костюме и мужчина вдвое старше её. Его лицо показалось хозяину таверны знакомым. Этот господин, в скромном, но далеко не бедном одеянии, напомнил ему одного юного англичанина из далёкого прошлого. И пусть прошло немало лет, и время могло внести свои коррективы во внешность, но он готов был дать руку на отсечение, что видел этого человека когда-то в Лондоне, в своём борделе с одноимённым названием. Он хорошо помнил того юного господина, богатого и весьма учтивого, и его друга, молодого сэра Льюиса, обладавшего весьма крутым нравом. Сколько драк было им затеяно тогда, сколько эля выпито, сколько золотых монет потрачено на продажных девиц. Одному Богу было известно.

— А этого господина я знаю, Всевышним готов поклясться! — приветливо улыбаясь, произнёс Лозье, указывая на сэра Альфонса. — Лондон, таверна «У Лозье», лет девятнадцать назад… господин… вот уж не предполагал вас здесь встретить!

— Ты ли это, старина Лозье? — удивлённо воскликнул граф Вустер на французском. — Чуяло моё сердце, что это именно ты! Давно ли ты вернулся на родину?

Лозье уже спешил к ним с семью кружками эля, усаживая их за самый спокойный и уединённый стол, поодаль от остальных.

— Господин, как же я рад вас вновь увидеть! Давно ли я вернулся? Да лет десять назад уже, наверное. Годы идут и меня, старого прохвоста, потянуло в родные земли. Дела в борделе пошли плохо почти сразу, как вы с другом перестали к нам заглядывать. И эта мерзавка уехала в Италию… — он замолчал, поймав на себе взгляд сэра Альфонса и догадавшись, что не стоит упоминать сейчас девицу, к которой так неровно дышал сэр Льюис.

Не здесь и не сейчас.

— Какой прекрасный эль! — отхлебнув побольше, довольным голосом произнёс Альфонс. — Как много лет назад.

— Я привёз секрет его приготовления из Лондона, многие здесь хвалят его. Некоторые только из-за него и приходят ко мне.

— Да, действительно, славный эль, — жадно сделав несколько глотков, произнесла Адэлла. — Как у нас в Фиджеральд — Парке.

Лозье вновь, ещё с большим интересом, взглянул на девушку в мужской одежде. «Она из Фицджеральд — Парка, значит кем-то приходится Льюису, либо дочерью, либо сестрой, для жены слишком молода. Хотя, зная нрав графа, можно ничему не удивляться. Воспылал же он чувствами к этой малолетней потаскушке, едва видевшей восемнадцатую зиму, Хитер, хотя у той не было ни кожи, ни рожи, а одни кости, да змеинные глаза. Как хорошо, что я не стал вслух про неё ничего рассказывать. Как же неудобно получилось бы», — промелькнуло у мужчины в голове.

— Покойный отец очень любил его. — продолжила девушка, тем самым подтвердив догадки Лозье.

Перед ним была дочь сэра Льюиса, ныне уже покойного. Царство ему небесное. Видимо всё же нашёл свой покой этот граф с весьма взрывным нравом.

Гульвен и его солдаты, переодетые в одежды мирных путников, настороженно следили за всем, что происходило вокруг. Хозяин таверны радушно предоставил графу и графине Вустер лучшую комнату наверху, с окнами, выходившими на собор. Кровать была застелена чистым и ароматным бельём. Слуги нагрели огромное корыто воды и добавили туда розового масла. Опьяняющий аромат окутал всю комнату. Адэлла не смогла удержаться от соблазна немедленно раздеться и погрузиться в эту воду. Так долго, её тело терпело все тяготы путешествия, и как же теперь было приятно, вновь ощутить то блаженство, когда горячая ароматная вода позволяет расслабиться и телу, и разуму, и душе. Закрыв глаза, девушка лежала в воде, почти по грудь скрывающей её обнажённое тело. В комнате не было никого и царила полнейшая тишина, лишь снизу иногда доносились громкие голоса и смех постояльцев. Вечером у Лозье было, как всегда, многолюдно и весело. Но это не помешало девушке погрузиться в сон. Выпитый эль, вкусный ужин и тёплая ванна сделали своё дело. Тихий плеск воды уносил её сознание куда-то далеко — далеко, в детство, в тот день, когда они с Рафаэлем сбежали по подземному ходу из замка. Ей снились страшные тёмные коридоры и цепи на стенах. Снился Рафаэль, но он был не маленьким мальчиком, а прекрасным, юным мужчиной. Во сне девушка сильно испугалась, и он, подняв её на руки, понёс к выходу на свет. Свет приближался и становился всё ярче.

— Адэлла! Милая! — привёл её в чувства испуганный голос отца. — Очнись, доченька!

Девушка с трудом подняла отяжелевшие веки, все перед глазами расплывалось. Лишь через несколько секунд, она смогла чётко разглядеть лицо Альфонса, оно было ни на шутку перепугано. Мужчина держал её мокрое, обнажённое, завёрнутое в простынь, тело на своих руках. Было очень холодно.

— Что случилось? — не понимая, что так напугало отца, прошептала она. — Почему вы так испуганы?

— Ты потеряла сознание и чуть не захлебнулась в воде, — дрожащим голосом произнёс граф. — я вошёл в комнату и увидел тебя в воде, без сознания, бледную как снег, с синеющими губами. Ещё бы чуть-чуть и ты бы захлебнулась водой в этом корыте.

Он аккуратно положил её на кровать и, накрыв одеялом, сел рядом.

— Доченька, ты так меня напугала, — в голосе было столько страха и Адэлла поняла, что вся злость на отца разом улетучились. Она слегка улыбнулась и сжала его руку своими ещё слабыми пальцами.

— Простите, отец, я не заметила, как уснула. Мне снился сон. Рафаэль на руках выносил меня из тёмного подземелья… мне было очень холодно и страшно…

— Не бойся. Все уже позади. Все прошло, — голос отца звучал успокаивающе, его пальцы нежно поглаживали её по золотисто — русым волосам.

Губы мужчины коснулись её затылка. Стало вдруг очень уютно и спокойно. Отец рядом, он её любит и не даст никому в обиду. Она верила в это всем сердцем и не хотела даже думать и вспоминать о том видении, что посетило её в полу бессознательном состоянии этим вечером. «Это просто сон», — промелькнуло в голове девушки, и ей очень хотелось в это верить. Но где-то в глубине души она чувствовала, что это было некое предзнаменование того, что ещё должно произойти в будущем, быть может даже очень отдалённом, но все же должно произойти. Ведь сны Адэллы иногда сбывались.

Утреннее, ноябрьское солнце ярко освещало шпили готического кафедрального собора Петра и Павла. Колокольный звон оповещал жителей Труа о начале службы, многие из них, каждую субботу, приходили послушать проповедь преподобного отца Франциска, молодого, но подающего огромные надежды священника. Народ с благоговением слушал его праведные речи. Кто-то из них даже поговаривал, что преподобный иногда видит будущее. Он может вдруг сказать человеку что-то, на первый взгляд, непонятное, но потом, по прошествии времени, человек понимал, что это было то самое предсказание и что оно сбылось. В это утро, в соборе яблоку негде было упасть. Адэлла попросила у отца разрешения посетить утреннюю службу. С момента, как она проснулась, её не покидало желание помолиться Господу, перед долгой и опасной дорогой. Сэр Альфонс не смог отказать дочери в этой просьбе.

В соборе царил полумрак и сильно пахло ладаном и восковыми свечами. С хоров доносилось монотонное пение монахов. Преподобный Франциск дочитал проповедь о грехе прелюбодеяния и призвал всех присутствовавших непременно покаяться, ибо пороки оскверняют чистые души рабов Божьих. Все прихожане, по очереди, начали подходить к святому отцу. Каждому из них хотелось коснуться губами распятия и перстня на руке преподобного. Когда подошла очередь Адэллы, она смиренно преклонила колени и опустив взор тихо прошептала:

— Благословите, святой отец, и простите все мои прегрешения вольные и невольные. — сердце в груди бешено заколотилось от волнения.

— Дочь моя, — очень тихо произнёс преподобный Франциск. — Господь непременно простит тебя, у тебя, дитя моё, ещё не раз будет возможность свершить грех и раскаяться. Будь осторожна, дочь моя, этот путь будет долгим и тяжёлым. Но Господь даст тебе силы, чтобы преодолеть его. Ты всё вынесешь. Твоя душа, словно феникс, вновь и вновь будет возрождаться из пепла. Сильные мира сего не смогут сломать твою железную волю. Бог непременно простит тебя…

Он внезапно замолчал и положил свою руку на голову, оторопевшей от услышанного, Адэллы. Она стояла и не могла произнести ни слова. Сердце в груди бешено колотилось. В висках будто стучали сотни молоточков. Смотря на окружающих невидящим взглядом, девушка вышла из собора, лицо её было бледным, губы дрожали. Альфонс кинулся за дочерью, так и не получив благословения преподобного Франциска. Тот лишь вдогонку прошептал:

— Будь осторожен, твоя любовь к дочери, для тебя важнее жизни…

Но граф Вустер не услышал этих слов. Гульвен, со своими солдатами, уже верхом ожидали их неподалёку от собора. Для отъезда всё было готово. Адэлла, по-прежнему бледная, словно первый снег, торопливо вскочила на свою лошадь. Гордо выпрямив спину, она не хуже любого воина держалась в своём седле и издалека никто бы и не сказал, что этот всадник — девушка. Мужской дорожный костюм и умелое управление лошадью производили впечатление, что по правую руку от графа Альфонса Вустера, верхом на вороном коне, находился молодой и отважный войн. Он был вооружён кинжалом, пристёгнутым к ремню из свиной кожи. Золотисто — русые девичьи локоны были тщательно заколоты и спрятаны под капюшоном чёрного бархатного плаща.

— Ну что? В добрый путь? — вздохнув полной грудью, громко произнёс сэр Альфонс.

— Да. Уже пора. Нам надо как можно раньше покинуть Труа. — Огненный волк как будто почуял что — то неладное. — Раннее утро — прекрасное время для этого. Пока горожане заняты своими утренними делами.

Все были согласны с этими словами и тут же тронулись в путь. Люди Гульвена были одеты не по-военному, но по их осанке, по манере управлять лошадьми, по тому, как они ехали в строю, было видно, что это солдаты и они явно охраняют двоих всадников, ехавших по середине. Стараясь особо не привлекать внимания, они направились к городским воротам. Как только весь их небольшой, вооружённый отряд оказался за пределами Труа, лошади прибавили шаг и перешли на лёгкий галоп. Адэлла и сэр Альфонс по-прежнему скакали посередине, словно солдаты ожидали каких-то неприятностей и стремились как можно лучше защитить путников.

— Что происходит, граф? — с подозрением спросил сэр Альфонс своего брата. — Чего вы опасаетесь?

— Ничего. Но нужно быть очень бдительными. Иначе всё может закончиться очень печально для всех. — спокойным голосом ответил Огненный волк, когда их отряд въехал в небольшой пролесок.

Голые кусты и деревья позволяли хорошо видеть, что происходит вокруг. Граф Вустер обернулся и увидел вдали быстро приближающуюся погоню, отряд из десяти всадников. С противоположной стороны на более близком расстоянии от них был второй отряд из пятнадцати вооружённых людей. Они тоже приближались. Это была явная засада. Вот чего так опасался граф Карбон — Доржерак.

— Черт бы их побрал, — сквозь зубы процедил он. — Мы чуть-чуть не успели. Теперь придётся биться не на жизнь, а на смерть. Солдаты, в бой!

Он во все горло заорал эти слова.

— Помните, мы должны, во что бы то ни стало, защитить моего брата и племянницу!

Сэр Альфонс выхватил меч из ножен и кинулся вместе с солдатами в сторону врага, абсолютно не обратив внимание на попытки Гульвена уберечь его от сражения.

— Это из-за нас вы вынуждены биться с этими людьми, их больше, чем нас, и я не стану стоять в стороне и просто смотреть, как гибнут ваши люди. Не один Дизби не позволил бы себе этой подлости! — голос его был твёрд и непреклонен. — Фьёретто, останься здесь с Адэллой и Марией, позаботься об их безопасности!

Адэлла хотела было возразить, но отец уже не слышал её. Он во весь опор нёсся на помощь солдатам Огненного волка, с мечом наголо. Всего несколько мгновений, и он уже был в гуще событий. Девушка впервые видела отца не на турнире, а в реальном бою и сердце от страха сжималось в груди, при каждом ударе его меча. В мыслях царил полнейший хаос, он пыталась успокоить себя и как молитву твердила: «…отец — прекрасный воин, он не погибнет в этом бою… он не может погибнуть сейчас…». Не помня себя от страха, она хотела кинуться к нему на помощь, но надёжная рука Фьёретто Моничелли крепко удерживала её от глупостей и необдуманных поступков.

— Миледи, не стоит этого делать, — тихим, но не терпящим возражений голосом произнёс он. — Я отвечаю за вашу жизнь своей головой. Граф знает, что делает. Месье Гульвен — тоже прекрасный воин, уж поверьте, им обоим, и вместе с солдатами графа, не потребуется ваша помощь.

— Я должна! — воскликнула девушка, но стоило глазам встретится с мрачным взглядом мужчины, её пыл тут же угас.

К ней пришло понимание, что не стоит перечить этому мрачному мужчине. Она прекрасно помнила о его прошлом.

— Ну хорошо, я поняла… — глубоко вздохнув, прошептала она. — Фьёретто, отпусти меня.

Он слегка ослабил хватку, но не отпустил хрупкое запястье, тем самым ограждая девушку от необдуманных решений. Граф чётко обозначил свою волю, и он её исполнит, во что бы то ни стало.

Адэлла не сводила глаз с отца и дяди. Они, плечом к плечу, отчаянно бились с нападавшими, и брат ничуть не уступал по своему умению бывшему знаменному рыцарю короля Ричарда. Солдаты графа Карбон — Доржирака, тоже яростно бились за своего господина и за тех, кого призваны были охранять. И хотя, изначально численность нападавших значительно превосходила силы небольшого отряда Огненного волка, в процессе битвы стало понятно, что одержать победу разбойникам вряд ли удастся. Громкий звон мечей и крики раненых доносились издалека, Адэлла нервно вцепилась второй рукой в руку Фьёретто, по — прежнему удерживающую её, и, затаив дыхание, не отрываясь, следила за битвой. Всё происходило как во сне. В затуманенном сознании девушки не осталось места страху, она знала, что Огненный волк и отец непременно одержат победу. Они просто не могут проиграть! И она не ошиблась. Через несколько минут нападавшие, потерявшие больше половины своих людей, решили ретироваться, отчаянно отбиваясь от перешедших в атаку солдат Гульвена. Ещё пара минут, и Фьёретто с Адэллой увидели, как те бросились прочь. Граф Альфонс Вустер и Огненный волк не стали их преследовать, у них была совсем иная цель. Девушка почувствовала, что её рука вновь свободна. Приказ графа был в точности исполнен Фьёретто.

— Слава богу, вы оба живы! — воскликнула она, когда сэр Альфонс и Огненный волк вновь к ним вернулись.

Их раскрасневшиеся лица и, ещё пылающие огнём боя, глаза могли напугать сейчас кого угодно.

— Спасибо солдатам Гульвена! Если бы не они… — произнёс в возникшей тишине отец.

— Это был их долг. Они выполняют любые мои приказы… смерть их не пугает… впрочем как и меня…

— Как жаль, что вы с нами не поедете в Италию, — ласково улыбнувшись новоиспечённому родственнику, тихо произнесла Адэлла. — В Венеции, тоже может быть опасно.

— В Италии намного спокойней, чем здесь. Англия в данный момент с ней не воюет, — возразил ей граф Вустер.

— Твой отец абсолютно прав, моя дорогая Адэлла. В Венеции вам будет гораздо безопаснее чем здесь или в Англии. Они закончили генуэзскую войну и заключили Туринский мир. Антонио Веньер, не так давно избранный в качестве главы города, вполне порядочный человек, как я слышал о нём.

— Избранный? — непонимающе переспросила Адэлла. — Кем избранный?

— Да, избранный. Его избрал совет. Венеция провозглашена республикой. Там правит не монарх, являющийся помазанником божьим. — пояснил дочери Альфонс. — Венеция прекрасна и удивительна, и ты совсем скоро сможешь в этом убедиться.

Адэлла с изумлением слушала отца и понимала, что этот город действительно необычен и загадочен. Кроме прекрасных зеркал и роскошных украшений, прославивших её на весь мир, Венеция являлась ещё и весьма необычным местом, полным традиций и правил, так резко контрастировавших с её родиной и многими другими королевствами. Но узнать всю многогранность этой земли, девушке ещё предстояло в ближайшем будущем.

До границы со Священной Римской империей оставалось два дня пути. Адэлла проехала их верхом, рядом со своим дядей, графом Карбон — Доржераком. Они говорили обо всём, о чём только можно было поговорить: о невероятно тёплой осенней погоде, об истории Французского королевства, о жизни рыцарей в этом самом королевстве, о самих рыцарях и о войне, идущей сейчас между двумя непримиримыми королевствами, о судьбах людей, с которыми они знакомы, или о которых слышали когда-то. Гульвен наконец-то рассказал ей о причине, по которой Ричард так его опасался и держал в Битчеме.

Молодой граф де Керве, как и многие другие французские рыцари, был верен долгу перед отчизной и своим сюзереном. Он готов был сложить голову в боях за земли, которые французы считали испокон веков своими, и ни чьими больше. У соседей же, с туманного альбиона, на это был свой собственный взгляд. Военные действия то затихали, то вспыхивали вновь. Люди Гульвена, во главе с ним самим, были не редкими, непрошенными гостями во владениях молодого Ричарда II. В одну из таких вылазок, несколько лет назад, в неспокойное для Англии время, когда королевство было охвачено восстаниями крестьян, Огненный волк был серьёзно ранен и взят в плен людьми короля. В то время, всех французов, без исключения, подозревали в подстрекании черни и непосредственном участии в беспорядках, учинённых в королевстве. И этого, конкретного француза, тоже подозревали. После череды изнурительных допросов, Гульвена поместили в тёмную и сырую камеру в Тауэре, но пробыл он там совсем недолго. Кто — то помог узнику бежать. Ричард пытался выяснить имена этих сообщников, но безрезультатно. Будто бы ему помог сам нечистый. Пришлось смириться с тем, что этот человек теперь на свободе. Какова же была радость английского монарха, когда несколько лет спустя, судьба даровала ему второй шанс — доблестный рыцарь, с изображённым на эмблеме щита волком на кроваво — красном фоне, вновь был взят в плен при высадке в английском порту. На этот раз Ричард, казалось, предусмотрел всё, поручив охрану столь важного пленного человеку, достойному его высочайшего доверия — Альфонсу Вустеру. Но удача вновь оказалась благосклонна к французу. Или же ему, всё же, благоволят силы преисподней, или же он обладает невероятным везением, ведь из Битчема просто так не выбраться. Но удача — весьма взбалмошная и непостоянная особа и Ричард II с нетерпением, теперь ожидал третьего шанса, чтобы поквитаться с верным вассалом своего соперника Карла VI, именуемого в истории Безумным.

Адэлла слушала мужчину и понимала, что все опасения короля были надуманными. Гульвен — просто один из рыцарей, верный своей родине, каковых много. Она не зря рисковала жизнью, участвуя в его освобождении. И хотя, это повлекло за собой их изгнание из королевства и лишило отца всех милостей и привилегий, она уже почти не сожалела о содеянном. Ведь это помогло Гульвену, её дяде, получить свободу и хотя бы ненадолго обрести близких и родных. Пусть они скоро вновь расстанутся на границе королевства, но теперь он будет знать, что больше не одинок и у него есть родные люди — племянница и старший брат. И Адэлла тоже будет знать, что во Франции, в стране, где живут враги, как её всегда учили, у неё есть родной человек — её дядя, честный и справедливый, готовый всегда прийти на помощь. Она будет молиться Богу о нём. И господь непременно услышит её молитвы.

— Вы простили моего отца? — тихо прошептала девушка, когда пришло время прощаться. — Он причинил вам боль, но вы, несмотря на это, помогли нам спастись от смерти, от рук бандитов. Я всем сердцем благодарна вам за это, мой дорогой дядя. И благодарю Бога за то, что послал нам вас.

— Твой отец был не готов к этой новости. Подлец, виновный в ваших злоключениях, оказался братом. Я могу его понять. — в голосе Огненного волка прозвучала ирония. — А теперь ступайте, юная леди, вам уже пора. Вас ожидает будущее, и я желаю, чтобы оно было хорошим и добрым, таким же, как и вы сами. Прощайте Адэлла и, даст Бог, ещё свидимся.

Он крепко сжал девушку в своих объятиях, но всего лишь на одно мгновение. В следующее, его руки уже вновь отпустили её хрупкие плечи. И мужчина коротко добавил:

— Ступай! Тебя ждут!

Адэлла на прощанье нежно прильнула губами к слегка колючей щеке дяди и, вонзив шпоры в бока лошади, пустила животное галопом по направлению к границе, где её уже дожидались отец и его люди. Впереди их ожидал ещё достаточно долгий путь, полный тревог, опасностей и невзгод, который должен был привести их в Венецию — прекрасный город, славившийся на весь христианский мир своими зеркалами и куртизанками. Город, в котором царили роскошь и веселье. Одним словом — прекрасней приюта для изгнанников было не сыскать.

Прошёл не один день, прежде чем эскорт графа Дизби достиг городских ворот Берна, одного из многих мелких городишек Священной Римской империи.

— Отец… — с облегчением вздохнув, произнесла Адэлла, когда её ноги вновь, впервые за долгое время, коснулись земли. — Когда же мы наконец приедем в эту вашу Венецию? Люди все измотаны, да и лошади тоже. Как долго нам ещё ехать? Сколько это будет длиться? О Господи! Я больше не вынесу!

— Ты должна! — строго взглянув на дочь, ответил граф. — Ты же дочь солдата! Прекрати хныкать! Сейчас же! — его голос был холоден, можно даже сказать, равнодушен.

— Но отец! — попыталась возразить девушка, но тот вновь её оборвал на полуслове:

— Никаких «но»! Прекрати!

Адэлла замолчала, понимая в глубине души, что отец конечно же прав, устали все, но сейчас не время для девчачьих капризов. Она должна быть сильной, ведь она действительно дочь солдата. Льюис и Альфонс — оба были отважными и выносливыми воинами и этому стоило у них поучиться.

В Берне, граф и его люди пробыли всего один день, проспав несколько часов в уютных комнатах небольшого постоялого двора, на окраине города. Это было место, куда более скромное и неприметное, чем таверна «У Лозье», но тут было гораздо спокойней. Адэлле и сэру Альфонсу отвели одну комнату, как мужу и жене, куда они взяли с собой и верную Марию, служанку молодой графини. Посреди довольно просторного помещения стояла высокая, дубовая, двух спальная кровать под алым балдахином. В правом дальнем углу, за ширмой, постояльцев уже ожидала горячая вода, налитая в небольшое корыто заботливыми руками одной из горничных, работавших на этом постоялом дворе. Адэлла громко вздохнула, когда за спиной закрылась дверь. Наконец-то у них появилось несколько часов для сна и покоя. Как же она мечтала об этом, скача в седле почти двое суток, без отдыха и сна. От усталости девушка почти не ощущала своих рук и ног, а спину ломило настолько сильно, что порой на глаза наворачивались слезы. Но теперь она наконец сможет отдохнуть, вот только примет ванну. Когда счастливая девушка опустилась в воду и та окутала всё тело, из груди вырвался громкий стон наслаждения. Все её мышцы были скованы от усталости, и горячая вода расслабляла их, принося тем самым огромное облегчение. Пар, исходивший от воды, буквально дурманил девушку. «Вот бы так вечно лежать и не двигаться», — подумала она, но, к сожалению, это было невозможно. Когда Адэлла все же заставила себя встать из воды, заботливые руки Марии обернули её тело прохладной простыней. Мокрые волосы тёмными, блестящими прядями рассыпались по обнажённым плечам, прилипая к нежной коже. Мягкая подушка, благоухающая полевыми травами, манила скорей прилечь на неё, и стоило девушке лишь слегка коснуться её головой, как все вокруг куда-то исчезло, и она провалилась в глубокий, спокойный сон, лишенный каких либо видений. Когда же Адэлла вновь вернулась к реальности, за окном уже было далеко за полдень. Пришло время вновь садиться в седло и продолжать путь. Ещё пару дней, и они с отцом наконец-то прибудут в Венецию, где их ожидала новая жизнь, ещё совсем неизвестная, но уже такая желанная. В этом городе они готовы были начать всё с начала.