Левенхет: Чужаки и башни

«Царство крыс»

86 день Таала, 538 г., Молчащий Тар, Аратабия.

Новая попытка выбить закованным кистям рук желанную свободу обернулась неудачей. Собственно, невезучий пленник Молчащего Тара и не рассчитывал на благоприятный исход. Его постоянные попытки вытянуть магические потоки из-под власти сарфитового металла были скорее единственным развлечением, что не позволяло ему сойти с ума.

- И откуда у тебя берутся силы? –слева прозвучал уставший женский голос, ставший ему за прошедшее время самым родным.

- Их у меня предостаточно, - на её фоне голос чародея звучал гораздо бодрее, - ты читала сказку о любовнике из Гастомира? Вспомни как каждый раз, когда он получал отказ Лесии, он вымещал свою злость на старом дубе, колотя по нему кулаками. На сотый её отказ этот деревенщина не стал делать никаких выводов, а просто продолжил колотить многострадальный дуб, пока тот неожиданно не дал ему сдачи. Ствол старого дерева треснул и повалился на, - Фима задумался, - как там его звали?

- Арно, - подсказала ему девушка.

- Точно, спасибо, Дэни… Кто знает, может быть тоже самое произойдёт и с этими перчатками, если изо дня в день их расшатывать хаотическими потоками. Чёрт возьми, в них я не чувствую своих пальцев. Отвратительное чувство.

Красные стальные перчатки, не имеющие составных частей, фиксировали запястья Фимало так, что его пальцы были растопырены вперёд без малейшей возможности шевеления. Аберфольский металл обладал поразительными антимагическими свойствами, отталкивая любые магические потоки и не позволяя им проходить сквозь себя. Такие перчатки были на вооружении любой тюрьмы на территории Междумирья, ведь только таким способом можно сдержать силу пленных чародеев, так как их магические потоки не могли сформироваться в заклинание в тесном пространстве между сарфитом и кожей заблокированных ладоней. Волшебство чародея лишь порывами выбивалось из-под перчаток, теряя связь со своим заклинателем, но Фимало не мог увидеть этого, так как его тюремщики учли происхождение наёмника. Чтобы обезопасить себя от особенностей падшего клана Мирван, воины ордена обмотали глаза Фимало плотной чёрной повязкой, очень сильно завязав на затылке и заранее зачаровав её усилением упорядоченного волшебства. К боли и онемевшей коже за более чем шестьдесят дней плена чародей успел привыкнуть, но вот постоянная тьма перед глазами продолжала действовать ему на нервы. Чародей тяжело вздохнул, больше он не предпринимал безуспешные попытки высвободить волшебство, а просто сделал несколько шагов влево и уселся на каменный пол, опёршись спиной о стальную решётку своей темницы.

- Поздравляю, - выдавила из себя улыбку Дэни, - ты уже в четвёртый раз не врезаешься головой в эти прутья.

- У меня было достаточно времени до единого сантиметра изучить эту поганую темницу. Скажи, тут хоть уютненько?

Вид мрачного узкого помещения в виде длинного коридора, где располагалось три камеры, разделённых между собой стенами из толстых стальных прутьев, заставил Дэни печально вздохнуть.

- Понял. Вопрос отпал. Но с этим долбанным сарфитом я ещё не закончил. Вот увидишь, я вытащу нас отсюда. Аберфолы же каким-то боком способны надирать задницы любых чародеев, хоть и покрывают себя сарфитом с ног до головы.

- Эх, Фима, - в очередной раз вздохнула Дэни, девушка сидела на холодном полу в той же позе, что и чародей, находясь в соседней камере прямо у него за спиной, сарфитовые перчатки также сковывали её запястья, - аберфолы используют сарфит в своих одеяниях потому что вынуждены. Точки выхода волшебства находятся на каждом миллиметре их тел, и они не приспособлены к открытому существованию в магическом Междумирье. Перенасытятся магией – проживут гораздо меньше, чем обычно.

- Это не объясняет, каким образом они умудряются колдовать в сарфите.

- Сарфит лишь отталкивает от них излишнее волшебство, а, чтобы колдовать, они оставляют отверстия на перчатках в области ладоней и пальцев.

- Теперь буду знать. Почерпну хоть что-то умное, будучи в плену. Как твои руки?

- Я уже привыкла. – спокойно ответила Дэни, пялясь в одну точку в потолке, - не забывай, что я здесь пленница дольше чем ты.

- До этого ты спала в роскошных апартаментах и на твой желудок работало целое войско поваров. И что же теперь? Мы с тобой сидим на грязном каменном полу, один раз в день съедаем булку чёрствого хлеба, запивая стаканом воды, и ходим по нужде в деревянное ведро в углу наших новых апартаментов.

- Даже к плохому быстро привыкаешь. Как-то раз Даркли говорил, что привычка вырабатывается двадцать дней. Мне понадобилось больше времени.

- И что тебе помогло свыкнуться с этими условиями?

- Простое смирение… Нужно смириться, Фима. Я уже ни на что не надеюсь.

Пока что от чародея исходило лишь полное молчание, он и сам был не прочь опустить руки, но до последнего продолжал надеяться на благоприятный исход событий.

- Хм, - усмехнулся он, - и куда подевалась моя способность ободрить друзей? Тем более, когда они так в этом нуждаются… Слушай, Дэни, сейчас сложно поверить в то, что всё будет хорошо, но ты должна себя заставить поверить в это. Пусть Зарт и надрал нам задницы, но Декарн и остальные ребята всё ещё в гильдии. Ты и сама прекрасно понимаешь, что просто так они нас не оставят.

- Да, но ещё я понимаю, что главным козырем Декарна против Зарта был Байрос. Где он теперь? Где могучий Габриал и непобедимый Призрак? Мы даже не знаем, что с ними стряслось, живы ли они, или Зарт уже скормил их тела дуграм в подземелье? Извини, Фима, но сейчас Декарн мало на что способен. Зарта никому не победить.

- Чёрт. Хотел тебя ободрить, но сам попал в ловушку твоего пессимизма. Ладно, давай просто сидеть здесь и ждать нашего конца. Хе-хе, ну хоть не встречу его в одиночестве.

- Откуда такое простое восприятие смерти? Научишь?

- Легко, - воскликнул чародей, - нужно всего лишь одним глазком посмотреть на тот свет.

Дэни поникла ещё сильнее, вспоминая чувства, пережитые, когда Фимало находился в состоянии между жизнью и смертью.

- Я помню тот день. Когда Сантилий на носилках притащил тебя в гильдию. Бледного, с грудью, развороченной тёмным волшебством.

Чародей сарфитовой перчаткой немного убрал в сторону грязную ткань своего зелёного балахона и прикосновением смог почувствовать неровности кожи из-за огромного шрама, раздувшегося на всей его груди. Неприятная ностальгия смогла прилично откусить от его неугасающего оптимизма.

- Хочешь честно? – продолжила Дэни, - Такой страх последний раз я испытывала только в детстве, когда мирваны вели меня на очередные опыты и морили голодом, если я хоть немного их расстраивала… Я правда, очень переживала за тебя.

- Спасибо. Прости, что до сих пор не поблагодарил тебя за тот ампликат. Именно он спас меня от окончательной смерти. Жаль, что эти говнюки отобрали его прежде, чем надели на меня сарфит. А ведь он и впрямь приносит удачу.

- Ага, - насмешливо кивнула головой Дэни, - и поэтому мы оказались здесь.

- Всё верно, мы оказались здесь, смогли проникнуть в Молчащий Тар, вызволить тебя из лап рыцарей Зарта и практически сбежали, если бы не твоя подружка-кровопийца.

- Нам надрали задницу.

- Но мы остались живы.

- Ты узник грязной темницы и у тебя завязаны глаза.

- Зато я не один и слышу твой голос.

У него получилось выдавить из неё улыбку, хоть ненадолго, но отогнать грусть и безразличие к своей дальнейшей судьбе. Звучная ухмылка выдала её, а потому чародей остался доволен своей работой.

- Дэни, - обратился к ней Фимало, - мне уже который день не даёт покоя наш с тобой разговор. Я про ту недосказанность, о которой ты говорила в подземелье. Извини, что не спросил раньше, я думал ты сама рано или поздно вернёшься к разговору.

- Да. Я помню… Может поговорим о другом?

- И о чём же?

- О той сказке про любовника из Гастомира. Как думаешь, в чём был её посыл?

- Посыл? – задумался Фима, - Легко. Деревенский парень Арно, у которого мышцы преобладали над мозгами, так сильно покорился чувству собственной важности, что решил приударить за дочерью дворцового казначея из знатного рода. Арно был настолько самонадеян, что предлагал ей руку и сердце, несмотря на то, что не имел за своей спиной ничего, кроме вил и мотыги, с которыми он день за днём занимался своим огородом. Естественно он раз за разом получал отказ, вымещал злость на бедном дубе, и с новым днём вновь шёл к поместью Лесии с полной уверенностью в том, что она ответит ему взаимностью. Сто попыток, и закончилось всё это печально. Арно нашёл свой конец под стволом дуба… Я не спорю, каждый может прыгнуть выше своей головы, если очень постараться, я был свидетелем того, как обычные деревенские пареньки выбивались в дворцовые особы или становились знатными воинами и господами. Что их отличает от нашего простака Арно? То, что они работали над собой, выбивались из сил, но продолжали идти вперёд, кровью и потом проделывая себе путь к успеху. Что касается Арно, так он не желал ничего менять, он жил лишь мечтой о женитьбе с Лесией, каждый день ходил к её поместью и предпринимал одни и те же действия. А точнее не предпринимал ничего, кроме одной и той же просьбы выйти за него замуж. Такие как Арно живут только мыслью о том, что однажды произойдёт то, чего они так хотят, само по себе, без малейших усилий со стороны этих самых мечтателей. В жизни всё не так.

- Что же должен был сделать Арно?

- Два варианта. Либо добиться значительных успехов, выбиться в старосты Гастомира, подмять под себя близлежащие земли и выстраивать торговые связи с баронами и другими торговцами Княжества, чтобы впечатлить Лесию и её семейство. Тогда её отец увидит в нём достойного кандидата на роль супруга своей дочери. Либо вариант попроще. Просто оставить её в покое и найти себе такую же деревенскую простушку, как и он сам. Жили бы себе в своём уютном домике, он бы пахал землю, она бы ждала его дома с детьми и готовила вкусный ужин. Вот и всё. Такой посыл я вижу у этой сказки.

Конец его речи Дэни встретила сдержанным хихиканьем, что немного смутило разговорившегося чародея.

- Как я понимаю, у тебя другое видение этой сказки?

- Твоя версия интересна, - ответила Дэни, - я не говорю, что она неправильна, но всё же здесь есть и другой посыл. Ты считаешь Арно простым деревенским дураком, чьё скудоумие привело к неудачам и дальнейшей кончине. Я же смотрю на него под другим углом и… испытываю некоторое восхищение этим героем.

- Чего?

- Ты всё правильно расслышал. Сто раз, Фима. Сотню раз, каждый божий день он приходил к Лесии, зная какая пропасть между ним, простым деревенщиной, и ею, красавицей знатного рода, и не боялся признаться ей в своих чувствах. Даже получая отказ, он не опускал руки, не испытывал стыда или страха, а приходил к ней вновь.

- Тебя так сильно это впечатлило?

- Ты даже не представляешь как. Только подумай, как много несчастных не смогли обрести свою любовь только потому что боялись признаться в своих чувствах? Наверняка, такие самоуверенные и жизнерадостные как ты, редко замечают подобных мне. На самом деле мы не боимся признаться в своих чувствах, мы лишь боимся получить отказ. Отказ, который ранит душу чуть меньше чем предательство близкого человека… У меня было сложное детство, Фима, можно сказать, что его практически не было. Родители не пекли мне сладкие пироги, не целовали в лобик перед сном и не рассказывали мне о том, что меня ждёт счастливая и долгая жизнь с любимым человеком. Я в принципе не осознавала, что такое любовь. Мне приходилось смотреть, как ребята строят отношения, находят себе вторую половинку, планируют свою дальнейшую жизнь. Я надеялась, что однажды тоже смогу полюбить, но на тот момент моей единственной любовью были хорошая еда и крепкий долгий сон, которых мне так сильно не хватало в рабстве мирванов… А потом, когда Декарн пригласил меня в гильдию, я встретила тебя.

В этот момент Фимало встрепенулся, так как понял к чему вёл весь этот разговор.

- Да, - усмехнулась она, - у меня есть причины восхищаться действиями Арно.

- Вот как, – растерянно произнёс Фимало, - и чем же таким я тебя смог зацепить?

- Я долго думала над этим и пришла к выводу. В детстве я была очень робкой и доброй девочкой, и мне не хватало этой самой доброты в своём окружении. Порой мне казалось, что я единственная такая на весь этот грешный мир. Виктор и Каил были не такими, их воспитывали в соответствии с нашей реальностью, они способны быть не только добродушными, но и жестокими. Эта жестокость множество раз спасала нас от бед. Когда к нам присоединился Шимей, общая картина лучше не стала, он был такой же холодный, как и наши прошлые тюремщики… Когда я встретила тебя, то поняла, что ты и есть то самое олицетворение света, которого мне так сильно не хватало в израненной жизни. И как я только умудрилась к тебе привязаться, ума не приложу.

- Получается, что все эти годы ты…

- Да… Я любила тебя, Фима… Таал Всемогущий, я всё-таки это сказала. Жаль, что я говорю это только сейчас, столько всего упущено. Вместо того, чтобы схватить тебя за руку и потащить в своё надуманное счастливое будущее, у меня хватало воли только на дурацкие намёки и неоднозначные подарки. – вдруг она засмеялась, - А помнишь тот малиновый пирог на моё день рождения? Я сама приготовила его специально для тебя. Но когда Каил увидел меня с ним, идущей к твоей комнате, то я не придумала ничего лучше, как сказать, что приготовила его для всей гильдии.

- Точно, - вспомнил Фимало, - мне тогда ничего не досталось. Я провалялся на кровати до полудня, а когда спустился то всё уже было съедено. Не помню, почему я так долго спал.

- Я помню, - в моменте Дэни стало грустно, - ты всю ночь развлекался в баре с городскими девчонками. Вернулся назад только когда перестали ныть плакальщики.

- Ой, - смутился чародей, - неловко.

- Та ладно. Ты ничего не знал и ничем не был мне обязан. Мне всегда было грустно, когда я узнавала, что ты покидал жилище своей очередной девчонки, но я привыкла заедать стресс чем-нибудь жирным и жаренным.

- Хм… Как я понимаю, это ты прибирала мою комнату, когда там воцарялся настоящий кошмар?

- Ещё бы. Хотела сказать, что это я, но не решалась. Думала буду выглядеть глупо.

- Прохладная вода и куриный бульон на моём столе по утрам после попоек – тоже ты?

- Да.

- Надо же, а ведь я прогрыз Сантилию плешь своими издёвками, что он пытается соблазнить меня таким вниманием… Хе-хе, какой же я был дурак.

- О чём ты?

- А ты как думаешь? Все эти годы у меня под боком была девушка, которая испытывала ко мне чувства гораздо сильнее, чем обычная страсть. Но вместо того, чтобы раскрыть глаза и заметить это, я продолжал довольствоваться девицами, готовыми впустить меня в постель за бутылку-другую вина и какую-нибудь блестящую побрякушку… Похоже, что не ты одна многое потеряла... Знаешь, я всегда презирал мысли о семье. Моя мать была несчастной женщиной, отец если не избивал её, то делал всё для того, чтобы её жизнь казалась адом.

- Почему же она вышла за него?

- А кто её спрашивал? У клана Мирван правила просты: кровь должно поддерживать в чистоте, поэтому любые межрасовые браки и браки с простыми людьми считались отклонением от нормы. Её отдали моему отцу, не считаясь с мнением, тем самым определили дальнейшую судьбу. Так что с самого раннего детства я не видел ничего хорошего в семье, лишь разочарование и безвыходность ситуации для каждого из супругов. Всё изменилось, когда я стал старше и увидел, что случай с моей семьёй – это всего лишь тёмное исключение из правил. Путешествуя по миру, я наблюдал за резвящейся ребятнёй и их матерями, которые с искренней радостью наблюдают за своими отпрысками. Видел труд их отцов, что из шкуры вон лезут дабы обеспечить сытую жизнь для их семей. В гильдии мне довелось наблюдать как невежественное чудище по имени Бракас меняет свою личину безжалостного маньяка-психопата на сдержанного семьянина и позволяет своей дочери заплетать косички у себя на голове и помыкать собой строгой жене, признавая, что он не прав в той или иной ситуации… В конце концов, я видел тоску Виктора по тому, что он не может быть рядом с Лайлой… Всё это заставило меня изменить своё мнение. Семья – это настоящий дар, особенно если в её фундаменте лежит любовь, а не какое-то там чувство долга.

- Ты всё ещё хочешь создать семью?

- Возможно… Просто я совершенно не знаю каково это. Скорее всего просто боюсь ответственности. Только подумай где я и где ответственность?

- Как же я мечтаю помочь тебе с этим, Фима. Правда. Но похоже, что мы здесь застряли с концами… Скажи, будь я смелее, у нас могло бы что-то получиться?

Какое-то время он раздумывал над ответом, что только заставляло кожу Дэни сильнее покрываться мурашками от волнения.

- Знаешь, - начал Фимало, - я ведь пришёл сюда не из-за чувства долга перед тобой за спасение и уж тем более не из-за того, что меня заставили. Меня вело сюда иное чувство. После того, как твой ампликат принял на себя основной удар демона и отогнал тёмную силу от моей искры, после пробуждения я ощутил внутри себя нечто странное. Это самое нечто похоже на огонь, который разгорался сильнее, когда я думал о той, благодаря кому всё ещё имею возможность дышать… Я говорю о тебе, Дэни. Не знаю, как это объяснить. Но похоже, ты добилась того, чего хотела. Та сила, что уберегла меня от смерти, смогла спрятать внутри моей души чувства своей создательницы… Я ведь точно помню, что слышал твой голос, пока находился на грани… После своего пробуждения, я начал воспринимать тебя по-другому, даже несмотря на то, что тебя не было рядом, а потому одним из первых твёрдо решил ринуться тебе на выручку… Хе-хе, похоже, что ты и впрямь дорога мне, Дэни. Прости, что не замечал этого раньше.

Дэни не могла сдержать улыбки, слеза радости скатилась по её щеке до самого подбородка, упав и оставив мокрое пятнышко на грязном каменном полу. Подумать только, как хорошо стало на душе, она словно забыла о плене и о том, что совсем скоро их ждёт. Если бы она только знала, какие чувства и радость она может испытать от ответа Фимы, то непременно пошла бы на подобный риск ещё будучи в гильдии, где у них бы выдалось предостаточно времени, чтобы насладиться компанией друг друга. Её рука, закованная в сарфитовую перчатку, прошла между стальными прутьями, и пальцы притронулись к телу чародея. Ей казалось, что даже через этот красный металл она чувствует его тепло.

- Как бы я хотела тебя обнять, - очередная слеза выступила у неё из глаза.

- Я бы хотел тебя увидеть.

- Нет, - Дэни заулыбалась, вытирая слёзы, - не нужно. Многодневный голод не пошёл мне на пользу. Боюсь тебя напугать.

- Как только отсюда выберемся, то непременно отведу тебя в лучшие рестораны Перии. Мне всегда нравилась твоя лёгкая пышность. Нечета каким-то там городским курицам.

- Ха-ха, спасибо.

Вытирая слёзы плечом и тем самым растирая грязь по своему лицу, Дэни обернулась и посмотрела в соседнюю камеру. Прошло не так уж много времени с тех пор, как она опустела.

- Надеюсь, что мы действительно дотянем до нашего спасения. Когда появляются планы на будущее – хочется сильнее надеяться на благоприятный исход. Они забрали Вининду дней десять назад, и я могу только догадываться о том, что они с ней сделали. Всё-таки её сила уникальна, для Зарта она такая же находка, как и я.

- Не теряй оптимизма. Вининда пережила странствия по Пустой Империи, так что какой-то Молчащий Тар не станет её могилой. Если эти болваны хоть волос сорвут с её головы – Призрак и следа не оставит от этого места.

- Будем надеяться, Фима… Будем надеяться.

***

88 день Таала, 538 г., деревня гильдии, Княжество.

Не сказать, что ночь прошла спокойно, и виной тому были не сотни воющих плакальщиков, к коим любой житель Междумирья с горем пополам смог привыкнуть, а локальные события, что разыгрались на территории гильдии. Пока обитатели поместья старика находились под действием чар, не позволяющим звукам снаружи добраться до их ушей, обитатели восьми скромных домов, в два ряда составляющими эту самую деревню, были вынуждены слушать громкое представление, разыгравшееся в одном из домов. Сам Декарн всю ночь провёл в своей башне, мало кто знал о его интересе наблюдать за плакальщиками и слушать их ужасные стоны, но на этот раз он стал слушателем иных голосов и даже ругани. Похоже, что наутро ему придётся выслушивать объяснения некоторых своих подопечных.

Прошедшей ночью Декарн переборщил со своим бодрствованием и отогнал от себя сон. Заснуть он смог только под утро в своём кресле с трубкой во рту, поэтому спустился в общий зал тогда, когда все остальные уже доедали свой завтрак, заранее приготовленный Сантилием. Сам синевласый смотритель бара выглядел невыспавшимся и недовольным.

- Откуда такой жуткий вид, Сантилий? – на последней ступеньке Декарн потянулся настолько, что его старческая спина издала парочку хрустов, - Не уж-то это ты устраивал ночные концерты?