Страстные танцы на осколках любви

Глава 3. Мария

Стоя под душем, приподнимаю голову и смываю остатки шампуня с длинных волос.

Вздыхаю, осознавая, что так и не дождусь явления своего мужа, усталость накрывала меня и я буквально валилась с ног.

Боже, как же хотелось, чтобы наша совместная супружеская жизнь встала на нормальные рельсы. Чтобы мы могли, как обычные люди проводить семейные вечера, в выходные посещать родителей, встречаться с друзьями, но увы и ах, такая жизнь мне может только сниться. Невольно улыбаюсь словно дурочка.

Да, Рома необычный мужчина, непредсказуемый, властный, с долей опасности, приправленной сумасшедшей сексуальностью, но я же его именно за это и полюбила. Женский здоровый эгоизм мне был присущ, но вместе с тем, я во многом разделяла принципы своего любимого мужчины, который, не считаясь с собственным временем днём и ночью выполнял долг, защищал людей и наказывал преступников. Как он мне всегда говорит: «Если не я, то кто?».

Внезапно послышались в ванной комнате шаги. Вздрогнула от неожиданности и медленно провела по полупрозрачной стеклянной дверки душевой кабинке.

Секунда и дверка распахнулись и передо мной предстал обнажённый мужчина, который улыбнулся и, игриво подмигнув, прошептал, – привет, малышка.

Облегчённо выдохнула и суетливо провела ладонью по волосам.

– Чёрт, Ромка, это ты? Чего так подкрадываешься? Напугал меня безумно.

Возмущённо нахмурилась, хотя была счастлива увидеть своего супруга.

С ума сойти, понятно же, что, кроме моего мужа больше никого другого быть и не могло. Чёртова паранойя.

Старею, наверное, привыкла ходить и оглядываться. С другой стороны, у меня было вполне рациональное оправдание, с работой Суворова легко было превратиться в параноика. Неизвестно откуда ждать опасности. С учётом количества врагов Романа, немудрено, что я шарахаюсь от каждого шороха.

– Я, – промурлыкал он и, не получив никакого приглашения, ворвался в моё личное пространство. – А ты кого-то другого ожидала? Маша, только не говори, что ожидала увидеть своего любовника.

Ромка игриво поводил бровями.

– Прости, что разочаровал тебя.

Усмехнулась.

– Очень смешно, Ромка. О каком любовнике может идти речь, если я с тобой справиться, не могу. Вот ты у меня какой неукротимый.

Муж тяжело вздохнул…

– Укротимый. Ещё какой укротимый. И только ты можешь меня укротить.

Скрыла свою печаль. Знала, что Суворов любит меня больше всего на свете, но его проклятая служба, не позволяла в полной мере насладиться счастьем. Страшно достали внезапные, ночные звонки, после которых супруг, как бешеный срывался, оставляя меня в гордом одиночестве.

Такова моя судьба. Сидеть дома и ждать своего благоверного, молясь, чтобы с ним ничего не произошло.

Огорчённо усмехнулась. И при такой безумной жизни, полной опасности и угроз, Рома хочет, чтобы у нас появился ребёнок.

– Тебя и ждала, – сладко простонала в ответ и пробежалась томным взором по его обнажённому мужскому торсу, просто не могла насытиться созерцанием великолепного тела. – Не рассчитывала, что ты так рано приедешь, – нежно провожу руками по спине и упругим ягодицам. – Но очень рада такому неожиданному сюрпризу. Безумно рада, любимый! Очень соскучилась по тебе.

Межу нами много противоречий, но наша любовь превыше всего…

Роман притягивает меня ближе и жадно целует, пока вода бьёт по нашим обнажённым телам.

Все мои страхи и тревоги в один момент улетучиваются, остаётся лишь страстное, неконтролируемое желание.

Наши тела прижаты друг к другу, чувствую, как быстро бьётся его смелое, мятежное сердце, когда провожу руками вверх и вниз по сильной, широкой спине.

Иногда, чтобы выразить доверие и любовь к близкому и родному человеку вовсе необязательно ничего озвучивать. Достаточно прикоснуться по-особенному и это скажет намного больше, чем сухие слова. Происходит такое обычно в самый непредсказуемый момент, оттого искренне и трогательно.
Когда я выражаю своё особое расположение, то обнимаю сзади со спины и прижимаюсь всем корпусом. Не знаю, почему именно так… Но происходит это всегда от мощного неконтролируемого душевного порыва. Отлично помню, как Ромка возился на кухне, не разрешая мне вмешиваться в процесс приготовления пищи — курицу и картошку укладывал на противень, чтоб затем отправить в духовку, недоумевая, рвалась поучаствовать, но супруг не разрешил. В тот момент испытала двоякое чувство: с одной стороны, желала помочь; с другой, была заворожена, как лихо он справляется и дико гордилась любимым. Именно поэтому со всей нежностью обняла его со спины… Видела как всегда собранный, брутальный Суворов растерялся… Сама от себя не ожидала…
Это было моё безмолвное признание в любви.

Вот в такие милые, нежные моменты верила, что мы сможем противостоять всему миру!

– Решил, что перед командировкой обязан уделить как можно больше времени, своей любимой, вредной жене, – он берёт мыло и намыливает руки, и спустя мгновение его ладони касаются моей груди, мягкие пальцы дотрагиваются до возбуждённых сосков. – Очень люблю тебя, Машка. Никогда не сомневайся в моей любви. Ты для меня самый важный человек. Главная женщина в моей жизни. И между нами ничего не должно стоять.

Я хочу тебя касаться. Руками, губами, взглядом, сердцем. Целовать вблизи и на расстоянии, даря нежность слов, запечатанных в милых конвертах. Я хочу тебя всеми органами чувств- видеть, слышать, вдыхать и шептать на выдохе твоём имя жаркой звёздной ночью. Ссориться и мириться, дерзить и перечить, обижаться и каяться после, искупая все грехи — твои и мои. Молиться за тебя в храме и готовить тебе самый вкусный завтрак на свете, слушать и слушаться, путешествовать по самым разным уголкам нашего мира и сидеть дома, обнявшись, перед камином, в котором уютно потрескивают дрова. А за окном пусть летят листья, дует холодный ветер, идёт дождь или падает крупными хлопьями снег. Я хочу тебя касаться — кожей, мыслями и душой… Только тебя.

Мы пытаемся вылечить раны на сердце, согревая дыханием нежным. Стараемся сохранить опалённые крылья, склеивая их снова прозрачным скотчем. И совсем забываем о губах, которые все в сухих трещинах от молчания. Страх признаний, молчаливая гордыня и вот когда-то бархатный рельеф превратился в пустыню.
А если прикоснётся к ним с любовью человек, пусть лёгким касанием, но прольётся внутри чистыми каплями света; ты улыбнёшься ему в ответ, чувствуя, как он целует твои губы пальцами.

Безмолвно кивнула, уныло бродя глазами по его сосредоточенному лицу.

Как бы я хотела, чтобы между нами ничего не стояло, но, к сожалению, между нами стоит его служба…

– Превосходная идея. Полностью одобряю твоё решение, – поднимаю руки над головой и прижимаюсь к стенке душевой кабинки, в то время как мужские руки продолжают намыливать грудь и живот. – Мне очень нужно твоё внимание. Любовь и забота. Рома, я тебя очень люблю. Всегда помни об этом. Я не смогу без тебя. Понимаешь?

Он самодовольно расплывается в широкой, обезоруживающей улыбке и наклонившись, мужчина аккуратно берёт мой заострённый сосок в рот. Невольно начинаю сладко постанывать от усиливающегося возбуждения и наслаждаясь удовольствием, машинально запрокидываю голову.

– Любимая, – прекратив терзать мою грудь, с придыханием произносит супруг и, взяв ещё немного мыла в руки, начинает водить намыленными пальцами по девичьей, нежной плоти. – Красивая. Любимая. Родная. Маша, мне действительно очень жаль. Знаю, что временами бываю холодным и равнодушным, полностью погружаюсь в работу и создаётся впечатление, что совершенно не думаю о тебе. Но это не так, – с сожалением прошептал любимый. – Я очень люблю тебя. И моя работа никогда не станет стоять выше тебя. Это просто невозможно.

Любимый бережно провёл кончиком носа по моей щеке.

– Обещаю, что всё будет хорошо. Я всегда смогу постоять за себя. И тебя никому в обиду не дам.

Непроизвольно захватываю зубами нижнюю губу, когда он легонько начинает касаться пальцами женского естества, и интуитивно откидываюсь назад, прислонившись к стене душа, и тихо постанываю, когда его шаловливые пальцы проникают немного глубже.

– Радость моя, ты сегодня такая возбуждённая, – с издёвкой произносит наглец и, бережно оттащив меня от стенки, разворачивает к себе спиной. – Мне очень нравится. Какая же ты у меня сладкая. Невообразимо сладкая. Невозможно оторваться.

– Интересно, – отвечаю ему взаимным наигранным упрёком и активно трусь филейной частью между его ног, – и чем же или кем вызвано такое возбуждение? Необъяснимое явление. Ты виноват, так вот тебе и исправлять. Явился ко мне в душ и провоцируешь на всякого рода пошлые, грязные желания.

Роман безмолвно реагирует на мою сладострастную реплику и требовательную команду, он властно притягивает моё обмякшее тело к себе, прижав спиной к груди, протягивает руку и снова восхитительно начинает ласкать источающую влагу плоть.

Вода из душа попадает на мою грудь и стекает по животу и ногам, чувствую, как медовая влага растекается между ног, внизу живота становится невыносимо горячо, каждая клеточка тела напрягается.

Роман мгновенно улавливает моё возбуждение, он начинает более ритмично массировать плоть, заставляя меня более громко стонать, непроизвольно кладу голову ему на плечо, ощущая, что не только по моему телу пробегает массивная сумасшедшая, страстная дрожь, любимый возбуждён не меньше меня.

– Любимая моя, девочка, – с сексуальной хрипотцой, раз за разом повторяет Суворов, вынуждая меня наслаждаться не только его неповторимыми ласками, но и музыкальным, брутальным голосом, который чертовски заводит меня.

Аккуратно повернув мою голову к себе, мы прижимаемся друг к другу для нежного, но глубокого поцелуя.

Мои стоны становятся более отчётливыми, когда Роман чередует поглаживание и проникновение глубоко пальцами.

Другой рукой, любимый обвивает меня за талию и нежно накрывает шершавой ладонью грудь, массируя сосок.

Чувствуя, как он твердеет, пока вода продолжает бить по нам.

Наш поцелуй всё жарче, и его стоны присоединяются к моим, когда я бережно сжимаю твёрдый член в руке и начинаю игриво и провокационно тереться им о своё бедро.

Только в поцелуе можно почувствовать вкус человека, без которого ты не представляешь своей жизни. Можно ощутить его волнение, которое поднимается глубоко изнутри, растёт, и его уже нельзя остановить и скрыть тоже нельзя. Можно услышать два сердца, которые сначала бьются спокойно, но с каждым прикосновением ускоряются и стучат в унисон. Можно почувствовать его колючки над верхней губой, которые слегка обжигают, но этого не замечаешь. Можно почувствовать, как губы слегка подрагивают, может от волнения, а, может, от охватившего желания. Можно проникнуть друг в друга очень глубоко и не хотеть оторваться ни на миг. Можно просто закрыть глаза и улететь вместе туда, где мечтаешь оказаться еще с детства, в безоблачную страну под названием «счастье»…

Рома резко прерывает обжигающий поцелуй, и я начинаю отчаянно задыхаться, от нарастающего оргазма.

– Кончай, моя дорогая, – утвердительно просит супруг. – Давай, детка, кончи для меня. Хочу услышать твои манящие стоны. Не сдерживай себя, любимая.

Громко кричу, чувствую, как напрягается моё тело, начинаю дрожать от безумных мужских ласк, обессиленно прижимаю голову к груди супруга, мои мокрые волосы закрывают лицо и плечи, когда оргазм моментально прокатывается по телу.

Отдышавшись и вернувшись с небес на грешную землю, лукаво улыбаюсь, чётко осознавая, что теперь моя очередь довести мужа до состояния безумного блаженства.

– Люблю тебя, – поворачиваюсь к Роману и неторопливо, более не произнося ни единого слова, опускаюсь на колени перед своим божественным супругом. – Очень люблю.

Его полыхающие уста вновь накрыли мои губы, унося в другую реальность…

А поцелуи - есть дыхание любви…

Любовь живёт, пока целуем друг друга. Трепетно и нежно переплетаются волнения души и бьются в унисон, сердца, упруго и будоражит кровь, густой адреналин.

Я и Роман теряли времени реальность. Трепещущая сладость кружила голову, словно я каталась на невидимой карусели.

Наш сказочный поцелуй есть дыхание любви.

Вода из душа бьёт ему в накаченный живот и скатывается по моей голове, как летний дождь.

Нежно беру воинственный член в руку и, с вызовом гляжу на мужчину снизу вверх, с робкой улыбкой начинаю легонько лизать головку.

Целуя кончик члена, а затем неспешно завладеваю губами им по всей длине, медленно проводя языком вверх и вниз по мужской плоти, параллельно захватив яйца ладонью, слегка сжимаю их и ласково обхватываю мягкими губами головку пульсирующего члена.

Очень медленно втягиваю всё больше моего мужского достоинства в свой жадный рот, пока не чувствую, что член прижимается к задней стенке горла.

Крепко обхватив губами мужскую плоть, начинаю интенсивно и беспощадно двигать головой вверх и вниз по толстому, сочному, желанному, прекрасному члену.

В такие минуты ощущаю безграничную власть над сильным, храбрым и почти неуязвимым мужчиной, который не перед кем и никогда не склонит голову, за одним лишь исключением…

С помощью женских хитростей, девичьих ласк, используя мягкую, сладкую, пылкую нежность могу заставить его сдаться в плен и склонить голову передо мной…

– Малышка, ты огонь, – его властные руки держат мои волосы и направляют лицо вверх и вниз по члену. Его стоны удовольствия становятся громче, пока я нежно ласкаю член губами и языком. Мои руки крепко сжимают мужскую филейную часть. Страстный голос и стоны наслаждения чертовски подстёгивают меня, хочу полностью поработить мужчину, должна вынудить Ромку раствориться в блаженстве.

Начинаю сосать член сильнее, двигая своим ртом по плоти всё быстрее и быстрее. Плоть набухает, становится понятно, что я довожу любимого мужчина до состояния безумия….

С рёвом он кончает и выстреливает своё горячее семя глубоко в мой рот. Жадно продолжаю сосать и поглощать всю сперму, несколько капель выливаются из моих губ, смешиваются с водой в ванне и стекают в слив. Опустошённый, Роман плавно наклоняется и поднимает меня на ноги.

– Хочу тебя. Машка, как же я тебя люблю, ты даже представить не можешь, – хрипит он, прижимая меня к стене душа.

Нежно улыбаюсь и с огромной, искренней любовь смотрю в его глаза, которые пропитались безграничным желанием, похотью и развратом. Как же он ошибается. Ещё как представляю. Я люблю его не меньше чем он меня, а может, даже и большее…Хотя кто может измерить силу любви?

– Люблю тебя, – наклоняюсь и целую страстно и жадно.

– Любимая. Родная. Милая. Как же ты хороша, – шепчет он, освобождая мои губы и опускаясь ниже, чтобы поцеловать плечо, верхнюю часть груди, между грудей, медленно скользя языком вниз по животу неторопливо опускаясь на колени. Неустанно двигаясь дальше вниз, целует и облизывает бёдра.

Волна желания накрывает меня, но я всё же нахожу в себе силы и иронично выкрикиваю, – а ещё вредная и себялюбивая гордячка.

– Ну не без этого, – усмехается супруг и, приподняв мою ногу, перекидывает её через плечо.

Боже, представляю, до какой степени развратно, вульгарно выгляжу. Но мне плевать. У меня даже намёка нет на стыд. Знаю, что Роман меня любит. Всю и везде. Каждую мою частичку, ровно так же, как и я его.

Из груди вырывается приглушённый выдох, когда его язык лихорадочно двигается, облизывая всю ширину женской плоти. Потираясь волевым подбородком, мужчина находит языком клитор и чувствую, что вновь начинаю терять связь с реальностью. Моя нога скользит по его массивной спине, стремлюсь максимально приблизиться к нему, давая явную команду продолжать сладкие, страстные, сумасшедшие ласки. Его божественные губы сводят с ума, этот мужчина способен сделать меня зависимой сексуальной наркоманкой.

***

Рома непринуждённо собирал вещи, с лёгкой тревогой наблюдала за ним, ощущая тревогу и откровенное волнение.

– Милая, а ты не знаешь, куда я дел свой спортивный костюм.

Озадаченно наклонила голову.

– Что? Не поняла.

Роман снисходительно усмехнулся.

– Милая. Ты что «в облаках витаешь»?

Уныло усмехнулась, медленно вставая с кровати.

Если бы только Роман знал, что я вовсе не «в облаках летаю», а сгораю в пекле ада.

– Дорогой, обещай мне, что будешь очень осторожным.

Суворов вяло помотал головой, ласково водя пальцем по моему огорчённому лицу.

– Обещаю, родная.

Тяжело вздохнула.

– Красавица моя, но прекрати волноваться, – любимый притянул меня к себе и трепетно обнял. – Это же банальная командировка. Тысячу раз ездил в командировку. И ничего страшного не произошло.

Резко отстранилась от супруга.

– В этом и проблема, Рома. Ты вечно в каких-то разъездах. Я тебя почти не вижу. Сколько всё это будет продолжаться?

Суворов напрягся.

– Маша, серьёзно. Ты вот именно сейчас хочешь всё это обсудить.

– Да. Именно сейчас. Временами мне кажется, что у меня даже мужа нет. Вот ты даже не знаешь какие у меня проблемы. Игнорируешь мои заботы.

Озлобленно и обиженно смотрела на равнодушного, непробиваемого мужа.

– У меня проблемы с машиной. Тысячу раз просила тебя съездить в сервис. А что сделал ты? Просто взял и забыл.

Вроде маленькая, незначительная проблема, но даже здесь муж проявил холодность.

– Милая, прости. Реально забыл.

Надменно усмехнулась и, свирепо обойдя вечно обо всё забывающего супруга, достало его спортивный костюм и, небрежно бросив его на кровать, разгневанно усмехнулась.

– Как вернусь из командировки обязательно посмотрю.

Поморщилась.

– Забей, Рома. Я сама всё сделаю. Тебя всё равно не дождёшься, – развернулась и собралась уйти, понимала, что наш разговор пустой, совершенно не наполнен никаким смыслом.

Нет между нами ничего общего, кроме страстного, умопомрачительного секса. Но этого мало. Несказанно мало.

– Маша, хватит капризничать.

Решительно развернулась.

– Рома, зачем ты так поступаешь? Пару дней назад говорил о том, что хочешь ребёнка. А сам, что делаешь?

Суворов непринуждённо развёл руками.

– А что я делаю, Машка? Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я ушёл с работы и отправился работать охранником. Может прикажешь защищать бандитов, которых всю свою сознательную жизнь в тюрьму сажал.

Вот же упрямый мужлан…

– Рома, тебе не нужна семья. Таким, как ты, вообще, никто не нужен. Ты словно одержим своей службой. Словно специально смерти ищешь. Но я так жить не хочу. И не буду.

Суворов ошарашенно блеснул глазами, морозная, проникающая вглубь души, стужа застыла в его взгляде.

– Что ты хочешь сказать?

– А сам как думаешь, Рома? – С вызовом выплюнула риторический вопрос, специально подталкивая к ответу. – Я хочу ребёнка. Очень хочу. Но только пока ты служишь о детях не может быть и речи. Ты должен сделать выбор.

Глава 4. Роман

– Любимая, – задыхаясь от желания, негромко провозглашаю, осознавая, что Мария стала для меня самым настоящим, безумным наваждением. Моя родная. Любимая. Желанная.

Незвано, нежданно придёт наваждение…

Его объяснить, знаю, пробовал кто-то, но разве опишешь свои ощущения.

Летать не умеешь, но хочешь полёта?

Ты знаешь… А ведь я тебя действительно «ЛЮБЛЮ». Теперь я это понимаю очень ясно… Я, правда за тебя отдам и жизнь свою. И для меня, ты выглядишь всегда прекрасно. Мне даже нравится характер твой терпеть. Хотя это бывает очень сложно… Когда ты рядом, хочется мне петь!
Вот только с моим слухом, это невозможно. Мне нравится вдыхать твой аромат…И прикасаться к твоей нежной коже… И может это странно прозвучит, но для меня ты с каждым днём моложе. С тобой хочу прожить я каждый миг, что бог на небесах для нас отмерил… Ведь я живу на свете чтоб с тобою быть. По крайней мере, лично я, в этом уверен.

Я всю жизнь мечтал с Марией быть, покрывалом нежности, безграничной любви укрывать, чтоб согреть её теплом.

Хочу быть только с Машкой вдвоём, чтоб одну её любить.

– Я в толпе искал десятки раз, взгляд твоих прекрасных нежных глаз. Ты, как — будто из мечты и со мною рядом ты, – трепетно прохрипел, любуясь совей девочкой. – Я так счастлив быть с тобой сейчас. Ты такая красивая, нежная, сильная. Сердцем ранимая. Ты необыкновенная, как утро вешнее. Неповторимая. Как хочу, чтобы всё позабыв, ты была лишь со мною счастливая. Богом хранимая, мною любимая. II Счастье — я могу тебя обнять, что ещё мне, господи, желать. Лишь с тобою рядом быть, лишь тобой дышать и жить, как боюсь тебя я потерять, – с несвойственной мне романтикой, восторженно прошептал.