Страстные танцы на осколках любви

Машка приглушённо рассмеялась.

– Просто невероятно, Ромка, а ты оказывается у меня романтик. Весьма-весьма неожиданно, – сладко-сладко проговорила она. – Мне очень приятно. Я уж думала, что со своей службой ты совершенно позабыл про нежные, ласковые слова. Ромка! – Воскликнула она. – Свою женщину нужно радовать. Иногда доброе слово гораздо важнее любых подарков.

– Ты меня вдохновляешь. Смотрю на тебя и слова сами срываются с губ. Прости, что так редко признаюсь в тебе любви. Но я, действительно, тебя люблю, – нисколько не обманывал, буквально утопал в своих чувствах. – Ты моя жизнь.

До встречи со своей нежной, трепетной девочкой был лишь одержим работой. В моей жизни, безусловно, присутствовали женщины, но многочисленные мимолётные романы не имели для меня никакого значения…

Мои действия становятся все более неистовыми, когда мой язык и зубы продолжают доводить супругу до страстного исступления, в то время как мои пальцы глубоко входят и выходят, доставляя девочки неописуемое удовольствие, вынуждая сладострастно покусывать пухлые, сахарные губки. Победно усмехнулся, хорошо знал, что подобный непроизвольный жест символизирует, что Машка на грани и мне безумно нравилось, её развратный, похотливый вид возбуждал, в такие минуты малышка перевоплощалась, больше она не была строгой, официальной, деловой женщиной, со мной она была естественной, робкой и полностью покладистой маленькой кошечкой, правда, обладающей острыми коготками.

Никакого стыда и робости, лишь страстное желание и всепоглощающая, неудержимая любовь полыхала в её огромных, бездонных глазах цвета утреннего моря.

– Мария Сергеевна, какая же вы всё-таки плохая девочка, – игриво и утвердительно произношу, и моя рука обхватывает её сзади, крепко и властно фиксирую пальцы на филейной части. – Очень плохая девочка. Моя маленькая развратница. Специально же провоцируешь меня, – хрипло простонал, лаская малышку.

Удовольствие. Она одно сплошное удовольствие. Мой персональный наркотик, без которого не смогу жить. Машка утверждает, что самое главное для меня работа. Но она даже не представляет, что любая служба меркнет рядом с ней. Она мой самый главный и важный человек. И по другому быть не может!

Громкий стон наслаждения яростно срывается с её губ, она красиво кончает, и я наслаждаюсь сладким нектарином, который источается из прекрасной женской плоти.

Понимаю, что только моя любимая способна так красиво кончать от моих ласк, но этого мне слишком мало, хочу поглотить каждую частичку её прекрасного, восхитительного тела, войти и пометить свою девочку, благодаря малышке стал самым настоящим собственником, она только моя и больше ничья…

Моя жизнь…Моя любовь…Мой смысл жизни…

Никакая работа не сможет затмить мою любовь к Марии, если встанет выбор между службой и супругой то, не задумываясь, приму решение в пользу жены. Вот такие метаморфозы произошли со мной со временем, ещё пару лет назад, даже ни о чём подобным и подумать не мог, а вот теперь стоя перед любимой женщиной, осознаю, что превратился в самого настоящего подкаблучника. Но это наш маленький секрет, для окружающих я остаюсь сильным, властным и брутальным мужиком.

Обуреваемый желанием, моментально поднимаюсь на ноги и целую девочку ещё раз очень глубоко, жадно.

– Я всё ещё не насытился тобой. Не могу насытится. Полностью утопаю в тебе. Растворяюсь. Люблю, Машка. Очень люблю.

– И я очень надеюсь, что ты никогда не сможешь насытиться, – провозглашает дерзкая малышка и сексуально наклоняется, чтобы взять мой член, который снова стал твёрдым, как камень и направить его в свою пропитанную сладкими соками возбуждённую плоть. – Запомни, что я единственная женщина, которая сможет доставить тебе сказочное удовольствие.

И это громогласное заявление невозможно было отнести к слишком высокопарному, она, бесспорно, единственная и неповторимая женщина. Я даже представить себе не мог, что способен на такие чистые, сильные чувства. Моя малышка, не теряя более времени на глупые и бессмысленные разговоры, обхватывает ногами мои бёдра, пока я провожу руками по её соблазнительному, стройному телу и быстрым, резким толчком врываюсь в подготовленное, желанную девичью плоть.

Пронзительно глядя глубоко в огромные, пленительные глаза, теряю дар речи, пока вода охлаждает наши горячие тела, мы занимаемся страстной любовью в душе, наш мир сужается до размеров ванной комнаты… Остаёмся одни в нашим страстном, сумасшедшем мире любви и наслаждения.

Чувствую, что теряю контроль над собой и начинаю быстрее поднимать и опускать извивающиеся от нарастающего удовольствия женское тело. Она свирепо зарывается лицом в мою шею, и громкие девичьи крики экстаза сигнализируют мне о наступлении неизбежного, оглушительного, фантастического оргазма.

Услышать, как любимая женщина выкрикивает моё имя, и почувствовать, как девичье тело сотрясает дрожь, достаточно, чтобы вызвать мой сильный оргазм. Обнажённые, мокрые тела медленно перестают раскачиваться, наш одновременный оргазм начинает угасать. Покидаю дрожащее тело и опускаю девочку на пол, но лишь на мгновение, затем моментально притягиваю к себе для одного медленного, глубокого поцелуя.

– Дорогой, – сладко простонала Маша, плавно возвращаясь в реальность, – пошли, я тебя покормлю. Ты наверно голодный? Правда? И ты уже насытился.

Рассмеялся и отчаянно замахал головой.

– Любимая, мой голод был полностью удовлетворён, – искренне признался.

Маша с недоверием прищурилась, пока я выключал воду.

– Прошу, Мария Сергеевна, – открываю дверь душа и хватаю одно из висящих полотенец. Медленно оборачиваю полотенце вокруг мокрого женского тела и начинаю бережно, нежно вытирать с девочки воду.

Маша недовольно фыркнула и, опустив глаза, выхватила из моих рук полотенце и, обернув его вокруг своего обнажённого тела, гневно поморщилась.

– Родная, откуда такие перемены? Что случилось? – откровенно поражался своей девочки, которая только пару секунд назад с любовью и вожделением смотрела на меня, а потом, ни с того ни с сего, мгновенно изменилась. Беспечно беру другое полотенце и начинаю вытираться насухо, терпеливо ожидая ответов на поставленные вопросы.

– Ничего, – кратко бросила она, особо не обременяя себя досужими объяснениями.

– Нет, радость моя, так не пойдёт. Говори, давай, что случилось? Я тебя слушаю.

Маша нервно усмехнулась.

– Ладно. Вот скажи мне, – она поправила полотенце и, сурово сведя руки на груди, ехидно ухмыльнулась, – с кем ты уже успел поужинать? Кто успел накормить моего мужа?

Озадаченно приподнял брови, отказываясь верить своим ушам. Она что реально решила меня приревновать на ровном месте?

Внимательно и вопросительно осмотрел нахмурившееся личико своей ревнивой девочки. Нет. Здесь что-то другое.

– Малышка, я тебя слишком хорошо знаю, – без особой суеты набросил полотенце на бёдра. – Теперь говори правду. Что тебя действительно волнует?

Маша слегка поводила плечами.

– Я сегодня была в суде, и Аня рассказала, мне что убили жену одного криминального авторитета.

Глубоко вздохнул и двумя пальцами обхватил переносицу и одобрительно покачал головой.

– Да. Неизвестно, когда именно убили жену Язова, сегодня утром лишь был обнаружен её труп, – поправил жену.

Маша неспешно провела кончиком языка по верхней губе.

– А что собственно такого страшного произошло? – С годами стал холодным и временами безжалостным человеком, смерть стала составляющей моей службы. – Первый раз, что ли, произошло громкое убийство? Ничего. Разберёмся.

– Может, и не первый, – моментально возразила мне супруга, – только теперь это стало слишком опасным и непредсказуемым делом. Ходят слухи, что к смерти этой женщины причастен Набоков. Не мне тебе рассказывать, кто такой Геннадий Петрович и на что он способен. Раньше он был твоим другом, но теперь многое изменилось. Слишком опасно воевать с таким человеком.

Машка вздрогнула, словно представив ужасную картинку в своей прекрасной головке.

– Рома, мне страшно. Набоков совершенно непредсказуемый. Неизвестно, что он сделает. Нет никаких гарантий, что не навредит тебе, если ты подберёшься слишком близко.

Крепко сжал пальцы в кулак.

– Маша, Писатель никогда не был моим другом. Я в своё время должным образом исполнил свой служебный долг и спас его от несправедливого наказания. Но он мне ничем не обязан. Повторяю, я лишь выполнял свои служебные обязанности, – с откровенным укором в глазах осмотрел девушку и развернувшись, покинул душевую кабинку.

Б…ь! Многие считают, что у меня есть взаимовыгодная связь с Писателем. Мало кто верит, что криминальный авторитет на добровольных началах оказывает мне помощь в моей оперативной деятельности, особо неприятно быть новым русским ментом, но вполне допустимо, оперативник всегда балансирует на грани между криминалом и законом. Но одно дело, когда клевещут совершенно посторонние люди, мнение которых меня не волнует и совершенно другое, когда собственная жена бросает необдуманные, глупые, даже обидные фразы, намекая на коррупционную составляющую с моей стороны.

Стремительно ворвался в спальню и, подскочив к шкафу, собрался взять нижнее белью и, наконец-то, добраться до кровати и, хотя бы немного отдохнуть, но моим планам, как всегда, не суждено было сбыться. Сотовый телефон не позволил, он ярко засветился и спустя секунду громко зазвучала безумно раздражающая мелодия.

– Чёрт. Б..во, – прокричал я, хватая телефон с тумбочки и видя, что Набоков лёгок на помине. Не собирался с ним общаться и дело было не только в усталости. Надо было выждать время. – Доброй ночи, Геннадий Петрович, не спится вам?

– Доброй ночи, Роман Владимирович, прошу прощения за столь поздний звонок, но мне необходимо срочно с вами встретится.

Голос мужчины звучал спокойно, уважение прослеживалось в каждом произнесённом слове, но при этом присутствовала и настойчивость с требовательными, безотлагательными нотками обязательности.

– Геннадий Петрович, может, мы с вами встретимся завтра с утра. Я как раз в командировку за город уезжаю, по дороге к вам заскачу.

– Знаю, Роман Владимирович.

Хищно оскалился. Знает он. Превосходная осведомлённость о каждом моём шаге. Может я действительно слишком заигрался и непозволительно близко подпустил к себе криминальный мир.

– Думаю, что вам следует, встретиться со мной сегодня. У меня очень важная информация и она касается вашей предстоящей командировки, – решительно заявил Писатель. – Тем более, при сложившейся ситуации неизвестно, будет ли у меня возможность пообщаться с вами завтра. Времена наступили смутные. Жизнь непредсказуема, Роман Владимирович.

Всегда поражался способности Геннадия Петровича заинтриговать.

– Вы собираетесь покинуть город?

Он глухо хохотнул.

– Нет. Но при моём образе жизни неизвестно, где я могу оказаться завтра. Сами же знаете, что в городе неспокойно. Люди волнуются. Ваши коллеги меня делают главным злодеем.

– Хорошо. Через час на нашем месте.

– Отлично. Спасибо.

Отключил вызов и повернувшись увидел на пороге недовольную Машу, которая ядовито ухмылялась и с яростью смотрела на меня.

– Я так понимаю, что ты уезжаешь?

Обречённо улыбнулся.

– Да. Обещаю, что я очень быстро вернусь. Одна нога здесь другая там.

Мария надменно подняла голову и неторопливо приблизилась ко мне.

– Рома, это слишком опасное дело. Тебе следует отказаться от него. Твоя связь с Набоковым не позволит тебе правильно оценивать ситуацию. Он будет использовать тебя. Ты станешь врагом и для своих, и для чужих. Язов, – девушка интенсивно задышала, – будет считать, что ты выгораживаешь убийцу его жены. Преследуешь меркантильные цели.

Нежно улыбнулся взволнованной супруге.

– Родная, я знаю, что делаю. Никогда и никому не позволю манипулировать собой. Если Набоков виноват, то он будет наказан. И тебе хорошо известно, что «на сделку с совестью» никогда не пойду.

– Очень самоуверенное утверждение.

Пожал плечами.

– Может быть. Малышка, жизнь покажет, самоуверенный я человек или просто человек, который держит своё слово.

Она грустно улыбнулась.

– Самоуверенность усыпляет бдительность. В твоём случае - это непозволительная роскошь. Умоляю тебя, Рома, откажись от этого дела.

– Маша, я всё понимаю, но и ты меня пойми, – спокойно проговорил, стремясь достучаться до любимой супруги. – Я взрослый мужик. Меня бесполезно менять.

Жена угрюмо свела брови и сурово обвела меня взором.

– Рома, тебя никто не пытается изменить. Я лишь хочу, чтобы и ты осознал, что я твоя жена. Твоя жизнь принадлежит не только тебе. Ты не можешь представить, что именно творится у меня в душе, – она учащённо задышала, стало ясно, что моя сильная девочка из последних сил сдерживает слёзы. – Мне совершенно плевать, что мы не можем нормально проводить время. Я так же, как и ты постоянно на работе. Но всё же между нами есть разница, – она яростно подняла руку и судорожно постучала хрупкой ладошкой по моей могучей груди. – Моя работа безопасна. Мне никто не угрожает.

Тяжело вздохнул.

– Перед выбором ставить нельзя. Вернее, просто бессмысленно, потому что человек не будет выбирать между тобой и кем-то, а будет выбирать между тобой и собой и всегда-всегда выберет себя, потому что иначе быть не может, – вспомнил слова Станислава и громко их озвучил. – А если всё же кто-то когда-то выбирает тебя, а не себя, то это временно, пока не наберётся от тебя достаточно сил, чтобы быть собой, и тогда возьмёт реванш. Неизбежно. Ультиматумы ставить нельзя.

Мария высоко подняла голову, в глазах более не было мольбы, её очи злобно сверкали.

– Ты считаешь, что я тобой манипулирую?

– Нет, – моментально ответил на провокационный вопрос. – Просто объясняю тебе, что менять мужчину бесполезно. Ты ничего не добьёшься.

Супруга надменно усмехнулась.

– Интересно! Значит, у нас с тобой два варианта, – она подняла руку и опустила один пальчик. – Либо мы продолжаем жить как жили, в вечном страхе и ужасе. Или, – она опустила второй пальчик, – развод.

Оторопел…

– Развод? – Ошарашенно повторил. – Маша, ты серьёзно?

– Да. Рома. Абсолютно серьёзно, – разъярённо провозгласила она. – Устала. Безумно устала. Мне надоело подстраиваться под тебя. Строит твою жизнь, забывая о себе.

Опустошённо опустил глаза.

– Можешь выразиться более конкретно. Что именно тебя не устраивает?

Иногда недосказанность очень большая ошибка и приводит к непоправимым последствиям… А всё потому что все люди думают по своему и могут молчание охарактеризовать по своему.
Так что не стоит полагаться на то что человек правильно поймёт ваше молчание. И если вы не хотите потерять этого человека, то пользуйтесь аккуратнее своим молчанием… Это страшное оружие!

Если лёд засыпать снегом и затоптать, то сам лёд никуда не денется, а снег станет истоптанным, чёрным. Это будет тот же самый лёд и никакой другой, только скрытый за пеленой утоптанного грязного снега.

– Нет. Ты не серьёзно?

– Серьёзно, Рома. Весьма серьёзно. Мне безумно надоело жить, как на вулкане.

Устало выдохнул.

– И ты давно стала задумываться о разводе?

Малышка равнодушно пожала плечами.

– Давно, Рома. Слишком давно, – Маша нервно облизала губы.

Слова застрели в моём горле…Смотрел на неё и даже не знал, что сказать.

– Ну и что ты молчишь?

Уныл усмехнулся.

– А что я должен сказать? Так понимаю, что сейчас ты выдвигаешь мне ультиматум? Либо я увольняюсь, либо ты со мной разводишься.

Девушка огорчённо поморщилась.

– Прошу тебя, только не выставляй меня злодейкой. Ты же хорошо понимаешь, что так продолжаться не может. Я имею права на нормальную, спокойную жизнь.

Удручённо мазнул его огненным взглядом.

– И в этой жизни мне нет места, – утвердительно провозгласил.

Машка вспыхнула.

– Твоей службе нет места, – огрызнулась она. – Меня достали все эти ночные звонки. Ничего больше и слышать не хочу про Набокова и прочих криминальных авторитетов.

– Правда? Тогда и тебе придётся уйти из адвокатуры. У тебя, что не подзащитный, то криминальный авторитет.

Маша даже спорить не собиралась.

– Возможно. Только вот моя профессия приносит неплохой доход.

– Да. Так значит ты вовсе не за меня переживаешь. Тебя мой доход не устраивает.