Стокгольмский Синдром

А что если… поехать?

В Визинфоле вечно один и тот же ассортимент: хлеб, молоко, безвкусные чипсы с солью и редкие попытки продавцов добавить в ряды хоть что-то новенькое. А вот в Вилдстоуксе, в большом гипермаркете, продавали мои любимые чипсы со вкусом сладкого перца с беконом, которые я уж слишком давно не ела.

Я прищурилась, словно проверяя знаки свыше. Лекция на ноутбуке без камеры – минимум ещё три часа. Маршрутка уже почти готова закрывать двери. Точно сама судьба подарила мне этот рейс.

Через минуту моя попка уже покоилась на тканевом кресле. Транспорт тронулся, а я прикусила губу, задерживая во рту подготовившиеся к пиршеству слюни. За стеклом мелькали лесные полосы, серые заборы, выцветшие вывески придорожных кафе. Осень постепенно окрашивала пейзаж золотыми пятнами, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что впервые за последние дни чувствую умиротворяющий азарт.

Через двадцать минут я уже стояла у входа в цветастый магазин. Стеклянные двери со скрипом разъехались, и я шагнула внутрь. Запах выпечки и жареного картофеля с фудкортов ударил в нос, заставив желудок предательски заурчать. Я направилась прямиком в отдел со снеками. Высокие стеллажи тянулись вдаль, выставляя на себе разнообразные пакетики с чипсами десятки вкусов. С любовью провела ладонью по краям пачек, и остановилась, ища знакомую расцветку.

Нашла! И тут за спиной раздался знакомый голос:

– О, нашёл.

По позвоночнику пробежал холодок. Этот голос я бы узнала где угодно!

Я сжала пальцы на красно-оранжевой пачке, будто она могла стать щитом от всего мира. Поглубже вдохнула и медленно обернулась.

Из-за угла стеллажей шагнул он. В деловом, непривычном для себя образе, но со сценическим гримом. Белоснежная рубашка сидела на Дьявола так идеально, что казалась сшитой прямо на нём. Чёрные брюки подчёркивали высокий рост, а лакированные туфли безупречно блестели под светом магазина. На запястье сверкали серебряные часы, которые явно стоили дороже обеих моих почек.

Бордовый рот перекосило, когда взгляд упал на меня. Мир в этот момент будто сузился до его кошачьих глаз и моего рваного дыхания. Меня словно уличили за воровством. Именно так я себя чувствовала, когда в десять лет безуспешно попыталась украсть сникерс.

– Ты? – Сухие слова словно остриём проехались по моей физиономии.

Даже не знаю, что было хуже: что мы вот так вот тут неожиданно столкнулись или что сейчас я была полностью без макияжа.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но язык запутался. Захотелось тут же замотать головой и провалиться за полки чипсов. Но тут за мужским плечом показался гитарист. Будто бы только что выбеленные до ледяного оттенка волосы… чёрный макияж вокруг глаз и не менее светлые губы. Абсолютно такой же прикид, как у Дьявола, но в его облике не было ни капли деловитости – скорее, школьный контраст с безупречной строгостью солиста.

Мейки тоже замер, как только увидел меня. Его лицо выглядело по-детски удивлённым, но уже через миг уголки губ дрогнули в улыбке.

– Вот это совпадение-е! – Протянул тот, переводя взгляд с Эйдена на меня. – Неужели это наш интервьюер?

Захотелось крикнуть «нет», но тело застыло.

Он шагнул вперёд, в кожаной обуви на толстой подошве, и я заметила, что гитарист выше меня где-то на десять сантиметров. Эйден всё ещё не сводил с меня напряжённых глаз. А я стояла между ними, с комком в горле и пачкой в руках, чувствуя, что случайная прогулка превратилась в настоящее испытание «Голодных Игр».

Мейки, словно не заметив моего оцепенения, неловко сгрёб в руки несколько разноцветных упаковок. Шуршание пакетов звучало слишком громко, словно мы стояли не в супермаркете, а на пустой сцене.

– Ого-о. – Он скосил взгляд на мою сжатую ладонь и прищурился. – Сладкий перец с беконом? Отличный выбор.

Прежде чем я успела что-то ответить, парень всунул мне ещё пару пачек точно такого же вкуса в другую руку.

– Держи, только тс-с, хорошо?

Указательный палец легонько коснулся губ, а подмигивание вышло слишком театральным, чтобы быть случайным. Я уставилась, не веря своим глазам.

Он что, подсовывает мне чипсы… как взятку за молчание, что я их тут случайно увидела?

Эйден, видимо, тоже всё понял. Его глаза закатились так красноречиво, что слов было уже не нужно.

– Это я так подкупаю твоё хорошее поведение. – Прикусил губу с весельем Мейки, пока хватал на ходу ещё несколько упаковок разных вкусов. И ринулся вслед за развернувшимся Дьяволом.

Я поплелась за ними, хватая покрепче фастфуд, как ребёнок игрушку на суде. Всё вокруг казалось странно замедленным… и путь к кассе больше напоминал процесс, где меня ведут на расстрел.

Дьявол резко остановился. Беловолосый, не успев затормозить, врезался в мужскую спину. А я, не ожидая цепной реакции, со всего размаху столкнулась грудью в Мейки. И, разумеется, именно в этот день я выбралась из дома без лифчика!

– Чёрт… – Процедила я сквозь зубы, отшатнувшись и одновременно краснея до кончиков ушей.

– Тихо! – Шикнул Эйден, даже не оборачиваясь.

Я шумно вцепилась в пакеты и проследила за углом его головы. Через стеллажи сбоку виднелись люди с камерами. Не случайные покупатели, не охотники за скидками… Фотоаппараты слишком профессиональные, слишком готовые к выстрелу. На уме возникло только одно.

Журналисты.

В животе всё сжалось, как пакет с чипсами секунду назад. Я инстинктивно шагнула ближе к гитаристу, но тут же пожалела – его локоть всё ещё прижимал к себе гору пачек, и одна из них громко зашуршала, почти выдав нас с потрохами.

– Ни звука.

Дьявол двинулся плавно и напряжённо, как зверь, обходивший капкан. Но именно в этот момент Мейки ухмыльнулся и, склонившись ко мне так близко, что его белые волосы щекотнули щёку, вдруг прошептал:

– Расслабься. Они ищут не тебя.

Ага, только после их утреннего поста я вновь на камеры попадать не хочу!

Тем временем гитарист тихонечко сунул мне ещё одну пачку в руки, уже наугад.

Я чуть не фыркнула, но вовремя сомкнула рот. Журналисты прошли чуть дальше по ряду, пока их объективы скользили по соседним полкам. Один из них что-то сказал второму, и я едва услышала:

– Я точно видел, как они заходили. Клянусь.

Меня передёрнуло.

Они что, реально пришли за ними? Разве такое происходит не только в фильмах?

Эйден вдруг резко подался назад, едва не сбив чью-то тележку с газировкой, и шёпотом бросил:

– Быстро за мной!

Мейки, прикусывая дрожащую от адреналина улыбку, ловко ринулся за ним. И я, не дожидаясь повторного приказа, юркнула вслед, сама не понимая, почему это делаю. Сжимая свои «взятки-чипсы», почувствовала себя героиней какого-то идиотского шпионского боевика. Только в отличие от парней в деловых костюмах выглядела я не настолько круто. И образ спасаемой красотки-жертвы портили домашние штанишки из розового плюша!

– Ты. – Эйден холодным взглядом уставился на меня и протянул чёрную карточку, о которой я много слышала, но ещё ни разу в жизни не видела. – Идёшь на кассу. Мы будем у входа. Поняла?

Я застыла, как школьница, которой выдали пропуск в ядро ядерного реактора.

– А чипсы? – Пискнула я, потому что в охапке Мейки было минимум полмагазина.

Гитарист, сияя, словно Санта-Клаус на Рождество, вывалил на меня всю свою добычу. Пачки полетели на руки, грудь и голову. Я чуть не шлёпнулась всем телом в гору хрустящих пакетов и, спотыкаясь, потащилась к кассам. Слава небесам, одна касса самообслуживания оказалась свободной!

Поставив еле-как «чипсовую пирамиду» на бортик, я с ужасом осознала, что их придётся считать по одной. Но настоящий трепет вызывала не гора фастфуда, а блестящая бизнес-карта, лежащая у меня в руке. Чёрная, как ночное небо, с серым логотипом банка.

Если я сейчас всё брошу и побегу, меня, наверное, посадят лет на десять за кражу крупной суммы? А журналисты потом напишут: «Та самая девчонка с интервью оказалась международной преступницей!»

Я прыснула в кулак и едва не сбилась со счёта.

– Держи себя в руках, – пробормотала я, прикладывая карточку, как будто она могла укусить. – Просто отдашь им всё и пойдешь домой со своими чипсами…

Чек выехал, и я сгребла все пакеты в удачно оказавшуюся рядом тележку и украдкой глянула на журналистов. Те всё ещё бродили у тех же рядов и пока не заметили, как две высокие мужские фигуры скользнули к выходу.

Собрав всю волю в кулак, я рванула к двери, толкая тележку с одним неисправным колесом вперёд. Подбежала к выходу и тут же с грохотом споткнулась об выступающий бортик. Корзина уехала. Я вскинула руки, полетев следом и уже представляя, как лбом ударяюсь об плитку, но вместо плитки меня поймали чьи-то руки. Эйден вцепился в мои плечи, удерживая на весу. В нос ударил запах табака и знакомого прохладного парфюма.

– Тише, – прошипел тот, ставя меня на ноги. В глазах мелькали неприкрытые волнение и раздражение.

Мейки подбежал следом за корзиной, прижимая к груди несколько спасённых от асфальта пачек, и забросил их внутрь.

В эту секунду раздались шаги. Журналисты услышали шум, и, подняв головы, ринулись к нам.

– Там! – Один из них ткнул на наши фигуры пальцем. – Это они!

Гитарист, не теряя времени, схватил тележку с чипсами – словно это был чемодан с бриллиантами, – и двинулся вглубь парковки. Я не успела ни вдохнуть, ни выдохнуть, когда горячая ладонь Эйдена резко вцепилась в мою руку. Настолько крепко, что мои пальцы буквально начали ныть.

– Бежим! – Рявкнул тот грозно, и у меня в груди перевернулся целый мир.

Мы рванули в противоположную сторону, путая журналистам путь. Сердце стучало, как сломанный метроном. Воздух со свистом врезался в лёгкие, ноги спотыкались об асфальт, но мужская рука тянула меня вперёд, не давая остановиться. Журналисты заметались и разделились: часть бросилась за Мейки, часть – за нами.

Я обернулась и краем глаза увидела, как объективы камер бликуют в свете ламп, как блестят вспышки, как раздаются выкрики:

– Дьявол, Дьявол! Это Ваша девушка?!

Мир поплыл. Я пригляделась и попыталась понять, куда мы вообще бежим.

– Куда?! – Я задыхалась, но рокер будто и не слышал, резко сворачивая за угол.

От гипермаркета пахло булочками и хлоркой. Впереди виднелась запасная дверь на улицу.

– Туда! – Бросил он, и его голос был железным, не позволяя усомниться.

Я влетела в тяжёлую металлическую дверь, и мы вырвались наружу – в узкий технический проход, где гудели кондиционеры и пахло сырым бетоном.

Жадно ловя воздух ртом, попыталась отдышаться, но Эйден всё ещё держал мою ладонь.

– Отпусти, – прохрипела я от растерянности.

Он скосил взгляд на наши переплетённые пальцы, только сейчас их заметив, и поскорее разжал ладонь. Секунда свободы, и я почти провалилась в холод желанного воздуха. С улицы доносились крики журналистов. Они уже искали нас.

– Чипсы твои я верну. – Эхом разнёсся рваный голос по лестничной клетке.

Я моргнула, не сразу поняв смысл сказанного, а потом вспомнила, что где-то там за гипермаркетом осталась тележка вместе с Мейки.

– Да ладно. – Махнула я. – Не надо.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционеров и нашим прерывистым дыханием. Перевела взгляд на Эйдена.

Белая рубашка с закатанными рукавами, брюки, лакированные туфли… Этот образ слишком диссонировал с его привычной аурой, и я не смогла удержаться:

– Вы что… всегда так одеваетесь в магазин?

Солист скривил губы и парировал:

– А ты?

Сначала я не поняла, а потом внутри что-то оборвалось.

Я же без макияжа! В плюшевых домашних штанах. И… без лифчика!

Рефлекторно прикрылась рукой, а второй прикрыла лицо, чувствуя под пальцами мокрый огонь. Пот на висках смешался с жаром внезапно нахлынувшего смущения, которое я не знала, как пережить.

– Мне уже пора. У меня лекция! – Голос сорвался, и я поспешила к спасительной, ближайшей лестнице, ведущей вниз.

– Ты куда? – Мужской голос догнал меня сзади. – Выход не там.

Стыд полоснул новой волной. Я осознала, что действительно шла не туда, но гордость вскинула голову раньше разума.

– Сама разберусь! – Я ускорила шаг, спускаясь по лестнице невесть куда, лишь бы не встретиться с мужским взглядом.

Сухая усмешка, и от этого телу стало только жарче. Я упрямо спускалась, пока не поняла, что ступени закончились… и вывели меня не на улицу, а прямо в подсобку гипермаркета.

Встретили меня огромные коробки, мешки какой-то еды и сотрудник в зелёной форме, который с совершенно каменным лицом катил тележку с рулонами туалетной бумаги. Я застыла, как школьница, залетевшая в учительскую, и не понимала, куда себя деть.

– Э-э… здравствуйте. – Неловко пробормотала я и попыталась изобразить уверенность. – Я просто… проверяю пожарный выход.

Мужчина молча моргнул, а я развернулась обратно. Раскраснелась ещё сильнее и, не зная, куда деть руки, сунула их в карманы штанов. Где-то свысока послышался тихий смех.

– Отличная проверка. – Донёсся низкий голос, в котором сквозило слишком много самодовольства. – Может, тебе ещё униформу выдать?

Зашипев, как чайник, воинственно вернулась в подсобное помещение и побежала непонятно куда под растерянный возглас работника. Поворот, ещё один… Ноги неслись вперёд, не разбирая дороги, лишь бы сбежать от назойливого мужчины. Перед глазами нарисовались лестница и спасительная дверь наружу.

Аллилуйя!

Я рванула так, точно за мной гнался не работник, а вся армия Вилдстоукса с огнём и вилами. Холодный металл со скрипом поддался, и меня выкинуло на улицу. Свежий воздух хлестнул по щекам, запах асфальта и бензина был куда приятнее, чем изобилие пыли и мужского самодовольства, которым пропиталась та лестничная клетка.

Окинула взглядом пустое пространство. Судя по всему – курилка. Успокаивало то, что никого в округе не было. Но внезапно за закрытой дверью послышался надвигающийся топот, и я вспомнила, что мне пора.

Ноги сорвались с места. Асфальт под обувью дрожал, дыхание сбивалось, но останавливаться было опасно. Через пару минут вынырнула остановка из-за угла, будто мираж в пустыне. Я плюхнулась на деревянную лавку и согнулась пополам, хватая воздух ртом, как рыба на суше. Слюней во рту оказалось так много, что я едва не выплюнула их вместе с лёгкими, и громко раскашлялась. Рядом сидящая бабка смотрела на меня, как на заядлую курильщицу, сбежавшую с марафона атлетов.

Через пару минут подъехал мой автобус. Я запрыгнула в него, спотыкаясь об ступеньки, и села на самое дальнее сиденье, молясь, чтобы водитель не потребовал с меня ещё и справку о состоянии здоровья.

Фу-уф!

Когда примчалась домой, с удовольствием рухнула на полностью смятую постель, пытаясь стереть с себя остатки липкого пота. Дыхание выровнялось ещё в автобусе, но голову теперь щекотало слишком много мыслей.

Красивые Эйден с Мейки, оказавшиеся именно сегодня в этот проклятом гипермаркете в костюмах с обложки, и я – без макияжа и лифчика, в домашней одежде!

Кулак дёрнулся, больно ударив матрас.

Ну и зачем я вообще сегодня куда-то вышла? Чипсов захотела, дура?

Я зубами сжала простыню, начав в неё кричать. Воздух в комнате стал густым, как сироп. Я задыхалась не от усталости, а от унижения, которое жгло кожу изнутри. Хотелось вывернуть себя наизнанку, соскрести с лица весь этот позор и стереть память до состояния белого листа!

Перед глазами они: Дьявол – высокий, непозволительно сексуальный и уверенный в себе, а рядом – Мейки, ухоженный, миловидный, кукольный, с будто бы отрепетированным смехом. А я? С волосами, прилипшими ко лбу, с растянутой футболкой под зипкой – ходячий антипод гламура!

– Ненавижу. – С подступившимися слезами выдохнула в подушку. – Просто ненавижу!

Я схватила пережившую сотни истерик игрушку и со всей силы ударила ею по стене. Ещё раз. И ещё.

Звонок.

Показалось?

Ещё один.

Сначала я решила, что у меня просто галлюцинации от стресса. К нам ведь никто не звонит. Никогда. Дом Милз – это не место для гостей, во всяком случае, без предупреждения и повода. Сюда максимум звонят прихожанки церкви, знакомые мамы… и всё.

Третий звонок. Долгий, настойчивый.

– Да иду я, иду! – Раздражённо крикнула я в пустоту, спрыгнув с кровати.

Мамы дома нет, так что это не её подруги по вере. Может, тогда соседи потеряли кошку? Такое в прошлом году случалось. Или...

Мысль об Эйдене вспыхнула, как короткое замыкание.

Я побежала вниз по лестнице, стараясь не издавать ни звука – сама не понимаю зачем. Ступени из-за сильного давления заскрипели предательски громко. Остановилась у двери и перестала дышать.

В глазке – курьер со своей огромной, квадратной сумкой. Обычный парень в форме и с усталой гримасой. И как только его в нашу провинцию занесло?

– Доставка! – Выдохнул разносчик мне в лицо, стоило мне только открыть дверь, и принялся доставать объёмный пакет.

Голос у него вдруг стал бодрый, будто не замечал, что я стою с красными глазами и, возможно, возникшим психозом.

– Нет-нет, я ничего не заказывала! – Отмахнулась я, уже собираясь потянуть дверную ручку обратно.

– Точно, мисс? Тут пять упаковок чипсов.

Что?

Я с подозрением всмотрелась в курьера и в этот белый пакет. Внутри что-то щёлкнуло. Холод неприятно пробежался по спине колючими пятнами.

– Чего? – Хрипнула я. – Повторите.

Курьер пожал плечами, явно не собираясь разбираться, и протянул заказ. Я неуверенно взяла, словно мне только что в руки передали бомбу. Сквозь полупрозрачную упаковку увидела знакомый логотип – до боли, до вкуса, который теперь навсегда ассоциировался с ним.

Сладкий перец и бекон.

– Отличного дня, мисс! – Поднял руку на прощание курьер, уже поворачиваясь в обратную сторону.

Я инстинктивно захлопнула дверь и тут же сползла по ней вниз, сжимая пакет, как доказательство преступления. Мир вокруг сузился до белого шара в руках. Пальцы разорвали полиэтилен и высыпали содержимое на пол. Не веря в происходящее, я раскрыла все упаковки, словно ища внутри них знак. Но ничего не было. Зато запах соли и специй ударил в нос и меня чуть не затошнило.

– Нет… нет, нет, нет… – Слова сорвались шёпотом, а потом громче. – Что за бред?!

Я смотрела на этот беспорядок, как на мигающий маячок.

Он знает. Он действительно знает, где я живу. Не просто угрожал – доказал!

Грудь стянуло, дыхание сбилось. Всё внутри колотилось, как птичка в клетке, которую только что закрыли на массивный замок. Моё личное пространство, мой дом, моя территория – теперь не принадлежали мне!

Я с силой кинула разорванный пакет в сторону.

– Сука! – Крикнула я в пустоту, хватаясь за волосы.

В висках гудело. Я с трудом удержалась, чтобы не заплакать. Если я сорвусь – он победит. Если я покажу страх – он станет только сильнее!

Я метнулась к зеркалу в прихожей: лицо красное, глаза безумные… волосы коричневые.

– Посмотрим, ожидал ли ты этого, Дьявол? – Истерично усмехнулась я, чувствуя, как ярость накрывает волной.

В следующую секунду я уже неслась в ванную, на автопилоте. На полке – мамина чёрная краска от седины. Схватив её, чуть не выпустила содержимое наружу.

Ненавижу это ощущение, когда тебя видят насквозь, а ты не можешь даже закрыться.

Крышка тюбика улетела на пол. Запах аммиака тут же ударил в нос, но я будто нарочно вдыхала его глубже, чтобы перебить дрожь. Руки стали смоляного цвета, капли краски падали на кафель, оставляя неровные следы, как следы бешенства. Я мазала волосы пальцами без плана, без симметрии, так яростно, будто закрашивала всё произошедшее за неделю, выжигая каждую коричневую прядь из себя.

– Иди. Просто. К чёрту! – Прошипела я, глядя в зеркало.

С каждым мазком чувствовала, как злость отступает. Я больше не дрожала. Не пряталась. Пусть даже это выглядело безумно, я была готова на всё, лишь бы вернуть себе хоть иллюзию контроля.

В груди бурил огонь, но с каждым мазком мне становилось мазохистично легче. Краска текла по шее, оставляя холодные следы и пачкая горловину футболки. Я выругалась, но даже не вытерла. Пусть течёт. Пусть весь этот яд выйдет наружу!

– С ума сойти. – Выдохнула я, опираясь руками о раковину и не узнавая себя с чёрной жижей на голове.

В кого я превращаюсь?

В зеркале на меня смотрела чужая девушка. Глаза мокрые от злости и подступивших слёз. Волосы чёрные, беспорядочно прокрашенные. Но в этом было что-то новое… Что-то живое.

Я медленно провела пальцами по мокрым прядям и усмехнулась, изучая взглядом тёмные руки. И впервые за день ощутила странное чувство...

Пусть он наблюдает. Пусть думает, что всё под контролем. Пусть игра продолжается...

Ведь стаж в играх у меня огромный.

Примечание:

Пак Чимин – южнокорейский певец и танцор, член группы BTS.