- -
- 100%
- +
Но мысли всё равно возвращались.
Ник.
Он закрыл глаза.
Я десять лет бежал от тебя.
Пытался забыться в чужих объятиях.
Убеждал себя, что это была первая влюблённость, глупость, мальчишеская фантазия.
Он усмехнулся.
И вот сегодня ты просто посмотрел на меня.
И всё началось заново.
Мэйсон поставил стакан в раковину.
— Прекрати, Ричардсон.
Он выключил свет.
Поднялся в свою старую комнату.
Кровать стояла там же, у окна.
На стене остались следы от плакатов, которые он когда-то сорвал перед отъездом.
Мэйсон достал из рюкзака чистую футболку, переоделся и лёг.
Матрас был неудобным.
В комнате пахло старым деревом.
За окном шуршал дождь.
Он повернулся на бок.
Я не должен был возвращаться.
Последней мыслью перед сном оказалась совсем другая.
Но как же я рад, что увидел тебя.
Ник
Когда Ник закончил работу, часы показывали почти девять вечера.
Он закрыл последнюю папку, выключил компьютер и несколько минут сидел в темноте кабинета.
Дело Эвелин Ричардсон не выходило у него из головы.
Как и её сын.
Ник взял ключи от мотоцикла, накинул куртку и вышел.
Ночной Кортни встретил его прохладным ветром.
Дождь почти закончился. Асфальт блестел в свете фонарей, а над крышами домов висел низкий туман.
Он завёл Harley-Davidson.
Глухой рокот двигателя привычно успокоил его.
Дом Ника находился в тихом районе, среди небольших частных домов с аккуратными газонами.
Одноэтажный, с деревянной верандой и гаражом сбоку.
Он купил его несколько лет назад.
Не слишком большой.
Но достаточно просторный для человека, который привык жить один.
Рис снимала квартиру в двух кварталах отсюда.
Они виделись часто.
Иногда она приходила без предупреждения, опустошала холодильник, жаловалась на работу и оставалась смотреть фильмы до глубокой ночи.
Ник привык к этому.
И, хотя никогда бы не признался вслух, любил её внезапные визиты.
Сегодня дома было тихо.
Он снял ботинки, повесил куртку и прошёл на кухню.
Поставил чайник.
Пока вода нагревалась, достал кружку, насыпал чай и прислонился к столешнице.
Перед глазами снова возник Мэйсон.
Его светлые кудри.
Зелёные глаза.
Усталое лицо.
И то, как он стоял в дверях кабинета, словно хотел сказать что-то ещё.
Ник медленно выдохнул.
— Ну и денёк.
Он залил чай кипятком и прошёл в гостиную.
Сел на диван.
За окном зашумел ветер.
На стене висела фотография, сделанная несколько лет назад.
Рис сидела на своём красном Ducati, широко улыбаясь в камеру.
Ник стоял рядом с Harley.
Они оба выглядели счастливыми.
Ник задержал взгляд на лице сестры.
Интересно, она уже знает, что Мэйсон вернулся?
Скорее всего, нет.
Иначе телефон давно разрывался бы от её звонков.
Он усмехнулся.
Рис всегда была такой.
Шумной.
Упрямой.
Бесконечно преданной тем, кого любила.
И именно она когда-то привела в их дом человека, которого Ник так и не сумел забыть.
Он отпил чай.
Взгляд остановился на тёмном окне.
И память сама вернула его в тот вечер.
Десять лет назад. Хэллоуин
Дом Томпсонов гудел от музыки и смеха.
Рис решила устроить вечеринку.
Причём слово «небольшую» в её понимании означало человек пятнадцать, половину из которых Ник никогда прежде не видел.
Гостиная была украшена бумажными летучими мышами, искусственной паутиной и оранжевыми гирляндами.
На столе стояли пластиковые тыквы с конфетами, миски с чипсами и несколько бутылок безалкогольного пунша.
Ник не собирался участвовать.
Он вообще планировал провести вечер в своей комнате.
Но Рис заявила, что если он не спустится хотя бы на час, она расскажет всем, как в детстве он боялся клоунов.
Ник спустился.
И пожалел об этом почти сразу.
— Ник! — закричала сестра. — Ты как раз вовремя!
— Для чего?
— Для игры!
— Нет.
— Ты даже не знаешь, какой!
— Поэтому и нет.
Рис схватила его за руку.
— Не будь занудой!
— Ты сегодня уже третий раз называешь меня занудой.
— Потому что ты упорно оправдываешь ожидания.
Ник хотел ответить, но увидел Мэйсона.
Тот стоял возле окна.
На нём были чёрные джинсы и белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. На шее висел небольшой серебряный кулон. Светлые волосы были слегка растрёпаны.
Он улыбался чему-то, что говорил один из гостей.
Ник почувствовал знакомое неприятное волнение.
Семнадцать.
Он мысленно произнёс возраст Мэйсона так, словно это могло привести его в чувство.
Рис тем временем уже объявляла правила.
— Итак! Игра называется «Угадай, кто перед тобой»!
Одному участнику завязывали глаза. Остальные по очереди подходили к нему, а он должен был узнать человека по прикосновениям к рукам, лицу или волосам.
— Это глупо, — заметил Ник.
— Никто не спрашивал твоего мнения, — парировала Рис.
Мэйсон рассмеялся.
— А мне нравится.
— Вот! — Рис победно указала на него. — Нормальный человек!
Ник покачал головой.
— Развлекайтесь.
Он направился на кухню.
Но спустя некоторое время, возвращаясь за забытой книгой, заметил, что в гостиной стало подозрительно тихо.
Музыка играла.
А людей почти не было.
Посреди комнаты стоял Мэйсон.
С чёрной повязкой на глазах.
— Рис? — позвал он.
Ник остановился в дверях.
Мэйсон вытянул руки перед собой.
— Эй! Я слышу, как вы там хихикаете!
Из коридора донёсся приглушённый смех.
Ник догадался, что произошло.
Рис со своими друзьями решили подшутить над Мэйсоном, оставив его одного с завязанными глазами.
Он уже собирался окликнуть сестру.
Но Мэйсон повернулся на звук шагов.
— Ага! Попался!
Он сделал шаг вперёд.
Ник не успел отступить.
Пальцы Мэйсона коснулись его груди.
Потом плеч.
Мэйсон осторожно провёл ладонями по рукавам, пытаясь определить, кто перед ним.
Ник замер.
— Так-так, — пробормотал Мэйсон. — Кто же это у нас?
Его пальцы поднялись к воротнику рубашки.
Коснулись шеи.
Ник задержал дыхание.
Мэйсон.
Он должен был что-то сказать.
Снять с него повязку.
Позвать Рис.
Но вместо этого просто стоял.
Мэйсон чуть наклонил голову.
— Ты молчишь? Значит, боишься, что я тебя узнаю?
Ник усмехнулся.
— Возможно.
Мэйсон замер.
— Ник?
— Угадал.
Мэйсон улыбнулся.
— Я тебя поймал.
Ник слегка наклонился к его уху.
— Это точно.
Он произнёс слова почти шёпотом.
И вдруг понял, насколько близко они стоят.
Мэйсон повернул голову на звук его голоса.
Теперь между их лицами оставалось совсем немного пространства.
Ник видел светлые пряди возле его виска.
Тонкую линию губ.
Чуть приоткрытый рот.
Он почувствовал, как сердце ударило сильнее.
Отойди.
Но Мэйсон не двигался.
Его ладони всё ещё лежали на груди Ника.
Он чуть подался вперёд, словно хотел лучше расслышать ответ.
Ник замер на одно короткое мгновение.
А затем сделал то, чего не должен был делать.
Он коснулся губ Мэйсона своими.
Очень легко.
Почти невесомо.
На долю секунды.
И тут же отстранился.
Мэйсон застыл.
Его руки медленно опустились.
Повязка всё ещё закрывала глаза.
Ник смотрел на него, не в силах произнести ни слова.
Он чувствовал, как стремительно бьётся сердце.
Как жар поднимается к лицу.
Как собственный поступок внезапно становится совершенно реальным.
Что ты наделал?
Мэйсон поднял руку и снял повязку.
Их взгляды встретились.
В зелёных глазах было удивление.
Растерянность.
И что-то ещё, от чего Нику стало только тяжелее.
— Ник... — тихо произнёс Мэйсон.
Ник отступил.
— Прости.
— Я...
— Не надо.
Он покачал головой.
— Это было неправильно.
Мэйсон смотрел на него.
— Почему?
Ник не нашёл ответа, который не причинил бы боль.
Потому что ты ещё школьник.
Потому что я старше.
Потому что мне слишком сильно хочется повторить это.
Потому что я обязан остановиться.
Он произнёс только:
— Прости, Мэйсон.
И вышел из комнаты.
В коридоре слышался смех гостей.
Рис громко звала кого-то на кухню.
Музыка продолжала играть.
Мир не изменился.
А Ник стоял возле лестницы, упершись ладонью в стену, и пытался восстановить дыхание.
Он только что поцеловал лучшего друга своей младшей сестры.
Семнадцатилетнего парня.
И самым страшным было не то, что он сделал.
А то, что ему хотелось вернуться.
Настоящее время
Ник поставил кружку на стол.
Чай давно остыл.
Он сидел неподвижно, глядя в темноту за окном.
Воспоминание было таким отчётливым, словно всё произошло вчера.
Мэйсон с повязкой на глазах.
Его руки.
Его растерянное лицо.
И собственный голос:
«Прости».
Ник медленно потёр переносицу.
Он помнил, как после того вечера несколько недель избегал оставаться с Мэйсоном наедине.
Как старался не смотреть на него слишком долго.
Как раздражался на самого себя, когда слышал его смех из комнаты Рис.
А потом Мэйсон уехал.
И всё закончилось.
По крайней мере, Ник так думал.
Он поднялся, подошёл к окну.
Над соседними домами висел туман.
Где-то в двух кварталах отсюда жила Рис.
А в другом конце города, в доме, полном тяжёлых воспоминаний, сейчас находился Мэйсон.
Взрослый.
Двадцативосьмилетний.
Вернувшийся спустя десять лет.
Ник прислонился лбом к прохладному стеклу.
Теперь всё иначе.
Но почему-то эта мысль не принесла облегчения.
Он закрыл глаза.
И снова увидел зелёные глаза Мэйсона.
— Чёрт тебя побери, Ричардсон, — прошептал Ник.
На губах появилась едва заметная улыбка.
— Что же ты со мной делаешь?
За окном снова начался дождь.
И Ник вдруг понял, что впервые за много лет ждёт наступления завтрашнего дня.
Потому что завтра он снова увидит Мэйсона.
Конец второй главы.
Глава 3. Те, кого не забывают
Настойчивый стук в дверь вырвал Мэйсона из сна.
Он недовольно поморщился, натянул одеяло на голову и попытался проигнорировать незваного гостя.
Стук повторился.
На этот раз громче.
— Да иду я, чёрт побери! — хрипло пробормотал он.
Мэйсон нащупал телефон на прикроватной тумбочке.
Восемь семнадцать.
Какого дьявола кому-то понадобилось являться сюда в такую рань?
Он спустил ноги с кровати, потянулся и несколько секунд сидел неподвижно, пытаясь вспомнить, где находится.
Комната детства.
Старый шкаф.
Серые стены.
Дождь за окном.
Кортни.
Вчерашний день вернулся в память сразу, тяжёлым неприятным комом.
Морг.
Мать.
Полицейский участок.
Ник.
На последнем воспоминании Мэйсон невольно задержался.
Он провёл ладонью по лицу.
— Только не начинай.
В дверь снова постучали.
— Мэйсон Ричардсон! Я знаю, что ты там! Если не откроешь, я выбью эту чёртову дверь!
Мэйсон замер.
А затем рассмеялся.
— Господи...
Он вскочил с кровати, натянул спортивные штаны и, даже не потрудившись причесаться, сбежал по лестнице.
Открыл дверь.
На пороге стояла Рис Томпсон.
Рыжие волосы, выбритые с одной стороны, были собраны в небрежный хвост. На ней красовалась чёрная кожаная куртка, под которой виднелась футболка с изображением черепа. Из-под рукавов выглядывали разноцветные татуировки, покрывавшие её руки почти полностью. Серебряные кольца поблёскивали на пальцах, а маленькое украшение в носу сверкнуло в утреннем свете.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Ты...
Мэйсон улыбнулся.
— Привет, рыжая.
— А-А-А! МЭЙСОН!
Она буквально бросилась ему на шею.
Мэйсон едва успел сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие.
— Рис! Осторожнее!
— Заткнись!
Она крепко обняла его, прижимаясь щекой к его плечу.
— Господи, ты приехал! Ты действительно приехал! Я сейчас тебя убью!
— Очень логично.
— Я серьёзно!
— Заметно.
Она отстранилась, схватила его лицо обеими ладонями и принялась разглядывать.
— Ну-ка, дай посмотрю! Боже мой! Ты вообще не изменился!
Мэйсон приподнял бровь.
— Десять лет прошло, Рис.
— Ну ладно, стал чуть взрослее. И красивее, зараза! А волосы! Ты всё ещё носишь эти кудряшки!
Она запустила пальцы в его светлые волосы и растрепала их ещё сильнее.
— Рис!
— Что?
— Мне двадцать восемь, а не восемь.
— Для меня ты всегда будешь тем новеньким мальчишкой, который сидел один за партой и делал вид, что ему никто не нужен.
Мэйсон усмехнулся.
— А потом появилась ты и разрушила мою прекрасную изоляцию.
— Именно! И, между прочим, спасла твою скучную жизнь.
Она снова обняла его.
На этот раз крепко, но уже без прежней бурной радости.
Мэйсон почувствовал, как её ладони сжались у него на спине.
— Я скучала, придурок, — тихо произнесла она.
Улыбка медленно исчезла с его лица.
Он обнял её в ответ.
— Я тоже, Рис.
И вдруг понял, насколько сильно это было правдой.
— Так! — объявила Рис, проходя в дом. — Где кофе? Я не завтракала, не выспалась и вообще пожертвовала ради тебя своим единственным свободным утром!
— Ты всегда была образцом самоотверженности.
— Именно. Цени.
Она остановилась посреди гостиной.
Огляделась.
Улыбка постепенно исчезла.
— Чёрт...
Мэйсон закрыл дверь.
— Да.
Рис медленно прошла по комнате.
— Ты уже всё убрал?
— Почти.
— Когда успел?
— Вчера.
Она посмотрела на него.
— После дороги? После морга? После полиции?
— А что мне было делать?
Рис вздохнула.
— Ну, например, поспать.
— Скучное предложение.
— Ты неисправим.
Она провела пальцами по спинке дивана.
— Здесь всё почти как раньше.
— Кроме матери.
Рис замерла.
Мэйсон прошёл на кухню.
— Кофе будешь крепкий?
— Как моя любовь к тебе.
— То есть невыносимый?
— Очень смешно, Ричардсон.
Она последовала за ним.
Мэйсон поставил кофеварку, достал две кружки и открыл холодильник.
Пусто.
— Молока нет.
— Переживу.
— Сахара тоже.
— Мэйсон, я пью чёрный кофе уже лет пять.
Он обернулся.
— Серьёзно?
— Представляешь, люди меняются!
— Некоторые, судя по всему, не особенно.
Рис показала ему средний палец.
Мэйсон рассмеялся.
И на мгновение кухня словно снова стала той самой, где они когда-то сидели после школы, ели бутерброды и спорили обо всём на свете.
Только тогда впереди была целая жизнь.
А теперь за плечами у каждого оказалось слишком много того, о чём не хотелось говорить.
Они устроились за кухонным столом.
Рис обхватила кружку ладонями.
Несколько минут она рассказывала о своей работе, о мотоцикле, который недавно пришлось ремонтировать, о соседке, постоянно жаловавшейся на шум, и о том, как однажды чуть не поссорилась с начальником из-за неправильно оформленного протокола.
Мэйсон слушал, улыбаясь.
Она почти не изменилась.
Всё та же невероятная энергия.
Тот же острый язык.
Та же привычка перескакивать с одной темы на другую, не заканчивая предыдущую.
— ...и представляешь, он мне говорит: «Мисс Томпсон, вы не можете просто так спорить с руководством!» А я ему отвечаю: «Тогда пусть руководство перестанет нести чушь!»
Мэйсон расхохотался.
— Рис, ты когда-нибудь научишься держать язык за зубами?
— Зачем? Он у меня прекрасно работает.
Она сделала глоток кофе.
И вдруг посерьёзнела.
— Мэйсон.
Он поднял глаза.
— Как ты?
— Нормально.
— Нет.
— Что нет?
— Не надо мне этого твоего «нормально».
Он отвёл взгляд.
Рис поставила кружку.
— Я знаю, что вы с матерью почти не общались. Но всё равно... Она была твоей матерью.
Мэйсон медленно провёл пальцем по краю чашки.
— Именно.
Некоторое время он молчал.
Потом посмотрел в окно.
— Знаешь, Рис, самое странное, что я даже не понимаю, что должен чувствовать.
Она не перебивала.
— Когда мне сообщили, что её убили, я сначала подумал, что это какая-то ошибка. Потом разозлился. Потом... ничего.
— Ничего?
— Пустота.
Он пожал плечами.
— Я почти десять лет здесь не жил. Мы редко общались. Иногда она звонила пьяная, просила денег. Иногда плакала и говорила, что скучает. Иногда обвиняла меня в том, что я её бросил.
Рис сжала губы.
— Мэйсон...
— Я давно перестал понимать, какая из этих женщин была моей матерью.
Он усмехнулся без радости.
— Та, которая когда-то пекла мне блины? Или та, которая приводила домой очередного ублюдка и делала вид, что не замечает, что происходит?
Рис опустила глаза.
Она знала.
Не всё.
Но достаточно.
— Ты не обязан сейчас испытывать какие-то правильные чувства, — тихо сказала она.
Мэйсон посмотрел на неё.
— Я знаю.
Он сделал глоток кофе.
— Просто мне кажется, что эта история должна была закончиться иначе.
— Как?
Мэйсон задумался.
— Не знаю. Может быть, однажды она должна была позвонить трезвая. Сказать, что наконец выбралась из всего этого. Что начала новую жизнь.
Он покачал головой.
— Глупо, да?
— Нет.
Рис накрыла его руку своей.
— Совсем не глупо.
Мэйсон несколько секунд смотрел на её пальцы.
Потом осторожно сжал ладонь подруги.
— Спасибо, рыжая.
— Всегда пожалуйста, кудряш.
Она улыбнулась.
И, словно почувствовав, что разговор стал слишком тяжёлым, резко сменила тему.
— Так! А теперь рассказывай! Где ты был все эти годы? Чем занимался? Ты же знаешь, я получала от тебя сообщения раз в сто лет!
Мэйсон приподнял бровь.
— Неправда.
— Правда!
— Мы созванивались.
— Раз в месяц! Иногда!
— Ты преувеличиваешь.
— Я драматизирую. Это другое.
Он рассмеялся.
— Ладно. После первого курса я перевёлся в Ванкувер.
— Это я помню.
— Закончил программу по криминалистике. Работал с вещественными доказательствами, проходил дополнительную подготовку. Последние несколько лет занимался лабораторной обработкой материалов, документацией, иногда участвовал в работе на местах происшествий.
Рис оживилась.
— То есть ты всё-таки пошёл в криминалистику!
— А ты сомневалась?
— Я думала, ты однажды станешь каким-нибудь мрачным профессором и будешь мучить студентов.
— Это тоже неплохой вариант.
— Нет уж. Тебе больше подходит копаться в чужих тайнах.
Мэйсон усмехнулся.
— Забавно слышать это от тебя.
— Между прочим, я теперь работаю в криминалистической идентификации.
— Знаю.
— И прекрасно фотографирую места преступлений!
— В этом я никогда не сомневался.
Рис довольно откинулась на спинку стула.
— Вот видишь. Мы с тобой всё-таки сделали то, что хотели.
Мэйсон посмотрел на неё.
Когда-то они действительно сидели за одной партой и мечтали о работе, которая казалась им невероятно интересной.
Теперь эта работа стала реальностью.
Только мечты не предусматривали всего остального.
— Ты надолго приехал? — спросила Рис.
Мэйсон пожал плечами.
— Пока не знаю. Разберусь с похоронами, с домом...
— И уедешь?
— Возможно.
Рис резко поставила кружку.
— Нет.
Он моргнул.
— Что?
— Я сказала — нет.
— Рис, ты не можешь просто запрещать мне уезжать.
— Ещё как могу.
— На каком основании?
— На основании десятилетней дружбы и моего безупречного характера.
Мэйсон рассмеялся.
— Особенно второго.
Она наклонилась к нему.
— Послушай. Зачем тебе возвращаться в Ванкувер? Ты сам сказал, что работаешь с вещдоками. У нас тоже есть криминалистические подразделения. Я поговорю с Ником.
При упоминании этого имени Мэйсон едва заметно напрягся.
Рис не обратила внимания.
— Он поможет узнать, есть ли вакансии. Ты можешь остаться здесь. У тебя есть дом. Не нужно искать жильё, платить бешеную аренду.
— Рис...
— И мы снова будем рядом! Представляешь? Как раньше!
Мэйсон опустил взгляд в кружку.
Как раньше.
Он не был уверен, что хочет возвращения прошлого.
По крайней мере, не всего.
— Я вчера был в участке, — произнёс он.
Рис широко улыбнулась.
— Конечно, знаю!
Мэйсон поднял глаза.
— Откуда?
— Ник рассказал.
Сердце неприятно дёрнулось.
— Когда?
— Вчера вечером. Позвонил, сказал, что ты приехал.
— Вот как.
— Я чуть телефон не выронила! Сначала хотела сразу к тебе ехать, но он сказал, что ты устал с дороги и тебе лучше отдохнуть.
Мэйсон замер.
Он сказал, что я устал.
Почему-то эта простая фраза согрела сильнее горячего кофе.
Рис продолжала что-то рассказывать, но он уже почти не слушал.
Перед глазами возник Ник.
Его спокойный взгляд.
И вопрос:
«Ты, наверное, устал с дороги?»
Мэйсон опустил голову, скрывая невольную улыбку.
— Ты вообще меня слушаешь? — возмутилась Рис.
— Конечно.
— Что я сказала?
— Что ты самая прекрасная женщина на свете.
— Льстец.
— Зато работает.
Рис рассмеялась.
И в этот момент раздался стук в дверь.
— Я открою! — объявила Рис.
Она вскочила так быстро, что едва не опрокинула стул.
Мэйсон проводил её взглядом.
Из прихожей послышался щелчок замка.
— О! А ты что здесь делаешь?
Мэйсон замер.
Он узнал голос раньше, чем услышал ответ.
— Вообще-то я мог бы спросить тебя о том же.
Ник.
Рис рассмеялась.
— Как что? Пришла повидать своего лучшего друга!
— В восемь утра?
— Уже почти девять, зануда!
— Для тебя это всё равно слишком рано.
— Очень смешно.
Послышались шаги.
Мэйсон поднялся из-за стола.
И увидел Ника.
Тот вошёл на кухню в тёмных джинсах, чёрной футболке и расстёгнутой кожаной куртке. Волосы были собраны в привычный пучок. На запястье поблёскивали часы.
Ник остановился в дверях.
Их взгляды встретились.
Мэйсон почувствовал, как на мгновение перехватило дыхание.
Господи.
Вчера ему казалось, что за ночь он сумеет взять себя в руки.
Что случайная встреча просто всколыхнула старые воспоминания.
Что сегодня он будет спокойнее.
Но Ник стоял перед ним.
Живой.
Настоящий.
С чуть растрёпанными волосами и этой своей едва заметной улыбкой.
И всё внутри снова пришло в движение.
— Доброе утро, Мэйсон, — произнёс Ник.
— Привет.
Мэйсон вдруг понял, что стоит посреди кухни с растрёпанными волосами, в старой футболке и домашних штанах.
Прекрасно.
Ник оглядел его.
— Разбудили?
— Не совсем.
Рис фыркнула.
— Врёт. Он открыл мне дверь с таким лицом, словно собирался убить.
— Не преувеличивай, — пробормотал Мэйсон.
— Я вообще никогда не преувеличиваю!
Ник усмехнулся.
— Конечно.
Он достал из внутреннего кармана папку.
— Я привёз документы. Разрешение на выдачу тела оформлено. Похоронное бюро сможет заняться кремацией после завершения формальностей.
Мэйсон подошёл ближе.
— Спасибо.
Он взял папку.
И на мгновение их пальцы соприкоснулись.
Мэйсон едва заметно вздрогнул.
Ник посмотрел на него.
Всего секунду.
Но этого оказалось достаточно, чтобы Мэйсон почувствовал себя так, словно кто-то прочитал его мысли.
Он быстро опустил глаза.
— Будешь кофе?
Ник помедлил.
— Если не помешаю.
— Конечно нет.
— Тогда буду.
Рис довольно улыбнулась.
— Отлично! Семейное воссоединение!
Ник посмотрел на неё.
— Рис, мы не семья.
— Ну, почти!
Мэйсон отвернулся к кофеварке.
И почему-то почувствовал, как у него запылали уши.
Ник сел за стол.
Рис немедленно начала рассказывать ему о том, как обнаружила, что Мэйсон вчера ночью убрал почти весь дом.
— Представляешь? Он приехал, сходил в морг, в участок, а потом всю ночь драил полы!
— Не всю ночь, — возразил Мэйсон.
— Ты понимаешь, Ник? Вместо того чтобы отдыхать!