Дар Серафимы

Глава 8

Квартира профессора Савельева ее удивила и разочаровала – скромным было все, что попалось на глаза. Даже несколько картин в потрепанных рамах, и те вызывали лишь жалость и желание поскорее отвернуться. Пахло едой, но приятный запах перебивался привкусом горьких лекарств. В домашнем костюме Дмитрий Степанович казался ниже и старше своих и без того преклонных лет. Он виновато улыбнулся, словно оправдываясь за беспорядок, и впустил гостью внутрь, бережно закрыв за ее спиной дверь.

Серафима отдала ему кусок сыра, который сделался мягким от тепла ее рук и осмотрелась в поисках стула.

- Нет-нет, - профессор предугадал ее мысль. – Жанна ждет вас в спальне. Заранее хочу вас предупредить, что она неважно себя чувствует.

- Я помню, вы вчера говорили, - Серафима поджала губы от неловкости всего происходящего.

Дмитрий Степанович поманил ее за собой и повел по узкому, лишенному нормального освещения, коридору. Неприятный запах усилился, и Серафима постаралась не дышать носом, чтобы ее не вырвало.

Профессор приоткрыл дверь, она протяжно засвистела ржавыми петлями, и Сима увидела кровать с грудой одеял.

- Жанна? – он тихо позвал, и под одеялами началось шевеление. – Она пришла.

Серафима шагнула вперед, и в свете тусклой настольной лампы увидела женщину, точнее сморщенную худую старуху. Она сидела, облокотившись на подушки, и сложив костлявые руки на животе.

- Здравствуйте, - Серафима не признала собственного голоса – он стал слишком писклявым от напряжения.

- Садись на стул, - прохрипела старуха, тыча пальцем в угол. – Дима, включи вторую лампу и оставь нас ненадолго, пожалуйста.

Господин Савельев тут же выполнил просьбу и исчез. При более ярком освещении Серафима смогла рассмотреть ее лицо. Наверняка когда-то она была очень красивой. Давно. Много лет назад. Теперь же ее впалые щеки бороздили глубокие морщины, глаза ввалились, и цвета их было не разобрать. Седые жидкие волосы собраны в высокий пучок и приколоты крупной шпилькой. Серафима так откровенно таращилась на Жанну, что, осознав это, тут же отвела глаза. Нужно было начать разговор, но язык онемел и отказывался шевелиться.

- Когда мой муж сказал, что ты спрашивала про ведьм, я сначала не поверила, - она усмехнулась, и на ее лице появилась едва уловимая улыбка. – много лет я ждала человека, с которым смогу это обсудить. И вот ты пришла. Но сначала ответь – почему тебя это волнует?

- Я… - Серафима растерялась. Все ее заготовки разом вылетели из головы. – Подслушала разговор…

- Ты можешь не лгать мне, - костлявая ладонь рассекла воздух и замерла. - Никто не станет проявлять интерес только потому, что услышал что-то краем уха.

Серафима задрожала и сжалась в комок, предчувствуя, что ее план с треском провалился.

«Может встать и убежать?» - пронеслось в голове, но она физически не могла этого сделать – ноги приросли к полу.

- Я узнала про дар, когда мне едва исполнилось шесть, - Жанна заговорила тихо, но Серафима слышала каждый шорох ее тягучего хриплого голоса. – мама хотела принять его, но не смогла – духи отказали. И тогда бабушка провела обряд со мной. Я плохо помню подробности, но до сих пор свежо чувство, как меня пронзило насквозь. С перепугу я расплакалась, но это не помешало.

- Вы – ведьма? – Серафима ахнула, наполнив легкие плотным воздухом.

- Бабушка умирала, - продолжила Жанна, проигнорировав ее возглас. – Она не могла ждать, когда я вырасту. И это стало непосильной для меня ношей. Я не смогла подчинить дар, он управлял мной. Вместе со мной страдали все вокруг, особенно мама – она пыталась изо всех сил меня защитить.

- А теперь? – у Серафимы возникло столько вопросов, что она боялась хоть что-то упустить.

- Я давно не практикую, - старуха улыбнулась. – Это и убивает меня сейчас. Но я сама выбрала такой путь. Магия – не игрушка, ее нельзя игнорировать. Это энергия, способная смести все на своем пути. И когда она копится, не расходуется, то ее обладатель начинает чахнуть.

- А Дмитрий Степанович? – Сима указала пальцем на дверь.

- Знает, - Жанна кивнула одними глазами. – Он разделил со мной этот крест. И несет его долгие годы нашего брака. Но я хотела тебя видеть не для того, чтобы пожаловаться на свою судьбу. Я хочу предостеречь тебя. И рассказать нашу историю.

Жанна взбила подушку за спиной, села повыше и начала.

- Я не помню прекрасных времен, когда ведьмы мирно сосуществовали с простыми людьми, но они были. Пока не произошло страшное. Тогда на престоле сидел император Святослав. У него было два наследника – Николай, на которого тот возлагал надежды, и Мирослав – слабый, больной, совершенно не разбирающийся в политике и не интересующийся ею. Последний вел затворнический образ жизни, вечно что-то мастерил и мало разговаривал. Император, тем не менее, любил его и хотел помочь. В столице жила сильная черная ведьма. Все ее боялись, но и уважали. Святослав приказал ей явиться во дворец и посмотреть на Мирослава. Он надеялся, что она сможет помочь и снять проклятье, наложенное на него. Не знаю, догадалась ли ты, но никакого проклятья не было. Ведьма не церемонясь окрестила его умственно отсталым, чем только разозлила императора. Но это не самое страшное, что произошло. Ей на глаза попался Николай. Придержи она язык за зубами, многое могло сейчас быть иначе. Она увидела его скорую смерть. И сказала об этом императору. Тот, разумеется, вышвырнул ее за дверь. А вскоре пришла беда – Николай умер от тяжелого недуга, прихватив с собой мать. Святослав обезумел от горя, и обрушил весь свой гнев на головы ведьм. Началась кровавая бойня – он отдал приказ найти и сжечь каждую, кто обладает даром. Много невинных пострадали в те непростые времена. Женщин ловили даже за то, что они слишком красивы. Колдовство попало под строжайший запрет.

- Так вот что случилось… - Серафима озвучила мысль вслух.

- Весь остаток жизни император положил на то, чтобы расправиться с ведьмами. Но ту самую ему так и не удалось найти. Она растворилась во тьме, исчезла, и больше никто ее не видел. Потом он умер, и на престол взошел Мирослав. Правил он, разумеется, не сам. Отец при жизни сколотил крепкий совет, так как понимал, что при его сыне империя просто развалится на части. Совет четко следовал завету Святослава – охота на ведьм не затихала. Те, кому удалось спастись, затаились. Империя ослабла, что и привело охотников за властью к идее восстания. Но случилось чудо – у императора Мирослава родился наследник – Алексей. Он не пошел в отца, ты и сама это видишь.

- А эта черная ведьма и правда что-то сделала с Николаем? – Серафима пожалела, что всегда относилась к истории слишком поверхностно.

Жанна пристально на нее посмотрела, и Сима провела пальцами по щеке, словно смахивая с него несуществующие крошки.

- Человек всегда стремится найти виноватого в своих бедах. Так проще живется, - ответила Жанна. – Меня там не было, поэтому с уверенностью сказать ничего не могу. Но, если пораскинуть мозгами, то мотивов я не вижу. Зачем ей губить наследника престола?

- Может, из мести? – предположила Серафима. – Или из… вредности.

Громкий, ужасающий смех сжал пространство вокруг, а затем сменился лающим кашлем. Жанна выплюнула что-то вязкое изо рта и растерла по одеялу.

- Спасибо, - она отдышалась. – Ты меня насмешила. Я сто лет так не забавлялась, вот правда. Запомни, если ведьма надумает отомстить, но никто и никогда об этом не узнает. Вредные среди нас, конечно же, встречаются, но он должен был здорово ей насолить, чтобы сделать такое! Вот ты, Серафима, хочешь кому-нибудь навредить?

- Я? Нет, - она с дрожью вытолкнула из себя выдох.

- А я вижу, что хочешь, - Жанна хитро улыбнулась. – Только помни, что все, совершенное тобой, с тобой и останется. Подумай трижды, прежде чем что-то сделать. Мы, хоть и обладаем силой, но не можем пойти против судьбы. А теперь раскрой мне правду. Что с тобой приключилось?

Серафима сложила вспотевшие ладони на коленях. Слова прабабушки ожили и прозвучали у нее в голове: «Никому не доверяй». Но она знала, что Жанна не примет очередной лжи. Она будто уже знает правду, но хочет ее услышать.

- Я нашла дневник, - Серафима решилась. – Он принадлежал моей бабушке, а писала его ее мать.

- Ведьма… - прошептала Жанна, и на ее лице проступила благодать.

- Да. Ведьма. Ее звали Серафимой. И она готовилась к казни у всех на глазах. Она хотела передать дар своей дочери. Но та его не приняла.

- И ты, как потомок той самой ведьмы, решила рискнуть?

- Я еще ничего не решила. Мне просто хочется понять, что это за чертовщина… Тем более колдовать строго запрещено, а я не пойду против закона. Не хочу повторить ее судьбу.

- Ты уже все решила, - Жанна запрокинула голову, и на ее шее вздулась крупная вена. Из горла вырвался вздох, а за ним и хрип. – Пусть духи благословят и примут тебя.

Она замолчала. Сначала ее тело казалось неподвижным, но потом рука медленно сползла и легла ладонью вверх. Серафима ждала, что старуха скажет что-то еще, но она не шевелилась. Страх медленно поднимался по онемевшим ногам, скрутил живот, сковал жадными лапами горло. Ей не требовалось подтверждение – госпожа Савельева больше не произнесет ни слова.

- Дмитрий Степанович! – Серафима закричала.

Профессор ворвался в спальню, подволакивая ногу, и у нее закралось сомнение – не подслушивал ли он все это время их разговор? Он уперся коленями в матрас, тот скрипнул под тяжестью его веса. Дрожащая рука потянулась к лицу Жанны, но так и замерла в воздухе.

Серафима приготовилась к чему угодно, кроме того, что произошло.

- Слава богу, - на лице профессора мелькнуло облегчение. – Ее муки закончились.

- Она умерла? – Сима с трудом встала и взялась за спинку стула.

- Да, - их глаза встретились. – Я хотел угостить вас ужином, но теперь мне придется вызвать похоронную службу. Вы не обидитесь, если я положу вам с собой?

- Что? – Серафима попятилась к двери, решив, что Дмитрий Степанович сошел с ума.

- Я предполагал, что такое может случиться, поэтому поставил сумку у входной двери. Сердце не обманешь… - он посмотрел на неподвижную жену. – Пойдемте, я провожу вас.

Сима стояла на пороге, прижимая к груди маленькую чашку с угощением.

- Прошу вас, пусть все, что вы увидели и услышали сегодня, останется в этих стенах. Я объяснюсь с вами, когда похороню Жанну. Мне кажется, что она не успела рассказать вам о себе, а ведь моя жена была удивительной женщиной.

Серафима смахнула слезы, которые покатились по щекам.

- О, нет, не оплакивайте ее! Она запретила…

Сима шла по ночному городу и не могла прийти в себя. Произошедшее казалось страшным сном, а ей никак не удавалось проснуться. Она уже видела смерть – мама скончалась у нее на руках. Но это другое. Тогда ее распирало от горя, которое целиком пыталось влезть в душу, ломая от боли ребра. А сейчас она иначе ощущала утрату. Жанна была чужой, но тонкая невидимая нить, связывающая их, порвалась с оглушающим треском, оставив на сердце жуткую пустоту.

Она не помнила, как добралась до дома, как вытащила маленькую железную чашку, края которой обожгли пальцы, как взяла вилку и начала есть желтое, приправленное яйцом картофельное пюре с сочной и темной, как кровь, подливой.

Глава 9

Утро выдалось пасмурным. Небо заволокло тяжелыми серыми тучами, которые с трудом удерживали в себе скопившуюся влагу. Серафима выскочила из подъезда, зажмурилась от порыва ветра и прибавила шаг. Нужно успеть в лавку, пока не разошелся дождь. Она шагнула на вымощенный тротуар, обошла дворника, собирающего стекло от разбитой бутылки молока, перепрыгнула белую лужу и подняла глаза к небу. Может ли душа Жанны, покинувшая тело, в этот самый момент наблюдать за ней? От самой мысли сделалось не по себе. Лучше вообще ни о чем не думать, чем терзать себя напрасно. Никто не знает точного ответа на этот вопрос.

В суете последних событий, она совсем забыла про Назара, которому пообещала прогулку. Если погода испортится, то он, скорее всего, и не придет. Сима пока не определилась, чего она хочет больше.

Игнат уже крутился за прилавком, перекладывая с места на место товар, как будто Серафима недостаточно хорошо справлялась со своими обязанностями. Заметив ее, он коротко улыбнулся, но вовсе не потому, что был рад видеть.

- Если вольет, то торговли сегодня не будет, - заявил он с претензией в голосе. Как будто это Серафима заказала дождь! – Какой идиот рискнет здоровьем ради куска сыра?

- Голодный? – Сима сняла пальто и повесила на крючок. – Вчера заходила Лидия Цветкова. Вы правы, она, кажется, на мели. Такое устроила!

- Ну ка… - Игнат выпрямился и наклонил голову на бок.

- Придумала, что забыла в лавке дорогой зонт и потребовала его вернуть, - Серафима старалась говорить быстро и уверенно. Ей не хотелось даже позволить Игнату усомниться в ее словах. – Но я точно помню, что она приходила без зонта! Когда я ей сказала об этом, она начала кричать. Решила, что это я забрала ее добро, но вы же понимаете, что это не так? И это не самое ужасное. Госпожа Цветкова решила, что несуществующий зонт пойдет в счет оплаты ее долга.

- Что? – Игнат жутко разозлился. – Да как она смеет… Это нельзя так оставлять! Дайка-ка мне тетрадь.

Серафима быстро открыла записи и нашла нужное имя.

- Вот, двадцать семь покупок.

- Что же за зонт у нее такой? Из чистого золота? – он карябал ногтем по странице. – Сегодня же нужно забрать всю сумму.

- Хотите, я найду ее адрес в книге? Уверена, что вы с легкостью поставите ее на место!

- Я? – Игнат вдавил подбородок в шею и выпучил мелкие круглые глазки. – Чей это почерк?

Он развернул тетрадь и ткнул ею в лицо Серафимы.

- Мой, - она начала догадываться, к чему он клонит. – Но я…

- Сходишь к ней и заберешь мои деньги! А я пока подменю тебя в лавке.

- Госпожа Цветкова не отдаст мне ни рубля, - Серафима готова была расплакаться от страха и досады. – И вы верно заметили – ваши деньги.

- Все, что возьмешь у нее, сможешь оставить себе. Сегодня я как раз собирался выдать тебе зарплату. Считай, что ее забрала Цветкова.

Игнат развернулся на пятках и скрылся в подсобном помещении, напевая себе под нос песенку. Он не хотел продолжать этот разговор, а Серафима не знала, как заставить хозяина решить проблему самому. Идти к госпоже Цветковой бессмысленно, к тому же она непременно разозлится, а это повлечет за собой череду неприятных последствий. Но Серафиме нужны были деньги. Значит попытаться стоило.

Она надела пальто, сложила вдвое тетрадь и сунула ее в карман. Нашла адрес в книге и вышла из лавки. Жила Лидия в соседнем доме. В самой простой квартире, как и все смертные. Как-то раз госпожа Цветкова хвалилась, что у нее есть загородный дом с большим участком земли, но там ей скучно и одиноко. Тогда Сима свято верила каждому ее слову, считая, что у богатых свои причуды. Зато теперь ей казалось, что это простой обман.

Серафима остановилась у дома и задрала голову, считая этажи – целых шесть. Ей осталось только надеяться, что тринадцатая квартира находится не под самой крышей – лететь кубарем столько пролетов хотелось меньше всего. А именно это сделает с ней разгневанная Лидия, когда Сима попросит вернуть деньги.

Она забралась на четвертый этаж и постучала. Послышались шаги, затем они стихли с обратной стороны – хозяйка изучала гостью через глазок. Дверь приоткрылась, и Серафима увидела удивленные глаза своей должницы.

- Что вы здесь делаете, милочка? – спросила госпожа Цветкова. Серафима пождала губы – она ненавидела, когда ее называли милочкой, и терпела подобное обращение только из уст Ольги Беккер.

- Я хочу поговорить с вами. Меня прислал Игнат, - Сима достала злополучную долговую тетрадь. – Дело в том, что он… он…

Лидия нахмурилась, между бровей залегла глубокая морщина. Серафима и так боялась эту грозную женщину, а теперь и вовсе приготовилась упасть в обморок на ее пороге, лишь бы не продолжать.

- Игнат сказал, что ваш долг – это моя плата за работу. И если я не смогу его получить, то останусь на улице. Моя квартирная хозяйка ждет деньги уже несколько месяцев. Когда мама болела, мы не могли платить…

- Достаточно! – Лидия закричала, и ее голос ударился о стены подъезда. – Заходите. Побыстрее, мух напускаете.

Мух? Серафима повертела головой. Она сама чувствовала себя мухой, которую паук пригласил в свое логово. Но отказываться было не вежливо, к тому же она до сих пор не получила ни копейки.

Квартира Лидии Цветковой больше напоминала музей, точнее кладовую музея – все свободное пространство было заставлено вещами, картинами, мебелью и всевозможными безделушками, цену которых Серафима боялась даже предположить.

- Это все, что у меня осталось, - Лидия обвела рукой большую комнату. – И пустой кошелек.

Она с трудом уместило объемный зад в старинное кресло, и его изогнутые резные ножки подогнулись от тяжести. Серафима вытаращила глаза – госпожа Цветкова что, призналась в своих проблемах так просто и открыто? Она нерешительно заглянула в коробку и вытащила из нее натертую до блеска вазу. Высокая, с изящным расширением к низу, она была украшена миниатюрной росписью – золотые завитки обвивали стилизованные цветы. На боках просматривались следы реставрации – еле заметные трещинки, как морщинки, свидетельствующие о преклонном возрасте изделия. На дне виднелось клеймо – подпись мастерской, название которой ни о чем Серафиме не говорило.

- Фарфор, середина девятнадцатого века, - госпожа Цветкова ухмыльнулась. – И такого добра здесь предостаточно.

- Не понимаю, - Серафима бережно вернула ценную вещь на место, решив, что, пожалуй, не станет больше ничего трогать руками. – Здесь целое состояние, наверное…

- Так и есть, все это я привезла из загородного дома своего покойного отца. Ночью, как вор, будто отнимаю чужое, а не беру свое по праву. Я потеряла и сам дом, и все свои сбережения.

- Почему? – Серафима опустилась на самый краешек темно-синего бархатного дивана и сложила руки на коленях, готовая выслушать чужую историю.

- Драгоценный императорский совет решил, что мой отец был предателем, и изъял в пользу государство все его состояние. Это блеф, разумеется. Но дом будет продан в ближайшее время.

- А эта квартира? – Серафима впервые за все то время, которое знала Лидию Цветкову, испытала к ней жалость.

- Мамина, не смогли забрать. Я вывезла из дома ценные вещи, и теперь ломаю голову, как не лишиться еще и их. Мне нечем заплатить за сыр. И зонт я нашла. Так что простите, что я вас обвинила.

Серафима готова была сквозь землю провалиться – она не узнавала женщину, что сидела напротив. Даже огромный нос теперь ей казался не таким противным, как раньше. И как она должна выбивать свои деньги? Уйти ни с чем для нее значило лишь одно – умереть с голоду и остаться на улице.

- Я отдам вам кое-что, - неожиданно сказала госпожа Цветкова. – Вы продадите это и проживете несколько месяцев на вырученные средства. Но только при одном условии.

Она выбралась из кресла, проигнорировала задравшийся подол, приоткрывший полные, изрезанные вздутыми синими венами ноги, и подошла к столу. Покопавшись в шкатулке, Лидия достала меленький медальон и протянула его Серафиме.

- Он стоит не меньше тысячи, так что не позвольте обмануть себя.

- Тысячи? – Сима вертела в руках драгоценность, всматриваясь в чистый, как слеза, камень в резной оправе. – И какое у вас условие?

- Считайте, что вы уже его приняли, переступив порог моего дома. Вы должны понимать, что хранить все это в маленькой квартирке очень опасно. И я не могу сама это продать – пойдет слух, который не только испортит мою репутацию, но и привлечет внимание императорского совета. Вы поможете мне. Вы сами все это продадите.

- Но как я объясню скупщику, откуда все это у меня? – Серафима положила медальон на край стола, как бы подтверждая – сделка между ними еще не заключена. – Меня сочтут воровкой и будут судить.

- А это уже не мои проблемы, милочка, - госпожа Цветкова покачала головой. – Придумайте что-нибудь. Мне нужны деньги и возможность переехать из столицы. А я вынуждена сидеть здесь и охранять то, что у меня осталось. Вы берете медальон? Идите в лавку к Жерару, он француз, и знает толк в драгоценностях. Уверена, что в ближайшее время вещица уедет за границу, а значит никто не узнает ни о вас, ни о том, что вы принесли.

- Почему вы сами не пойдете к этому Жерару? – Серафима не могла избавиться от ощущения, что ее пытаются обмануть, или того хуже – подставить.

Но Лидия развеяла ее сомнения.

- Мы сильно поссорились, и я не хочу видеть этого хама! – Лидия побагровела. – Но это не мешает ему оставаться хорошим оценщиком и прохиндеем. Последнее, кстати, гарантирует, что он промолчит и не спросит, откуда у вас, милочка, столь ценная вещь. А если и спросит, то только из чистого любопытства.

Оценивающий взгляд проскользил по Серафиме, и она скомкала подол старого ношеного платья.

- Так вы согласны? – Лидия вернулась в кресло. Ее нога, с трудом закинутая на вторую, нервно покачивалась в такт секундной стрелки громких настенных часов.

- Согласна, - Серафима схватила медальон и сжала в кулаке.

- Тогда запишите в свою тетрадь адрес Жерара, - Лидия улыбнулась. – И прошу вас, не произносите в его присутствии мое имя. Скажите, что украшение вам досталось от матери, и вы решились его продать, потому что вам нужны деньги на жизнь. Сначала он попробует вас проверить, и предложит ничтожно мало. Пригрозите ему, что пойдете к другому оценщику. Не соглашайте на меньшее той суммы, которую я вам назвала.

Серафима сглотнула подступивший к горлу ком. Сейчас она выйдет отсюда, и обратного пути уже не будет. Она не думала о том, что ее ждет, не выполни она просьбу госпожи Цветковой, ведь та даже не пригрозила ей ничем. Получается, что вся их договоренность – простые слова?

Сима вышла на улицу, и ей на лоб упала крупная капля. А затем еще и еще… Дождь расходился так стремительно, что смысла не было от него прятаться. Волосы и пальто быстро намокли, по телу пробежала дрожь, и только руку обжигал зажатый в кулаке медальон.

Глава 10

В лавку она не вернулась. Ноги несли ее по пустынным улицам туда, где она надеялась обменять украшение на старые, потертые, шуршащие банкноты. Нищета вела ее. Невыносимость собственного положения, безвыходность, страх. Серафима свернула за угол, и попала под ледяной водопад дорожной лужи, вырвавшийся из-под автомобильных колес. Она смахнула грязную воду с мокрого лица и подняла глаза, сверяя адрес. Да, она пришла. Вывеска над узкой дверью гласила: «Ломбард».

Серафима навалилась на дверь всем телом, но она на удивление легко поддалась, и Сима чудом на растянулась на скользком влажном полу. В нос ударил запах старья, но его с лихвой компенсировало тепло. В магазине все было заставлено вещами, как и в квартире госпожи Цветковой. Невысокий худой мужчина с короткими тонкими усиками стоял за кассой и морщился – то ли он ее вида, то ли от осознания, что девушка просто ошиблась дверью и напрасно ему натоптала.

Серафима вернула себе равновесие, выпрямила спину и сделала неуверенный шаг вперед.

- Я хочу продать кое-что, - практически прошептала она.

- Мы не принимаем… хлам, - он широко улыбнулся, и на тощих щеках появились ямочки.

- Никто не принимает хлам, - Сима полезла в карман и положила на стол медальон.

Глаза Жерара, если, конечно, именно он стоял сейчас перед ней, чуть не полезли на лоб. Все смешалось в его взгляде – шок, удивление, изумление и жадность. Но Серафиму его чувства не волновали – впереди торги, и она должна забрать свое.

- Откуда? – он подхватил медальон двумя пальцами и поднял на свет, прищуриваясь.

- Сколько? – ответила вопросом на вопрос Серафима. Она не помнила, в какой момент решила проявить жесткую тактику, но именно это и делала.

Жерар внимательно на нее посмотрел, при этот медальон так и остался в его руках.