Битва за престол

К чему действительно эти загадочные разговоры Алькасара, когда есть то, что избавляет людей от проблем и позволяет им жить в мире и благоденствии? В конце концов слова Алькасара это просто слова. А что такое слова против цифр? Слова могут врать. Цифры нет.

Или могут?

Ерунда, она всё равно не владеет порядковым анализом, чтобы опровергнуть результаты нейросети. Значит в её случае всё действительно упирается в веру? Но в веру во что? Ей было неловко от того, что в ней проснулся дух противоречия. Наука требует точных фактов а не приблизительности и уж точно не личных эмоций

Она размышляла об этом всю дорогу пока шла в лабораторию. Девушку удивило, что никто её не сопровождает. Несколько часов назад её арестовали по подозрению. А теперь все как будто забыли о её существовании. В этом что-то было определенно не так.

Необходимая лаборатория располагалась на самом верхнем уровне Башни. Там, где не было уже ничего кроме небесного свода. Обыватели вообще считали, что у башни Института согласия и равенства нет последнего этажа. Но этот этаж был. И как можно было видеть Башня заканчивалась тонким и заостренным словно гигантская иголка шпилем. Лаборатория по изучению реликвий соседствовала с собственным автономным дата центром, где нейросеть аккумулировала данные исследования камней и передавала их на спутниковую группировку, которая когда-то была запущенна маньяком миллиардером, чтобы подчинить Землю, а нынче служила вполне благим целям. Спутники передавали информацию в приемные Башни стран ОДН.

От высоты у Даши немного закружилась голова. Взглянув в панорамное окно, ей почудилось, что в темном небе она словно оказалась на гигантской вате. Где-то далеко-далеко внизу начинали зажигаться огоньки. Девушка тряхнула головой. Она и не заметила, что уже наступил вечер.

Через двери, Даша прошла беспрепятственно - пропуск уже работал, и попала в «Лабораторию по изучению реликвий». Внешне такую же, как и ее лаборатория, потому как все в башни было стандартизировано, отличалось только оборудование.

Никто не спрашивал, что она тут делает, но не потому, что все уже получили сообщение о ее назначении на объект. А просто потому, что спрашивать было некому. Эта странность поразила Дашу не меньше чем отсутствие сопровождения. Не только охраны, здесь не было даже ученых. Лаборатория была пуста. Только гул генераторов нарушал тишину.

Однако впечатление пустоты было обманчивым. Работа здесь шла. Однако весь рабочий процесс проводился исключительно ИИ. В скупом свете круглых бледных ламп девушка увидела пьедесталы с манипуляторами для мелкой и точной работы, скрытые под стеклянными куполами стояли в ряд, и между ними можно было свободно пройти, осмотреть каждый из них со всех сторон. Куполов таких, похожих на цилиндры, было гораздо больше. Но они не интересовали Дашу. Её взгляд притягивает пульсирующий словно бьющееся сердце треугольник реактора, от которого целые пучки проводов в разных направлениях, скрываясь в специальных отверстиях в полу на границе куполов. Здесь, в этом реакторе билась энергия человечества. Кастильские камни сияли ярчайшим светом, катализируя вырабатываемую энергию. Бесконечную энергию.

Несколько минут Даша стояла словно завороженная. Она не могла отвести взгляд. Она словно оказалась рядом с Богом. Мягкий гул реактора заполнял помещение, создавая атмосферу постоянной напряжённости и действительности. Казалось, это сердце действительно живое — немое и могущественное, готовое выпустить на волю всю свою мощь.

Ей хотелось подойти ближе, ощутить эту энергию, познать тайны, скрывающиеся за стеклянными стенами. Она шагнула к одному из куполов и, прикоснувшись к прохладному стеклу, с любопытством заглянула внутрь. Внутри стояла сложная механика, незнакомые машины и системы, слаженно работающие друг с другом, как часть одного единого организма.

Даша вспомнила уроки истории: как люди мечтали о технологиях, которые когда-то сделают их жизнь лучше, но в конечном итоге превратили её в бесконечный цикл бездушной работы. Теперь, когда ИИ занимался всем, взлетело ли человечество ввысь, или же стало просто зрителями на своей же сцене?

Девушка приложила карточку к считывателю и ввела дезактивационный код для сервисного обслуживания. Это было простое любопытство. Ей хотелось хоть на секунду взять в руки то, что давало жизнь человечеству.

Генераторы стихли. С шипением пневматики поднялась стеклянная крышка. Даша затаила дыхание.

Да! Несомненно. Теперь она знала во что она верит. Александра была тысячу раз права! Да кому нужны эти традиции и верования, если есть… ЭТО!

Она взяла в руки изумруд, по легенде камень терпения и внимательно рассматривала его, ощущая связь с тысячелетней историей, которая была заключена в этом чуде природы. Каждая его грань, каждая трещинка напоминали о древних шахтах, где он когда-то был добыт, и о тех, кто мечтал о богатстве, владея таким великолепием. О той силе, что скрыта в этом камне. В каждом из них.

Несомненно она опровергнет теорию Алькасара. И как она могла только поверить ему? Непременно опровергнет, вот только положу камень на место.

Она не могла сказать точно, что произошло дальше… может быть она плохо положила камень или он как-то предательски выскользнул из её пальцев…

Не больше двух секунд Даша наблюдала, как изумруд падает на пол. Но эти секунды показались девушки вечностью.

Изумруд упал.

И разлетелся в стеклянную, зеленоватую пыль.

Это было простое стекло.

А Даша как стояла, так и осталась стоять словно кто-то наложил на неё заклятье.

Но позвольте? Как же это? Что за дешевый грязный трюк с ней сыграли?

Девушка повернула головой и посмотрела на реактор. Энергия, Всечеловечество. Этот Институт… И всё фальшивое. Всё обман. Даша вдруг почувствовала себя Алисой вокруг которой разлетаются карты. Как будто не было ни генератора, ни камней. Словно бы тление охватило всё вокруг. Она успела сделать несколько шагов вперёд, когда неожиданно раздался треск, и лампы мигнули, погружая всё в полумрак. Девушка вскрикнула от неожиданности, и её сердце забилось быстрее. Темнота, казалось, нарастала вокруг, как будто что-то беспокойное пробуждается в этом месте.

Она почувствовала, как земля под ногами слегка задрожала. Ей нужно было укрыться, и она быстро оглянулась в поисках выхода. Но пока она искала безопасное место, из глубины реактора раздался глухой звук, заставивший её сердце замереть. Что-то менялось, и свет снова начал мерцать, но теперь он был нервным, хаотичным, и в этих отблесках она увидела тень, скользящую в глубине куполов.

Где-то завыл сигнал тревоги. Послышался топот сотен тяжелых армейских ботинок.

Огонь по ней открыли сразу. Даже не разбираясь по кому стреляют. Даша едва успела пригнуться. Пожалуй только свист пуль импульсных винтовок привел её в чувство. Нужно было выбираться из этого местечка.

Она бросилась к ближайшей двери, но, к её ужасу, она оказалась заблокирована. адреналин стучал в висках. Даша повернула в другую сторону, ища любой выход, но пространство вокруг было словно заколдованным: повороты, коридоры и лестницы сливались в одну запутанную паутину.

Сердце девушки лихорадочно билось в такт собственным шагам. Представляться она не собиралась. После того, что она узнала, её расстреляют на месте. Ну собственно с ней это и хотели сделать.

Она поправила спавшие очки и метнулась к импровизированному укрытию в виде купола. Если она будет сидеть тихо, то возможно синтетики решат, что она сумела выскользнуть из помещения лаборатории.

Сердце зашлось, когда один из охранников с лычками лейтенанта. Не синтетик остановился прямо возле купола.

- Проникновение в «лабораторию по изучению реликвий», миледи –бесстрастно доложил офицер – Обнаружено повреждение саркофага. Нарушитель не опознан. Должно быть умелый боевик из коммунистов.

- Не утомляйте меня подробностями! – услышала Даша, к своему ужасу, голос Александры Овчинниковой-Асфур. Правда совсем иной. Холодный и бесстрастный. Но голос сенатора, вне всякого сомнения. – Немедленно найдите и убейте нарушителя лейтенант. И не занимайте меня вашей работой. Я думаю, что ректора не обрадует ваша оплошность –

- Мы исполним приказание, миледи – в голосе офицера пробежал сильный страх

Ну уж нет, решила Даша. Вы что забыли про умелого боевика?

Девушка извернулась и улучив момент, схватила ремень от импульсной винтовки лейтенанта и что есть силы дернула его по дуге вверх. Удар приклада пришелся куда-то в область челюсти офицера и тот от мешком осел пол.

Не долго думая, Даша схватила его небольшой парашютный ранец, полагавшийся для страховки и припустила по коридору. Ей в след неслись крики и свистели пули. Даша подняла свою винтовку и наугад пальнула куда-то в сторону. Винтовкой она никогда не пользовалась, поэтому отдача чуть не вывернула ей сустав.

Даша бежала. В коридоре царил хаос — звуки выстрелов, окрики, и ползущие по стенам тени солдат-синтетиков, которых она только что миновала… Девушку словно поместили в компьютерную игру.

Коридор закончился. Девушка выбежала на вертолетную площадку. В лицо ударил бешенный ветер. Сердце из-за высотного давления колотилось так, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Охватив себя холодными руками, Даша сделала глубокий вдох и попыталась собраться. В голове пронеслось множество мыслей, но одна из них выделялась ярче других – выжить любой ценой.

Снова приближался топот. Где-то зашумел вертолет. Всё, она в ловушке! Впереди опасность. Позади тоже. Бежать было больше некуда.

Выход был только один. В другой момент она, подумав, наверное испугалась бы этого выхода, но думать было некогда. Сейчас нужно было только действовать.

Выдохнув, девушка быстро перекрестилась и прыгнула в небесное безмолвие.

Сердце ощутило пустоту и готово было разорваться в любой момент. Даша попыталась успокоится и нашла подходящий воздушный поток, который понес её.

Все мысли потом. Сейчас их надо отбросить. Девушка позволила заполнить сознанием ощущением абсолютной свободы и стремительного полета. Мимо неё проносились разноцветные уровни Башни.

В какой-то момент сработала парашютная автоматика и белоснежный купол опустил девушку на кроны деревьев в Аллее равенства, зацепившись за электропровода.

Даша тяжело дыша поспешно скинула с себя парашютный рюкзак и побежала через алею. Здесь ей стало несколько легче. Настолько, что она поняла, что портфель и рабочие документы остались в Башне. Нечего конечно было и думать возвращаться за ними. Задыхаясь Даша пересекла уже кажущуюся ей зловещей аллею и запрыгнула в первое попавшееся аэротакси.

Девушка оглянулась. Погони не было. Оставалось только надеяться, что в Башне не сразу сообразят, куда именно она делась и не сразу определят её личность. Во всяком случае ясно одно – в Институт она не вернется. С неё хватило согласия и равенства.

******

Александра Овчинникова-Асфур стояла возле изрешеченной пулями стены лаборатории по исследованию реликвий. Возле неё зудел лейтенант МНК, пытаясь оправдать свой провал. Она безусловно могла его убить, но она не Анастасия Урусова. Она не склонна к эмоциональным всплескам немотивированной агрессии. Во главу угла Александра всегда ставила рациональность. Именно поэтому она здесь, а Анастасия сгорела в недрах планеты.

Александра повертела головой, оценивая ущерб. А эта Раевская тут неплохо поработала. У девочки отличный потенциал. Сосуд? Кандидат на обращение? Всякое возможно.

Но это потом.

Наконец она решила обратить внимание на офицера.

- Т-там ректор он….

- Да?

- Т-требует – жаловался лейтенант.

- В самом деле? – поинтересовалась Александра.

- В-вас. Немедленно.

- Неужели?

Прошло ещё время. Офицер что-то говорил ей, Охотница не слушала. Скучно. Ах как всё это скучно. Действительно, Анастасия уже бы отрезала этому лейтенанту голову. Просто потому что надоел. Она любила брать что-то живое и давить его, оставляя за собой тлен. Любопытно почему? Жаль, что уже не расскажет.

Александра манерно поджала губы.

- Перевести сигнал в мой офис.

- Д-да, миледи – стекся в поклоне офицер.

Она не стала заставлять ректора ждать. Только одно существо в целом мире могло бы вселить страх в мрачные уголки мрачной души Александры. Нет лично его она не боялась. Относилась с опаской. Как укротительница заходит в пасть ко льву. Если ты знаешь, что лев царь и убедишь его, что ты в это веришь, то он не откусит тебе голову. Анастасия это забыла. Она нет.

- Новый этнограф не прошла испытание – сообщила Александра как будто в пустоту – Боюсь, что вы выбрали неправильно.

- Напротив – ответил голос откуда то из пустоты – Всё прошло именно так, как я задумал. Она не смогла устоять перед искушением и теперь увидев ложь, она будет искать правду. Мы будем следить за ней и она найдет для нас то, что нам нужно. Страстной натуре всегда кажется, что она подчиняется исключительно собственной воле.

- Вы хотите сказать, что она каким-то образом окажется вместе со сбежавшим объектом?

Её всегда поражало, что её собеседник думает на несколько дней вперед, а иногда и лет.

- Я предвижу это – ответил голос – Знаешь, все кто считает себя защитниками человечества всегда объединяются в самую нелепую компанию из возможных. Мы же действуем из тени.

— Именно это и позволяет нам побеждать и поддерживать порядок в мире – заявила Александра – А для тех, кто вносит диссонанс у нас есть длинный хлыст.

- Верно – согласился голос – Но не стоит переоценивать хлыст. Важнее не то, что он у тебя есть, а правильность времени удара этим хлыстом… Отправь близняшек.

- Уже сделано.

Анастасия непременно бы начала выклянчивать задание для себя лично. Александра подождет пока его сделают другие. Всегда лучше не быть хлыстом, а управлять им. Это было ещё одно фатальное различие.

Хлыст сохранял баланс и устойчивость. Так было есть и будет.

******

В этот день Кирсанов проснулся поздно. Около половины двенадцатого. Его сон, несмотря на ночной разговор, был глубоким и продолжительным и впервые за много лет спокойным.

Кирсанов принял ванну и ему был выдан новый комплект одежды и белья, на которые он всё ещё смотрел с настороженностью.

После утренних процедур его осмотрел врач, что-то многозначительно покивал и ушел. Служанка немного погодя принесла ему завтрак - чашку кофе, два яйца всмятку, сосиски и белый хлеб с маслом.

Его пребывание было похоже на комфортабельный санаторий. Правда из санатория ты всегда можешь свободно выйти, а здесь возле его комнаты неотлучно стояли королевские гвардейцы.

Нет, ограничивать его дееспособность вроде бы никто не собирался. Наверное он бы сам мог уйти куда пожелает. Весь фокус-то был в том, что он не мог никуда уйти потому, что ему некуда было идти. Он даже свое имя-то не очень ещё признавал. А тут куда-то идти… Нужно ещё выяснить возможные последствия такого похода. А это он может сделать, только через хозяйку этого дворца.

Съев и выпив, что ему принесли, Кирсанов подумал, что в общем-то из всех возможных вариантов ему выпал самый удачный. Мало того, что жив, так ещё и здоров и попал в место, где о нём заботятся, охраняют. Да и ещё и девушка красивая. Вот уж действительно дуракам везёт.

Тогда и пришло решение – посмотреть местные интерьеры. Молодой человек нацепил тапочки, халат на пижаму и вышел в коридор. Высокие потолки, классический интерьер, однако ничего вычурного. Как и ничего слишком футуристичного. Ничего здесь не свидетельствовало о том, что он отсутствовал пятнадцать лет и что теперь он, по сути, в будущем.

Кирсанов прислушался - где-то вдалеке, кажется, гремели посудой, или же так ему хотелось это слышать, чтобы окружение перестало на него давить. Он вновь пошел наугад, хотя и старался запомнить обратный путь - совсем не хотелось бы потом оказаться в каком-то дальнем крыле дворца и ждать, когда его найдут и выведут обратно в комнату. Или вовсе прочь за территорию - чтоб не шлялся, где не следует.

И в этом случае тем более нужно было собрать побольше информации об окружении. Кирсанов стал ходить коридорам уже более осмысленно, но при этом не дергая за ручки попадающихся дверей - было бы совсем неприятно, если он откроет дверь туда, где были бы совсем не рады незваному гостю, рамки приличия все же следует соблюдать, насколько это возможно. Международная вежливость, понимаешь.

Он смотрел на стены, на картины, висящие на них, но те не давали никаких полезных подсказок. Обычные для подобного места пейзажи, некие люди в средневековых одеждах и горделивых позах. Тяжелые деревянные рамы, полотна разных размеров, от совсем небольших, до тех, которые занимали всю стену. Но и вновь — только это, только классика, безо всяких намеков на пятнадцать лет вперед, на будущее. Впрочем, а что он ожидал? Тут могли бы летать дроны охранные, или, может, все было бы в голограммах? Кирсанов посмотрел на потолок: светильники с вензелями, как и положено дворцу в его нынешнем стиле хорошо сохранившегося прошлого.

Коридор вывел молодого человека к большому панорамному окну, почти до пола оно выходило на луг, который заканчивался намеком на ограду - должно быть, концом территории дворца, а на само горизонте, в сизой дыме, виднелись горы. Была ранняя весна, но в здешних краях это означало уже начало полноценного роста травы - изумрудная зелень, за которой явно присматривали, простиралась, насколько было видно, во все стороны. Возможно, и за забором была та же картина. А вот в горах все было иначе. Зачем же он туда пошел, а не остался в низине? Кирсанов задумался, пытаясь вспомнить, но это не удавалось. Наверное, все же стоит вспоминать последовательно...

Где-то на этаже, а Кирсанов решил, что он на первом, если судить по виду из окна, раздался некий шум, и мужчина пошел в его сторону. На этот раз уже просто из любопытства, а также потому, что не хотел возвращаться в комнату. Что ему там, спать только, и все.

Пройдя по коридорам, он вышел в большой зал, где скопилось много прислуги, и все они занимались сервировкой длинного стола. Столовая, и близится время обеда, тут же подумал Кирсанов. На него покосились, и только, продолжая работать. Кирсанов не стал задерживаться, спрашивать кого-то о чем-то. Зачем мешать выполнять свои обязанности? Невежливо. Кое-что он уже выяснил: здесь есть люди, и много. Вряд ли для него одного станут организовывать целую постановку с попытками показать невесть что.

Кирсанов пошел дальше, надеясь, что выйдет в библиотеку или, может, ротонду со стеклянной крышей, которая позволит увидеть небо полноценно - и узнать, как оно изменилось. Хотя, пятнадцать лет не такой уж и большой срок, чтобы оно как то изменилось.

Но в итоге, побродив так некоторое время, он пришел обратно к своей комнате. Расположение коридоров здесь было как-то хитро устроено. Кирсанов даже вспомнил кое-что из прошлой жизни, как бегал по коридорам, и они все время меняли свое расположение и направление. Похоже на ночной кошмар, но ему почему-то казалось, что такое было на самом деле. Вот только где? И когда было. Этого в памяти не сохранилось, к сожалению...

Кирсанов вновь предпринял попытку пойти в другую сторону, но уперся в пустой зал безо всяких дверей. Видимых, по крайней мере. Только голые стены, большие окна и мягкие полы, заглушающие его шаги. Если прежде он ходил по коврам и потому его не было слышно - что очень его радовало, о здесь все дело было в особом покрытии пола. Каком именно, Кирсанов мог только догадываться, также как и о предназначении самого зала. Здесь точно не проходил ремонт недавно и комната не готовилась принимать мебель. Казалось, что все именно так и должно тут быть. Может, здесь устраивали танцы или какие-то еще активности? Нужно будет спросить.

Он побродил еще немного, но ничего интересного так и не увидел. Ни одной технологии, ни людей - только тех, кто был в столовой. Сейчас, может, они уже и оттуда ушли, и теперь там заседают непосредственно королевские особы. Инфанта не распространялась на счет численности семьи, но Кирсанов решил, что их достаточное количество. И дело не только в столе многометровом — это уже традиции, невзирая на то, сколько именно человек будет его использовать. Кирсанов понял это по количеству приборов, мельком их увидев. Не менее десяти персон. Впрочем, сейчас это не так важно, да и что ему даст это знание? Только то, что во дворце есть еще люди, но это он и так понял. Важнее было понять, что они думают в его отношении и что хотят предпринять на его счет. Выкинуть за территорию, стоит им только решить, что он уже пришел в себя? Или выведать больше информации об Убежище? Хотя, если подумать, им-то какое дело до всего этого? У них свои заботы, королевские. К тому же, мир, судя по всему, не пропал в огне ядерной катастрофы, как Кирсанову твердили все пятнадцать лет, а вполне себе жив и здоров. Мир продолжает жить и ему наверняка нет никакого дела до каких-то там жителей убежища, до Кирсанова в частности. Максимум - заметка в газете, в Интернете, мол, нашелся спятивший подземный житель... Кирсанов был не из тех, кто мог бы развить в свою пользу это событие.

В итоге, побродив еще немного по коридорам дворца, так и не открыв никакой двери - несмотря на то, что все-таки было интересно, что за ними, Кирсанов окончательно вернулся в свою комнату. За все время, пока он «путешествовал», его ни разу не остановили, хотя он видел прислугу, не подошли к нему и в целом, просто игнорировали. При этом, он постоянно чувствовал, что за ним наблюдают. Если не простым взглядом, то, возможно, какими-то камерами скрытыми, или еще чем. Но и то, было бы странно, если бы за ним никто не присматривал, позволяя просто так ходить, где вздумается. Кирсанов прикинул - подобное чувство он уже испытывал. В Убежище. Там оно не слишком ощущалось, постоянно находились отвлекающие факторы, но теперь он понимал, почему у него то и дело волосы вставали на затылке. Впрочем, и без слежки там проблем было много, как в итоге оказалось. Взять тот же... Но это ладно, это он потом вспомнит. Кирсанов невольно содрогнулся, позволив памяти забраться в те дебри, которые он хотел бы забыть. Хотя в любом случае придется вспомнить и рассказать. Инфанте этой. Мысли Кирсанова вернулись в безопасную гавань. Он теперь стал составлять образ той, кто с ним так долго говорила и кого он первую увидел. В первую очередь, конечно, возник вопрос - зачем ей все это? Из жалости и желания показать, какая она добросердечная к простонародью? По статусу положено таковой быть? Но вроде бы интерес с ее стороны был искренний. Или же за ее спиной стоят истинные любопытствующие, а сама она пока сама не знает, чего хочет. Играется с новой, необычной, пусть и принесенной с улицы грязной игрушкой? Иначе зачем слежка и чувство, что совсем скоро его выставят за дверь те, кто придет однажды вместо принцессы в его комнату? Потому как они изначально были против оставлять у себя всяких беглых проходимцев, но решили проявить немного снисходительности ради девушки - инфанта же.

Кирсанов не заметил, как вновь прошелся по коридору - должно быть, со стороны он смотрится совсем уж странным! Но и плевать. Как и прежде, живя в Убежище, он так прохаживался по всем доступным уровням, увлеченный какими-либо мыслями, погруженный в себя. И, если на то пошло, многие так делали, не имея других вариантов разобраться с тем, что происходит в их головах. Психологов-то не было там... Или были? Просто он не помнил ни одного сеанса с ними. Или же только его не трогали, не копались в его разуме? Или он этого не помнил. До сих пор. А в целом - слишком много «или», надо бы с ними заканчивать. И попробовать найти хорошего мозгоправа, терапевта, того, кто сейчас в этом мире занимается разумом.

Кирсанов даже встал, как вкопанный, осознавая, для чего все это ему нужно. Вспоминая, и покрываясь холодной испариной: Воротынцев. Он же за всем этим стоит! Не в смысле, дворец и его жители, хотя... Нет, имеется в виду Убежище и вся эта программа! И он виновен в ...

А кто такой Воротынцев?

Кирсанов не смог вспомнить этого. Мысль снова оборвалась. Интересно почему он обвинил этого человека? Воспоминание как будто из снов. А может и человека то никакого не было.

Кирсанов задышал часто и начал даже смотреть по сторонам, желая присесть куда-то. Прислуга, появившаяся из ниоткуда, как то и бывает, пожелала помочь ему, но он властным знаком остановил их. Он присел на краешек подобия банкетки, удачно оказавшейся рядом и постарался успокоиться. Нет он действительно так сойдет с ума. Нужно перестать вспоминать. Память должна вернуться сама.