Обручённая местью

И снова воспоминания накрыли волной. В памяти мелькнули картинки, где я ещё купалась в наивном счастье. Мы только приобрели эту квартиру, и Артём водил меня по комнатам, показывая всё. Четырнадцатый этаж. Отсюда видно всё, включая бухту. Тогда ещё она стояла без ремонта, но мы уже планировали, где будет кабинет, а где детская и наша спальня. Последняя комната осталась про запас. Их было четыре, и тогда мне казалось, что это много. Сейчас же мне до этого больше не добраться никогда. Я даже сегодня, как последний воришка, пробралась в подъезд вместе с курьером. Пулей промчалась мимо консьержки, только бы она не увидела. Докатилась, конечно.

Я тогда у него спросила:

— Тём, откуда столько денег? Разве мы можем себе такое позволить?

— Контракт удачный подписали, а партнёры помогли с кредитом. Не забивай голову, Ник.

Ха, какой же непроходимой идиоткой я была. Контракт, значит. Просто очередным моим приговором купили это. Я всё думала, что мамина дача внесла большую лепту. Там же целый миллион. Боже, да его даже на прихожую не хватит. А я, лопоухая, поверила, что действительно помогла с первым взносом. Скорее мой будущий тюремный срок помог.

Тем не менее сейчас этот миллион будет мне как нельзя кстати. Да и деньги — это мамины.

И, набрав побольше воздуха в лёгкие, я нажала на звонок.

Через несколько секунд дверь открылась и на пороге появилась Кристина. Да-да, та самая секретарша. Она за это время посветлела, и волосы стали получше. Видимо, денег на новую жену Артём не жалел, оплачивая ей дорогой уход.

На девушке был шёлковый домашний костюм, и она держала маленькую девочку в руках.

Кристина смотрела на меня какое-то время, а потом я увидела в глазах проблеск. Она меня вспомнила. Просто её сбила причёска.

Кажется, я её напугала, потому что она отступила.

— Вы… Артём! Иди сюда! Артём!

— Привет, Кристина, — чуть склонила я голову набок.

Надо же, сколько паники у неё. Будто не бывшая пришла, а маньяк, который сейчас резать будет всю семью.

Девочка выпустила воротник мамы изо рта и повернулась ко мне. У неё были мамины ярко-синие глаза.

Буквально через секунду за спиной Кристины выросла знакомая фигура.

Артём за то время, пока я его не видела, поправился. Приобрёл ровненький загар. Явно много отдыхал. И одеваться стал по-другому. Сейчас на нём было белое поло и льняные шорты, как на обложке журнала. Прямо идеальная семья. Не то что наша.

От увиденного в сердце царапнуло болью. Но хватит с меня сегодня лирики. Я тут не за этим.

— Ника? — удивлённо выдохнул он. — Не ожидал тебя увидеть.

— Я не займу много времени, — буркнула я, пряча в складках обкусанные ногти.

Артём метнул быстрый взгляд на соседскую дверь, а затем мягко утолкал жену в другую комнату со словами:

— Всё нормально, Крис. Я тут сам разберусь.

Она попыталась возразить, но не получилось. Эта овечка тоже попала под его чары, ему достаточно было просто назвать её зайкой и клюнуть в макушку.

— Заходи, — распахнул Артём дверь. — Не будем выносить сор из избы.

Я прекрасно поняла, почему он меня впустил: не хотел устраивать драму при соседях, чтобы потом не сплетничали. Ведь вряд ли приход бывшей — хороший повод расслабиться.

Зайдя внутрь, я сразу же окинула взглядом прихожую. В животе всё сжалось от осознания того, что она по размерам больше, чем моя нынешняя комната. Подо мной блестел пол, сделанный под мрамор, а может, это и был мрамор, я не знала, сколько Тёма наворовал. Одна стена целиком зеркальная, сбоку разместился шкаф-купе. В глубине квартиры я увидела за большими окнами кусок моря и бухту. Помню, Артём обнимал меня со спины и расписывал нашу будущую прекрасную жизнь, глядя вдаль.

— Разуйся, пожалуйста, — попросил Артём. — У нас ребёнок, сама понимаешь.

Да-да. У нас тоже мог быть ребёнок. Но теперь он у другой.

Я расстегнула сандалии и встала на холодный пол. Тапок мне не предложили, поскольку здесь гостей не ждали.

Мы отражались в зеркале, но туда я смотреть не желала, потому что мельком увидела, как мы с ним отличаемся. Он, такой холёный и весь брендовый, и я — с торчащими ключицами и в застиранном сарафане.

— Ну? — сложил на груди руки Артём, привалившись плечом к шкафу. — Вышла, как вижу. По УДО, что ли?

— Да.

Я отвечала односложно, а сама формулировала в голове то, что планировала сказать. Хотелось от нервов грызть ногти, но я не позволяла это себе, поэтому руки спрятала за спину.

— Молодец, — протянул Артём. — Выглядишь… — Он окинул меня взглядом и задумался, подбирая комплимент. В итоге не нашёл и бросил: — Живая, главное, и хорошо.

Меня не звали ни на кухню, ни в гостиную, потому что таких, как я, держат, как собак, на пороге.

— Мама умерла, — вырвалось у меня само.

Не знаю, зачем я это сказала. Наверное, хотела посмотреть в его глаза.

— Я в курсе. — Артём сделал грустное лицо. Как же у него это выходило? Всегда подстраиваться под собеседника. — Я, правда соболезную, Ник. Но ты же понимаешь, что я тогда не мог за ней присматривать. У меня проверки шли чередой, было не до этого. Я думал, там соседи помогают.

Очередная виртуозная ложь. Как же это в его духе. До последнего будет ужом выкручиваться, даже передо мной. От этого в горле образовался тошнотворный комок, который я быстро сглотнула.

— Соседи её похоронили, — глухо произнесла я.

— Как видишь, справились без меня.

Боже, и в этого человека я когда-то была влюблена?

Нет, злость во мне не вскипела, но внутри будто всё вымыло. Да и не ругаться я сюда пришла.

— Я по делу, Артём, — пробормотала я.

Момент настал. Надо просто вдохнуть и сделать этот шаг.

— Слушаю.

Мне надо с ним говорить без упрёков, как со взрослым человеком. И это несложно. Мы ведь такие.

— Мамину квартиру забрал банк, — начала я. — Она заложила её, чтобы лечиться, а у меня ничего не осталось, и на работу никто не берёт. В общем, я это к чему? — Я судорожно вздохнула, уткнувшись взглядом в пол. — Половину этой квартиры я у тебя не прошу, потому что прекрасно понимаю, что тут в основном твои деньги. Мне нужна лишь мамина часть. Тот миллион. Я даже согласна, чтобы ты отдал мне его частями, если тебе так будет удобно. Просто мне надо на что-то жить, пока я…

Он прыснул, и я замолчала. А после расхохотался, запрокинув голову, да так, что стукнулся затылком о шкаф. И даже это не остановило этот тошнотворный смех.

— Ника, ты серьёзно? — произнёс он, отсмеявшись. — Ты правда притащилась сюда за деньгами?

— Это мамины…

— Чьи? Ох, умеешь ты повеселить. Это мама подарила нам. За руку её никто не тянул. Никаких расписок и договоров займа я в глаза не видел. Подарок это, Ник. А что у нас происходит с подарками? Правильно. Их не возвращают.

— Она нам это подарила на свадьбу, а её так и не было.

— Ну так это и не я сел, — развёл Артём руками, всё ещё улыбаясь. — А квартиру мы с самого начала на меня записали, как ты и хотела. Помнишь? Это ведь ты говорила, что никакой разницы нет, чьи имена на бумажках.

Так оно и было. Я тогда горела от ослепившего меня счастья и ничего не замечала в банке, подписывая разные договоры. А сейчас ненавидела себя, потому что казалась себе такой беспросветно тупой.

— Артём! — начала закипать я. — Напомню тебе, что я села за тебя и ты тогда заливался соловьём, что мне всего лишь дадут условный срок, ты…

— Тише! — оборвал он меня, оттолкнувшись от стены. Его улыбку будто слизали, и вмиг Тёма навис надо мной. — Языком не мели лишнего, тут слышимость хорошая.

— Ты говорил, что дождёшься.

Он хмыкнул куда-то в сторону и упёрся взглядом в меня. Начал говорить ласково. Так же, как когда просил расписаться в нужных бумагах.

— Ника, послушай меня внимательно. Ты ведь взрослая женщина, даже генеральным директором была. И это твоя подпись стоит на всех документах, сама же признала вину. То, что тебе какой-то там мужик обещал, — это твои проблемы, что поверила. Мужики иногда звёзды с неба сулят. Можешь с этим пойти в полицию. Вместе посмотрим, как они со смеху лягут. Мошенница пришла жаловаться, что её обманули.

Артём снова улыбнулся. Говорил это и веселился.

— Ты не можешь…

— Всё я могу. Кому ты сейчас нужна, Ник? Ты отсидела, без работы и жилья. Себя-то видела? — Он кивнул на зеркало. — Посмотри давай.

Я не стала поворачивать голову, вместо этого мой взгляд упёрся в его грудь.

— Мне просто не на что жить, — почти прошептала я, сгорая от стыда, взывая к его остаткам жалости. — За бокс надо заплатить, там мамины вещи.

Артём устало вздохнул. Мы оба сейчас видели во мне попрошайку у церкви, прилипшую намертво.

Отстранившись, он взял с консоли кожаный бумажник и раскрыл его. Там пошурудил двумя пальцами и достал оранжевую купюру. Я смотрела, как он покачал её в воздухе, и протянула руку, чтобы взять деньги.

Никогда себя за это не прощу. Где спала моя гордость в тот момент? Но ведь это бокс до следующего месяца и неделя в клоповнике.

И в этот миг, когда я уже почти коснулась пятитысячной банкноты, Артём сунул купюру обратно.

— Хотя нет, — хмыкнул он. — Один раз дашь, потом будешь каждый месяц ходить.

Моя протянутая рука замерла, а внутри всё сгорело вмиг.

— И мать твоя такая же была, — добавил Артём, пряча бумажник в карман. — Звонила мне постоянно. То ей лекарства привези, то в больницу доставь. Как будто я ей сиделка. Сама себя запустила, оттягивала до последнего. Если бы лечилась, может, ещё бы и пожила…

Секунда, и я влепила ему звонкую пощёчину. Ладонь тут же вспыхнула огнём. Я даже сама не поняла, как во мне всё разом взорвалось.

Только вот тянулась за подаянием, и вот уже врезала по щеке.

Стало до дурноты тихо. Сбоку приоткрылась дверь, выглянула Кристина и тут же снова исчезла.

Артём медленно повернул ко мне лицо с покрасневшей кожей. Что-что, а мерзкую улыбку я у него убрала. Зато светлые глаза стали совсем пустыми и стеклянными.

— Вот теперь ты всё сделала сама, Ника, — протянул он. — Побои при свидетеле. Не забыла, что ты на УДО? Один мой звонок, и ты поедешь в свои уже родные места. Хочешь этого?

Меня окутал холод, ведь Артём вполне мог это сделать, но со страху меня будто прорвало.

— Звони! — выпалила я. — А я тоже тогда позвоню.

— Кому? — усмехнулся он. — Давай-ка, скажи мне.

— Найдётся кому. — Я не могла остановиться, меня несло. — Я много чего подписывала, Тёма. Думаешь, я не помню, что именно? Ошибаешься! И вот ещё что, у меня есть копии, а с ними я быстро найду того, кому ты поперёк горла.

Из меня вылетали фразы тёти Вали, только исковерканные. И я врала. Никаких копий не было, как и людей. Всё моё богатство — это ящики в боксе да копейки в кармане.

Артём сначала долго изучал меня, а потом засмеялся, но уже не так заливисто.

— Боже, Ника, ты в своей колонии сериалов, что ли, насмотрелась? Ты ж ни одной бумажки в жизни не прочитала. Даже инструкцию по стиралке мне давала, потому что тебе скучно было что-то выяснять.

В этот момент в его кармане зазвонил телефон, и, взглянув на экран, Артём выпрямился и бросил мне:

— Стой тут и никуда не уходи, мы ещё не договорили.

Его лицо изменилось, когда он ответил на звонок и вышел. Стало какое-то рассеянное. Как у нерадивого студента.

Артём скрылся у себя в кабинете, я же прерывисто вздохнула. Только сейчас поняла, что все мышцы напряглись, а меня саму противно потряхивало.

Из комнаты Кристины доносился шёпот. Видимо, она тоже звонила какой-то своей подруге и рассказывала про весь этот спектакль.

К глазам подкатили слёзы и готовы были вырваться.

Ну уж нет. Не дам Артёму такое удовольствие.

Я метнулась в туалет, и там заперлась. Включив холодную воду, плеснула ею себе на лицо.

Не дождётся, поганец, моих слёз. Хватит и моего позора со сломленной гордостью.

Именно в этот момент плакать расхотелось. Выпрямившись, я взглянула на своё отражение.

М-да, не красавица. Глаза красные, волосы все врастопырку.

Ну что, сходила за справедливостью? Наелась дерьма? Тебя даже дальше коврика не пустили.

Когда я вышла, то увидела приоткрытую дверь кабинета и приблизилась зачем-то. Никогда не занималась подслушиванием, а тут что-то зацепило и привлекло моё внимание, не могла понять что. То ли тихий голос Артёма, чуть испуганный, то ли какая-то фраза.

— Да… Нет, я не знаю… Сам разберусь с ней, не надо никого… Хорошо, как скажете.

Он явно заканчивал, поэтому я быстро ретировалась на своё место.

Моё шестое чувство подсказывало, что здесь не просто разговор, но мозг подкидывал разные версии. Может, это кто-то, кому он должен денег или товар. Какая-то шишка, способная на него наорать, чтобы Артём Соловьёв стал шёлковым и присмиревшим.

Выйдя через минуту, он прошёл к двери и настежь распахнул её.

— Всё, Ника. Мы с тобой закончили. Пошла вон.

Даже вот так. Вечно вежливый мужчина из моей прошлой жизни умел разговаривать подобным образом?

Я нагнулась и стала обувать сандалии, которые совсем не желали застёгиваться из-за негнущихся пальцев. И это добавляло унижения, потому что хотелось, как в фильмах, выбежать и нестись с зарёванным лицом по мостовой. А получалось, что я копошилась и никак не могла попасть в нужную дырку, в то время как Артём стоял и ждал. Сейчас выглядело это так, будто я этому подонку кланяюсь.

— И вот ещё что, — добавил он, когда я разогнулась. — Больше никогда сюда не приходи, а если явишься, я вызову полицию и сделаю так, что ты поедешь обратно. Удачи тебе с копиями.

Напоследок мерзавец широко улыбнулся доброжелательной улыбкой. Так и хотелось треснуть его ещё раз.

Но я просто вышла и, не желая стоять и ждать лифт, понеслась по лестнице вниз.

Уже на остановке подумала, что надо куда-то ехать, но домой не хотелось, поэтому я направилась к складу.

Долгая дорога с лихвой окупилась, потому что в первом автобусе я просто приходила в себя, бездумно пялясь в красивый пейзаж, пролетающий за окном. Там билось о скалы море. И из головы не выходило, как я тянулась за этой злосчастной бумажкой, лишившись остатков разума. Ну до чего ж идиоткой надо быть?

И ведь взяла бы! Вот что самое ужасное. Я ему по лицу-то дала уже потом.

Ладно, всё прошло. Больше я его не увижу. Надо успокоиться.

Меня в этот раз на склад пропустили, даже ничего не спросив. Я отперла бокс и зашла внутрь. Там села на верхний ящик и стала снова переживать по кругу неприятные моменты.

Какие копии у тебя есть, дура?

Тут Артём прав. Чуть себе новую статью не пришила, хотя целью моего визита было совсем другое. Наврала ещё с три короба, как мелкая девчонка.

Мой взгляд скользнул на ноутбук.

Да нет. Ерунда это. Там точно ничего нет.

Тишина этого места успокаивала и давала собраться с мыслями. До десяти надо было вернуться к Розе, чтобы не нарушать режим. Ноги выворачивались обратно. Если бы только могла, здесь бы ночевала. Тут никто не храпит, и клопы не кусают всю ночь.

Зря я к нему поехала. По-глупому унизилась, и всё. Лучше бы работу поискала.