Обручённая местью

Глава 8

Ника

В колонии у нас была скромная библиотека, если её можно так назвать, и там две полки кто-то забил детективами, одну — дамскими романами и последнюю — разными кодексами. Я сразу же прочла Конституцию. Не знаю почему. Мне запомнилась одна статья, над которой я смеялась, лёжа на шконке. До слёз тогда пробрало. Там говорилось, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого. А я это сделала по совету адвоката. Под каждым протоколом поставила свою закорючку.

Дальше было, что и против супруга я имела право ничего не говорить.

Сейчас всё это крутилось вихрем в голове.

Для Моро я опасна поэтому он может и утопить меня где-нибудь, ведь сегодня я молчу, а завтра меня прижмут, и я выложу, кому отдала бумаги, что видела и где. Жену же про мужа закон разрешает не спрашивать, и поэтому она может молчать. Её за это никто не посадит. Из этого следовало, что и закапывать меня не придётся.

Зато против Львовича я могу много чего наговорить. Только я знаю, откуда взялись эти договоры и что значат пометки.

Но самое важное во всём этом, что жена Моро — это уже не бывшая баба Соловьёва, до которой никому нет дела, и её даже не хватятся. Если меня тронут, всем не поздоровится, поскольку жена Моро — неприкасаемая.

Ко всему прочему, он не сможет у меня отнять поставленный штамп, и убить не получится. Будет сразу всё понятно.

Я села на койке и вся вытянулась.

План был хорош, теперь осталось его воплотить в жизнь.

Зорина, ты больная на всю голову. Свататься к бандиту, которого в глаза не видела… Да ты чокнутая. Его ж даже тётя Валя боится, вон как голос-то присел.

Я снова легла и закрыла глаза. А какие у меня ещё варианты? Их нет. Вот и всё.

Утром, как только проснулась, я пошла в библиотеку на Садовой. Там, за пятьдесят рублей в час, можно было посидеть за компьютером. И, конечно же, я искала всё про Моро, листая страницу за страницей. Однако ничего так и не нашла. Ни фотографии, ни настоящих имени и фамилии, будто человека и не существует. Один только пьяный дальнобойщик на каком-то вшивом форуме изливался, что у Моро в порту без отката и трусы не разгрузишь. Ещё где-то мелькнула заметка, что он находился на благотворительном вечере в пользу детского хосписа. Но снимка к этой статье не прилагалось.

Мне ничего не оставалось, кроме как пойти вечером к «Сирене» и наблюдать. Этот клуб расположился на набережной. Рядом в воде покачивались дорогие яхты. Пока туда не набежала толпа, он казался пустым. Я долго смотрела на чёрное стекло почти во всю стену. У двери скучающе ходил туда-сюда охранник. Место для богатых людей. Точнее, не так: для тех, кто хотел оставить тут свои деньги. Помню, как я проходила с Артёмом мимо таких заведений, и он говорил, что туда ходят только бандиты и элитные проститутки. А вот мне интересно, он-то это откуда знал?

Сидеть здесь и ждать я не хотела, поэтому вернулась на улицу и обошла здание в поисках служебного входа. Там картина была вполне обычная: курилка под пожарной лестницей, на ящиках консервная банка, набитая под завязку окурками.

Через дорогу находилась остановка, и я села туда, купив в ларьке упаковку семечек. Стала наблюдать.

Совсем скоро начали подтягиваться бармены с рюкзаками, повара и охранники. Также я видела проходящие мимо стайки девушек. Все они были в толстовках и кроссовках, тащили с собой огромные сумки на плечах. Без косметики они напоминали студенток. Я не могла разобрать, кто из них танцует, а кто разносит подносы. Но уже вскоре поняла.

Три с половиной года в тюрьме учат многому, в основном там ты изучаешь людей. Кто сутулится, кто, наоборот, ходит с идеально ровной спиной. Кто куда смотрит, когда думает, что никто не видит. Раньше мне эти знания были ни к чему, я и так всем верила, но в колонии без этого не выжить. Если не заметишь вовремя, кто на тебя косо взглянул в столовой, ночью останешься без зубов, и это в лучшем случае.

Полученный навык наконец пригодился.

В какой-то момент я увидела, что в курилку вышла невысокая и худая девушка с тёмным каре. Она нервно закурила и только глубоко затянулась, как из двери высунулся лысый бармен и бросил:

— Лик, завтра будет хозяин. Эльвира сказала, ложа твоя, не опаздывай.

— Вот чёрт! — тихо выругалась девушка, но бармен не услышал, потому что уже скрылся.

А она всё продолжала стоять и прижимать сигарету к губам. Её нога подёргивалась.

Тут у неё зазвонил телефон, и она ответила, отвернувшись к стене.

Сейчас было тихо, и до меня долетало почти всё.

— Привет, мам. Сколько? Тридцать восемь и пять? Дай красный сироп в шкафчике… Не могу я завтра, мам, я же говорила… Да знаю я, что пятница. Меня выгонят, если я…

На том конце, видно, бросили трубку, и она глухо выругалась, посмотрев на экран. После вдавила окурок в банку и ушла внутрь.

Я же ещё немного посидела, наблюдая за остальными, а потом запрыгнула в подъехавший автобус, потому что мне уже надо было домой.

Но информацию я получила. Значит, у неё ребёнок с температурой, и она этого Моро побаивалась, однако работу терять не хотела: он явно платил ей много.

Сама того не заметив, я разложила незнакомого мне человека на части. Раньшемне бы стало от этого стыдно, а сейчас было некогда думать о том, как быть хорошей девочкой.

На следующий день я снова пришла к «Сирене» сильно заранее и дождалась, когда эта девушка выйдет покурить.

Она показалась чуть позже, чем я ожидала, на лице был макияж, но пока ещё не переоделась, и на ней висела почти безразмерная толстовка.

— Лика? — позвала я, приближаясь к ней.

Девушка вздрогнула и настороженно посмотрела на меня, почти полностью замерев.

— Да, — протянула она.

— Как у дочери температура? — пошла с козырей я и увидела, как в её глазах появилась злость вперемешку со страхом.

— Ты кто такая? Откуда?..

— Ты вчера громко говорила по телефону. — Я остановилась рядом и прислонилась к стене. — Я не из полиции, просто хочу помочь. А ты, в свою очередь, поможешь мне. Взаимовыгодная сделка.

— Чего ты хочешь?

Я старалась выглядеть расслабленно и беззаботно, чтобы не пугать Лику, и у меня даже накопились нужные слова, которые именно в этот момент и вылетели все разом. А во рту неприятно пересохло, отчего я сглотнула.

— Сегодня я пойду в ложу, а ты отправишься к своей дочке.

Лика уставилась на меня, а после нервно засмеялась.

— Ты больная?

— Да вроде нет.

— Ты хоть знаешь, кто там сидит?

— Именно поэтому мне туда и нужно.

— Зачем?

— Надо с ним поговорить.

Она снова рассмеялась, даже немного зло, а после произнесла:

— С ним не разговаривают, дура. Он мне и двух слов не сказал за всё время. Я танцую, он смотрит и монету свою по пальцам гоняет. Даже не лапает меня. — Лика глубоко затянулась и выдохнула струю дыма. — А я потом до утра трясусь, как после отходняка. И так каждую пятницу. Потому что не знаешь, то ли он тебе чаевых даст, то ли пристрелит.

Я слушала её и понимала, что девушке надо выговориться.

— Он хорошо платит, — добавила Лика тише. — За вечер пятнашку оставляет. Это больше, чем даёт Эльвира за неделю.

— Он и сегодня оставит, — ответила я. — Скажу, что это для Лики и что ты заболела.

— А если узнает?

— Ничего не узнает. Не бойся. Все же могут заболеть.

Я достала конверт, в который положила всё, что наскребла у себя: Галины пять тысяч и мои остатки.

— Это тебе. Честно, больше у меня нет.

Лика задержала взгляд на моих трясущихся руках и обкусанных до крови ногтях, с ещё неотмывшейся кладбищенской глиной.

— Ты чего его… убить хочешь? — вдруг прошептала Лика, подойдя ближе.

Я бы засмеялась, если бы мне самой не было страшно.

— Чем? Этим? — Моя вторая рука поднялась к первой и так же подрагивала. — Да я и чашку с чаем не донесу.

Лика долго на всё это смотрела, о чём-то размышляя, а затем решилась и, забрав конверт, сунула его в карман толстовки. Сама подошла ещё ближе и быстро заговорила, оглядываясь на дверь:

— Слушай тогда внимательно. Он приезжает в одиннадцать. Полдвенадцатого бармен даёт мне поднос и ключ от ложи, а я поднимаюсь по задней лестнице. У двери будет стоять тупой амбал. Зовут Стасом. Он смотрит на поднос и на сиськи. Скажешь ему, что тебя прислала Эльвира. Форму я тебе отдам. — Её взгляд скользнул по моей фигуре. — В груди будет маловата тебе, ну и ладно, ему так даже лучше. В двадцать минут двенадцатого жди меня на задней лестнице между первым и вторым этажом. Поднос у бармена я сама заберу. Если что, ты у меня форму украла, поняла?

— Договорились.

— Он пьёт виски со льдом. Принесёшь, нальёшь и сразу кинешь лёд в стакан.

— Хорошо.

Лика кинула окурок в банку и бросила на меня последний взгляд.

— Ты реально чокнутая.

С этими словами она скрылась за дверью.

Что ж, я в курсе. Но по-другому уже нельзя.

Весь вечер до десяти я бродила по набережной, любуясь шикарными яхтами, и старалась не думать о времени. Мимо меня шли парочки и семьи с детьми. Все болтали, смеялись и беззаботно ели на ходу еду из фастфудных киосков. Никому из них не надо было к десяти лежать на койке в клоповнике.

Когда я взглянула на часы над аптекой и там высветилась цифра моего комендантского часа, внутри всё будто покрылось ледяной плёнкой. Я отчётливо представила пустую кровать у Розы. Завтра хозяйка скажет правду инспекторше, а та сразу же накатает бумагу. И дальше суд и отсиживать оставшийся срок.

Вот и всё, Зорина. Дороги обратно больше нет. Либо Моро, либо зона.

От этого начало морозить, и даже зубы чуть стучали друг о друга. Я попыталась обнять себя, чтобы успокоиться, но это слабо помогало.

Так и сидела ещё час, борясь со всеми страхами мира и вдыхая, может, последний воздух свободы… или жизни. Я не знала точно.

В одиннадцать к главному входу подкатил чёрный джип, и из него вышли трое. Самый крупный чуть припадал на правую ногу. Его лица я не разглядела, потому что мужчину тут же проглотили двери клуба.

Чуть подождав, я пошла к заднему входу. И именно в этот момент мой взгляд скользнул вбок, и я увидела серую «Камри». Она стояла на другой стороне улицы в тени. Фары у неё были выключены.

На секунду я даже остановилась, и мои ноги словно приросли к асфальту.

Это ведь та же… Или нет? Да мало ли сколько серых машин в городе. Правда, эта стояла так, будто кого-то ждала.

Меня? Да откуда им знать, что я здесь? Я сама ещё вчера утром не предполагала, что пойду сюда. И никому точно этого не говорила.

Тогда они ждали не меня. Может, какого-то должника или за чьей-то женой следили. В этом городе, как выяснилось, все друг у друга на виду.

Прижавшись к стене, я прошла вдоль неё, прячась в темноте. Сердце желало вырваться из груди.

В курилке никого, а железная дверь была чуть приоткрыта, выпуская наружу тяжёлые звуки басов. Туда я и скользнула.

На лестнице меня уже ждала бледная Лика с пакетом в руках и размазанной помадой.

— Думала, не придёшь, — прошипела она. — Давай быстрее, у меня такси через десять минут.

Когда мы заперлись в туалете, девушка стянула с себя форму прямо при мне, даже не стесняясь, и почти кинула в меня, потому что явно спешила.

Я быстро оделась, а она резво мне помогала.

Чёрный корсет затягивался на спине крючками, и Лика их сама застёгивала, дёргая так, что у меня вышибало воздух. Так-то я худая, а грудь и попа всегда были большими. Из-за этого одежду я подбирала себе с трудом. Юбку даже не хотелось называть юбкой. Какое-то недоразумение. Подтянув чулки, я увидела на них кружевную резинку. А ещё мне пришлось напялить туфли на шпильке на полразмера больше. Я давно такую обувь не носила и сейчас еле на них стояла.

— Волосы, — поморщилась Лика. — Что у тебя с ними?

— Парикмахерша была не очень, — попыталась пошутить я.

Вдаваться во все прелести тюремной жизни не собиралась.

— Криво тебе их отрезали.

Она вытряхнула из косметички гель и выдавила мне на ладонь целую горсть, велев зачесать всё назад. Потом накрасила губы своей ярко-бордовой помадой и отступила на шаг.

— Сойдёт. Всё равно темно. Не будет тебя разглядывать.

Повернувшись к зеркалу, я осмотрела себя. Да, это какая-то незнакомка в отражении. К тому же очень бледная и с кругами под глазами. Всё худое, а грудь выделялась. Ну, собственно, так и предполагалось. Выглядела я дёшево и доступно. Такую покупают на час и тут же забывают, как зовут.

Меня бы даже Артём не узнал. Кстати, пиджаки в серой машине тоже не узнают, если они за мной. Может, это и хорошо.

— Держи. — Лика сунула мне в руку ключ.

Затем взяла поднос с подоконника, где уже стояла бутылка виски, два стакана и ведёрко со льдом. Я знала, сколько стоило это пойло. Артём любил заказывать его при партнёрах, чтобы все видели этикетку.

— Ну всё. Готова, — выдохнула Лика, критически меня осматривая.

У неё зажужжал телефон, и она, натянув толстовку, схватила сумку и пошла к двери. Там обернулась.

— Если от тебя там… — Девушка не договорила и махнула рукой. — Удачи, короче, чокнутая.

Я осталась одна и несколько секунд дала себе, чтобы чуть успокоить дыхание. Но, кажется, чем ближе я оказывалась к Моро, тем сильнее нервничала.

Да бесполезно брать себя в руки. Не получится. Просто надо пойти и всё сделать. А там будь что будет.

Взяв поднос, я пошла. Он оказался тяжелее, чем я думала, и всё содержимое подрагивало в такт моему телу, что сейчас тоже тряслось. Я прижала локти к бокам и пошла вверх по лестнице, цокая шпильками.

На третьем этаже музыка звучала глуше. А в конце коридора я увидела чёрную дверь. Туда-то мне и надо. У неё стоял парень в костюме, с наушником в ухе и совершенно пустыми глазами. Это, наверное, и был тот самый Стас. Как и говорила Лика, он посмотрел на поднос и перевёл взгляд на корсет. По лицу лишь мельком проехался.

— А Лика где? — пробасил он.

— Заболела, — осипшим голосом произнесла я, и пришлось прочистить горло. — Меня Эльвира прислала.

Заветные слова долетели до его мозга, и он дал мне зелёный свет, отступив от двери. Ему было всё равно, чьи сиськи понесут хозяину виски.

На секунду я замерла. Ещё можно развернуться. Просто сунула бы Стасу поднос, спустилась и растворилась бы в ночи. А после досидела бы свои три с половиной года. Могла ещё уехать куда-нибудь в глушь, найдя деньги и людей, нарушив запрет. Но тогда бы всю жизнь вспоминала голос Артёма с той записи.

Я перехватила поднос и, задержав дыхание, вошла в комнату.

Глава 9

Ника

Я чувствовала металл у виска. За стеклом гремели басы, и каждый удар отдавался в затылок.

Интересно, я услышу выстрел? Или просто всё сразу погаснет и мир исчезнет?

В груди ещё билось сердце. Ну вот и конец.

Вдруг стекло за спиной дрогнуло и толкнуло меня прямо в лопатки. Потом ещё раз. И уже следом донёсся частый треск, словно петарды поджигали.

Ствол у виска исчез, а я открыла глаза.

Но всё настолько быстро происходило, что я не успела ничего понять.

Моро сгрёб меня в охапку, швырнул на пол и рухнул сверху, придавив всем своим немалым весом. Отчего воздух вмиг вылетел из лёгких. Я проехалась щекой по ворсу ковра, и в эту же секунду зеркало над нами разлетелось в крошку. Оно со звоном посыпалось, часть упала на спину Моро. Стол, поднос, пол — всё было в блестящих кусочках.

И тут же ворвались басы клуба. Музыка гремела на полную мощь, мешаясь с визгами и топотом сотен ног. Диджей то ли ничего не понял, то ли сбежал, не выключив пульта, поэтому громыхало сильно.

Снова послышались хлопки, и в стену врезались пули, сбив штукатурку в пыль. Бархатному дивану тоже досталось, и из него теперь торчали белые клочья.

В нас стреляли снизу. Прямо по ложе.

Лёжа лицом вниз, я не могла даже закричать, потому что меня придавливало знатно. Моро закрывал меня целиком. Он тяжело дышал, а его руки упирались в пол, по обе стороны от моей головы. Пистолет всё ещё был при нём.

— Лежи, — рыкнул он мне, и тяжесть исчезла.

Приподняв голову, я увидела, что Моро встал на одно колено у края рамы и неторопливо прицелился. Его лицо оставалось спокойным и непробиваемым. Секунда, и он выстрелил два раза. Внизу кто-то резко закричал. А после ответили такими же хлопками.

Но Моро даже не пригнулся, лишь чуть сдвинулся за раму.

— Один есть, — процедил он себе под нос. — А где второй, сука?

И будто бы отвечая на его вопрос, за дверью глухо хлопнуло и послышалась возня. Но всего на несколько секунд, дальше ручка дёрнулась, но дверь не поддалась, потому что я сама её закрыла, когда заходила сюда.

В коридоре выругались, а Моро развернулся на колене и трижды выстрелил прямо в дверь. Её куски разлетелись щепками, а снаружи что-то упало. И всё сразу затихло.

Поднявшись, Моро внимательно осмотрелся. Под ботинками захрустело стекло. Только сейчас я заметила, что по его скуле течёт кровь, но он, кажется, её вообще не замечал.

Он шагнул ко мне и рывком поставил на ноги.

— Бумаги где? — спросил Моро.

Я уставилась на него, потому что у меня в голове не укладывалось, как вообще можно про это спрашивать, когда вокруг такое.

— Н-не здесь. Я же говорила… — промямлила я, заикаясь.

— Выбиваешь себе условия? Хорошо.

Поймав моё запястье, он сжал так, что хрустнули костяшки. В другой руке Моро держал пистолет. Мужчина потянул меня к двери и, повернув ключ, толкнул её. Правда, та не поддалась: снаружи что-то мешало. Тогда он навалился на неё плечом.

На полу лежал Стас, с выпавшим наушником и открытыми глазами. Под парнем расползалось тёмное пятно, а рядом с ним находился второй мужик в спортивной куртке и с пистолетом. Из дырок в ткани тоже текло.

Я вдруг вспомнила слова Моро про то, что на одного охранника у него станет меньше. Они оказались пророческими, хотя вряд ли он это имел в виду.

Меня замутило, и я качнулась, подвернув ногу.

— Не смотри, — бросил Моро. — За мной.

Переступив через Стаса, он дёрнул меня за собой. От неожиданности я поскакала и потеряла одну туфлю. Пяткой наступила на что-то мокрое, но не хотела даже думать, на что.

Внезапно из-за угла вылетели двое в костюмах и с оружием наготове. Я было шарахнулась назад, но Моро даже не замедлил шага.

— Живой? — выдохнул один и перевёл взгляд на меня.

— Живее некоторых. Где Тихий?

— У заднего входа, машину подогнал.

— Один, в чёрной футболке, остался у бара. Взять живым. Этого убрать. — Он мотнул головой на тело у стены.

Мужчины кинулись обратно, а мы повернули к задней лестнице.

Я бежала по бетонным ступенькам в одной туфле, и в какой-то момент шпилька подвернулась, и я чуть не покатилась вниз. Однако Моро удержал меня, перехватив за талию. Чуть задержал на мне взгляд и потащил дальше.

Как-то на бегу я умудрилась скинуть вторую туфлю, чтобы больше не спотыкаться.

Моро хромал, и я это смогла разглядеть только здесь. В ложе это не бросалось в глаза, но сейчас, на бегу, он заметно припадал на правую ногу на каждой ступеньке, и всё равно шёл быстрее меня. А я не поспевала и цеплялась свободной рукой за его предплечье, чтобы не отстать. Если отстану, то всё. Весь мой план полетит в трубу.

Мы вошли на кухню, где по углам сидели ошалелые повара.

Одна девчонка завизжала, увидев пистолет, но Моро даже не взглянул на неё. Он просто пёр, как танк.

Когда мы оказались на улице, там уже ждал чёрный джип.

Моро впихнул меня внутрь, сам же ввалился следом и захлопнул дверь.

— Гони, — приказал он, и машина рванула с места, отчего меня отбросило на спинку сиденья.

И в ту же секунду я увидела, как сбоку зажглись фары. Повернув голову, поняла, что это та самая «Камри». Получается, они всё-таки за мной поехали. И это я их сюда привела.

Мы пронеслись мимо них, и сзади хлопнуло очередью. Прямо в стекло, на котором тут же появились белые звёздочки.

Я вскрикнула, а Моро пригнул мою голову к своим коленям.

— Не ори. Это бронь.

Стекло действительно не рассыпалось, однако звёзд на нём стало больше, когда по нам выстрелили ещё. Джип вылетел на набережную, и нас мотнуло на повороте.

— Сколько на хвосте? — спросил он.

— Один, — буркнул водитель негромко. — Жорин пёс.

— Скинь в сосняке.

— Как скажешь.

Я сидела, согнувшись пополам, и чувствовала его горячую ладонь у себя на затылке. Мотор ревел, а мимо проносились огни города. Через какое-то время мы въехали на тёмную дорогу. Рука Моро соскользнула с моей головы, но я так и не решилась сесть прямо, всё прижималась к его коленям и подсматривала в лобовое стекло.

В какой-то момент водитель выключил фары, и мы просто неслись в полной темноте.

Сейчас же врежемся, и нас размажет о первую попавшуюся сосну! Жоре даже стрелять не придётся!

Внутри всё замерло, а пальцами я вцепилась в ноги Моро.

Но тут джип резко ушёл вбок и нырнул в какую-то щель между деревьями. Там остановился, тихо урча мотором.

Через несколько секунд по трассе пронеслись фары и улетели дальше в темноту, догоняя тех, кого уже не было на дороге.

— Постоим немного, — бросил Моро.

В наступившей тишине я услышала своё дыхание, и оно было очень громким, будто я долго бежала. Мои пальцы продолжали хвататься за Моро. Я скрутила ткань в кулаки и не хотела отпускать. Но надо. И сейчас всё вроде успокаивалось.

Я разжала ладони и выпрямилась, глядя на них.

Они дрожали. Сколько же было в этот месяц моментов, когда они не тряслись? Очень мало. Сейчас я осознавала, что меня увёз куда-то человек, который полчаса назад приставлял мне к виску пистолет.

Я увидела платок у Моро в петлице и посмела его вынуть, после протянула ему.