Лимб

София пискнула от неожиданности и дикого смущения — её мокрая одежда мгновенно прилипла к его горячему, обнажённому телу. Но Илья тут же жёстко закрыл ей рот ладонью, прижимая её спиной к бетонной стене в противоположную от брызг воды сторону, чтобы струи не заливали ей лицо и не выдали их шумом. Они замерли в тесном пространстве кабинки, практически слившись в одно целое. Сердце Ильи бешено стучало прямо напротив её груди.

Тяжёлые шаги Марата зазвучали совсем рядом, шторки соседних кабинок с треском разлетались в стороны. Амбал искал жертву. Наконец он остановился прямо напротив их занавески, тяжело дыша.

Илья, удерживая Софию одной рукой на своих бёдрах, второй рукой резко отодвинул край шторки, демонстрируя Марату своё злое, мокрое лицо из-под стекающих капель воды.

— Слышь, — ледяным, смертоносным тоном процедил Грач, буравя амбала глазами. — Если «сука» — это ты в мой адрес сейчас заорал, то тебе лучше этого никогда больше не повторять. Понял меня, качок?

Марат от неожиданности даже попятился на шаг, утирая пот со лба. Наглый запал силовика Руслана перед злым Грачем заметно просел.— Да я... я это... Громову ищу, — хмуро буркнул Марат, зыркая по сторонам. — Эта тварь сюда прибежала, я точно знаю.

— Её здесь нет, — жёстко отрезал Илья, и для вида он слегка отпрянул туловищем назад, загораживая Софию своей широкой спиной и делая вид, что просто выглядывает за шторку по пояс.

Марат застыл в проходе, тяжело дыша и упрямо пытаясь заглянуть за его плечо. Илья окончательно набычился, его челюсть выдвинулась вперёд, а голос упал до опасного, хриплого баса:— Чего вылупился, придурок? Или хочешь зайти ко мне и лично проверить? Любишь на чужие члены смотреть, извращенец?

Марат от такой хлёсткой пацанской предъявы мгновенно вспыхнул, густо покраснев от злости и стыда. Найти аргументы против Грача он не смог.— Еблан, — злобно буркнул амбал под нос, резко развернулся на пятках и пулей вылетел из душевой, со звенящим грохотом захлопнув за собой входную дверь.

В помещении снова воцарился лишь мерный, монотонный шум падающей воды. Но София так и осталась висеть на Илье, судорожно сжимая пальцами его мокрые плечи и боясь сделать даже мизерный вдох.

В помещении снова воцарился лишь мерный, монотонный шум падающей воды, смывающий остатки дикого адреналина. София вся сжалась, тяжело и прерывисто дыша через нос. Она зажмурилась так сильно, что заболели веки, и наотмашь уткнулась лицом в его мокрую, горячую шею, прячась от всего мира.

Илья её ещё какое-то время крепко держал, прижимая к бетонной стене и чутко прислушиваясь к затихающим шагам Марата в коридоре. Наконец, когда угроза окончательно миновала, он плавно разжал свои мощные руки, убирая ладони с её бёдер.

Но София от пережитого ужаса и парализующего смущения даже не сообразила, что её больше ничего не держит. Вместо того чтобы спуститься на пол, она так и осталась висеть на нём, инстинктивно вжимаясь в его обнажённое тело ещё сильнее и цепляясь пальцами за его широкие плечи. Её мокрая роба липла к его коже, а кудри хаотичным водопадом рассыпались по его груди.

Илью откровенно забавляла эта комичная ситуация. На его смуглом лице появилась ленивая, насмешливая ухмылка, а в глазах плясали чертята. Он расслабленно опустил руки вдоль туловища и хрипло, с издевкой прошептал ей прямо на ухо:

— Слушай, Громова... Если тебя вообще не смущает, что я голый, то можешь повисеть на мне ещё пару часиков. Я, в принципе, не против такой компании.

До Софии наконец-то дошёл смысл его слов. Она тут же в ужасе вытаращила глаза, осознав, в каком двусмысленном положении оказалась.

— Ой! — пискнула она, заливаясь пунцовой краской до самых ушей, и судорожно попыталась слезть, отталкиваясь от его груди.

Но Илья соскользнуть ей уже не дал. Его ладони резко вернулись на её талию, фиксируя девушку на месте. Насмешливая ухмылка мгновенно испарилась с его лица. Грач сильно нахмурился, заметив, как из-под мокрого ворота её робы, отчётливо проступают свежие, наливающиеся синевой багровые следы от чужих пальцев.

— Чё натворила? — жёстко, с опасным басовым нажимом спросил Илья, буравя её взглядом. — Кто это тебя так приложил?

— Ничего... — судорожно проговорила она, пытаясь сглотнуть ком в перехваченном горле и уводя взгляд в сторону. — Я не знаю... Он просто напал в тупике. Марат. Сказал, что я какой-то заговор против него строю...

— Ладно. Разберёмся с этим качком, — процедил Илья сквозь зубы, и его челюсти сжались с такой силой, что на щеках заходили желваки.

Он всё же аккуратно опустил её ноги на скользкий кафельный пол, наконец разжимая хватку, но продолжая удерживать её за плечи, чтобы она не упала от слабости. Илья выключил воду, и в наступившей тишине его взгляд снова скользнул по её лицу. Под струями душа он окончательно разглядел нежную кожу и ту самую россыпь мелких золотистых крапинок на аккуратном носу.

— Пошли, Веснушка, — тихо, с какой-то новой, непривычной хрипловатой нежностью произнёс он, делая шаг к выходу из кабинки. — Пока я не сорвался сам.

София от этого внезапного, интимного прозвища и двусмысленной фразы застыла на месте, испуганно захлопав ресницами.

— Что?.. — тут же растерянно проговорила она, окончательно теряя дар речи.

Илья остановился у шторки, обернулся и снова лениво усмехнулся, окинув её насмешливым взглядом:

— Ты так усердно тёрлась по мне последние пять минут, знаешь ли... Любой нормальный мужик на моём месте уже бы задумался о продолжении.

— Я... э-э-э... Ты... придурок! — София от дикого стыда мгновенно начала заикаться, не зная, куда деть руки и как прикрыть мокрую, облепившую тело ткань комбинезона.

— Да шучу я, расслабься, — Илья весело хохотнул, сдёргивая с крючка своё большое сухое полотенце и быстро закручивая его вокруг бёдер. — Я не настолько слаб, чтобы набрасываться на испуганных девчонок. На выход, Громова.

Илья вышел из душевой зоны первым — уже полностью переодетый в свежую, сухую тёмно-серую робу. Он шагал уверенно, на ходу низко надвигая козырёк чёрной кепки на лоб. Следом за ним всё ещё мелко подрагивая от пережитого озноба, робко семенила София.

В казарме обстановка мгновенно накалилась добела. Марат сидел на своей кушетке, нервно потряхивая ногой, а Камила, развалившись на соседнем матрасе, лениво пилила свои ногти пилочкой, стараясь казаться максимально безучастной. Но стоило этой парочке увидеть, как София и Илья выходят из общего душа вместе, как амбал буквально подскочил со своего места, дико оскалившись от нахлынувшей уличной ярости.

— Ах ты ж сука! — бешено заорал Марат, делая широкий шаг к Грачу и сжимая кулаки так, что вены вздулись канатами. — Ты чё, Грач, вообще за дурака меня держишь?! Ты же мне только что, блядь, втирал, что её там нет! Соврал мне в глаза, урод?! На ходу девку прятал?!

Илья замер по центру бокса, лениво засунув руки в карманы робы. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Марат, окончательно потеряв остатки страха и разума от уязвлённого эго, резко перевёл свой злой взгляд на Софию и отвратительно, громко хохотнул, брызжа слюной:

— Ну и как тебе его член, шлюха?!

Договорить он не успел. В следующую же секунду в тишине казармы раздался оглушительный, хлёсткий удар. Грач молниеносно, без лишних предупреждений снова всадил Марату своим тяжелым рабочим кулаком точно в челюсть. Удар был такой силы, что амбал с глухим стоном отлетел назад, с грохотом сбивая железную тумбочку и заваливаясь прямо на свою кровать, сплёвывая кровь на серый матрас.

— Повтори ещё раз, убогое существо, — леденящим, глухим басом проговорил Илья, нависая над хнычущим качком и даже не разжимая окровавленных костяшек. — Ну? Давай, вякни ещё хоть слово про неё, и я тебе эту челюсть вправлю прямо здесь.

Марат лишь злобно хрипел, утирая разбитые губы и не решаясь подняться на ноги под этим тяжелым взглядом Грача. Илья медленно обернулся через плечо к застывшей у дверей Софии. Его голос мгновенно стал сухим, но уже без прежней агрессии:— А ты — быстро переодевайся в сухое и дуй в санчасть к Эвелине. Пусть синяки на твоей шее зафиксирует.

Камила, сидевшая на своей койке, при упоминании санчасти мгновенно напряглась всем телом, её пилочка замерла в пальцах. Стервозная брюнетка сообразила, что её гнилая интрига с заговором сейчас вскроется на высшем уровне Системы, и за такое самоуправство Кураторы по головке не погладят.

Илья заметил её панику. Он медленно повернул голову к Камиле и зыркнул на неё из-под нахмуренных бровей таким бешеным, уничтожающим взглядом, что девушка инстинктивно вжалась в стену, подтягивая одеяло к груди.

— Узнаю..., что это ты Марату наплела про какой-то заговор... — тихо, но с железным нажимом прорычал Илья, делая шаг к её кушетке. — Я лично тебя на следующем полигоне в пепел превращу, поняла меня? И никакие твои «эти дни» и заигрывания с Русланом тебя от меня не спасут.

Камила испуганно прикусила пухлую губу и поспешно закрыла рот, растеряв всю свою спесь роковой женщины. Илья презрительно сплюнул прямо у ног валяющегося на матрасе Марата, резко развернулся на пятках и размашистым шагом вышел из казармы, с грохотом захлопнув за собой тяжелую металлическую дверь.

София безмолвно сидела на краю уже знакомой кушетки в стерильном, залитом холодным неоном кабинете Эвелины. Женщина-куратор в белом халате, застёгнутом до самого подбородка, осторожно протирала нежную кожу девушки свежим ватным диском.

Массивная дверь медицинского отсека с тихим скрежетом отъехала в сторону, и в кабинет стремительным шагом вошёл Герман. Он уже снял свою тактическую маску, оставшись в неизменной чёрной кепке, козырёк которой отбрасывал глубокую тень на его суровые, волевые черты. Инструктор явился сюда лично, чтобы проконтролировать состояние тех самых опасных царапин, оставленных слепой тварью в лабиринте сорняков.

— Ну, что там у нас, Эвелина? — глухо, сдерживая внутреннее напряжение, спросил Герман, останавливаясь в паре шагов от кушетки. — Система зафиксировала изменения в тканях?

Эвелина аккуратно отложила пинцет в лоток, стянула стерильные перчатки и повернулась к вошедшему мужчине:— С царапинами от когтей всё хорошо, Герман. Первичные тесты чистые, заражения и мутации клеток удалось вовремя избежать. Препарат сработал идеально, ткани регенерируют, всё заживает.

Она сделала короткую паузу, бросив мимолётный взгляд на побледневшую Софию, а затем тяжело вздохнула и продолжила, указывая тонким пальцем на её шею:— Но вот здесь у нас появилась совершенно другая, более прозаичная проблема. Взгляни сам.

Герман сделал широкий шаг вперёд и сильно нахмурился. На бледной, фарфоровой коже шеи Софии, прямо поверх заживающих царапин, теперь отчётливо и ярко проявились свежие гематомы. Наливаясь багрово-синей чернотой, они чётко выражали контуры мужских пальцев.

Инструктор замер на месте, его ледяные глаза опасно сузились, а челюсть упрямо выдвинулась вперёд. Он медленно перевёл взгляд на Громову и леденящим, приказным тоном отрывисто скомандовал:— Раздевайся до нижнего белья. Живо.

София от такой внезапной и жёсткой команды мгновенно замерла на месте. Она буквально вытаращила на него глаза, чувствуя, как стыд и возмущение обжигают щёки. Она судорожно прижала локти к телу, сжимая пальцами ворот комбинезона.

— Для чего это?.. — судорожно, срываясь на испуганный шёпот, спросила она, задрав подбородок. — Моя шея сверху... зачем мне раздеваться?

— Для того, Громова, чтобы я лично убедился, что Система не спишет тебя в пепел прямо во время следующего раунда из-за внутренних повреждений органов! — строго, с железным нажимом проговорил Герман, нависая над ней всей своей монументальной фигурой. — Приказы в этом секторе отдаю я. Живо сняла комбез. У меня нет времени на твои девчоночьи капризы.

София, шумно сглотнув горький ком в горле, начала судорожно расстёгивать плотные замки робы. Пальцы мелко дрожали, отказываясь слушаться, а лицо горело от жгучего унижения.

Эвелина, заметив состояние девушки, сделала шаг между Германом и кушеткой, пытаясь кое-как сгладить углы и мягко сказать инструктору:— Герман, остынь. Я могу провести полный соматический осмотр её тела сама. Тебе совершенно не обязательно здесь находиться и контролировать этот процесс. Оставь нас.

Но инструктор лишь смерил женщину-куратора таким злым, уничтожающим взглядом из-под нависших бровей, что Эвелина мгновенно осеклась и покорно отступила назад в тень медицинского шкафа.

София, зажмурившись от стыда, наконец-то сбросила с плеч тяжёлую серую ткань комбеза, оставаясь перед ними в белье. И стоило ей раздеться, как Герман тут же замер, затаив дыхание. На её изящном, хрупком теле — прямо в области солнечного сплетения — наливался огромный, жуткий синяк, который уже вовсю багровел и чернел на фоне светлой кожи.

— Когда? — только и задал короткий, хриплый вопрос Герман, и его кулаки за спиной сжались с такой силой, что затрещали суставы.

— Недавно... — едва слышно проговорила София, судорожно и стыдливо прикрываясь руками от его тяжёлого взгляда и пытаясь хоть как-то защитить остатки своей гордости. — Это... это ерунда. Просто у меня... у меня всегда очень быстро синяки на коже появляются. С самого детства. От малейшего ушиба.

Она заткнулась, понимая, что оправдания звучат глупо, и низко опустила голову, пряча лицо в чернильном водопаде непослушных кудрей.

Герман на её слова ничего не сказал. Он лишь резко повернулся на пятках, и его тяжёлые армейские ботинки яростно загрохотали по металлическому полу. Он пулей вылетел из палаты медицинского отсека, с грохотом захлопнув за собой автоматическую дверь.

Спустя пять минут София всё ещё сидела на кушетке, пока Эвелина аккуратно и молча мазала её отбитый живот какой-то прохладной, пахнущей ментолом заживляющей мазью Системы. Боль постепенно утихала, сменяясь тупым нытьём в рёбрах.

Внезапно дверь медицинского отсека снова со скрежетом отлетела в сторону, и в палату буквально вбежал Илья. Его волосы были растрёпаны, а лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности.

— Эй! — тут же испуганно пискнула София, мгновенно хватая с края кушетки одеяло и судорожно прикрываясь им до самого подбородка. Её глаза возмущённо округлились.

— Тебя что, стучать вообще не учили?! Какого хрена ты сюда влетаешь без предупреждения?!

Илья на секунду замер у порога, окинул её взглядом, а затем на его лице снова появилась та самая знакомая, невыносимая ленивая ухмылка. Он засунул руки в карманы робы.— Да ладно тебе, Громова, расслабься, — весело, хрипловато проговорил он, проходя вглубь кабинета. — Ты же уже оделась, точнее — замоталась. Чего я там у тебя ещё не видел, а? Смысл теперь стесняться.

— Козёл ходячий! — яростно шикнула София, сверля его злым взглядом и крепче сжимая полы одеяла на груди.

— Шутки в сторону, Веснушка, — Илья резко посерьёзнел, его ухмылка испарилась, а голос упал до привычного жёсткого баса. — На задание пора. Хватит тут рассаживаться и прохлаждаться в санчасти. Тарас там на старте уже всю оставшуюся девятку матом кроет. Система запускает второй раунд полигона, так что шевелись.

София, шумно выдохнув, начала осторожно вставать с кушетки, чтобы наконец натянуть на себя сухую серую робу и застегнуть замки. Но стоило ей сбросить одеяло и подняться на ноги во весь рост, как ткань топа слегка натянулась, полностью обнажая перед Ильёй тот самый огромный, багрово-чёрный синяк у неё под дыхом.

Илья мгновенно застыл как вкопанный. Его глаза расширились от шока, а затем бешено сузились, превращаясь в две ледяные щели. Он зафиксировал взгляд на изуродованном животе девушки. Тяжёлые брови Грача сошлись на переносице, лицо потемнело от нахлынувшей ярости, а кулак в правом кармане комбинезона с дикой, побелевшей силой сжал неодимовые сферы, заставляя их с глухим, опасным треском сомкнуться.

Когда София и Илья вернулись в стартовую зону полигона, Тарас уже рвал и метал. Девять участников выстроились в неровную шеренгу. Света сиротой сидела на железной скамье чуть поодаль — Система выдала ей освобождение, пока сломанная лодыжка окончательно не заживёт.

— Так, мясо, концепция поменялась! — гаркнул Тарас, прохаживаясь перед строем и ухмыляясь своей уродливой, беззубой улыбкой. — Раз уж вас осталось нечётное количество, а одна кобыла временно хромает, Система приготовила для вас парный спарринг. Будете драться друг против друга на вылет. До тех пор, пока один из пары не отключится. Чистый рукопашный бой, проверка на прочность.

Инструктор быстро раскидал пары своим хриплым голосом:— Первая пара — Ксюша и Оля. Вторая — Руслан и Миша. Третья... — Тарас хищно прищурился, глядя на тяжело дышащего Грача. — Илья и Марат. Раз уж вы всё утро кулаками машете, Система даёт вам официальный шанс легально набить друг другу морды. И последняя пара — Камила и София.

Наглый хохот Марата мгновенно эхом разнёсся по бетонным стенам.— Ну всё, Грач, тебе точно крышка! — прорычал он. — На полигоне за меня Кураторы не впишутся. Я из тебя всю душу вытрясу, ушлёпок.

Илья на его угрозы даже не взглянул. Он стоял неподвижно, низко надвинув чёрную кепку, а его кулак в кармане с такой силой сжимал магниты, что металл буквально стонал под давлением. Его глаза были прикованы к Софии, чьё лицо после санчасти оставалось бледным как фарфор.

Камила, стоявшая рядом с Ильёй, тоже не упустила шанса уколоть соперницу. Она лениво поправила свои роскошные черные волосы, мазнула презрительным взглядом по хрупкой фигуре Софии и, наигранно хихикнув, склонилась к самому её уху. Брюнетка обдала Громову едким запахом парфюма и тихо, ядовито прошептала так, чтобы слышала только она:— Ну что, принцесса? Готова к раздаче? И не надейся, что твой Илюшка тебя спасёт. Запомни, милочка: он всё равно будет моим. Ты своим слащавым, невинным личиком всё равно ничего от него не добьёшься. Такие дворовые пацаны, как Грач, только и хотят, что переспать с тобой, сучкой, ради интереса, а потом он всё равно приползёт ко мне. Так что ложись на маты сразу, чистенькая моя.

София лишь сильнее сжала зубы. Она упрямо промолчала, но её глаза потемнели от нахлынувшей злости.

Тарас взмахнул рукой, и гидравлическая дверь отъехала в сторону. Пары ввели в огромный, гулкий зал полигона. Здесь не было коридоров или ловушек — только огромное пустое пространство, центр которого был плотно застелен жёсткими спортивными матами тёмно-серого цвета. По периметру горели слепящие строительные прожектора.

— Биться будете строго по очереди! — скомандовал Тарас, занимая судейское место у железной стойки. — Первые — Ксюша и Оля. На маты!

Драка началась без предисловий. Добрая и мягкая Оля вышла в центр, испуганно заламывая пальцы и явно не желая бить человека. А вот боевая пацанка Ксюша церемониться не стала — Систему она знала лучше. Стоило Тарасу дать хриплый сигнал старта, как Ксюша молниеносным, профессиональным проходом в ноги подсекла Олю, повалила её на маты и жёстким, хлёстким ударом локтя точно в челюсть мгновенно вырубила подругу Софии. Оля обмякла, потеряв сознание за долю секунды.

Следом на маты вышли Руслан и Миша. Студент-интеллектуал попытался выстроить какую-то защиту, подняв руки, но уличный опыт вожака казармы оказался куда лучше. Руслан двигался плавно, как хищник. Он легко уклонился от слабого выпада Миши, резко сократил дистанцию и с дикой, звериной силой всадил парню мощный апперкот снизу вверх прямо подбородок. Миша кулем рухнул на маты, мгновенно отключившись. Руслан лениво сплюнул зубочистку, возвращаясь на место и прожигая взглядом Софию.

— Четвёртая пара! Камила и Громова! — гаркнул Тарас, сверяясь с планшетом. — На маты, бабы! Покажите мне зрелище!

София вышла в центр зала, тяжело переставляя ноги. Отбитое Маратом солнечное сплетение при каждом движении отзывалось тупой, ноющей болью, мешая дышать. Камила шагнула напротив, хищно скалясь и пружиня на ногах.

Стоило сигналу прозвучать, как Камила, ведомая яростью и ревностью, сразу пошла в активную атаку. Брюнетка двигалась быстро, размашисто и грязно. Она с ходу нанесла Софии резкий удар ладонью по лицу, а затем принялась методично, тяжело сыпать ударами кулаков, целясь Софии прямо в раненую шею и голову. Громова, совершенно не умевшая драться, не успевала группироваться. Она лишь испуганно закрывала лицо руками, пропуская удар за ударом. Камила с размаху пнула её по ноге, заставляя Софию вскрикнуть от боли и осесть на одно колено.

— Что, принцесса, мамочка драться не учила?! — тяжело дыша и продолжая наносить удары сверху, ядовито шипела Камила, цепляя когтями её комбинезон. — Ты здесь сдохнешь! Ничтожество! Илюшенька на твой пепел даже не посмотрит, он сегодня в моей постели спать будет! Ты просто мусор для Системы!

От этих противных, мерзких слов, от этой гнилой лжи и торжествующего лица Камилы внутри у Софии словно что-то окончательно взорвалось. Ей до смерти надоело быть жертвой. Надоело прятаться, надоело плакать и терпеть побои от каждого ублюдка в этой казарме.

С диким, яростным криком, который сорвался на хрип из-за отбитых рёбер, София на чистом адреналине резко прорвалась в контратаку. Вся её хрупкость испарилась. Она рванулась вперёд, перехватывая замахнувшуюся руку Камилы, и со всей силы, вкладывая всю свою ярость, начала бить брюнетку кулаками прямо по её ухоженному, красивому лицу.

Раздался хлёсткий стук. Костяшки Софии мгновенно окрасились в багряный цвет. Камила от неожиданности и сильного удара в нос испуганно пискнула, теряя равновесие, но София останавливаться не собиралась. Она пошла напролом, как разъярённая тигрица. Громова с размаху пнула Камилу тяжёлым тактическим ботинком по голени, заставляя ту согнуться, а затем нанесла яростный, плотный удар коленом точно в живот брюнетки.

Камила со стоном согнулась пополам, её безупречная укладка растрепалась, а изо рта густым потоком хлынула кровь — она начала тяжело харкаться кровью прямо на серые маты, захлёбываясь собственными слезами от шока и боли.

— Пожалуйста... хватит... — прохрипела брюнетка, пытаясь отползти назад на карачках.

Но София её уже не слышала. Перед её глазами стояла только эта гнилая ухмылка и синяки на собственном теле. Собрав последние остатки сил, София резко развернула корпус и своим финальным ударом ноги с разворота зарядила Камиле точно в висок.

Брюнетка с глухим стуком мгновенно обмякла и плашмя рухнула на маты, полностью потеряв сознание и затихнув. София выиграла свой первый рукопашный бой. Силы тут же полностью покинули её тело, адреналиновый взрыв кончился. Издав тяжёлый, прерывистый хрип, София сама без сил повалилась на маты рядом с поверженной соперницей, тяжело, со свистом дыша и уставившись невидящим взглядом в слепящие прожектора Системы.

Илья, стоявший у края полигона, в этот момент во весь рот довольно оскалился.

— Третья пара! Илья и Марат! На маты! — оглушительно гаркнул Тарас, и его рябое лицо расплылось в предвкушении хорошей бойни.

Марат тяжело переставил ноги и вышел в центр серого ринга. На его грубом лице со шрамом снова заиграла наглая, звериная ухмылка уличного громилы. Он демонстративно покрутил шеей, хрустя суставами, и широко расставил руки, готовый подмять под себя Грача. Илья же шагнул на маты пружинисто, низко надвинув чёрную кепку на глаза. Его зрачки превратились в две ледяные точки. Вся его фигура буквально вибрировала от подавляемой ярости.

Стоило Тарасу издать хриплый сигнал старта, как этот бой сразу превратился в безжалостное, одностороннее побоище. Илья даже не дал Марату шанса коснуться себя. Скорость Грача была быстрой — парень с рабочей окраины двигался как разъярённый хищник, ведомый чистым, сумасшедшим адреналином защиты.

До того, как качок успел хотя бы поднять руки для блока, Илья мощным рывком разорвал дистанцию и с ходу всадил ему прямой удар кулаком точно в переносицу. Послышался отвратительный хруст ломающейся кости. Марат испуганно взвизгнул, отлетая назад, но Илья не дал ему упасть. Он перехватил ворот его мокрой робы, притянул обратно к себе и начал безжалостно, методично колотить парня кулаками по лицу, рёбрам и животу.

Удары сыпались один за другим с частотой отбойного молотка. Лицо и тело Марата то и дело судорожно отскакивали от этих быстрых подач, превращаясь в кровавое месиво. Илья бил его со всей силой своей мощной рабочей мускулатуры, вымещая всю злость за каждый багровый синяк на Софии. При каждом ударе Грач яростно, до белого каления набычивался и бешено, зловеще шипел прямо в разбитое лицо амбала — так тихо и хрипло, чтобы слышал только он один:

— Слышишь меня, мразь?.. Ты ещё хоть раз... хоть пальцем тронешь Веснушку... — хлёсткий удар в челюсть заставил голову Марата мотнуться в сторону. — Я тебя, сука, сам здесь в пепел превращу! Слышишь?! Никакую чёртову Систему ждать не буду, лично хребет переломаю! А ещё лучше... в следующем испытании с этими слепыми тварями я тебя лично им поиграть отдам! Понял меня, ублюдок?! Живьём сожрут!