- -
- 100%
- +
Повелитель расхохотался.
– Если убьёте меня, вы проклянёте себя и этот мир. Вы примете на себя семь смертных грехов… и уничтожите то, что клялись защитить.
Некоторые колебались.
Кан нахмурился:
– Может… он прав.
– Нет! – Голдо поднял топор. – Ты умрёшь здесь и сейчас!
Лезвие обрушилось.
Повелитель пал.
Но, умирая, он произнёс древнее заклинание, и каждый из них ощутил, как в сердце вгрызается новый порок:
Вильям – похоть.
Мэлвин – чревоугодие.
Оберон – праздность.
Одноглазый – гордыню.
Юлия – зависть.
Кан – гнев.
Голдо – алчность.
…И Голдо, движимый новым жадным разумом, первым делом забрал Камень Воскрешения в свою сокровищницу, чтобы смерть никогда не настигла его.
*** Завершение рассказа Гнарла о великом походе ***
Гнарл замолчал на секунду, будто снова услышал тот треск горящего камня.
– Вот так, – закончил он, глядя мне прямо в глаза. – Вот почему ваши доспехи ржавые, а оружие дряхлое. И вот почему я верю, что только вы сможете всё вернуть назад.
Я молча выдохнул.
– Понял, – сказал я наконец и выбрался из пустоты воспоминаний, в которые он меня втянул. – Дай мне доспехи и оружие.
Молодые демоны зашуршали по углам, вытаскивая из груды хлама ржавые пластины и дряхлый топор. Всё выглядело так, будто это лежало в воде годы, а потом ещё столько же – в пепле.
– Это что за издевательство? – вырвалось у меня. – Где нормальное снаряжение?
Гнарл не обиделся. Он будто ожидал.
– У меня есть одна хорошая и две плохие новости, – произнёс он невозмутимо. – Хорошая: мы нашли вас, и вы сможете восстановить нашу башню. Плохие… башня разграблена и разрушена. А «Сердце Башни» – источник телепортации – утеряно.
Мы шли дальше.
Коридор вывел нас к круглой зале. В центре вращались огромные каменные глыбы, будто кто-то держал их на невидимых цепях. По периметру стояли странные гнёзда – разных цветов, разных форм. Лишь одно было занято: жёлтое, похожее на черепаший панцирь.
– Остальные пустуют, – заметил я.
– Зелёные – ядовитые «вонючки» – скрылись в эльфийских лесах, – ответил Гнарл. – Синие ушли в водные пещеры у «Небесной обители». Красные попали в плен к одному из героев «Молнии». Мы их вернём. Но сперва…
Я остановился.
Голова гудела от новых слов: «Сердце Башни», «камень», «Король Ада», «грехи».
– Что за «Камень Воскрешения»… и кто такой «Король Ада»? – спросил я.
Гнарл посмотрел на меня так, будто взвешивал: готов ли я услышать это.
И снова заговорил – медленно, тяжело.
*** Рассказ Гнарла о Камне Воскрешения и Короле Ада ***
– Камень Воскрешения… – сказал он. – Это не просто артефакт. Это – кость, выломанная из самой смерти. Его нельзя подделать. Нельзя уничтожить. Он работает только один раз… но этого раза достаточно, чтобы изменить весь мир.
Прошлый повелитель получил его не от магов и не от древних драконов. А от самого Короля Ада.
Это было много лет назад.
Повелитель, как всегда, собирал дань. Он вошёл в очередное поселение, уже готовый к привычной сцене: страх, покорность, мешки с золотом у его ног…
Но на этот раз всё было иначе.
У центрального колодца стоял высокий, странно красивый мужчина. Чужак. Его глаза были холодными, как лёд, а губы тронула тонкая, почти издевательская улыбка.
Он не отвёл взгляда, даже когда Повелитель подошёл вплотную.
– Почему ты смотришь на меня так, будто я чудовище? – спросил Повелитель.
– Потому что ты им и являешься, – спокойно ответил незнакомец. – Но это не важно. Я пришёл не судить тебя… а предложить новую сделку.
Повелитель усмехнулся:
– Сделку? У меня и так есть всё, чего я хочу.
– Даже смерть? – тихо спросил мужчина.
Повелитель нахмурился.
– Смерть нельзя победить. А всё остальное – можно.
Незнакомец вынул из-под плаща чёрный камень. Внутри него медленно вращался туман, похожий на человеческие силуэты.
– Можно, – сказал он. – Это Камень Воскрешения. Он вернёт к жизни любого. Но только раз.
Повелитель уже понимал опасность – и всё равно хотел взять.
– И что ты хочешь взамен?
Глаза незнакомца сверкнули.
– Найди мне двоих. Женщину с рыжими волосами и фигурой, которую невозможно забыть… и мальчишку, что дрожит даже перед собственной тенью.
– Ты описал сотни людей, – недоверчиво заметил Повелитель. – Дай имена.
– Её зовут Роза, – сказал незнакомец. – А его зовут… 261.
Повелитель прищурился.
– Странное имя для человека.
– Не твоё дело, – резко отрезал тот. – Это метка. Номер. Найди их. И убей.
Повелитель сжал камень взглядом, будто боялся, что тот исчезнет.
– И кто ты, чтобы давать мне приказы?
Незнакомец произнёс, лениво и холодно:
– Я – Клык. Король Ада. Я пришёл в твой мир только ради их смерти. Выполни задание – и я исчезну. Откажешься или умрёшь – и семь смертных грехов станут твоей вечной цепью.
Жажда бессмертия и страх перед грехами сделали своё дело.
Повелитель протянул руку.
– Я принимаю.
Клык улыбнулся, передал камень и, растворяясь в чёрном дыме, сказал:
– Тогда ступай… и пусть твои руки будут в их крови.
После этого Повелитель начал долгие поиски. Он обыскивал деревни, допрашивал пленников, отправлял шпионов в города. Но годы шли, а Роза и «261» так и не попадались.
А потом пришёл день, когда «Молния» ворвалась в башню. Повелителя отправили в ад, но проклятье осталось… и Клык – остался тоже.
*** Завершение рассказа Гнарла о Камне Воскрешения и Короле Ада ***
Гнарл стиснул посох так, что побелели костяшки.
– Я не знаю, где он сейчас. Но если он ищет их… значит, он ищет и вас. Потому что я уверен: вы и есть тот самый… 261.
У меня пересохло во рту.
Слишком много совпадений. Слишком точное имя. Слишком знакомая угроза.
Мы пошли дальше.
Коридор вывел нас в разрушенный тронный зал. Каменные своды обрушены. Три огромных прохода завалены глыбами.
– Там, наверху, были ваши покои, – пояснил Гнарл, указывая на первый завал. – Второй путь вёл в кузницу. Третий – на арену, где можно тренироваться на копиях убитых врагов.
Слово «арена» зацепилось в голове – не той ареной, где мы резали друг друга у порталов… но всё равно – арена.
– А портал в земли людей? – спросил я.
– Был здесь, в центре, – Гнарл ударил посохом по полу. – Но без «Сердца Башни» он мёртв.
– Как вы его потеряли?
И тогда Гнарл сказал это так, как говорят клятву:
– Я расскажу.
*** Рассказ Гнарла о потере Сердца Башни ***
Башня горела.
Пламя рвалось по трещинам каменных стен, пол обваливался, крыша рушилась, обнажая чёрное, как уголь, небо. Запах горелого дерева и крови впивался в лёгкие. Крики умирающих слуг глухо отдавались в ушах.
Я пробирался по боковым коридорам, держась в тени, пока «Молния» шарила по этажам. Их шаги гремели по камню, звон металла выдавал каждое движение. Я слышал Голдо – он отдавал приказы, как опытный командир:
– Разделиться! Забрать всё ценное! Особое внимание – на магические артефакты!
Но самые страшные слова были не его.
– Мы ищем Сердце Башни, – холодно сказал Одноглазый своему напарнику. – Без него это место труп. А с ним… я смогу разорвать любой город за миг.
Я знал, что артефакт в скрытой нише тронного зала. Я ускорил шаг.
Влетел в зал, отодвинул глыбу, за которой был спрятан артефакт, и схватил Сердце Башни.
Оно пульсировало в руках, излучая мягкий, тяжёлый свет – будто живое.
Но тут же из пролома в стене ввалился Одноглазый.
– Ну, здравствуй, демон, – оскалился он. – Я ждал этой встречи.
Он рванулся вперёд так быстро, что я едва успел блокировать удар. Клинок срезал мне часть шлема… а потом – пронзил лицо, вырывая глаз.
Боль взорвалась в черепе.
Мир окрасился в багрово-чёрные тона.
– Не убью быстро, – прошипел он. – Хочу, чтобы ты страдал.
В этот момент подошёл Мэлвин Толстопуз.
Тяжело сопя, он выхватил артефакт прямо у меня из рук и заржал, как ребёнок, который нашёл чужую игрушку.
– Моё! Теперь моё! Отнесу в Спелые Холмы – пусть пылится у меня в кладовой!
Я выдохнул сквозь зубы и, зажимая кровоточащую пустую глазницу, сотворил взрывное заклинание. Колонны треснули. Потолок обрушился, погребая часть зала.
В грохоте и пыли Мэлвин скрылся, прижимая Сердце к груди.
Одноглазый остался жив. Его силуэт мелькнул среди огня. Он отступил, но крикнул:
– Это не конец, Гнарл! Запад от Кутёжа – вот где ты меня найдёшь. Если доживёшь!
И тогда я заметил ещё одну фигуру – Виктора, бывшего шута нашего Повелителя. Он стоял рядом с Мэлвином и что-то нашёптывал ему. Позже я узнал: этот предатель стал его правой рукой.
С тех пор я клянусь: верну Сердце Башни, уничтожу Мэлвина… а Одноглазого заставлю пожалеть, что он вообще появился на свет.
*** Завершение рассказа Гнарла о потере Сердца Башни ***
Гнарл закончил, сделал глоток из фляги и указал на затопленную нишу в конце зала.
– Это место для телепортации. Когда вернём Сердце Башни – оно снова заработает. Я знаю, где искать: в землях Мэлвина Толстопуза.
Я подошёл к воде.
На поверхности отразился я сам – в ржавых доспехах, с топором в руке. И на мгновение мне показалось, что рядом с отражением, где-то на уровне груди, мерцает знакомая мысль-метка: 261. Не надпись – ощущение, будто цифра вбита в судьбу.
– Готовы, повелитель? – спросил Гнарл.
Я глубоко вдохнул.
И шагнул в холодную гладь.
Мир вокруг исчез.
Третья глава
«Сердце Башни»
Свет ударил в глаза так резко, что я зашипел и вскинул руку, будто мог оттолкнуть его ладонью. В голове звенело, будто меня выдернули из темноты за волосы и бросили прямо под прожектор. Я моргнул – раз, второй – и белизна наконец отпустила.
Передо мной открылся новый мир.
Не мрак башни. Не холодные коридоры, не копоть на камне и не запах старой крови.
Здесь было… лето.
Солнце лилось с неба ровным золотом, мягко касаясь зелёных холмов. Трава волнами ходила по лугу, как вода. Птицы перекликались в кронах, и этот звук – живой, настоящий – ударил по мне сильнее, чем любой клинок. На дальнем склоне паслись овцы: белые точки на изумрудном полотне.
Сердце сжалось так болезненно, что на мгновение я действительно поверил: всё закончилось. Что я снова дома. В парке, где можно просто сидеть и слушать ветер.
Но это чувство прожило ровно столько, сколько нужно, чтобы его раздавили.
– Повелитель… – прохрипел Гнарл рядом, и его голос был как ржавый крюк, вцепившийся в иллюзию. – Это не сон. Мы в мире людей. Здесь ходят дозоры одного из «Молнии». Если нас заметят – нам конец.
Он сплюнул в траву, будто сама зелень была ему противна.
– Но сперва… идём. Я покажу вам, как приумножить армию.
Слово армия прозвучало слишком легко. Я хотел спросить про Розу, про портал, про то, почему мир вокруг настолько мирный, будто не знает смерти. Хотел – и не успел. Гнарл уже шагал вниз по склону, а за ним шуршала наша демоническая мелочь – тени на солнце, чужие на этом лугу.
Мы спустились ближе к стаду. Овцы лениво жевали траву и поглядывали на нас без тревоги – как на очередных пастухов. На секунду мне стало даже стыдно за доспехи: ржавые пластины скрипели при каждом шаге, топор тянул руку вниз, и вся моя «власть» выглядела как плохая театральная маска.
Гнарл вдруг взвизгнул – именно взвизгнул, по-детски, мерзко – подпрыгнул и… оседлал овцу, как лошадь.
– Йо-хей! – заорал он, размахивая посохом, будто участник ярмарки.
Я непроизвольно фыркнул. Даже улыбка почти вылезла наружу – на одну короткую секунду.
И тут Гнарл резко опустил посох.
Дерево с рунами вошло в животное с глухим, влажным звуком. Овца дёрнулась, всхлипнула – да, именно так, как будто попыталась сказать слово – и рухнула в траву.
Улыбка умерла во рту.
Из раны, вместо крови, поднялось нечто странное: сфера – жёлтая, сияющая, как сгусток закатного света. Она пульсировала, будто внутри билось маленькое сердце. Сфера всплыла над тушей и на мгновение зависла, как вопрос, на который мир не хочет отвечать.
Гнарл снял её с воздуха, как яблоко с ветки, и протянул мне.
– Это жизнь, повелитель. Одна смерть – один новый слуга.
Я не сразу взял. Смотрел на свет в его ладони и думал, что мне снова предлагают кнопку «Да» и «Нет» – только теперь цена не абстрактная.
– Бери, – настойчиво сказал он. – Ты должен привыкнуть.
Я коснулся сферы.
Она исчезла в моей броне – не провалилась, не растворилась, а будто её втянули внутрь. На груди кольнуло холодом. За спиной стало теснее – словно в мир добавилась новая тень.
И действительно: позади меня, на шаг, стоял свежий демон – ещё мелкий, ещё недосформированный, но уже живой. Он моргнул красными глазами и склонил голову, будто признавая хозяина.
Меня передёрнуло.
– Что это за… устройство? – выдохнул я. – Как смерть становится силой?
Гнарл прищурился, и в его единственном глазу мелькнуло что-то похожее на память. Не воспоминание – ожог.
*** Рассказ Гнарла о броне и сферах жизни ***
– В нашем мире всегда существовала цена за жизнь, – начал он глухо. – Только никто не умел её собирать. Души погибших вспыхивали искрой и исчезали. Так было веками… пока не появился он.
Башня дрожала от ударов врагов. Мы готовились к последнему бою. И тогда тьма в углу тронного зала сгустилась, вытекла клубами дыма – и из дыма вышел Клык.
Высокий. Закутанный в плащ. В глазах – холодный огонь, от которого умирают молитвы. В руке он держал странный обруч, весь покрытый знаками. Эти знаки словно шевелились, если смотреть на них слишком долго, будто там написано не буквами, а живыми червями.
– Я Клык. Король Ада, – сказал он так спокойно, будто назвал погоду. – Я пришёл предложить сделку.
Мой господин сжал руку на подлокотнике трона.
– Сделку? С кем? С демоном?
– Не с демоном, – усмехнулся Клык. – Со смертью.
Он протянул обруч.
– Напоследок, чтобы у тебя был шанс сразить любого врага, я дарую тебе устройство, поглощающее сферы жизни. Теперь каждая смерть перестанет быть пустотой. Душа врага станет сферой, а сфера – твоим слугой.
Обруч вплавился в броню Повелителя, будто всегда был её частью. И в тот миг жизнь перестала быть концом. Она стала ресурсом.
– Но зачем? – спросил мой господин. – Почему ты даёшь мне такую силу?
Клык улыбнулся. Его улыбка была трещиной в камне, ведущей в бездну.
– Всё имеет цену. Я даю тебе армию – бесконечную, чёрную, покорную. Ты сможешь завоевать этот мир и больше не знать страха. Но взамен я требую… услугу.
– Какую?
– Мне нужны два человека, – произнёс Клык медленно. – Девушка с рыжими волосами. Её зовут Роза. И мальчишка, которого зовут… двести шестьдесят первым. Их жизни – моя плата.
Господин колебался.
– И что, если я откажусь?
Огонь в глазах Клыка вспыхнул ярче.
– Тогда твоя броня обратится в прах, армия рассыплется, а ты умрёшь здесь и сейчас. Ты потеряешь всё.
И мой господин сказал:
– Я принимаю.
Клык кивнул.
– Помни: каждое тело – твой ресурс. Чем больше смертей, тем больше армия. Собери её. Найди этих двоих. И отдай их мне.
С этими словами он растворился в дыме. И с того дня жизнь стала монетой. Смерть – сделкой.
*** Завершение рассказа Гнарла о броне и сферах жизни ***
Я стоял на лугу, слушал это – и внутри меня холодело.
Роза. «Двести шестьдесят первый». Я.
Значит, Клык не просто угрожал на арене. Он говорил это давно. Он знал. Он ждал.
– Значит… – выдохнул я. – Сколько я убью – столько у меня будет слуг.
Гнарл кивнул.
– И тем быстрее ты выживешь.
Выживешь. Как будто это оправдывает всё.
Я попробовал сам.
В ржавых доспехах я выглядел нелепо. Я погнался за овцами – спотыкаясь, скользя по траве, словно ребёнок в тяжёлых сапогах. Овцы блеяли, разбегались, а я махал топором, то промахиваясь, то врезаясь в землю. Каждый раз, когда металл входил в плоть, я чувствовал это не в руках – в желудке.
Сфера поднималась. Одна. Вторая. Третья.
И с каждой новой тенью за спиной воздух становился гуще.
К концу я стоял посреди луга, заваленного тушами. Кровь липла к перчаткам. Солнце всё так же светило, птицы всё так же пели – и от этого было ещё хуже. Мир не возмущался. Мир не наказывал. Он просто принимал.
Меня вырвало на траву.
Я вытер рот рукавом и понял – это не игра. Это не «проект» в безопасном смысле слова. Здесь всё по-настоящему. Даже моя слабость.
И именно тогда я услышал крик.
Хриплый, сорванный. Как будто кто-то давно уже кричит и просто забыл остановиться.
Мы подошли ближе – и я увидел столб. На нём висел человек.
Кожа облупилась от солнца. Губы потрескались. Волосы спутались в верёвки. Глаза блестели странным огнём – безумным, но не пустым. Он мотал головой, как птица в клетке.
– Жара… солнце… тыквы… смерть… – бормотал он.
– Эй! – крикнул я. – Ты живой?!
Он дёрнулся и вдруг расхохотался.
– Ты со мной говоришь! Значит, тыквы обрели голос! Боже… они теперь командуют людьми!
Я нахмурился.
– Я не тыква. Я человек.
– Ложь! – он зашипел. – Тыквы хитрые… маскируются! Ты тоже хочешь съесть меня?!
Через секунду голос стал жалобным, почти детским:
– Нет… не убивай… помоги… освободи меня от них. Верни мне дом – и я расскажу тебе всё. Всё про Мэлвина. Про Одноглазого. Про Сердце Башни…
Он резко затих, огляделся, будто боялся, что кто-то подслушает. Потом снова завизжал:
– Убей их всех! Слышишь?! Убей «мародёров»! Верни мне владения! И я открою тебе правду!
Он закатил глаза, захрипел – и опять засмеялся, брызгая слюной.
– Видишь? – прошептал Гнарл. – Он не в себе. Но слова его могут быть правдой.
Я смотрел на крестьянина и чувствовал мерзкое ощущение: в этом безумии действительно пряталась карта. И если мы её не возьмём – мы останемся слепыми.
– Хорошо, – сказал я. – Я уничтожу «мародёров» и помогу вернуть твой дом. А ты… расскажешь всё, что знаешь. Договорились?
– Да! Да! – он задёргался. – Я покажу тебе, кто из «Молнии» ещё жив! Я расскажу про Одноглазого! Только избавь меня от этих тыкв!
*** Рассказ Боба о его судьбе и Мэлвине ***
– Всё началось пару лет назад… – заговорил он, и голос дрожал, то переходя в визг, то падая в шёпот. – Когда Мэлвин Толстопуз вернулся из похода. До него он был героем! Его встречали с цветами, ему пели песни… А после… после он вернулся другим. Осталось только одно желание – жрать.
Сначала ему не отказывали. Несли хлеб, мясо, молоко – всё, что могли. Они думали: он заслужил. Но его желудок стал бездонной ямой. Чем больше ему давали, тем больше он требовал. Амбары пустели. В деревнях начинался голод.
– А потом были три случая… три! – он захохотал и тут же зарыдал. – После них он стал врагом всего живого.
Первый… он начал есть самих крестьян. Стариков. Женщин. Детей. Смотрел на нас и видел не лица – мясо. Мы подняли бунт, но его полурослики нас перебили, как собак.
Второй случай – тролли. Два огромных дикаря. Он откормил их, как свиней, и сделал любимцами. Одного отправил в лагерь «Смерть» – туда, куда гнали несогласных. Другого поставил охранять свой дом в горе. Тролли ели людей… а Мэлвин хохотал, когда смотрел на это.
Третий… деревня Кутёж. Он пришёл туда, забрал всё до зерна и унёс в свой дом. Там ещё оставались люди… но выживали, глотая грязь и кору.
Боб задёргался на верёвках.
– А потом… на моё поле принесли Сердце Башни. Камень. Артефакт. Его поставили в центр – прямо там, где я всю жизнь выращивал тыквы. И тыквы начали расти бесконечно. Сколько бы их ни резали – утром появлялись новые. Земля застонала… и больше никогда не замолкала.
Он вдруг стал говорить иначе – чётче, словно цитировал:
– «Вы, отряд “Мародёра”, должны охранять поле с Сердцем Башни. Любой враг – убить. Возьмите этот цветок. Он подчини́т любого или обратит в камень. Поняли?!» – так сказал Мэлвин. Я слышал!
Потом снова сорвался:
– Они спросили, что со мной делать. И знаешь, что сказал Мэлвин?
Он завопил:
– «Привяжите его на солнцепёке ворон пугать. Кормите тыквой. Пусть мучается!»
Он захохотал.
– Вот так я стал пугалом! Каждый день тыквы… только тыквы! Они смеются надо мной!
*** Завершение рассказа Боба о его судьбе и Мэлвине ***
Чем дольше он говорил, тем яснее становилось: Сердце Башни – у Мэлвина. Оно кормит его власть. Оно делает его почти бессмертным… и делает мою дорогу единственной.
Мы двинулись к дому Боба.
И стоило сделать шаг – воздух изменился.
Сначала я услышал мелодию. Сладкую, нежную, как колыбельная. От неё хотелось закрыть глаза и забыть, где ты.
А потом мои демоны застыли.
Один – замер на полушаге. Другой – застыл с приоткрытой пастью. Третий – превратился в неподвижную тень. Даже Гнарл… Гнарл стал каменным, как статуя, – серым, тяжёлым, без дыхания.
Мелодия продолжалась.
На крыльцо вышел полурослик в железных доспехах. В руках он держал горшок с цветком. И этот цветок пел.
– Лотус-Фиготус, – сказал полурослик, усмехаясь. – Он подчинил всех твоих слуг. А вот ты… почему ты стоишь?
Я стиснул топор. Значит, песня бьёт по демонам – но не по мне. Почему? Потому что я человек? Потому что я «повелитель»? Или потому что цветок просто не знает, кто я?
– Зачем мучить крестьянина? – спросил я, делая шаг.
Полурослик расхохотался.
– Боб? Мы повесили его, чтобы вороны клевали. Пусть страдает. А ты… кто ты?
Он резко помрачнел, будто вспомнил приказ.
– Что ты сделал с нашими тыквами, ублюдок?!
– Я новый повелитель башни, – сказал я.
Он прищурился.
– Лжёшь. Тот повелитель давно мёртв. А ты умрёшь сейчас!
Он бросился.
Клинок сверкнул на солнце и прошёл так близко, что я почувствовал холод металла кожей. Я поднял топор – руки дрожали, доспехи скрипели, будто готовы рассыпаться. Он двигался чётко, уверенно, как человек, который убивал не раз и не два.
А я… я просто отступал.
Стук сердца гремел в ушах. «Я не воин… я погибну».
Он ударил снова. Искры посыпались, когда его лезвие встретилось с моим ржавым железом. Руки онемели. Он засмеялся.
– Трухлявое железо против настоящего клинка? Я выпотрошу тебя, как свинью!
Я пятился, споткнулся, рухнул на одно колено. Он рванулся вперёд, занося меч для решающего удара. В его глазах было торжество – будто он уже видит, как я падаю.
И тогда страх сделал то, чего не смогла решимость.
Я вслепую махнул топором – слишком широко, без приёма, без мысли, просто ударил, чтобы не умереть.
Лезвие вошло ему в живот.
Мир на секунду замолчал.
Полурослик застыл. Глаза расширились. Рот открылся в беззвучном крике. Потом хлынула кровь – густая, тёплая, она залила доспехи и потекла по земле.
Он рухнул на колени, хватая себя за живот, и захрипел:
– Я… выполнил приказ… Одноглазого…
Я стоял над ним, задыхаясь, и не чувствовал победы. Только ужас: я убил. И сделал это не умением – случайностью.
*** Рассказ Мародёра о приказе Одноглазого ***
– Мой приказ был прост… – прохрипел он. – Защищать тыквенное поле от любого, кто сюда сунется.
Боб должен был рассказать тебе, что мы принесли Сердце Башни. Мы поставили его в центр поля – и случилось «чудо». Урожай стал бесконечным. Мэлвин был в восторге. Мы стали его щитом.
А Боба… он приказал оставить в живых. Пусть висит пугалом, пусть смотрит, как его земля кормит того, кто его лишил всего. Я сам велел привязать его. С тех пор он и начал сходить с ума.
Но сам план… саму идею… дал не Мэлвин. Всё придумал Одноглазый.