- -
- 100%
- +
Он собрал нас и сказал:
«Для бесконечного урожая нужна сила Сердца Башни. Перенесите артефакт в тыквенное поле. Поставьте в центр – плоды станут вечными».
Я спросил:
«Почему ты, герой из “Молнии”, работаешь на Мэлвина?»
Он посмотрел на меня своим горящим глазом:
«Так нужно. Иначе погибнем все. Мир принадлежит “Молнии”, и он должен остаться нашим».
Я спросил:
«Откуда тебе известно о Сердце Башни?»
Он усмехнулся:
«Когда-то я был другом Гнарла. Маленький демон делился секретами. Сердце властвует над пространством и временем. Оно не только перемещает – оно создаёт бесконечное».
И перед уходом он дал мне этот цветок.
«Лотус-Фиготус. Если придут Гнарл и новый хозяин – цветок остановит слуг. Заморозит всех. Ты справишься?»
Я поклялся.
– Вот всё… – выдохнул полурослик. – А дальше появился ты…
*** Завершение рассказа Мародёра о приказе Одноглазого ***
Он захрипел. Глаза закатились. Я добил его – коротко, чтобы прекратить мучения. И в тот же миг снова услышал песню цветка: тихую, ласковую, от этого ещё более отвратительную.
Я подошёл к окну. На подоконнике стоял горшок.
Цветок тянул ко мне лепестки, будто звал.
Я схватил его, вырвал с корнями и швырнул на камень.
Пение оборвалось.
Демоны ожили разом: кто-то заорал, кто-то рухнул на колени, кто-то задёргался, как будто его отпустили после долгой судороги. Гнарл пошатнулся, тяжело дыша, будто только что вернулся из смерти.
Я повернулся к нему.
– Что это было? – спросил я. – Как цветок способен остановить вас?
Его глаз блеснул тревогой.
– Лотус-Фиготус… – сказал он медленно, будто само имя было проклятием.
Я стиснул топор.
– Мародёр сказал, что цветок дал Одноглазый. А Одноглазый, если верить твоим словам… был твоим другом. Значит, ты знаешь, что это. Я хочу правду. Как он появился. Почему может заморозить даже твоих демонов. И как уничтожить второй, если он существует.
Гнарл молчал долго. Потом кивнул – нехотя, как человек, который понимает: дальше скрывать бессмысленно.
– Хорошо. Слушайте.
*** Рассказ Гнарла о Лотусе-Фиготусе ***
– Лотус-Фиготус – не просто цветок. Это эксперимент прошлого повелителя.
Он боялся не столько врагов, сколько предательства. И создавал оружие, которому не нужна армия: оно одним дыханием лишало движения целые легионы.
Повелитель смешивал соки ядовитых растений с кровью зверей – волков, ворон, змей. Делал так, чтобы цветок узнавал врагов по крови и запаху. Чтобы мог остановить время для тех, кто станет против.
Было создано два.
Первый – ЛФ_zero. Маленький, в горшке. Парализует того, кто подходит слишком близко. Повелитель носил его как амулет. Но при штурме башни он не сработал: цветок не «знал» крови тех, кто пришёл в поход.
Второй – ЛФ_one. Настоящий кошмар. Он не для защиты – он для кары. Радиус действия – десятки шагов. Он способен остановить армию.
Но и это не всё. ЛФ_one защищён: лепестки и стебель закрыты плёнкой, которую не разорвать ни железом, ни обычной магией. Снять защиту может только древнее огненное заклинание. После падения башни оно считалось утерянным… до тех пор, пока Сердце не вернётся.
Гнарл посмотрел мне в глаза.
– Ты уничтожил ЛФ_zero. Но ЛФ_one ещё где-то рядом. Если он выпадет против нас – мы можем не сделать даже шага.
*** Завершение рассказа Гнарла о Лотусе-Фиготусе ***
Мы вернулись к столбу, где висел Боб.
Он всё так же раскачивался на верёвках, но теперь я видел: улыбка слишком широкая. Слишком уверенная для человека, который должен быть мёртв от жажды.
– Спасибо вам… – прохрипел он. – Освободите меня. Я обещал рассказать всё, что знаю об Одноглазом.
Я уже собирался приказать демонам разрубить верёвки, но Гнарл резко схватил меня за руку.
– Сэр… – прошипел он. – Это слишком просто. Ни воды, ни еды… а он жив. Это пахнет ловушкой.
«Боб» дёрнулся.
– Не оставляйте меня! Я скажу, где Одноглазый! Я скажу про Камень Воскрешения! Только выслушайте!
Я прищурился.
– Хорошо, – сказал я. – Рассказывай. А потом решим.
*** Рассказ Боба об Одноглазом ***
Он говорил сбивчиво, но уверенно. О Мэлвине – о том, как тот заперся в своих домах, как жрал, как собирал сокровища. О том, что Одноглазый принёс ему Камень Воскрешения, украденный из сокровищницы Голдо. О сделке: Одноглазый получает земли к западу от Кутёжа, а Виктор становится правой рукой Мэлвина.
И о том, что Одноглазый якобы нашёл способ вернуть себе глаз – древней магией, и теперь глаз горит пламенем и может испепелять взглядом.
*** Завершение рассказа Боба об Одноглазом ***
– Повелитель… – прошептал Гнарл. – Что-то не так.
Он шагнул в сторону и вдруг замер.
– Сэр… здесь… труп.
Я обернулся.
В кустах лежало высохшее, обглоданное тело. Настоящий человек. Настоящий Боб. Голова вывернута под неестественным углом, кожа давно стала пергаментом.
У меня внутри что-то провалилось.
– Тогда кто… – начал я.
Поздно.
Фигура на столбе издала хруст, будто ломались кости сразу. Тело вытянулось, руки превратились в длинные лезвия. Кожа лопнула, оголяя жилистые мышцы. Лицо стало безгубой маской, а глаза – чёрными провалами.
Существо сорвалось вниз и метнулось ко мне.
Я успел только пригнуться. Над головой свистнуло лезвие, срезав прядь волос. Оно ударило в камень со звоном, и искры посыпались мне на плечи. Ещё миг – и голова слетела бы с плеч.
Я рухнул на колени. Сердце колотилось, дыхание рвалось из груди.
Существо наклонилось ко мне – близко, слишком близко. От него пахло гнилью и чем-то сладким, как от тухлого мёда.
– Я ждал тебя, – прошипело оно. – Одноглазый был прав.
– Кто ты… – выдавил я.
Оно улыбнулось – пустой, безгубой улыбкой.
– Хочешь историю? Я расскажу её… перед смертью.
*** Рассказ Существа о плане Одноглазого и Камне Воскрешения ***
Оно говорило спокойно – и от этого становилось хуже.
Одноглазый не «беседовал» с крестьянином. Он выносил приговор. Ему нужно было ликвидировать Гнарла и нового хозяина башни. Поэтому он готовил ловушку.
Существо было «таинственным гостем», которому Одноглазый заплатил за дело: принести Камень Воскрешения. Оно отправилось в земли гномов, услышало разговор братьев из отряда «Непобедимые», где один признался, что камень исчез вместе с роем чёрных мух. След привёл в Темнолесье, к храму тёмных эльфов. Там, воспользовавшись нападением лесных тварей, существо подменило настоящий камень на пустышку и унесло Камень Воскрешения.
Оно вернулось к Одноглазому и получило второй приказ.
Одноглазый говорил, что у него есть сделка с Клыком. Клык требует двух жертв: Розу и «261». А «261» неизбежно придёт за Сердцем Башни.
План был прост: существо должно было убить настоящего Боба, сожрать его голову, принять его облик и ждать. Если получится – убить Гнарла и нового хозяина. Если не получится – хотя бы посеять сомнения, внушить мысль об убийстве.
Существо ждало два года.
И дождалось.
– Ты сам пришёл ко мне, – прошипело оно. – Как и сказал Одноглазый.
*** Завершение рассказа Существа о плане Одноглазого и Камне Воскрешения ***
Оно хрипло рассмеялось – и воздух вокруг стал холодным, как лёд в горле. А потом существо исчезло, будто его никогда и не было. Не убежало. Не растворилось. Просто выключилось из мира, оставив после себя пустоту.
Гнарл сглотнул.
– Повелитель… это охотник. Он может быть кем угодно.
Я молчал. Я уже знал: если он вернётся в нужный момент – мы не уйдём.
Мы двинулись к полю.
Две оставшиеся тени «Мародёров» спали у артефакта. Я даже не стал подходить близко. Кивнул демонам – и они разорвали спящих быстро, грязно, без церемоний.
В центре поля стояло Сердце Башни.
Чёрный камень, вросший в землю. Вокруг – тыквы. Сорвёшь одну – на её месте будто сразу начинает набухать новая. Земля дышала, пульсировала, как живая.
Я шагнул вперёд – и почва словно сопротивлялась, холод поднимался от неё по ногам. Демоны с рёвом ринулись вперёд: рвали плоды когтями, топтали, ломали, уничтожали. И мне показалось – да, показалось, но я уверен – что тыквы стонут.
Мы сражались с этим полем два часа.
Не с врагом – с бесконечностью.
Когда наконец земля оголилась, я подошёл и вырвал Сердце.
Оно билось у меня в руках. Не метафора. Билось, как настоящее.
*** Рассказ о Сердце Башни ***
– Сердце Башни… – сказал Гнарл, и его единственный глаз загорелся болезненным огнём. – Ты думаешь, это просто артефакт? Нет. Это живое.
Оно появилось задолго до нас. Когда первые демоны вышли из бездны, они принесли кусок чистой тьмы. Тьма была голодна. Она пожирала всё. А потом свернулась внутрь себя и сжалась… став Сердцем.
С тех пор оно – источник силы демонов. Без него мы – пепел.
Но Сердце не только даёт жизнь. Оно открывает пути. В нём власть над пространством. Оно может вырвать кусок реальности и перенести тебя в другое место. Так Повелители ходили по мирам и собирали армии.
И помни: у Сердца есть воля. Оно выбирает хозяина. Оно может принять тебя… а может сожрать твою душу, если ты слаб.
*** Завершение рассказа о Сердце Башни ***
Мы вернулись к башне уже иначе.
Сердце в руках будто тянуло дорогу само – и там, где раньше были «мёртвые» проходы, воздух начинал дрожать, пропуская нас, как ключ. Я не спрашивал, как именно мы вернулись: после охотника я перестал требовать от мира объяснений.
В тронном зале демоны установили артефакт. Камень под ногами дрогнул. Свет разлился по сводам башни – не тёплый, не живой, но проснувшийся. Башня, казалось, вдохнула впервые за долгие годы.
Гнарл повернулся ко мне.
– Поздравляю, повелитель. Теперь у вас десять слуг. И ещё… Сердце вернуло доступ к древним заклятиям. Слово «Огонь» – и шар сожжёт любого врага.
Я кивнул.
В груди разливалась тяжесть новой силы, но в памяти всё ещё звучал смех охотника. Его пустые глаза будто смотрели из тьмы коридоров, обещая скорую встречу.
Я знал: охота только началась.
Гнарл шагнул ближе и добавил тихо, почти заговорщицки:
– Повелитель… дальше наш путь лежит в деревню Кутёж. Там найдём тех, кто поможет восстановить башню. И там же – первые нити, ведущие к Одноглазому.
Я посмотрел на демонов, на дрожащий свет Сердца Башни – и понял: выбора нет.
Если я хочу жить… мне придётся идти в Кутёж.
Четвёртая глава
«Дорога в лагерь “Смерть”»
Свет портала ударил в лицо так резко, что я машинально прикрылся предплечьем – будто от кулака. Белая вспышка прожгла сетчатку, а затем мир дёрнулся, как плохо закреплённая декорация, и встал на место.
Я снова был там, где оставлял башню – на склоне, у каменной площадки, откуда открывался вид на серые руины и на темнеющий лес дальше по долине. За спиной шуршали мои слуги – десять теней, которые двигались синхронно, слишком тихо для живых существ. Гнарл стоял рядом, опираясь на посох, и смотрел на мир людей так, будто каждая травинка была для него угрозой.
Внутри башни, там, в тронном зале, билось Сердце – тяжело, размеренно, словно огромный зверь, которого загнали в клетку и заставили служить. Я не видел его отсюда, но чувствовал: гул в костях, дрожь в металле моих доспехов, вязкий холод где-то под ребром.
Сердце будто напоминало: я стал хозяином… но не полностью. Как будто оно терпит меня – пока.
Впереди ждала новая цель.
Кутёж.
Деревня, о которой говорил Гнарл, и нити, ведущие к Одноглазому, к Надзирателю, к лагерю “Смерть” – и дальше, туда, где засели настоящие хозяева этого мира.
Я шагнул вперёд, и мои демоны двинулись следом. Их когти шуршали по камню, а тени от них на земле выглядели слишком длинными, будто солнце боялось к ним приближаться.
Гнарл наклонился ко мне и прошептал:
– Повелитель. Здесь люди. Они боятся полуросликов… и всего, что с ними связано. И если увидят твоих слуг – будут стрелять. Не думай, что страх даст им разум.
Я кивнул, не отвечая. После всего, что я уже видел, я перестал требовать от людей логики.
*** Ловушка Александра ***
Пока я возвращал Сердце в башню и учился чувствовать его гул, один из “Мародёров” всё же выжил.
Израненный, залитый собственной кровью, он полз по холодной земле, цепляясь за кочки и корни, пока не добрался до лагерных укреплений. Его подняли за воротник, как мешок, и протащили к человеку, чьё имя в этих местах произносили шёпотом.
К Надзирателю.
– Господин… – просипел полурослик, захлёбываясь. – Отряд мёртв… Сердце Башни потеряно… Я видел… рыцаря в ржавых доспехах…
Надзиратель долго молчал. Лицо у него было каменным, будто высеченным из тьмы. Но один глаз – единственный живой – полыхнул чернотой, как если бы внутри него открылась щель в бездну.
– Значит, он появился, – сказал он наконец. – Новый враг. Тот, кого мы ждали.
Он повернулся к своим слугам:
– Передайте Александру. Пусть его огненный отряд сожжёт Кутёж дотла. Я хочу, чтобы даже угли не остались от этой деревни.
Гонец ушёл.
И нашёл Александра у костра – там, где пламя было не просто огнём, а привычным языком общения. Александр сидел спокойно, словно не жил в мире, где всё горит. Его клинок лежал на коленях, и по лезвию бежали живые языки огня, будто меч дышал.
– Надзиратель приказывает уничтожить Кутёж, – выпалил полурослик. – Враги убили “Мародёров”. Их вёл рыцарь в ржавых доспехах. Это он украл Сердце Башни.
Александр провёл пальцем по раскалённому лезвию – и огонь взвился выше, как ответ.
– Значит, так, – сказал он медленно.
Полурослик выдохнул с облегчением – он думал, что приказ будет исполнен.
Но Александр поднял глаза.
– Тогда деревня подождёт.
Гонец растерянно моргнул.
– Но господин приказал…
– Я знаю, что приказал Надзиратель, – перебил Александр. – Но жечь дома и резать безоружных – слишком легко. Я хочу его.
Он встал. Тень вытянулась от костра длинной полосой. Казалось, огонь держит его за плечи.
– Враг сам идёт к нам. Лучше встретить его там, где он не ждёт.
На каменном мосту через реку Александр остановился и оглядел долину. По ту сторону уже дымились поля: пшеница горела, оставляя чёрные клубы – знак для тех, кто умеет читать такие письма.
– Вот и всё, – прошептал он, положив руку на меч. – Пусть попадётся.
И исчез в тени, приказав полуросликам лечь по обе стороны моста.
*** Завершение ловушки Александра ***
Дорога заняла несколько часов. Солнце клонилось к закату, когда на горизонте поднялись деревянные стены деревни Кутеж. Низкие, старые, с потемневшими от дождей досками. Перед ними – ров с мутной водой, неподвижной и густой, как старая грязь.
Но больше всего пугало другое.
Тишина.
Ни смеха, ни крика, ни собачьего лая. Ветер свистел между крышами, как в пустом черепе.
Я остановился у ворот и поднял голос:
– Эй! Есть кто живой?!
Ответ пришёл мгновенно – не словами.
Надо мной скрипнула тетива. На стене показался крестьянин с луком. Лицо перекошено, руки дрожат так, что стрела могла уйти в землю даже без выстрела. Рядом поднялся второй – бледный, как мука, с губами, стиснутыми до белых полос.
– Сейчас я его пристрелю! – заорал лучник.
– Подожди… – второй схватил его за плечо. – У него демоны… Может, он не полурослик?
– Враки! – лучник не опускал прицела. – Они хитрые. Маскируются. Может, это два полурослика в одних доспехах. Сейчас стреляю.
Стрела ударила в землю в шаге от меня. Я даже не шелохнулся. Почему-то именно в этот миг я понял: если они захотят – меня здесь убьют. Не потому что я злодей. А потому что им проще верить в худшее, чем надеяться.
– Я не враг! – крикнул я. – Я не полурослик!
Крестьяне переглянулись. В их взгляде была не злость – только животный страх, который давит сильнее камня.
– Пошёл прочь! – выкрикнул второй. – Мы уже всё отдали! Хватит!
Я шагнул ближе к рву.
– Я пришёл с миром.
Тишина протянулась, как верёвка. Потом второй крестьянин выдохнул:
– Может… проверим его? Если он действительно не враг, он сможет помочь… с лагерем.
Лучник зло сверкнул глазами, но чуть опустил лук – на полпальца.
– С каким лагерем? – спросил я.
Слова дались тяжело, будто я сам произносил чужое проклятие.
Крестьяне переглянулись. И второй заговорил дрожащим голосом:
– С лагерем “Смерть”.
Он сглотнул. И я увидел: это не просто страх. Это привычка к страху.
– Наших людей увели туда, – прошептал он. – Рабов. Детей. Женщин. Никто не возвращался. Говорят, там тролль… надзиратель… и сам Мэлвин отправляет туда тех, кто мешает. Если хочешь доверия – освободи наших.
Голос сорвался, будто он держал это в горле годами.
Лучник добавил, уже тише:
– Вернёшь людей – мы впустим тебя. И дадим пятьсот золотых сверху. Только… не подведи.
Я покачал головой.
– Мне не нужны деньги. Дайте лучше информацию. Где Мэлвин и его войска?
В глазах второго мелькнула надежда – слабая, как свеча в подвале.
– Договорились.
Ворота остались закрыты, но это уже не имело значения. Я повернулся к своим слугам.
Лагерь “Смерть” звал.
Мы двинулись по дороге, и воздух становился тяжелее с каждым шагом. Не от погоды – от ожидания. Слишком пусто. Слишком тихо. Даже птицы не пели.
Когда показалась река, я остановился.
Каменный мост был старым, широким, с выбитыми в камне отметинами – будто по нему веками тащили телеги и гробовые плиты. За рекой поднимался дым: горели поля. Пшеница трещала где-то вдали, и этот треск звучал как предупреждение.
Гнарл прошипел:
– Повелитель… здесь пахнет засадой.
Я шагнул на мост.
Середина.
И в тот же миг из-за камней впереди выскочили пятеро полуросликов. За спиной показались ещё пятеро. Мост стал клеткой.
А потом из тени вышел он.
Высокий, широкоплечий воин. Броня старая, но крепкая – на ней ещё блестели следы былых побед, как шрамы. Лицо скрывал капюшон. В руках – меч.
И этот меч горел.
Не искрил, не тлел – горел так, будто в нём застрял кусок солнца. В воздухе дрожала жара, и камень под его сапогами казался мягче.
– Так-так… – голос Александра был низким и холодным. – Рыцарь в ржавых доспехах. Тот, кто посмел убить моих.
Я стиснул топор. Руки вспотели под перчатками.
– Ты не уйдёшь, – произнёс он, поднимая клинок. – Я заставлю тебя сгореть в своём железе.
Полурослики ринулись.
– В строй! – рявкнул я.
Мои слуги сомкнулись, как тени, и бросились навстречу. И тогда Александр сделал первый удар.
Взмах – и с лезвия сорвался поток пламени. Двое демонов вспыхнули, как сухая солома, и рассыпались пеплом раньше, чем успели закричать. Запах горелой плоти ударил в нос.
Я споткнулся не ногой – мыслью. В голове мелькнуло: они умирают так же легко, как те люди на арене.
Александр шёл вперёд медленно, но каждый шаг отдавался гулом в камне. Каждый удар его меча был как молния: огонь выжигал воздух, металл плавился у кромки. Я встретил его топором – и даже сквозь блок почувствовал, как кости в руках трещат от силы удара.
– Ты ничто, – прорычал он. – Я видел настоящих воинов. Ты – тень.
Мы сошлись ближе. Искры и пламя брызнули во все стороны. Он был быстрее, чем я ожидал. Его клинок не просто бил – он вёл бой, как дирижёр ведёт оркестр.
Я попытался вспомнить слова Гнарла: «Огонь»… и шар сожжёт врага.
– Огонь! – выдохнул я.
Ничего не произошло.
Только жар Александра, только мой страх, только стук крови. Я понял: знать слово мало. Нужно… что-то ещё. Воля? Сердце? Я не умел.
Один удар выбил топор из рук. Я услышал, как металл звякнул о камень, и в тот же миг понял: сейчас мне отрубят голову.
Но мои демоны бросились, отвлекая Александра. Он крутился вихрем, разя их одного за другим. Меч пел – да, именно пел, оставляя в воздухе огненные линии. Слуги падали и исчезали, словно их никогда и не было.
Я подхватил топор и рванулся снова.
Мы столкнулись. Моё железо против его пламени. С каждым ударом я слабел, а он будто становился сильнее. Наконец Александр поднял меч над головой. Огонь взвился к самому небу.
– Гори!
Лезвие рухнуло вниз.
Я упал на колено, в последний миг подставив топор. Удар сотряс мост. Огонь взорвался во все стороны. На секунду я ослеп – не от света портала, а от жара.
И в этот миг один из моих демонов рванул сбоку, вонзив копьё Александру в спину.
Александр взвыл, развернулся – и одним движением разрубил слугу надвое. Но этой секунды мне хватило.
Из последних сил я ударил снизу вверх.
Топор вошёл ему в бок.
Огненный клинок дрогнул. Пламя затрещало… и впервые на миг ослабло.
Александр шатнулся. Кровь потекла по камням моста. Но глаза его всё ещё горели – не огнём, а упрямством.
Он поднял голову и прохрипел:
– Я… знаю, кто ты… такой… Гнарл…
Я обернулся.
Гнарл застыл. Его единственный глаз расширился так, будто в него снова вонзили клинок.
– Невозможно… – прошептал он. – Александр… он был другом Одноглазого.
Александр улыбнулся окровавленными губами – и рухнул в реку.
Вода взорвалась паром, будто огонь в нём ещё жил. Тело исчезло в мутной глубине.
Я стоял среди трещащих камней, тяжело дыша. Из десяти слуг уцелели лишь шестеро. И слова Александра жгли сильнее его меча.
*** Воспоминание Гнарла ***
Мы ушли с моста, оставив дым и кровь позади. И только когда дорога снова превратилась в тропу, Гнарл заговорил – тихо, словно боялся, что его услышат.
– Повелитель… я помню разговор. Давний. После Великого похода.
Его голос стал сиплым, будто он снова глотал пепел.
– Одноглазый искал меня. Сжигал поля, рушил руины… Он не умел искать иначе. Я слышал его даже под землёй.
И однажды… в мёртвых развалинах… я стал свидетелем встречи. Одноглазый и Александр.
Гнарл остановился, словно видел это перед собой.
– Где он?! Где этот калека?! Где Гнарл?! – рычал Одноглазый. Его единственный глаз горел так, что стены плавились.
Александр стоял спокойно, опираясь на свой пылающий меч.
– Он уйдёт, – сказал он. – Ты же знаешь. Он скользкий, как дым.
– Замолчи! – взревел Одноглазый. – Я поклялся разорвать его на куски!
Но потом голос его стал холоднее.
– Слушай, Александр. Пусть Гнарл пока бегает, как крыса. Я хочу, чтобы ты сосредоточился на другом. На лагере.
Александр кивнул.
– На “Смерти”.
– Да. Там Надзиратель. Он нужен мне живым. Пока он стоит – люди будут дрожать. А дрожь – это власть.
Одноглазый наклонился ближе.
– Ты прикроешь его. Ты убьёшь каждого, кто осмелится шагнуть против лагеря. Без вопросов. Без пощады.
Александр сжал клинок.
– Так и будет.
– Вот и хорошо, – усмехнулся Одноглазый. – Ты мой меч. Надзиратель – моя тень. А вместе вы станете страхом, который никогда не умирает.
Гнарл замолчал, и мы пошли дальше.
Теперь я понимал: лагерь “Смерть” – не просто тюрьма. Это узел, через который Одноглазый держит людей за горло.