- -
- 100%
- +
Пираты были недовольны столь отвратительным поцелуем. Они улюлюкали и демонстрировали перевёрнутые вниз большие пальцы рук в знак недовольства. Они жаждали шоу и Ингл, считаясь с желаниями своих соратников, даровал им это зрелище.
— Нет-нет-нет, так не пойдёт. — произнёс Ингл. Глаза его блеснули озорным огоньком. — Целуй в губы. А иначе благодать не дойдёт.
Мысленно проклиная себя за свою ничтожность, Аделина с нескрываемым отвращением вновь приблизилась к лицу Юджина. Тот стоял с дурацкой улыбочкой, потирая щёку, куда его поцеловала девушка. Смущению его не было предела. Никогда прежде он не испытывал подобных чувств. Словно что-то тёплое и милое, будто ангел, коснулось его сиротской щеки. Всё, что видел он в жизни, это насилие, грабежи, убийства и разврат его старших товарищей по команде. Всё то, к чему он так стремился. Ну овладел он теми двумя женщинами, да, получил удовольствие, да, приятно… однако словно чёрная пустота опустилась тогда на его душу. Ингл всегда твердил ему: «Бери от жизни всё, ибо все мы смертны! Бог не осудит». А может, в этой жизни есть другой путь кроме того, что показал ему Ингл? Сладкие губы Аделины на миг разбудили его от раздумий. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, пираты засвистели в знак одобрения. А впрочем, в этом поцелуе не было страсти и не было похоти, которую так ожидала бандитская публика. Поцелуй был неровным, прерывистым, их губы едва касались друг друга. Юджин знал, что эти мгновения блаженства он не забудет никогда.
«Неужели это и есть та самая мифическая любовь, о которой все твердят и которую никто так и не познал на самом деле? — думал Юджин.»
На миг ему даже стало жаль тех несчастных женщин, которых он насмерть затрахал несколько часов назад. Кто они? Испытывали ли они то же, что чувствует он сейчас? Почему так нелепо погибли? Быть может, они были больны?
Юджин настолько увлёкся этим новым, незнакомым чувством, что не заметил, как уже сжимает Аделину в объятиях.
Инглу пришлось вмешаться:
— Юджин, хорош! Она сестра твоя по вере, а не возлюбленная. Обниматься это лишнее.
С видом, будто разнимает двух друзей после пьянки, Ингл с силой вырвал девушку из объятий новоиспеченного епископа. В тот момент она молотила своими маленькими кулачками по плечу Юджина в попытках освободиться от его медвежьей хватки. Больше она уже не могла терпеть. Тошнота подступила к горлу с новой силой. Девушка упала на колени и её обильно стошнило.
Пираты загоготали. Они вдоволь наслаждались этим цирком. Пленники же были иного мнения. Одни отвернулись, чтоб не видеть сей ужас, другие же с презрением смотрели на Ингла и его команду. Сам Ингл от произошедшего слегка растерялся. Затем в своей привычной издевательской манере он выдал не самую лучшую в своей жизни шутку:
— О, видите? Непорочное зачатие! А кто-то говорил, что она не Дева Мария! Ну как, убедились?! — вопросительно посмотрел на толпу пленников.
Хоть он и посчитал эту свою шутку довольно посредственной, у пиратов она вызвала настоящий фурор. Они смеялись и улюлюкали, свистели и хлопали в ладоши признавая ораторское мастерство своего капитана. Это окончательно деморализовало пленников. Ингл кивнул священнику, давая понять, что церемонию пора заканчивать.
Копли взял руку Юджина и поднял её вверх со словами:
— Отныне ты, Юджин — епископ Мэрилендский! Будь мудрым пастырем и веди свою паству с любовью в сердце и милосердием в душе!
— Почему так тихо?! Где аплодисменты?! — крикнул Ингл. — Приветствуем епископа Мэрилендского! Хлопаем! Хлопаем!
Пираты начали пальбу в воздух в качестве салюта, пушки вновь громыхнули холостым залпом, пленники зааплодировали. Индейцы (а они не все разбрелись по городу, часть их присутствовала на площади) что-то закричали на своём языке. Отстрелявшись из мушкетов, пираты принялись радостно подбрасывать в воздух свои шляпы. Со смехом они пытались ловить шляпы дулом мушкета.
— Желает ли примас сказать что-нибудь своей пастве? — поинтересовался Копли у новоиспеченного епископа.
— Конечно желает! — ответил за него Ингл. — Давай, Юджин, говори, не тушуйся. А ну заткнулись все! Примас говорит!
На площади быстро воцарилась тишина. Все взгляды были обращены к Юджину. Весь пунцовый от стеснения, он неловко улыбнулся. Он не любил быть в центре внимания и то, что он в одночасье стал епископом, ничего не меняло. Он не знал толком что говорить. Растерянно посмотрел на Ингла. Тот кивнул:
— Ну же, смелей.
Переведя взгляд на паству, Юджин сделал глубокий вдох и начал свою импровизационную речь:
— Эм… я… я Юджин… епископ Мэрилендский, приветствую вас, свою паству… Отныне вы под защитой Святого Микеля. — посмотрел на капитана, тот одобрительно кивнул. Юджин почувствовал себя уверенней. — А теперь скиньте с себя грех еретичества, как скидываете с себя одежду! И подойдите ко мне с обнажённой чистой душой, дабы я мог вас вернуть на путь истинный!
Юджин не имел в виду буквально раздеться, но Ингл всё переиначил:
— Вы слышали, что епископ сказал?! Раздеваемся, дамы и господа! Раздеваемся! Вы же хотите вернуться в лоно истинной церкви? Делайте то, что велит вам Его Святейшество!
Юджин посмотрел на Ингла с таким видом, как бы пытаясь сказать: «Капитан, я совсем не это имел в виду». Пленники же решили сперва, что ослышались. Однако, зная характер Ингла, быстро сообразили, что это не так. Они начали тревожно переглядываться. Раздеваться при чужих людях, при людях противоположного пола, это противоречило моральным принципам набожных католиков, коими являлись жители Сент-Мэриса. Однако выбора у них не было. Вернее, был — подчиниться или умереть. Для большинства этот выбор оказался простым. Горожане начали медленно раздеваться, мужчины и женщины. Одежды полетели на землю.
— Вот так, хорошо. — одобрительно кивнул Ингл. — Не стесняемся, проходим к вашему примасу.
В скором времени к Юджину выстроилась очередь из голых людей, желающих поскорее пройти этот обряд крещения и одеться уже.
— Сим Знамением Божьим возвращаю тебя в лоно истинной церкви. Аминь. — Юджин перекрестил поцеловавшего ему перст мужчину. — Иди, сын мой, и неси гордо свет нашей истины по всему миру.
Новоиспеченный епископ начинал потихоньку вживаться в свою теперешнюю роль. Прошедшие обряд крещения спешили поскорее одеться. Теперь, когда они прошли этот обряд, это означало, что они приняли веру Святого Микеля и официально прекращали считаться еретиками, ибо отныне они были Инглу и его людям братьями по вере. Теперь эти люди были свободны. Одевшись, народ расходился по домам, те, у кого ещё оставались дома ввиду непрекращающегося пожара, полыхавшего по всему городу.
С самодовольной улыбкой Ингл подошёл к Клейборну.
— Ну как, здорово придумано, а?
— Ты просто псих, Ричард. Ладно, надеюсь, на этом твои сюрпризы закончились.
— Ещё нет. Я приготовил нашим гостям особые подарки. Вручу их в ратуше. Ты как, со мной? Составишь компанию?
— Нет, давай без меня, Ричард. Мне и моим людям ещё предстоит пройтись маршем до самого поместья Калверта.
— Хочешь всё-таки взять его живьём?
— Именно.
— И индейцев с собой возьмёшь?
— Нет, оставляю их тебе. Они как раз обожают представления, так что у тебя, полагаю, не соскучатся.
— Да на кой они мне тут сдались, Уильям?! Я с ними даже говорить-то толком не могу.
— Давай-ка отойдём в сторонку, Ричард, мне нужно тебе кое о чём сообщить.
Клейборн кивнул в сторону ближайшей стены, куда и направился тотчас же. Заинтригованный Ингл последовал за ним.
— На самом деле, — Клейборн понизил голос до шёпота, — их вождь знает наш язык. Немного.
— Знает? — удивился Ингл и покосился на стоявшего неподалёку вождя.
— Да. Просто он притворяется, думает, что я об этом не знаю. Так что не переживай, говори как есть, он поймёт.
— Хорошо.
Ингл озадаченно почесал затылок.
— А мне пора в путь. Джек! — крикнул Клейборн одному из своих людей — тому, что нёс барабан.
— Сэр?
— Собирай ребят, строй их в колонну. Мы выдвигаемся!
— Есть!
На площади зазвучала барабанная дробь. Когда отряд Клейборна покинул город, Ингл подозвал вождя саскуеханнок:
— Ну-ка ты, красножопая обезьяна-переросток, подойди ко мне. Подними-ка свою тряпку. — кивнул на набедренную повязку.
С невозмутимым видом вождь повиновался. Увиденное поразило пирата.
— Ого! Вот это я понимаю, серьёзная трость. Уверен, сёстрам Брент ты понравишься…
Глава XIII. Поместье Калверт
Наступила ночь. И снова затишье. Луна то скрывалась за чёрными тучами, то вновь выглядывала из-за них, бросая лучи света на парусник «Николь». Матросы бросили якорь близ побережья Мэриленда. Паруса были убраны. Корабль вальяжно покачивался на тёмных волнах из стороны в сторону, то и дело поскрипывая. Покинув каюту, Мелье поднялся на шканцы. В руках его блестела подзорная труба. Всматриваться в даль оказалось проблематично, ведь ночь выдалась довольно тёмная. Было видно лишь, как мерцают огни на высоком холме — именно там находилось поместье Калверт. Отдалённый шум прибоя словно предупреждал об опасности, таящейся на берегу.
— Шлюпку на воду! — скомандовал боцман Генри Блуд.
Легкой красивой походкой Айна подошла к де Мелье.
— Капитан, вы уверены, что хотите идти туда ночью?
— А что тебя так пугает в ночном визите, Айна, темноты боишься?
— Нет, капитан, я не об этом. — сказала Айна, всматриваясь в даль и пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте своими красивыми голубыми глазами. — Там нас может поджидать засада.
— Хм, может тебе действительно не стоит идти со мной, Айна? Уж слишком ты подозрительной стала. Не дай бог ещё покалечишь всю прислугу в поместье.
Мелье рассмеялся.
— Я просто переживаю за вас, капитан!
Айна слегка повысила голос от возмущения.
— Возьмите её с собой, капитан. — шутливо посоветовал услышавший их разговор Генри Блуд. — В темноте её точно не заметят, она же чёрная как сажа! Отличное средство против засады! Особенно если она пойдет голая!
Боцман расхохотался.
Резким кошачьим прыжком негритянка подскочила к Блуду и сильно ударила его в грудь.
— Тварь! — выругался боцман, упав на колени и держась за место удара. Боль от груди разошлась по всему телу. — Это же просто шутка была, мачту тебе в зад!
— Ещё раз так пошутите, мистер Блуд, скормлю ваши потроха акулам, вам ясно?! — стальным тоном произнесла Айна.
— Более чем.
— Сегодня драите палубу вместо Маккрейли, приказ ясен?!
— Да.
От столь жёстких мер Мелье пришёл в некое замешательство.
«А впрочем, — подумал он, — плохая дисциплина лучше, чем её полное отсутствие, особенно на корабле.»
Замешательство капитана заметила Айна.
— Что?! Я ваш заместитель, капитан, меня должны уважать.
— Не-не, всё в порядке. Вы живы, мсье Блуд?
— Да, капитан.
— Оставайтесь сегодня на корабле, будете выполнять приказ квартирмейстера.
— Вас понял, капитан.
Спустя несколько минут на воду была спущена шлюпка. В ней уместились несколько матросов, а также Айна, Мелье, Маккрейли и Беккер. Покачиваясь на волнах, шлюпка направилась к берегу. Холодный ветер бил в лицо. То и дело давали о себе знать ледяные брызги.
— Айна, ты тоже заметила, что мы с тобой в последнее время очень часто находимся рядом? Возможно, это наша судьба. — игриво подмигнул Маккрейли, вытянув губы для поцелуя.
Негритянка вытолкнула его за борт, чем вызвала смех остальных.
— Охладись, Ромео ирландский!
Спустя некоторое время шлюпка стукнулась о каменистый берег.
— Кажется, я видел кого-то на берегу. — сказал де Мелье, первым выпрыгивая из шлюпки. — Эй вы, отзовитесь!
— Капитан, вы уверены, что это хорошая идея? — обратилась к нему Айна, вылезая следом из шлюпки.
— Да, я определённо кого-то видел.
— Вон там, в кустах! — крикнул один из матросов, самый зоркий, указав в заросли высокой травы.
Все тотчас же повернулись в ту сторону и увидели… ничего.
— Там ничего нет. — сказал Мелье, подходя поближе.
Слишком темно. Он подошёл вплотную и буквально упёрся грудью в дуло мушкета.
— Стоять на месте. — послышался угрожающий голос.
Спутники гасконца вскинули мушкеты и уже через пару секунд держали незнакомца под прицелом.
— Сударь, мы не враги. — обратился к нему де Мелье, отступая на несколько шагов назад. — Мы хотим встретиться с Леонардом Калвертом.
— Брось оружие! — велела незнакомцу Айна.
Незнакомец проигнорировал её требование.
— С какой целью вы пожаловали к губернатору? — спросил он.
— Хотим предложить свою помощь. — ответил Мелье. — Я его давний друг.
— Я вас знаю? Ваш голос кажется мне знакомым.
— Не знать меня вы просто не можете. Я Шарль де Мелье граф Арманьяк, барон де Коссад и синьор де Изорре, лорд-президент ОСПА и главнокомандующий её всеми морскими и сухопутными силами!
Произнёс он это с гордостью. От услышанного незнакомец, кажется, опешил. Мушкет его слегка опустился.
— Опустите оружие. — велел Мелье своим людям. — Будь здесь враги, они бы уже открыли по нам огонь.
— Но, капитан…
— Никаких «но», Айна. Выполняй.
С опаской его спутники опустили оружие. Они по-прежнему не доверяли таинственному незнакомцу в кустах. Мелье же, наконец, сумел его разглядеть. Это был пожилой морщинистый человек невысокого роста. Мелье узнал его.
— Сударь, ваше лицо мне знакомо, хоть я и видел вас очень давно, на свадьбе Калверта, но я узнал вас. Вы дворецкий Калверта. Запамятовал только, как вас звать?
— Джеймс. — немного помедлив, представился незнакомец.
— Джеймс, да, точно! — хлопнул себя по лбу Мелье. — Джеймс, дружище, полагаю, вы тоже меня вспомнили?
Ответ ясно читался на его морщинистом лице.
— Да.
Джеймс опустил мушкет. Теперь он был уверен, кто перед ним.
— Признаться, сэр, я удивлён вашим визитом, да ещё и в столь поздний час.
Джеймс вышел из зарослей.
— Понимаю, — кивнул гасконец, — вас удивляет наше нежданное появление. Поверьте, тому есть причины. Слышал, у вас проблемы с саскуеханнок. Вот мы, собственно, и пришли помочь вам.
Джеймс усмехнулся.
— Саскуеханнок, — сказал он, — меньшая из наших бед. Идёмте, я расскажу всё по дороге. — указал на тропинку, ведущую в сторону поместья.
Оставив матросов стеречь шлюпку, Айна, Мелье, Маккрейли и Беккер последовали за Джеймсом. Их путь пролегал по извилистой тропинке средь зарослей высокой травы. Идти пришлось в гору, взбираться на холм. Джеймс шёл впереди, держа в вытянутой руке фонарь. Вдалеке виднелись огни поместья. Стояла ночная прохлада. Промокший насквозь Маккрейли кутался в плотную, наглухо застегнутую моряцкую куртку.
— Мы увидели корабль, — сказал Джеймс, — и я вызвался сходить, проверить, свои это или чужие.
— Кого вы ожидали увидеть в роли чужих? — уточнил де Мелье.
— Людей Клейборна. — ответил дворецкий.
— Так значит, всё-таки Клейборн поддерживает саскуеханнок!
— Он самый. Вместе с индейцами он осаждал Сент-Мэрис.
— Осаждал? Вы говорите в прошедшем времени так, словно город уже взят.
— Боюсь, что так и есть. — кивнул дворецкий. — Как я уже сказал, саскуеханнок это меньшая из наших проблем.
Мелье задумался. Саскуеханнок хоть и не отличались умом, зато всегда славились как племя воинственное, агрессивное в бою и беспощадное к врагам. Если не краснокожие дьяволы являлись большей из бед, то хуже них могли быть только дьяволы бледнолицые, с мушкетами и пушками.
— Отступая к поместью мы услышали орудийную канонаду. — продолжил дворецкий. — Город был атакован с моря.
— Видать, серьёзная у Клейборна поддержка. — сказал де Мелье. — Ведь, насколько мне известно, с моря Сент-Мэрис защищён флотилией Корнуоллиса.
— Когда мы поднимемся на холм, вы поймёте, что нет больше никакой флотилии Корнуоллиса, ибо город наш в руках врага.
В голосе Джеймса отчётливо прозвучала горечь. Он понимал, что означает прекращение орудийной канонады и столб чёрного дыма над Сент-Мэрисом.
— Ещё эти чёртовы протестанты, — сердито воскликнул Джеймс, — восстали против нас и примкнули к лагерю Клейборна! Ещё с самого начала, когда эта колония только создавалась, я говорил губернатору, говорил ему, что Мэриленд должен быть землёй католиков, только одних лишь католиков! Я советовал ему не пускать сюда протестантов, я знал что они уже давно точат зубы на нашего брата! Как жаль, что он меня не послушал.
Теперь в голосе дворецкого слышалась нескрываемая злость. Он ненавидел протестантов.
— Что поделать? — пожал плечами Мелье. — Такова была изначальная политика Калвертов. Земля веротерпимости.
— И эта веротерпимость вышла боком всем нам!
— Такое трудно было предугадать. — вставил своё словечко Джордж Беккер. — Когда протестантские поселенцы только-только начали прибывать, их было мало. Они страдали от лишений. Они бежали, спасаясь от гонений в Европе и на первых порах вели себя тихо.
— Это да. — кивнул Джеймс. — Но когда их стало больше, они начали наглеть. Требовали особых привилегий. Как будто самого права исповедовать здесь свою еретическую веру им мало!
Мелье посмотрел на Беккера. Он ожидал, что тот, как протестант, оскорбится. Однако ни один мускул на лице Беккера не дрогнул. Это было удивительно, учитывая, что Беккер не просто протестант, но самый что ни на есть протестантский пастор, о чём, впрочем, окружающие частенько забывали из-за его довольно светского поведения.
— Полагаю, протестанты доставили вам не мало проблем? — уточнил Беккер.
— Ещё как! — гневно воскликнул Джеймс. — Пока мы — католики — обороняли Сент-Мэрис от саскуеханнок, эти мятежники-еретики захватили все остальные наши города и стратегические объекты, разграбили наши церкви!
— А почему католики и протестанты друг друга ненавидят? — спросила вдруг Айна. Она искренне не понимала. — Вы же ничем не отличаетесь, — сказала она, — верите в одних богов. У вас даже цвет кожи один.
Разумеется, она полагала, что белые покупали и продавали её соплеменников в рабство исключительно из-за цвета кожи.
— Разве у тебя в Африке племена не воюют друг с другом? — спросил Маккрейли. — Хотя вы вроде как верите в одних богов и кожа у вас одного цвета.
Будучи католиком, как и большинство ирландцев, Патрик Маккрейли никогда не испытывал ненависти к протестантам и представителям других религий. Он понимал, что религиозные и прочие различия есть лишь повод для войны, прикрытие для реальных её причин.
— Наше племя было уничтожено народом эфик, — произнесла Айна тяжёлые для неё слова, — потому что они хотели получить нашу землю и обменять наши души на безделушки португальцев.
Хотя могло показаться, что произнося эти слова Айна не испытывала никаких эмоций, на самом же деле это было не так. Она испытывала глубокую скорбь о гибели своего народа. Душа её болела за собратьев своих, проданных в рабство или убитых. Не было ни единого дня, когда она не вспоминала своих близких, павших от рук кровожадных недругов. Она вспоминала мать и отца, и братьев. Все они погибли вот уже много лет назад. За это время Айна научилась тщательно скрывать свою боль за маской эмоциональной бесчувственности. Но это не могло помешать горьким воспоминаниям вновь всколыхнуть её память.
— Вот ты и ответила на свой вопрос, Айна. — обратился к ней де Мелье. — Нам не нужны никакие различия, чтобы резать и убивать друг друга. Религия и всё остальное, это лишь прикрытие. Реальные причины войн это политика и экономика, жажда наживы. В Европе сейчас бушует война, вот уже много лет бушует и вся Европа в неё втянута. С одной стороны католики, с другой — протестанты. И религия здесь лишь прикрытие, клич народным массам, дабы обосновать жестокость и кровопролитие. В реальности же короли католические и короли протестантские бьются за власть и богатство.
Мелье вдруг замолчал. Он ведь и сам в своё время воевал с гугенотами под стенами Ла-Рошели, ещё будучи под знамёнами французского короля Людовика XIII. А спустя время оказывал им поддержку уже под знамёнами короля английского Карла Стюарта. То, как он переменил в своё время сторону, только подтверждало, что религия тут ни при чём.
— И как бы там ни было, у протестантов есть повод ненавидеть католиков. — заметил Джордж Беккер.
— Не меньше повод, чем у нас, ненавидеть протестантов! — резко ответил Джеймс и посмотрел на Беккера с таким видом, как бы спрашивая: «А ты сам-то какой веры?».
— Позволю себе заметить, — сказал Беккер, — протестанты никогда не устраивали ничего подобного Варфоломеевской ночи.
— Что ещё за ночь? — с любопытством поинтересовалась Айна.
— Варфоломеевская ночь. Католики тогда устроили резню во Франции, убили тридцать тысяч гугенотов. — объяснил ей Беккер настолько спокойно, насколько протестант мог обсуждать резню в канун дня святого Варфоломея. — То была самая жуткая религиозная бойня прошлого столетия.
Ещё увидите, — хмыкнул Джеймс, — протестанты подготовили нам ответную Судную ночь, здесь в Мэриленде… и эта ночь — сегодня.
Сказав это, он повернулся, свет фонаря мерцал на его морщинистом лице.
Сказанные им слова прозвучали настолько зловеще, что у Маккрейли аж холодок пробежал по спине… а, нет, это от холода.
Остаток пути Джеймс потратил на то, чтобы вкратце поведать обо всём, что произошло за последнее время — о том, как держали оборону Сент-Мэриса, как покинули город с кавалерийским отрядом, как отвлекали саскуеханнок и угодили в засаду, как вырвались из окружения с большими потерями и отступили к поместью. Наконец, он поведал своим спутникам, как при отступлении они с Калвертом потеряли всех своих людей, не столько убитыми и ранеными, сколько дезертирами. Другими словами, до поместья они с губернатором добрались лишь вдвоём.
Добравшись, наконец, до вершины холма, Мелье и его спутники увидели железную калитку посреди каменной ограды.
— Ну вот мы и на месте. — Джеймс открыл калитку. — Прошу вас.
Их взору предстал большой деревянный особняк, точнее его силуэт на фоне звёздного неба. Лишь однажды Мелье довелось здесь побывать — на свадьбе Леонарда Калверта. Уже тогда гасконец оценил всю красоту и убранство его роскошного дома. Стены были покрыты густыми зарослями плюща. Крыша выложена черепицей. Над крышей красовался бельведер. В окнах особняка мерцал свет. Выложенная камнем извилистая дорожка вела от калитки к чёрному ходу. Через заднюю дверь они прошли в длинный узкий коридор, стены которого были обиты тёмным бархатом. Вдоль стен висели портреты членов семьи Калверт в массивных позолоченных рамах. В особняке стояла мёртвая тишина, словно в склепе. Несмотря на то, что повсюду горели свечи, создавалось ощущение, что в поместье никого нет, настолько здесь было тихо. Свечной свет мерцал на золотых канделябрах и позолоченных рамах картин. Под тёмной ковровой дорожкой скрипели половицы.
Де Мелье задержал взгляд на портрете очень красивой женщины в роскошном тёмном платье с белым гофрированным воротником. Она была прекрасна и буквально приковала его взгляд к себе. Большие голубые глаза, пряди белокурых волос, едва заметная улыбка. Это была жена Калверта Энн, в девичестве Энн Брент. Баронесса Калверт.
Коридор закончился. Джеймс и его спутники вышли в большой просторный холл с двумя широкими лестницами, ведущими на второй этаж, и высокими окнами справа и слева от парадного входа.
Сверху раздался взволнованный мужской голос:
— Это ты, Джеймс?
— Сэр, к вам посетители. — доложил дворецкий.
— Посетители?
Послышались спешные шаги. По ступенькам вниз спустился высокий широкоплечий человек в бархатной жилетке поверх белоснежной рубашки с накрахмаленным воротником и кружевными манжетами. В руках он держал английский мушкет с фитильным замком. По моде тех лет он носил усы и длинные волосы. Каштановые и волнистые от природы, его волосы спадали на плечи и вкупе с небрежной озорной чёлкой обрамляли его красивое лицо. Гордая осанка, прямой греческий нос и тонкие черты лица выдавали в нём истинного аристократа. Для местных дам он виделся единственным и неповторимым Аполлоном любви, таким холодным, но таким желанным. Впрочем, холодность его легко объяснялась тем, что он беззаветно любил свою жену, баронессу Энн Калверт, и не обращал внимания на других женщин. Его добрые глаза, уставшие и красные от недосыпания, удивлённо расширились, когда он увидел, кто к нему пожаловал.
— Кого я вижу! — удивленно и в то же время радостно воскликнул хозяин поместья. — Да это же сам граф Арманьяк! Рад тебя видеть, Шарль! Благодарю, Джеймс, ступай.
Дворецкий молча удалился. Калверт по-дружески обнял де Мелье.
— Какими судьбами?
— Услышали, что тебе тут не помешает помощь, ну и примчались как можно скорей.
— Друзья мои, вы как никогда вовремя.
Жестом указав следовать за ним, барон Балтимор быстро взбежал обратно вверх по ступенькам. Все четверо поднялись следом на второй этаж и оказались в гостиной. Помещение было настолько большим, что потолок здесь поддерживался четырьмя деревянными колоннами.