- -
- 100%
- +
— Не тебе меня судить, Ричард. — ответил Копли. — За свою слабость я отвечу только перед Господом. Мы все не безгрешные, я этого и не отрицаю. Но ты перешёл все границы дозволенного. Ибо лишь истинный нечестивец будет прикрывать свои злодеяния Божьим Промыслом! Тебе ясно?!
Копли был настолько убедителен в своей речи, что пират невольно дёрнулся, когда священник на него прикрикнул в конце. Его окружение не могло не заметить этой секундной слабости своего капитана. Впрочем, Ингл ловко выкрутился из ситуации, приняв позу слуги, ожидающего приказа от своего господина и готового вмиг его выполнить.
— Ясно, сэр! Чего ещё изволите?!
Пираты вновь заржали. Такой непритязательный юмор с кривляниями был им очень по душе. Копли промолчал. Как и любой мыслящий человек он понимал, что спорить с идиотами — себе дороже.
— Пора переходить к следующему акту, дамы и господа! — обратился Ингл ко всем присутствующим, торжественно вскинув вверх руки. — Полагаю, этот акт себя уже исчерпал. — пират достал золотые карманные часы Корнуоллиса. — Уууу, время-то уже позднее, пора заканчивать. Ну что же, мистер Копли, я бы с радостью продолжил нашу увлекательную беседу, может как-нибудь позже за чашечкой чая, но сейчас, увы, время не ждёт. — пират театрально поклонился. — Итак, перейдём сразу к делу, ведь мы с вами деловые люди, верно?
Копли вновь решил промолчать.
— Отлично! — Ингл радостно хлопнул в ладоши. — Всегда считал молчание знаком согласия. Вот что я предлагаю, мистер Копли, у нас тут есть кандидат в епископы, звать его Юджин, — пират махнул в сторону юноши, сидящего в кресле, — но нет священника, который мог бы его рукоположить. Томас, ты же священник? Не удружишь? Не согласишься ли ты рукоположить его? Конечно, мы могли бы и без этого обойтись, однако люди мы тут все добропорядочные и не можем допустить, чтобы нами руководил какой-нибудь самозванец, верно?
— И какого же ответа ты ждёшь от меня, Ричард?
— Нуу, желательно положительного. В противном случае мне придётся применить к тебе особые методы убеждения.
— Будешь меня пытать? — вопросил Копли, скрестив руки на груди.
— Нет, что ты, какие пытки? Есть масса других замечательных средств переубедить человека. Советую тебе согласиться.
— Нет! Я не стану участвовать в этой чёрной мессе42[42]! Делай со мной что хочешь!
Получив столь категоричный ответ, Ингл какое-то время молчал, обдумывая следующий шаг. Затем он промолвил:
— Жаль, я думал, мы договоримся. Ну раз так… — Ингл прошёлся вдоль ряда пленников, выискивая глазами новую жертву. — Что ты на это скажешь?
Ловким движением руки он вырвал из толпы малолетнюю Мэри Китамакунд.
— Помогите! Отпусти меня! — вскрикнула девочка. В глазах её загорелся страх.
Сёстры Брент и с ними ещё несколько человек бросились было на подмогу, но грубой силой были загнаны обратно в толпу. Самому Джайлсу, связанному по рукам и ногам, с кляпом во рту, оставалось лишь дёргаться, мычать и извиваться в бессильной злобе, наблюдать, как его невеста пытается вырваться из цепких лап этого грязного нечестивца. Люди были возмущены, гневные проклятия посыпались на голову Ингла:
— Убери от неё свои грязные руки, мразь!
— Чтоб ты сдох, ублюдок!
— Я ТЕБЯ, СУКА, ДОСТАНУ!!!
Последнюю реплику кинул Томас Грин, за что тут же поплатился. Раненая нога не помешала ему вскочить, однако стоило ему это сделать, как обжигающий острой болью удар саблей поразил его и без того раненую конечность. Грин упал навзничь и та же сабля рубанула его по здоровой ноге. Пронзительный вопль Грина разнёсся над площадью. Пират по имени Богдан стоял над раненым Грином с окровавленной саблей в руке и только приказ капитана сохранить пленнику жизнь удержал его от последнего завершающего удара.
Ингл приставил пистолет к голове Мэри.
— Тише, тише, моя дорогая, не бойся, я не причиню тебе вреда. — свободной рукой пират погладил девочку по макушке. — Если, конечно, твои друзья будут сговорчивы.
На глазах девочки навернулись слёзы. В какой-то момент она встретилась взглядом с Джайлсом. На глазах у того тоже блестели слёзы. Слёзы от осознания собственного бессилия в желании спасти свою невесту.
Пираты наставили мушкеты на пленных.
— Отпусти её! — продолжали требовать сёстры Брент.
— Всенепременно, — ответил пират, — как только я получу желаемое. Тише, тише, дамы и господа! Вы сейчас ходите по очень тонкому льду! Обещаю, с её головы и волоса не упадёт, если только вы, мистер Копли, — посмотрел на священника, — примите верное решение. Думай, Томас, думай, что для тебя важнее, религия или близкие?
В глазах Ингла полыхнул дьявольский огонёк.
— Отпусти девочку, изверг! — потребовал Копли.
Наблюдавший всю эту картину со стороны и сохранявший до той минуты безмолвие, Уильям Клейборн решил, наконец, вмешаться:
— Ричард, прекрати самосуд!
— Заткнись, Уильям! Не до тебя сейчас!
— Прекрати, я приказываю тебе!
— А иначе что, Уильям?! — пират угрожающе посмотрел на Клейборна.
— Ответишь перед Микелем!
— Зачем Святому Микелю жалеть еретиков?!
— Я тебя под трибунал отдам!
— Пфф, напугал шлюху елдой! — пират рассмеялся. — Не вмешивайся, я сказал! Ну что, Копли, решай уже! Считаю до трёх! — ткнул пистолетом Мэри в висок. — Раз! Два! …
— Стой! Хорошо! Хорошо! Я согласен! — выкрикнул священник.
— То-то же.
— Я рукоположу твоего кандидата, только девочку отпусти!
Копли не сомневался после всего увиденного, что Ингл исполнит свою угрозу если ему и дальше перечить.
— Вот так бы сразу. — по лицу пирата расплылась удовлетворённая улыбка. — Люблю, когда всё по согласию.
Опустив пистолет, Ингл подмигнул стоявшей неподалёку Аделине, надеясь, что она оценит его юмор, но в ответ лишь испуганный взгляд.
«Что такое? — сокрушённо подумал Ингл. — Ей не понравилась шутка?»
Как и обещал, пират отпустил Мэри и девочка сразу же побежала к сёстрам Брент, те её крепко обняли. По щекам их катились слёзы.
Убрав за пояс пистолет, Ингл требовательно посмотрел на священника.
— Приступай к рукоположению, Копли! Микелетто, Аделина, вы готовы?!
Оба кивнули. Микелетто уверенно, Аделина из страха.
— Превосходно!
Хлопнув в ладоши, пират довольно потёр руки. Церемония началась. Подойдя к Юджину, Копли слегка растерялся, оценивающе посмотрел на кандидата в епископы. Тот, похоже, не был в восторге от всей этой затеи.
— Кхм… напомни, как тебя зовут?
— Я? Юджин.
— Готов ли ты, Юджин, к испытанию веры, дабы все здесь присутствующие могли убедиться в истинности твоих помыслов и твёрдости твоего духа на пути к епископскому сану?
— Что? Какие ещё испытания? Не-не-не, я не готов!
Юджин заёрзал в кресле, представляя эпичные испытания по типу — пройтись голыми ступнями по гвоздям или сунуть руку в огонь. Такая перспектива ему совсем не нравилась. Он усиленно замахал руками в знак несогласия.
— Ну ты-то меня не беси, Юджин!
Ингл отвесил Юджину хорошенький подзатыльник.
— Хорошо-хорошо! Я готов!
— Прежде, чем мы начнём испытание, — продолжил Копли, — я должен спросить у тебя, Юджин, осознаёшь ли ты всю ответственность, что будет возложена на тебя Господом перед твоей паствой?
— Что? Ничего я не осознаю.
Очередной подзатыльник прилетел Юджину от Ингла.
— Ай! Да осознаю я, осознаю! Я тут самый сознательный человек.
— Хорошо, Юджин. — кивнул священник. — Ты прощаешь врагов своих? Не держишь ли на них зла?
— Нет, зачем их прощать? Их следует наказать.
Третий подзатыльник.
— Ай! Да, в смысле, да, прощаю! Только и занимаюсь весь день, что прощаю всех. Вообще ни на кого зла не держу.
— Хорошо, вот твоё испытание, Юджин. — священник сложил руки в молитве. — И сказал Христос в Нагорной проповеди: «Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую».
Как только он произнёс эти слова, Микелетто ударил Юджина кулаком в правую щёку с такой силой, что тот перевернулся вместе с креслом и покатился по земле.
— ААААААУУУ!!! Кажется, ты мне челюсть сломал!!! — взвыл Юджин, хватаясь за щёку. От боли у него на глазах проступили слёзы.
— Ну-ка, дай посмотрю. — Микелетто осмотрел челюсть и для моральной поддержки хлопнул ладонью Юджина по плечу. — Просто ушиб, ничего страшного, заживёт. Терпи, Юджин, скоро епископом станешь! — помог ему подняться на ноги.
— Может, не стоит дальше продолжать? — предложил Копли, опасливо покосившись на покрасневшую челюсть.
— Почему же не стоит? — удивлённо усмехнулся Ингл. — Продолжайте. У нас же испытание всё-таки, а что за испытание без боли, верно?
Юджин был не в восторге от всего происходящего. Микелетто усадил его обратно в кресло.
— Кхм… я должен спросить у испытуемого, не чувствует ли он злости по отношению к своему обидчику? — сказал Копли.
— Нет, не чувствует. — ответил за Юджина Ингл. — Он у нас самый добрый парень на свете. Да, Юджин?
— Д-да.
— Вот видите, продолжайте.
Священник немного замешкался.
— Кхм… обрати к нему и другую.
— Нееееет!!! — закричал Юджин, понимая, что произойдёт дальше. Его левая щека вслед за правой приняла удар Микелетто. И вновь он покатился по земле, рыдая и скрючиваясь от боли.
— Ну как ты там, Юджин? — с показной заботой Микелетто склонился над парнем. — Всё в порядке?
— Сссс… — выдавил из себя Юджин. Изо рта у него сочилась кровь.
— Что?
— Ссссовершенно в порядке.
— Вот и отлично. Ещё немного осталось, потерпи.
Микелетто вновь усадил Юджина в кресло. Теперь оно казалось парню креслом пыток. Микелетто старательно поправил складки его сутаны и отряхнул от пыли. Кивком Ингл дал священнику сигнал продолжать.
— Кхм… чувствуешь ли ты злость? — спросил Копли у Юджина.
— Просто дайте мне уже сдохнуть наконец!
— Кхм… хорошо… испытание пройдено, Юджин. Встань, дабы я мог облачить тебя.
Приняв из рук Ингла амикт43[43], священник покрыл им плечи и шею Юджина со словами:
— О, Господь, возложи шлем спасения на голову его, дабы мог он противостоять нападкам дьявола!
Поверх сутаны и амикта Копли надел на Юджина альбу44[44], произнося:
— Обели его, Господь, очисть сердце его, дабы обелённый в крови агнца мог он заслужить награду вечную! — опоясал его цингулумом45[45]. — Препояшь его, Господи, цингулумом чистоты и погаси в сердце его пламя вожделения, дабы добродетели воздержания и целомудрия пребывали в нём! — на левое запястье Юджина надел манипул46[46]. — Да удостоится он, Господи, нести сноп слёз и скорбей, дабы мог он с радостью обрести награду за труды его! — на шею Юджина надел столу47[47]. — Возроди в нём, Господи, бессмертие его, которое он утратил через грех прародителей наших и, пусть недостоин он приблизиться к Твоим священным таинствам, всё же дозволь ему заслужить радость вечную! — поверх столы надел казулу48[48]. — О, Господь, говорящий: «Иго Моё благо, и бремя Моё легко», даруй ему нести их так, дабы заслужить милость Твою!
Пираты вовсю потешались над нелепым видом Юджина. Ингл выглядел довольным.
— Ну вот, — сказал пират, — совсем другое дело. Правда, чего-то не хватает… Ах да, точно!
Ингл снял с безымянного пальца золотой перстень с крупным аметистом и передал его Копли. Христианская символика на перстне и синий аметист — символ чистоты.
— Откуда он у тебя? — удивился священник. — Это же епископский перстень.
— Не всё ли равно? — пожал плечами пират. — Отобрал его у какого-то епископа. Давай, не отвлекайся.
— Дай мне свою руку, Юджин. — обратился к нему священник. — Прими сей перстень, как печать верности, чтоб, украшенный незапятнанной верой, ты хранил непорочной Невесту Божию, то есть Святую Церковь.
Надев перстень на палец Юджину, Копли замолчал.
— Всё? — спросил Ингл.
— Не хватает лишь благословения от Девы Марии, — ответил священник, — заступницы Сент-Мэриса. — печальным взглядом окинул руины города. — Нужна икона.
— Зачем? — усмехнулся Ингл. — Обойдёмся без неё. У нас же тут настоящая Дева Мария присутствует. — указал на Аделину и подмигнул ей.
— Но, благословение должно произойти через поцелуй иконы.
— Ну и в чём проблема? — улыбнулся пират. — Аделина, целуй Юджина!
— Но…
Аделина попыталась было возразить Инглу, но увидев, как потемнели его серые стальные глаза, вновь опустила голову, боясь дальше смотреть на это чудовище. Она никогда не отличалась храбростью и даже в такой момент, когда терять ей уже было нечего, она не могла себя пересилить. Жизнь оказалась для неё весомее принципов, ибо это последнее, что у неё оставалось.
— Никаких «но», моя дорогая, христианский поцелуй это дело святое, сама понимаешь. — произнёс пират. С лица его не сходила эта жуткая и до боли неестественная жеманная улыбка.
Аделину сковывал страх. Приблизившись к лицу Юджина, который вонял не меньше самого Ингла, она зажмурила глаза и робко поцеловала его в щёку, едва коснувшись её губами. Она испытывала отвращение, как ранее при поцелуе с Инглом. Целовать незнакомого парня, да ещё и у всех на виду, да ещё и парня, который ей крайне неприятен, это противоречило всем её романтическим представлениям. К горлу Аделины подступила тошнота и она тут же отпрянула от Юджина.
Пираты были недовольны столь отвратительным поцелуем. Они улюлюкали и демонстрировали перевёрнутые вниз большие пальцы рук в знак недовольства. Они жаждали шоу и Ингл, считаясь с желаниями своих соратников, даровал им это зрелище.
— Нет-нет-нет, так не пойдёт. — произнёс Ингл. Глаза его блеснули озорным огоньком. — Целуй в губы. А иначе благодать не дойдёт.
Мысленно проклиная себя за свою ничтожность, Аделина с нескрываемым отвращением вновь приблизилась к лицу Юджина. Тот стоял с дурацкой улыбочкой, потирая щёку, куда его поцеловала девушка. Смущению его не было предела. Никогда прежде он не испытывал подобных чувств. Словно что-то тёплое и милое, будто ангел, коснулось его сиротской щеки. Всё, что видел он в жизни, это насилие, грабежи, убийства и разврат его старших товарищей по команде. Всё то, к чему он так стремился. Ну овладел он теми двумя женщинами, да, получил удовольствие, да, приятно… однако словно чёрная пустота опустилась тогда на его душу. Ингл всегда твердил ему: «Бери от жизни всё, ибо все мы смертны! Бог не осудит». А может, в этой жизни есть другой путь кроме того, что показал ему Ингл? Сладкие губы Аделины на миг разбудили его от раздумий. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, пираты засвистели в знак одобрения. А впрочем, в этом поцелуе не было страсти и не было похоти, которую так ожидала бандитская публика. Поцелуй был неровным, прерывистым, их губы едва касались друг друга. Юджин знал, что эти мгновения блаженства он не забудет никогда.
«Неужели это и есть та самая мифическая любовь, о которой все твердят и которую никто так и не познал на самом деле? — думал Юджин.»
На миг ему даже стало жаль тех несчастных женщин, которых он насмерть затрахал несколько часов назад. Кто они? Испытывали ли они то же, что чувствует он сейчас? Почему так нелепо погибли? Быть может, они были больны?
Юджин настолько увлёкся этим новым, незнакомым чувством, что не заметил, как уже сжимает Аделину в объятиях.
Инглу пришлось вмешаться:
— Юджин, хорош! Она сестра твоя по вере, а не возлюбленная. Обниматься это лишнее.
С видом, будто разнимает двух друзей после пьянки, Ингл с силой вырвал девушку из объятий новоиспеченного епископа. В тот момент она молотила своими маленькими кулачками по плечу Юджина в попытках освободиться от его медвежьей хватки. Больше она уже не могла терпеть. Тошнота подступила к горлу с новой силой. Девушка упала на колени и её обильно стошнило.
Пираты загоготали. Они вдоволь наслаждались этим цирком. Пленники же были иного мнения. Одни отвернулись, чтоб не видеть сей ужас, другие же с презрением смотрели на Ингла и его команду. Сам Ингл от произошедшего слегка растерялся. Затем в своей привычной издевательской манере он выдал не самую лучшую в своей жизни шутку:
— О, видите? Непорочное зачатие! А кто-то говорил, что она не Дева Мария! Ну как, убедились?! — вопросительно посмотрел на толпу пленников.
Хоть он и посчитал эту свою шутку довольно посредственной, у пиратов она вызвала настоящий фурор. Они смеялись и улюлюкали, свистели и хлопали в ладоши признавая ораторское мастерство своего капитана. Это окончательно деморализовало пленников. Ингл кивнул священнику, давая понять, что церемонию пора заканчивать.
Копли взял руку Юджина и поднял её вверх со словами:
— Отныне ты, Юджин — епископ Мэрилендский! Будь мудрым пастырем и веди свою паству с любовью в сердце и милосердием в душе!
— Почему так тихо?! Где аплодисменты?! — крикнул Ингл. — Приветствуем епископа Мэрилендского! Хлопаем! Хлопаем!
Пираты начали пальбу в воздух в качестве салюта, пушки вновь громыхнули холостым залпом, пленники зааплодировали. Индейцы (а они не все разбрелись по городу, часть их присутствовала на площади) что-то закричали на своём языке. Отстрелявшись из мушкетов, пираты принялись радостно подбрасывать в воздух свои шляпы. Со смехом они пытались ловить шляпы дулом мушкета.
— Желает ли примас сказать что-нибудь своей пастве? — поинтересовался Копли у новоиспеченного епископа.
— Конечно желает! — ответил за него Ингл. — Давай, Юджин, говори, не тушуйся. А ну заткнулись все! Примас говорит!
На площади быстро воцарилась тишина. Все взгляды были обращены к Юджину. Весь пунцовый от стеснения, он неловко улыбнулся. Он не любил быть в центре внимания и то, что он в одночасье стал епископом, ничего не меняло. Он не знал толком что говорить. Растерянно посмотрел на Ингла. Тот кивнул:
— Ну же, смелей.
Переведя взгляд на паству, Юджин сделал глубокий вдох и начал свою импровизационную речь:
— Эм… я… я Юджин… епископ Мэрилендский, приветствую вас, свою паству… Отныне вы под защитой Святого Микеля. — посмотрел на капитана, тот одобрительно кивнул. Юджин почувствовал себя уверенней. — А теперь скиньте с себя грех еретичества, как скидываете с себя одежду! И подойдите ко мне с обнажённой чистой душой, дабы я мог вас вернуть на путь истинный!
Юджин не имел в виду буквально раздеться, но Ингл всё переиначил:
— Вы слышали, что епископ сказал?! Раздеваемся, дамы и господа! Раздеваемся! Вы же хотите вернуться в лоно истинной церкви? Делайте то, что велит вам Его Святейшество!
Юджин посмотрел на Ингла с таким видом, как бы пытаясь сказать: «Капитан, я совсем не это имел в виду». Пленники же решили сперва, что ослышались. Однако, зная характер Ингла, быстро сообразили, что это не так. Они начали тревожно переглядываться. Раздеваться при чужих людях, при людях противоположного пола, это противоречило моральным принципам набожных католиков, коими являлись жители Сент-Мэриса. Однако выбора у них не было. Вернее, был — подчиниться или умереть. Для большинства этот выбор оказался простым. Горожане начали медленно раздеваться, мужчины и женщины. Одежды полетели на землю.
— Вот так, хорошо. — одобрительно кивнул Ингл. — Не стесняемся, проходим к вашему примасу.
В скором времени к Юджину выстроилась очередь из голых людей, желающих поскорее пройти этот обряд крещения и одеться уже.
— Сим Знамением Божьим возвращаю тебя в лоно истинной церкви. Аминь. — Юджин перекрестил поцеловавшего ему перст мужчину. — Иди, сын мой, и неси гордо свет нашей истины по всему миру.
Новоиспеченный епископ начинал потихоньку вживаться в свою теперешнюю роль. Прошедшие обряд крещения спешили поскорее одеться. Теперь, когда они прошли этот обряд, это означало, что они приняли веру Святого Микеля и официально прекращали считаться еретиками, ибо отныне они были Инглу и его людям братьями по вере. Теперь эти люди были свободны. Одевшись, народ расходился по домам, те, у кого ещё оставались дома ввиду непрекращающегося пожара, полыхавшего по всему городу.
С самодовольной улыбкой Ингл подошёл к Клейборну.
— Ну как, здорово придумано, а?
— Ты просто псих, Ричард. Ладно, надеюсь, на этом твои сюрпризы закончились.
— Ещё нет. Я приготовил нашим гостям особые подарки. Вручу их в ратуше. Ты как, со мной? Составишь компанию?
— Нет, давай без меня, Ричард. Мне и моим людям ещё предстоит пройтись маршем до самого поместья Калверта.
— Хочешь всё-таки взять его живьём?
— Именно.
— И индейцев с собой возьмёшь?
— Нет, оставляю их тебе. Они как раз обожают представления, так что у тебя, полагаю, не соскучатся.
— Да на кой они мне тут сдались, Уильям?! Я с ними даже говорить-то толком не могу.
— Давай-ка отойдём в сторонку, Ричард, мне нужно тебе кое о чём сообщить.
Клейборн кивнул в сторону ближайшей стены, куда и направился тотчас же. Заинтригованный Ингл последовал за ним.
— На самом деле, — Клейборн понизил голос до шёпота, — их вождь знает наш язык. Немного.
— Знает? — удивился Ингл и покосился на стоявшего неподалёку вождя.
— Да. Просто он притворяется, думает, что я об этом не знаю. Так что не переживай, говори как есть, он поймёт.
— Хорошо.
Ингл озадаченно почесал затылок.
— А мне пора в путь. Джек! — крикнул Клейборн одному из своих людей — тому, что нёс барабан.
— Сэр?
— Собирай ребят, строй их в колонну. Мы выдвигаемся!
— Есть!
На площади зазвучала барабанная дробь. Когда отряд Клейборна покинул город, Ингл подозвал вождя саскуеханнок:
— Ну-ка ты, красножопая обезьяна-переросток, подойди ко мне. Подними-ка свою тряпку. — кивнул на набедренную повязку.
С невозмутимым видом вождь повиновался. Увиденное поразило пирата.
— Ого! Вот это я понимаю, серьёзная трость. Уверен, сёстрам Брент ты понравишься…
Глава XIII. Поместье Калверт
Наступила ночь. И снова затишье. Луна то скрывалась за чёрными тучами, то вновь выглядывала из-за них, бросая лучи света на парусник «Николь». Матросы бросили якорь близ побережья Мэриленда. Паруса были убраны. Корабль вальяжно покачивался на тёмных волнах из стороны в сторону, то и дело поскрипывая. Покинув каюту, Мелье поднялся на шканцы. В руках его блестела подзорная труба. Всматриваться в даль оказалось проблематично, ведь ночь выдалась довольно тёмная. Было видно лишь, как мерцают огни на высоком холме — именно там находилось поместье Калверт. Отдалённый шум прибоя словно предупреждал об опасности, таящейся на берегу.
— Шлюпку на воду! — скомандовал боцман Генри Блуд.
Легкой красивой походкой Айна подошла к де Мелье.
— Капитан, вы уверены, что хотите идти туда ночью?
— А что тебя так пугает в ночном визите, Айна, темноты боишься?
— Нет, капитан, я не об этом. — сказала Айна, всматриваясь в даль и пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте своими красивыми голубыми глазами. — Там нас может поджидать засада.
— Хм, может тебе действительно не стоит идти со мной, Айна? Уж слишком ты подозрительной стала. Не дай бог ещё покалечишь всю прислугу в поместье.
Мелье рассмеялся.
— Я просто переживаю за вас, капитан!
Айна слегка повысила голос от возмущения.
— Возьмите её с собой, капитан. — шутливо посоветовал услышавший их разговор Генри Блуд. — В темноте её точно не заметят, она же чёрная как сажа! Отличное средство против засады! Особенно если она пойдет голая!
Боцман расхохотался.
Резким кошачьим прыжком негритянка подскочила к Блуду и сильно ударила его в грудь.
— Тварь! — выругался боцман, упав на колени и держась за место удара. Боль от груди разошлась по всему телу. — Это же просто шутка была, мачту тебе в зад!
— Ещё раз так пошутите, мистер Блуд, скормлю ваши потроха акулам, вам ясно?! — стальным тоном произнесла Айна.
— Более чем.