- -
- 100%
- +
— Я тоже так думаю. — согласился Мелье. — Но вот то, что ему сейчас не до саскуеханнок, это точно.
— Тогда что насчёт остальных? — спросил Беккер.
— Ну, с Клейборном всё понятно, победа саскуеханнок ему выгодна больше, чем всем остальным. Он получит назад свой остров, а индейцы — кучу европейских побрякушек. Однако как бы он доставил индейцам мушкеты и порох под носом у Калверта? Сомнительно это. — Мелье задумался. — Очень сомнительно.
— А Юхан?
— А что Юхан? Думаете это он финансирует саскуеханнок?
— Это похоже на правду. — кивнул Беккер. — Его колония стоит рядом с их владениями, а ещё он на метрополию обижен. Чем не повод создать своё государство? Тем более, что живой пример у него прямо перед глазами.
— У него конфликт с метрополией? — удивлённо спросил де Мелье. — Откуда у вас, мсье Беккер, такие сведения? В ваших служебных записках об этом ни слова.
— Свежие вести, сэр, не успел ещё передать. Вот, держите.
С этими словами Беккер извлёк из камзола письмо и торжественно вручил его Мелье.
— Что это? — взяв в руки письмо, гасконец не разобрал ни слова. — Какая-то тарабарщина, ничего не понятно!
— Оно и не удивительно, господин де Мелье, это шведский. Пишет мой старый приятель, Густав Расмуссон. Когда-то он служил с Юханом в одном полку и прекрасно его знает.
— Ну и на кой чёрт вы даёте мне это письмо, если я не могу его прочесть?! — с рассерженным видом Мелье бросил письмо на стол. — Хотите похвастаться своими связями? Я, знаете ли, не владею шведским! Вы владеете? Вот и рассказывайте, что в этом письме.
— Если коротко, то господина Юхана в своё время судили за сдачу города Кемниц в Саксонии. Он тогда воевал в германских землях в составе шведской армии.
— И?
— Его политические противники в метрополии не устают напоминать ему, мол какой позор для дворянина — сдать город! Какое позорное клеймо на всю жизнь! Правда, дворянином он стал уже после и… вероятно, все эти его недоброжелатели просто завидуют, что человек скромного происхождения не просто добился дворянства, но и возглавил единственную заокеанскую колонию своей страны. Наверное, они спят и видят, как бы сместить Юхана с его поста. Так что у Юхана есть серьёзные основания опасаться.
— Ну, насчёт позора я соглашусь. — сказал Мелье. — Для настоящего дворянина нет ничего дороже чести. А её бывает так легко потерять.
Беккер был не согласен с точкой зрения Мелье. Ведь большинство полководцев — дворяне и большинство из них и города сдают и сражения проигрывают. И кто их за это осудит? Никто. Ведь все эти люди со связями уже рождены во дворянстве и с самого своего рождения обладают привилегиями, недоступными остальным. А вот то, что простой человек из народа стал дворянином и губернатором, в этом, вероятно, кроется победа ещё большая, чем все победы на полях сражений. Джордж Беккер и сам происходил из простолюдинов и в каком-то роде прекрасно понимал Юхана Принца. Как человек, который сделал себя сам и добился высот исключительно своим трудом, Беккер недолюбливал дворян, что кичатся своим происхождением, не имея при этом реальных заслуг.
Мелье же думал о другом. Насколько же наивен Беккер в своём суждении о дворянах. Неужели он и понятия не имеет, что дворянам только и остаётся что военная служба да церковная карьера? Потому что все остальные пути для них попросту закрыты законом. Дворянин не может просто так взять и заняться торговлей, ремеслом, пахать землю. Его за такое осудят и он превратится в изгоя, его род от него отвернётся. В этом случае, единственным выходом для него станет заняться разбоем, либо податься в авантюристы, что в большинстве случаев означает то же самое, что заняться разбоем. Неужели Беккер думает, что Юхану завидуют из-за какой-то там вшивой должности на другом конце земли, куда ни один порядочный аристократ по своей воле не отправится? Зачем им это? Все самые важные дела творятся возле трона. Именно к королевскому двору стремится вся элита нации. Нет, дело тут явно в другом. Политические противники Юхана Принца боятся, что он когда-нибудь займёт их место возле трона. Ведь он, как-никак, прекрасный полководец и дипломат. Шведские дворяне видят в нём опасного выскочку и используют позорный факт сдачи города как отличный повод навсегда испортить ему жизнь, где бы он ни находился. Каждый будет напоминать ему об этом до конца его дней. Быть дворянином-выскочкой без связей — тяжёлый крест в этом мире. Один промах и всё. Простолюдину же многое прощается, ибо спрос с него изначально ниже. Дворянину же припомнят всё. Сколько примеров Мелье повидал за свою жизнь, когда дворяне пятнали свой род за одно мгновение, одним лишь неосторожным высказыванием, либо малейшим проявлением трусости. Всё, что веками накапливалось трудом предков, рассыпалось в единый миг. Мелье был также уверен, что Юхан не просто сдал город, что его порицают не просто так. Вероятно, мсье Беккер что-то недоговорил.
— Мсье Беккер, а скажите-ка, у мсье Принца имелось официальное разрешение от главнокомандующего? Разрешение на сдачу города. Или же он просто дезертировал?
— Ну, — замялся Беккер, — что уж тут сказать, разрешения не было.
— Тогда всё понятно! — воскликнул Мелье. — Юхан попросту дезертировал! Я удивлён, как он вообще после этого стал дворянином и губернатором. Как бы там ни было, а теперь я уверен, Юхан Принц вполне может быть замешан в сговоре с саскуеханнок. Вопрос лишь в том, действует ли он один или же совместно с Клейборном. В одиночку, как я уже сказал, Клейборн не смог бы тайком поставлять индейцам мушкеты и порох под носом у Калверта, а вот через Юхана… Да! Им обоим выгодно друг друга поддерживать!
Придя к логическому умозаключению, Мелье треснул ребром ладони по столу.
Глава XI. Божественная воля
В Сент-Мэрисе продолжала разворачиваться кровавая трагедия, что постигла жителей сего славного города. Преподобный Эндрю пришёл в себя. В окружении других пленников, он лежал на центральной площади рядом с руинами церкви. Пираты по всему городу отлавливали и сгоняли на площадь беглецов, жестоко их избивали. Не обращая внимания на боль, священник мысленно молил лишь об одном — чтобы Мэри, Маргарет и Энн вместе с другими женщинами и детьми добрались до ворот и покинули уже пределы этого адского места.
— Отец Эндрю, слава Богу, вы очнулись. — послышался рядом взволнованный женский голос.
Сердце священника остановилось. Весь мир вокруг него словно рухнул, все надежды его рухнули разом. Это был голос Мэри. Обернувшись, он увидел её, растрёпанную, с тревогой на лице.
— Мэри? — слабо прохрипел он.
— Да, святой отец.
— Вы… вам не удалось…
Священник начал озираться по сторонам и самое худшее подтвердилось — они все были здесь. Мэри, Энн, Маргарет, юная Мэри Китамакунд и остальные, они помогали раненым.
— Они поймали нас, — Мэри едва сдерживала слёзы, — поймали ещё до того, как мы добрались до ворот.
— Но как? Они же все пошли на штурм.
Святой отец не хотел верить, что всё происходящее это правда.
«Нет, — мысленно твердил он себе, — это сон, этого не должно было случиться. Господи, почему ты оставил нас?!»
— Они… они караулили нас, — объяснила Мэри, — подстерегли нас в переулке.
«Неужели Ингл предвидел этот ход? — подумал священник. — Этот нечестивец всё предусмотрел.»
Отец Эндрю испытывал смешанные чувства, горькую смесь отчаяния, страха и безысходности.
«Мы обречены. — подумал он. — Теперь всё.»
— Отец Эндрю, вы в порядке? — с тревогой спросила Мэри. — У вас кровь.
— Со мной всё в порядке, дитя.
Он горел желанием успокоить её ложными словами надежды, вот только надежды в нём самом не осталось. Когда надежда покидает человека, это есть последняя стадия отчаяния, дальше — смерть. Он даже не заметил, что пока был без сознания, Мэри обработала и перевязала его рану на голове, что он получил при падении, теперь она снова кровоточила.
— Послушай, дитя, — собрав последнюю волю в кулак, сказал отец Эндрю, — что бы ни случилось, помни, кто мы есть, помни, что мы…
— Отец Эндрю! Рад что вы наконец-то очнулись! — раздался знакомый до боли насмешливый голос.
Подняв глаза, священник увидел Ингла с его фирменной ухмылочкой.
— Как вы себя чувствуете, падре? Я приказал Мэри о вас позаботиться. Это ведь я приложил вас так крепко. Мне очень жаль, приношу свои извинения. — наигранно-виновато пират поклонился.
— Не нужны мне твои извинения, Ричард! — прорычал отец Эндрю. — Будь человеком, отпусти хотя бы женщин и детей! Что они тебе сделали?
Пират в ответ усмехнулся.
— Если бы мог — отпустил бы, но нет, они были пойманы при попытке бегства и понесут за это наказание. И это, святой отец, ваша вина. Скажите мне, на что вы вообще рассчитывали? Допустим, представьте, им удалось проскользнуть за ворота, а дальше что? Доберутся они до поместья Калверта, если оное ещё не захватили наши краснозадые союзнички, а дальше что?! Куда отступать? Заберут с собой провизию и в долгий переход на север — в Новую Швецию?! — Ингл расхохотался. — Придут туда в надежде, что Юхан Принц им поможет?! — пират помирал со смеху, затем вдруг принял серьёзное выражение лица. — А ведь всего этого можно было избежать, святой отец, если бы вы меня послушали. Жаль, ваше упрямство сослужило вам дурную службу. А теперь, — пират обратился уже ко всем присутствующим на площади пленникам, — вас ждёт кульминация моего триумфа!
Ингл торжественно вскинул вверх руки. Три пушки дали холостой залп. Пленники вздрогнули, от орудийного залпа зазвенело в ушах.
— Возрадуемся, братья, Сент-Мэрис наш! Deus vult! Микель vult!
— Deus vult! Микель vult! — хором вторили головорезы.
Ингл оглянулся.
— Микелетто!
— Да, капитан?
— Где Юджин?! Где наш бравый офицер?!
— Да здесь только что был. — Микелетто обернулся. — Да вот же он! Тащит кресло из ратуши.
Ингл посмотрел в сторону ратуши. Действительно, Юджин тащил из неё кресло самого Калверта.
— Ха! Молодец парень, далеко пойдёт! — усмехнулся Ингл.
Кресло и впрямь соответствовало статусу его обладателя — красное дерево, искусная резьба с позолоченными лилиями, настоящее произведение искусства.
— Капитан, держите, это кресло самого губернатора, я в ратуше нашёл! — радостно скороговоркой произнёс Юджин, поставив кресло рядом с Инглом.
— А на кой оно мне, Юджин? Я что, король какой-нибудь? — как будто с пренебрежением отмахнулся Ингл.
— Нет, капитан… — Юджин сперва сконфузился, но быстро нашёлся, что ответить. — Но вы же посланник самого Святого Микеля! А это ваш Святой Престол!
Инглу такой ответ явно понравился.
— А знаешь что, Юджин, у меня есть идея получше. Ну-ка, садись. Билл, Богдан!
— Да, капитан?! — отозвались Богдан и Билли.
— Принесите мне одеяния отца Эндрю, они ему больше не понадобятся.
Священник насторожился. Чего ещё задумал это нечестивец?
Билли и Богдан стремглав помчались в церковь. Если, конечно, те развалины ещё можно было называть церковью.
— Что вы задумали, ироды проклятые?! — гневно воскликнул отец Эндрю, вскакивая на ноги. — Зачем вам мои одеяния?!
В глазах его светилось намерение помешать задуманному, что бы это ни было, но охранявшие пленников головорезы грубо усадили его на место.
— Спокойствие, святой отец, — призвал его Ингл, — сейчас всё увидите сами. И давайте не гневайтесь, а то гнев это грех, знаете ли.
— Это праведный гнев, Ричард!
— Да-да, это совсем другое. — издевательски рассмеялся Ингл.
Отец Эндрю верил, что праведный гнев допустим, ибо не может праведный человек не гневаться при виде того, как грешит нечестивец.
Пираты в церкви откинули крышку чудом уцелевшего сундука.
— А какие именно одеяния?! — крикнул Билл. — Их тут целая куча!
— Да ещё и разных цветов! — крикнул Богдан, перебирая содержимое сундука. — Побрякушки какие-то всякие!
— Всё тащите! — крикнул им Ингл. — Не ошибётесь!
— Весь сундук?! Он же тяжёлый!
— Ничего, не надорвётесь!
Процедив сквозь зубы что-то матерное, Богдан и Билл потащили сундук из церкви.
— Вот, держите, капитан.
— Это не мне, — отмахнулся Ингл, — это ему. — указал на Юджина, сидящего в кресле. — Давай, парень, не дрейфь, надевай.
— Я? — удивился Юджин.
— Да, ты, кто ж ещё?
— Но… но что именно?
Юджин выглядел растерянно, глядя на все эти одеяния.
— Сейчас разберёмся. Давай, раздевайся. — велел капитан и с видом знатока принялся копаться в сундуке.
— Что? — опешил Юджин.
— Раздевайся, говорю.
— Зачем?
Оторвавшись от сундука, Ингл положил правую ладонь на плечо Юджина и поднял вверх левую руку со скрещенными пальцами в крёстном знамении.
— Мы решили рукоположить тебя, сын мой, в епископы, дабы стал ты наместником Святого Микеля на земле.
Юноша не мог поверить в услышанное. Ещё утром он был простым матросом, а теперь он… ЕПИСКОП???
— Чего рот раскрыл? — усмехнулся Ингл. — Говорил же я, сколь щедр Святой Микель к своей пастве. Святой Микель оценивает зрелость не тела, но души. Ну что, помочь тебе или сам всё снимешь?
— Сам, сам!
Со всей неуклюжестью Юджин принялся снимать с себя одежду. Сие действо пираты сопровождали хохотом.
— Прекратите это богохульство немедленно! — гневно воскликнул отец Эндрю. — Ричард, ты совсем головой тронулся?!
— Не начинайте, святой отец, вы оскорбляете нашу веру. — предостерёг священника Ингл.
— Это ты оскорбляешь нашу веру, мерзавец!
— Помолчите, святой отец. Молчите и не смейте мешать священному ритуалу.
Раздевшись у всех на виду догола и приняв из рук Ингла чёрную сутану, Юджин принялся неумело её надевать, путаясь в длинных рукавах.
— Не пурпурная, конечно, — заметил Ингл, — но ведь и отец Эндрю у нас не епископ.
Пират ожидал, что его собратья будут смеяться, но никто из них, похоже, не разбирался, какой цвет какому иерархическому положению в церкви соответствует. Они бы не отличили простого священника от епископа, а епископа от кардинала. Ингл дождался лишь нервного смешка от Юджина.
— Ну-ка покажись. — велел Ингл, когда Юджин таки напялил на себя сутану. — Сейчас, подожди, поправим вот здесь. Ну вот, вылитый епископ! — пират расхохотался. — Не правда ли, братцы?!
— Ага! — рассмеялись те в ответ.
Растерянно озираясь по сторонам, Юджин в сутане выглядел очень нелепо. Пираты вовсю потешались над его видом. Жестом Ингл призвал их к тишине.
— А теперь, — обратился он к Юджину, — осталось лишь рукоположить тебя, сын мой, и можешь приступать к своим обязанностям.
— А может лучше не надо? — с сомнением спросил Юджин. Он не любил быть в центре внимания.
— Надо, Юджин, надо. — коротко ответил Ингл. — Микелетто, у нас всё готово?
— Да, капитан! — откликнулся Микелетто. — Корнуоллисы, Бренты и прочие еретики, все тут!
Джайлс Брент и адмирал Корнуоллис только-только приходили в себя, на площадь их доставили в бессознательном состоянии.
— Превосходно! — Ингл потёр руки в радостном возбуждении. — Можем приступать к рукоположению. Или есть у кого возражения? — вопросительно посмотрел на пленников.
Ответил ему отец Эндрю:
— Прекрати издеваться над верой, Ричард! Ты не имеешь никакого морального, ни юридического права рукополагать кого-либо в священники!
Праведный гнев закипал в глазах падре полностью вытесняя страх. Отец Эндрю не мог более терпеть, видя как его веру втаптывают в грязь. Он поднялся с колен. Охранявший его головорез хотел было усадить священника обратно, но капитан жестом его остановил.
— Полегче, святой отец, полегче. — угрожающе предостерёг священника Ингл. — Следите за языком.
— Думаешь, я тебя боюсь?! — прорычал отец Эндрю. — Священник это не только одежды и сан, это то, что внутри тебя, то, что ты несёшь людям! Ты можешь отнять у меня всё, но я не перестану от этого быть священником, Ричард!
Пока он говорил, остальные пленники бросали на падре восхищённые взгляды, они восхищались его смелостью, а сами меж тем до жути боялись смерти.
Ингл лишь усмехнулся и издевательски захлопал в ладоши.
— Браво, отец Эндрю, браво! Вот за это я вас и уважаю — за вашу твёрдую позицию вкупе с состраданием. А теперь, будьте так любезны, заткнитесь! Если вы и дальше будете мешать нашей церемонии, я буду вынужден вас удалить.
Пират посмотрел на отца Эндрю настолько угрожающе, что всем стало ясно, «удалить» из уст Ингла означает только одно — смерть. Гробовая тишина повисла над площадью.
— Итак, — произнёс Ингл, — раз мы всё выяснили, то пожалуй начнём. Микелетто, Аделина, встаньте рядом со мной. — подождав, пока его приказ выполнят и обведя всех присутствующих пронизывающим взглядом, Ингл начал очередную торжественную речь. — Братья и сёстры, погрязшие во грехе! Услышьте нас! — пират вскинул вверх руки, словно в молитве. — Мы — посланники Святого Микеля — пришли чтобы помочь вам обрести истинную веру! И в доказательство того, что наша вера истинная, я привёл вам саму Деву Марию во плоти! — резким движением руки Ингл указал на Аделину.
Католики начали удивлённо переглядываться, словно задаваясь вопросом: «Не ослышались ли мы?». Видя их замешательство, Ингл ласково обратился к Аделине:
— Дорогая, выйди вперёд, покажись людям.
Послушно опустив голову, девушка сделала два неуверенных шага вперёд.
— Видите? — вопросил Ингл. — Это она.
— Это Аделина, дочь аптекаря! — крикнул отец Эндрю. — Обычная девушка, которую ты запугал! Никакая она не Дева Мария!
— Отец Эндрю, вы испытываете моё терпение. — процедил сквозь зубы Ингл. — Вам было сказано заткнуться! Последнее предупреждение, ещё слово и будете удалены навсегда! — пират разозлился не на шутку. — А теперь скажите, — обратился он к публике, — кто из вас не верит, что перед вами Дева Мария?! Ну же, смелей, поднимите руки, кто не верит!
Немного замешкавшись, несколько католиков не побоялись поднять вверх руку.
— Хорошо, — произнёс Ингл, — а теперь вот вы двое, да, вы, выйдите сюда! Не бойтесь. Я докажу, что вы не правы.
Двое смельчаков вышли из толпы. Выражения их лиц говорили о готовности достойно встретить смерть.
— Как вы думаете, — ледяным голосом произнёс Ричард Ингл, — Господь убережёт вас, еретиков, если я спущу сейчас курок?!
Произнося эти слова, пират достал из-за пояса пистолет и направил в грудь одному из смельчаков.
— На всё воля Божья! — отважно ответил тот.
Раздался выстрел. Смельчак был убит наповал. Казалось, после стольких смертей ещё одна уже никого не могла шокировать, но нет, люди по-прежнему тряслись в страхе. Ричард Ингл вздохнул.
— Не уберёг его Господь. — озвучил пират очевидную мысль, глядя на бездыханное тело у его ног. После недолгой паузы он перевёл взгляд на пленников. — А теперь смотрите ещё. Смотрите внимательно!
Пират принялся перезаряжать пистолет. В процессе перезарядки он изрёк:
— Святой Микель, пророк Божий, разберётся, кто свой, а кто чужой. Праведника он не даст в обиду, а грешника покарает.
«Убьёт ещё одного, — думали пленники, — мало ему крови.»
Ко всеобщему удивлению, после перезарядки Ингл, сперва прицелившись во второго смельчака, внезапно перенаправил пистолет на Аделину. Та и вскрикнуть не успела, как Ингл спустил курок. Раздался щелчок, но выстрела не последовало — произошла осечка. Девушка дрожала как осиновый лист.
— Многим сейчас показалось, что это просто осечка, — обратился Ингл к пленным, — но это не так! По-прежнему сомневаетесь?! Так давайте проверим!
Взведя курок, Ингл направил пистолет на человека из толпы, что выглядел испуганным.
— Веришь ли ты, что пред тобой Дева Мария?!
— В-верю, верю! Н-не надо! — испуганно вскричал пленник, яростно замотав головой и руками.
— Отлично, так я и думал. — улыбнулся пират. — А что насчёт остальных? Верите ли вы, что мы посланники Божьи и что сама Дева Мария пред вами служит тому подтверждением?
С этими словами пират принялся медленно водить пистолетом по толпе. Испуганные и отчаявшиеся пленники, на кого он направлял ствол, один за другим выкрикивали:
— В-верю!
— Верю!
— Н-не стреляйте! Мы верим!
— Так отрекитесь же от ереси вашей! — вскричал громогласно Ингл. — Отрекитесь от ереси, что мешает вам видеть, что мешает вам узреть истину! Уверуйте, братья и сёстры мои и в награду, в качестве дара Божьего, вы получите апостола Юджина — епископа Мэриленда!
— Хватит лгать, Ричард! — гневно воскликнул отец Эндрю. — Ты не посланник Божий, ты обыкновенный проходимец, как и твои головорезы! Думаешь, запугал Аделину, запугал народ, и люди внемлют твоим «проповедям»?! Ты ошибаешься! Не страхом, но любовью Господь несёт людям веру! Хотя что ты можешь знать о любви, мерзавец! Да простит Господь меня за грязные слова в твой адрес. Хочешь убить меня? Ну же, давай! Давай, стреляй в старика, изверг!
Ингл рассвирепел. Глаза его налились кровью.
— Отец Эндрю, я же сказал, последнее предупреждение, мать вашу!
Несмотря на всю свою ярость, пират вовсе не желал убивать священника. Отец Эндрю — единственный, кто обошёлся с ним по-человечески, тогда в плену у Калверта. Одновременно с тем Ингл понимал, что его авторитет среди своих может пошатнутся, если он не исполнит угрозу. Что он за командир, если разбрасывается словами, почём зря? Он обещал отправить священника на тот свет, если тот скажет ещё хоть одно слово, и он не торопится осуществить свою угрозу, а ведь именно этого от него сейчас ждут его головорезы — что он возьмёт и выстрелит дерзкому падре прямо в грудь или в голову, это уж на усмотрение самого Ингла. Итак, что делать? Пират злобно взглянул отцу Эндрю в глаза и заметил, что в глазах этих совсем не осталось места страху, только вера и решимость встретить свою судьбу. Что же предпринять? Нечасто Инглу приходилось прибывать в растерянности. Всё же, он решил в последний раз предостеречь священника, хотя в глубине своей чёрной души понимал, что это не поможет. В глубине своей чёрной души он уже принял решение. Пират глубоко вдохнул, стараясь привести мысли в порядок.
— Отец Эндрю, — голос Ингла звучал на удивление спокойно, — вы же видели божественную волю, все её видели, еретик ушёл в мир иной, а Дева Мария осталась нетронутой.
— Ты всерьёз полагаешь, что кто-то поверил в твой фокус?! Твой пистолет заклинивает раз через раз, чёртов ты еретик! Поганый язычник, ты и твои нелюди, все вы будете гореть в аду вместе со своим «Святым Микелем»!
— Зря вы так сказали.
Не колеблясь, пират навёл пистолет на отца Эндрю и выстрелил. Казалось, этот выстрел прозвучал громче всех предыдущих, настолько он потряс. Пленники дружно вздрогнули. Время словно замедлилось, вот он, их всеми любимый отец Эндрю, человек с необычайно добрым сердцем, сейчас живой, дерзит этому нечестивцу Инглу и вот спустя мгновение он падает замертво, схватившись за грудь. Кровь хлещет из пробитой грудной клетки, священник падает на брусчатку и испускает дух свой прямиком в Небесное Царство. Его прекрасные добрые глаза, в последние минуты жизни преисполненные праведного гнева, закрываются навеки.
— НЕЕЕЕЕЕТ!!! — в отчаянии вскричала Мэри, бросаясь к бездыханному телу священника. — ОТЕЦ ЭНДРЮ!!! НЕЕЕЕЕЕТ!!! — её крик отчаяния разнёсся над площадью. До последнего она верила, что пират пощадит преподобного Эндрю.
— УБЛЮДКИ, ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ!!! — вскричала Маргарет.
Рыдая, сёстры Джайлса бросились к телу преподобного.
— Стоять! — рявкнул на них Микелетто, направляя мушкет. — Ещё шаг и последуете за ним!
Джайлс Брент, вскочив на ноги, бросился в сторону Ингла с безумным намерением его покарать даже ценой собственной жизни. Трое головорезов преградили ему путь и повалив не без труда на землю, грубо его скрутили, связали и заткнули рот кляпом.
Ещё несколько человек с гневными криками бросились было на Ингла, но были сбиты с ног его прихвостнями и жестоко избиты.