Я тебя сломаю
- -
- 100%
- +
Он по очереди посмотрел на меня, на самодовольно ухмыляющегося Данила. Мой последний шанс таял в воздухе подобно утреннему туману.
– Я всё понял, – отрезал он.
Дверь захлопнулась с оглушительным хлопком, и вместе с этим хлопком слёзы, которые я едва сдерживала, потекли по щекам.
– Ненавижу тебя! – бросилась я на Данила. – Ненавижу, сволочь! Ненавижу! – била, куда могла попасть. – Ты скотина! Гнусная, отвратительная скотина! Ненавижу!
– А когда-то ты говорила мне совсем другое, – он крепко сжал мои запястья. – Помнишь?
Это был очередной болезненный удар. Данил точно знал, куда бил. Каждое его слово – выстрел точно в цель.
– Это было самой большой моей ошибкой, – смотря на него сквозь пелену слёз, выдавила я. – То, что я когда-то говорила тебе. Я ненавижу тебя, Данил! Ненавижу!
Он стиснул мои руки. По его лицу из рассечённой брови стекала капля крови, и мне хотелось расцарапать его ещё сильнее. Хотелось вернуть ему хотя бы десятую долю той боли, которую он причинял мне.
– Ну давай, – тряхнул меня за обе руки. – Давай, беги за ним, – рычание сквозь зубы. – Меня ненавидишь, а его любишь? Тогда попробуй догнать, – кивок на дверь. – У тебя ещё есть шанс.
Шансов у меня не было. Потому что даже если бы я догнала Игоря, сказать ему всё равно ничего бы не смогла, и Данил хорошо это понимал. Он сам поставил условие – молчание и немое подчинение.
Я вывернулась. Со всхлипом качнула головой.
– Забудь о том, что я тебе говорила. Забудь, понял! – закричала я.
Данил продолжал смотреть на меня. Капля крови упала ему на грудь и оставила след на загорелой коже. Из глубины квартиры донеслась мелодия, стоящая у меня на звонке. Мы с Данилом не сводили друг с друга глаз, а она так и звучала фоном. Оборвалась и заиграла заново.
– Кто-то очень хочет тебя, – он стёр с лица кровь тыльной стороной ладони. Струйка побежала снова, и он опять вытер её, размазав кровь по лицу.
Я не шелохнулась. Данил поморщился и прошёл в кухню. Взял мой телефон и, вернувшись, протянул мне. В этот момент телефон зазвонил опять.
– Папа звонит, – процедил, глядя не на дисплей – на меня. Только я хотела забрать мобильный, Данил убрал руку. – Может, мне самому стоит сказать, что его любимая дочурка занята?
– Отдай! – я бросилась на него уже в панике. Попыталась отобрать телефон, но Данил влёгкую перехватил обе мои руки.
Как в кошмаре я видела, что он нажал сенсорную кнопку. Видела, как поднял телефон. Всё это – не отводя взгляда от моего лица. Сердце моё колотилось так, что я сама не знала, как оно ещё не разорвалось на куски.
– Пожалуйста, Данил, – попросила я одними губами, когда он поднёс сотовый к лицу.
Линия его рта изломилась. Я приготовилась к самому худшему, но вместо того, чтобы ответить самому, он вдруг прижал телефон к моему уху.
– Пап, – голос у меня срывался. – Пап, я…
– У нас Вы можете пройти обследование… – услышала я безэмоциональный голос автоинформатора. – Наша клиника…
Данил усмехнулся и, выпустив мои запястья, оттолкнул от себя. Кинул телефон. Инстинктивно я поймала его, с трудом удержала непослушными пальцами.
– Сволочь! – по моему лицу катились слёзы, по лицу Данила – кровь. – Ты сволочь, Данил!
В глазах его я видела презрение и жалость. Наверное, я, действительно, была жалкой в этот момент – растрёпанная, в огромном халате. Как же я ненавидела его за то, что он делал, за то, как играл мной, как бил туда, где я была наиболее уязвимой. И опять мелодия. Чёрная вспышка в глазах напротив. На экране теперь, в самом деле, появилось фото отца, а я смотрела на это самое фото и не решалась взять трубку.
– Ответь, – Данил легко высвободил мобильный и протянул, как и в первый раз.
Я заскулила, губы задрожали, а этот сукин сын повторил уже с садистским, ледяным спокойствием:
– Либо ответишь ты, либо это сделаю я.
– Не смей, – прошелестела я и взяла телефон. – Пап… – старалась говорить так, чтобы отец не понял, что меня вот-вот снова накроет истеричными рыданиями. – Нет… я… – слизала слёзы с губ. – Мне просто надо было подумать. Я… Я не знаю. Нет, – нервно, чувствуя, что всё-таки не удержусь и сорвусь. – Я не знаю! Я…
– Убирайся, – выговорил Данил, не дожидаясь, когда я закончу.
Мне нужно было радоваться. Отец спрашивал, где я, когда появлюсь дома, а я не знала, что сказать. Не знала, как объяснить. Но «убирайся» Данила не сулило мне ничем хорошим. Кровь на его щеке запеклась, стала бурой, а поверх текла свежая.
– Я скоро приеду, – на последнем слове голос сорвался. Я думала, что отец спросит, в чём дело, потому что не понять, что я плачу, он не мог. Но он не спросил, и это опять резануло живым металлом по сердцу.
Молча Данил усмехнулся, как будто бы всё понял. В очередной раз вытер кровь.
– Чтобы через две минуты тебя тут не было, – бросил и, слегка прихрамывая, скрылся в кухне.
Я вернулась в ванную. На автомате надела джинсы, футболку. Пальцами пригладила волосы и плеснула в лицо холодной водой, чтобы смыть слёзы. Как объяснить родителям, где я провела эту ночь? А если Игорь скажет, что я была у Данила? Нет. Игорь… Игорь не скажет. Не должен. А если отец узнает…
– Дверь открыта, – когда я вошла в кухню, бросил Данил.
– Что дальше? – я уже немного взяла себя в руки. – Что ещё придёт тебе в голову?
Данил сидел на подоконнике, возле него лежала окровавленная тряпка. Кровь с лица исчезла, но бровь так и кровоточила.
– Пошла отсюда, – как плешивой кошке. – Пошла, я сказал.
Только я хотела сказать ему, чтобы он не смел так со мной разговаривать, Данил медленно поднялся. И по взгляду его мне стало ясно, что лучше сделать так, как он сказал. Подалась назад. Он продолжал наступать. Больше я не тянула – развернулась и метнулась к двери, а оказавшись снаружи, побежала по лестнице вниз. Выскочила на улицу, прямо под палящие лучи непривычно горячего августовского солнца и обернулась на дверь подъезда. Выдохнула и только теперь поняла, что сумка с карточкой осталась в квартире. С собой у меня был только телефон. Но это было неважно. Сейчас я должна была вернуться домой.
– О, Господи, – вскрикнула, когда что-то упало прямо возле меня на асфальт. Отшатнулась, судорожно сглотнула. Сумка… Подняла взгляд и увидела стоявшего на балконе Данила.
– До встречи, сестрёнка, – он не крикнул – просто сказал, но я услышала. И поняла, что встреча эта не принесёт мне ничего хорошего.
Глава 6
Агния
– Подожди, пожалуйста, – я нагнала отца, когда он уже вышел из дома. – Пап!
Замедлила шаг. Только слова, которые собиралась сказать, так и застряли комом в горле, стоило наткнуться на мрачный взгляд. За три прошедших дня только так он на меня и смотрел.
– У меня нет времени, Агния, – говорил он не резко, но так жёстко, что внутри всё оборвалось. Объяснений я так и не нашла, очередное «прости» выглядело бы жалким, а этого Владимир Каширин не терпел.
– Что у тебя? – он дождался, пока я подойду.
– Ничего, просто… – замялась. – Просто хотела пожелать тебе хорошего дня.
– Спасибо, – так же сдержанно.
– Пап, – позвала, поняв, что он сейчас сядет в машину и уедет. Отец задержался ещё на секунду. – Я тебя люблю, – тихо, со всей искренностью.
– Поговори с матерью, – немного помолчав, сказал он вместо того, чтобы ответить на мои слова хотя бы обычным «и я тебя».
Я бы и рада была поговорить с ней, только мама разговаривать отказывалась. За прошедшие дни она сказала мне не больше десятка слов, да и то только для того, чтобы дать понять, что на большее я могу не рассчитывать. Родственники разъехались. Когда я вернулась в родительский дом на следующий день после несостоявшейся свадьбы, там была только Агафья Семёновна. Бабушка по линии отца, хотя бабушкой я её никогда не называла. Не знаю почему, но между нами, несмотря на тёплые отношения, всегда оставалась дистанция.
Владимир уехал, а я медленно поплелась обратно. Увидела, что Агафья Семёновна смотрит из окна второго этажа. Наверное, она так до конца и не приняла нас с мамой, хотя никогда в открытую этого и не показывала. Как бы кто ни считал, я знала, что мама ни за что бы не стала лезть в семью. Брак отца с первой женой развалился ещё задолго до её смерти, и как-то мама сама сказала мне об этом. Она, действительно, была его любовницей, но уж точно не лезла к нему в постель, как это вывернул Данил. Скорее, это его собственная мать не смогла сохранить семью. А может быть, виноваты были оба: и она, и отец. Этого я не знала, да и не хотела знать.
– Можно к тебе, мам? – я постучала о дверной косяк и остановилась в дверях кухни.
Мама сидела за столом с фарфоровой чашкой в руках. Возле неё на блюдце лежало несколько долек шоколада, и мне очень хотелось составить ей компанию за утренним кофе. В отличие от отчима, мама никогда не завтракала, но спускалась вместе с ним каждое утро. Каждый день, сколько они жили вместе. Сегодня выглядела она уставшей и бледной. Видно было, что эти дни измотали её, даже обычное домашнее платье стало как будто свободнее.
– Не стоит, Агния, – остановила она меня, когда я, не дождавшись ответа, хотела всё-таки подойти. Это было пощёчиной, такой же хлёсткой, как и та, которую я получила от неё после возвращения из ЗАГСа.
– Конечно, – с шумом втянула воздух. – Ты только скажи, долго собираешься меня игнорировать?
– Я не игнорирую тебя, Агния, – она посмотрела на меня всё с той же усталостью. Отпила кофе и поставила чашку на стол. – Но пока разговаривать с тобой я не готова. Даже не знаю… – покачала головой. – Я даже не знаю, что сказать тебе.
В этом я с ней была согласна, потому что, как бы ни хотелось мне с ней поговорить, что сказать тоже не знала. И всё-таки мне хотелось побыть рядом, поэтому молча приготовила чашку кофе, пить который не хотела. Но садиться за стол не стала – вышла на улицу и, обхватив чашку ладонями, присела на каменную скамейку возле дома. Телефон в кармане пикнул. Я вздрогнула. Данил не давал о себе знать, и чем больше проходило времени, тем сильнее я нервничала. Но сообщение оказалось не от него. Это была Наташка.
«Встретимся сегодня?» – пришло вслед за тем, как я ответила на её приветствие и вопрос о том, как у меня дела. Я, было, принялась писать ответ, но дожидаться подруга не стала – перезвонила.
Атмосфера в доме была такой напряжённой, что её предложение стало для меня глотком свежего воздуха. О том, где я провела ночь, родители так и не спросили. Я сама начала врать: сказала, что мне нужно было побыть одной, подумать. Подумать…
– Только хотела тебе написать, – ответила я на звонок. – Да, давай.
Уже через два часа мы с Наташей сидели в одном из кафе в центре Москвы.
Официант принёс мне кофе, и я, размешав сахар, отложила ложечку.
– Ты похудела, – заметила подруга.
Я ответила многозначительным взглядом. Не на одной маме вещи стали болтаться. Сама я тоже почти не ела все эти дни. Чувствовала голод, но стоило сесть за стол, аппетит куда-то исчезал, и всё, что я могла, пить кофе с сахарным печеньем.
– Вы с Игорем поговорили? – задала подруга вопрос, поблагодарив официанта, выставившего заказ и перед ней. Посмотрела на меня.
– Вряд ли мы теперь вообще будем когда-нибудь разговаривать, – вздохнула, вспоминая последнюю встречу.
Навязчивой Наташа не была, но вопросы её всё равно выбивали меня. Я уже успела пожалеть, что согласилась встретиться с ней. Лучше бы погуляла одна.
– Да уж, – она тоже вздохнула и состроила гримасу, очень подходящую ко всему, что произошло за последнее время. – Данил надолго вернулся?
– Не знаю, – ответила уклончиво.
– Странно так… – она качнула головой. Сделала глоток своего травяного чая и подвинула блюдце с пирожным, но так и не притронулась к нему.
– Странно, – согласилась я, чтобы что-то сказать.
– И где он остановился? – очередной вопрос, отвечать на который у меня не было желания. – Не домой же он вернулся.
– Наташ, – я положила ладонь на стол возле чашки, – у меня чувство, что мы встретились только затем, чтобы поговорить о Даниле.
Получилось достаточно грубо. Подруга поджала губы.
– Прости, – сказала, хотя, наверное, это мне стоило попросить у неё прощения. – Просто не каждый день такое происходит, сама понимаешь.
– Понимаю, – я заставила себя унять раздражение. – Но, пожалуйста, давай сменим тему? Я не хочу говорить о Даниле. У него есть квартира, там он и живёт, насколько я знаю.
В глазах её отразился интерес, но вопросов больше она задавать не стала, и я было расслабилась, но не успела сделать и пары глотков, как лежащий на столе телефон пикнул.
«В пять у паба «16 тонн», – прочитала с уже знакомого мне телефона сообщение.
– Что случилось? – зазвучал как из далека голос подруги.
– Ничего, – ответила я. Убрала телефон и повторила: – Ничего. Давай… давай выпьем кофе. Я вспомнила, что вечером у меня есть кое-какие дела, так что долго сидеть не получится.
Я огляделась по сторонам в поисках Данила, но его не было. Около паба я стояла уже минут десять, часы на дисплее телефона показывали семь минут шестого, а Данил даже не думал появляться.
– Чтоб тебя, – тихо выругалась я, снова посмотрев в сторону дороги. Ни его самого, ни его пугающего внедорожника, похожего на те с фотографий.
– Могу составить тебе компанию, – возле меня нарисовался парень в узких укороченных джинсах. – Со мной может быть даже лучше, чем с тем, кто решил тебя продинамить.
– Не сомневаюсь, – лишь мельком взглянув на недоумка, язвительно отозвалась я.
С ним, действительно, могло быть лучше. Лучше могло быть с кем угодно, вот только к «кому угодно» это отношения не имело. Только ко мне и Дане.
Дверь паба отворилась, и я наконец увидела Данила. Щелчок, рыжеватый огонёк.
– Прости, приятель, но голубятня в другом месте, – подойдя, он оттеснил парня. Тот выругался себе под нос, мне даже показалось, что я услышала что-то нецензурное. Но лезть на рожон было себе дороже.
– Тебе не кажется, что опаздывать не мужское дело? – к нему я обратилась с той же язвительностью.
– Я был занят, – он указал мне в сторону.
– Я тоже была занята, – пошла за ним.
Вечером на втором этаже паба должен был состояться концерт одной малоизвестной рок-группы, и я почему-то думала, что Данил решил поволочь меня туда. Подобную музыку я терпеть не могла, и он хорошо это знал. Но что мешало ему сделать это мне назло? Но нет. Вскоре мы подошли к припаркованной в стороне машины, и он, сняв её с сигнализации, молча велел мне сесть.
– Куда ты собрался отвезти меня на этот раз? – открыла дверцу. – Что, без отцовских денег ты не в состоянии даже клининг вызвать, чтобы убрать хлам в собственной квартире?
Я злилась. На него, за то, что заставил ждать, за то, что не пытался скрыть – если бы ему было нужно, я бы простояла у входа и час. На себя, за то, что ничего не могу сделать, за то, что снова вынуждена повиноваться. Злилась даже за эту самую злость, потому что она доставляла ему удовольствие.
– Зачем мне клининг, если у меня есть ты? – дотлевший уголёк полетел в оставленную утренним дождём лужу.
Данил сел за руль, и мне тоже пришлось занять место в салоне. Если бы я не сделала этого, он бы, наверняка, затолкнул меня в автомобиль силой. Или, того хуже, нашёл бы другие рычаги давления.
– Садись спереди, – приказал, когда я бросила рюкзачок рядом с собой.
– Я уже села на заднее.
– Значит, пересядешь на переднее.
– Тебе самому не надоело? – осведомилась, плюнув и снова отворив дверцу.
– Нет. Когда надоест, ты узнаешь об этом первой.
Сделав, как он хочет, я пристегнулась и сложила ладони крестом на коленях.
Данил всё-таки завёл двигатель и дал задний ход, рывком тронув внедорожник с места. Я схватила едва не упавший рюкзак. Наградила Данила осуждающим взглядом, но на этот раз промолчала, не желая тешить его самолюбие ещё сильнее.
– Так куда мы всё-таки едем? – поняв, что он не собирается везти меня к себе, спросила я.
Мы ехали уже минут десять. Машин было на удивление мало, и Данил гнал вперёд, ловко маневрируя между теми, что попадались у нас на пути. Мимо проплыл вестибюль одной из старых станций метро. Проводив его взглядом, я посмотрела на Даню.
Вспомнила вдруг, как десятилетней девчонкой увидела его в первый раз. Тогда он показался мне настолько взрослым, что я оробела. Высокий, с мрачным, тяжёлым взглядом, он разбирал скутер и, только когда отец настойчиво попросил уделить нам время, оторвался от своего занятия. С тех пор мало что изменилось: от него по-прежнему исходила дикая, первобытная энергия сильного самца, а я была всё той же робкой девчонкой, даже несмотря на попытки быть ровней.
– Посиди тут, – Данил остановил автомобиль у обочины.
Не дождавшись моего ответа, вышел и скрылся среди прохожих. Интересно, как бы я смогла выйти, если он поставил своего четырёхколёсного монстра на сигнализацию и заблокировал двери?! Конечно же, специально. Очередная издёвка, чтобы показать, кто здесь хозяин положения.
Я думала, что мне придётся провести в машине час, два, а то и больше. Достала телефон и воткнула наушники, чтобы включить музыку, но, вопреки моим ожиданиям, не прошло и нескольких минут, как Данил опять сел за руль.
– Держи, – кинул мне на колени мороженое. Бёдра через платье обожгло холодом. Рожок-гигант. Я посмотрела на Данила, ища подвох.
– На улице под тридцать, – он зубами разорвал упаковку своего. Завёл двигатель.
После дождя солнце, действительно, шпарило как проклятое. Не спасали даже работающие кондиционеры.
– Спасибо, – всё-таки поблагодарила и открыла рожок.
Мы снова поехали вперёд. Пломбир таял на языке, а я думала, что, может быть, у меня всё-таки есть шанс нормально поговорить с Данилом. Хотя бы просто поговорить. Но, только я подумала об этом, мы остановились. Прежде, чем я успела что-либо сказать, Данил вышел из машины и открыл дверцу с моей стороны.
– Пошли, – скомандовал и забрал у меня рюкзак.
Закинул лямки на плечо и заставил меня выйти. Крепко держа за руку, откусил вафлю.
Предчувствие, появившееся, когда я смотрела на него, стоя у подъезда, стало сильнее. Данил вёл меня вперёд, мороженое таяло, и я потихоньку ела его, не понимая, что дальше.
– Куда мы идём? – всё-таки спросила.
Место казалось мне смутно знакомым. Может, была тут раньше, а может просто видела из окон машины.
– Гулять.
Мы шли вдоль дороги. Сбоку от нас проезжали машины, а мы всё шли и шли.
– Зачем ты меня сюда привёл? – просипела я. Попробовала высвободить руку, но Данил не выпустил. Наоборот, заставил меня подойти ближе. – Это слишком, Данил! – остатки растаявшего рожка выпали из руки – сладкое мороженое забрызгало босоножки. Я всё ещё пыталась выдернуть руку. – Даня, ты…
– Хочешь прокатиться? – он кивком показал мне на детскую карусель с лошадками.
Хотела ли я прокатиться?! Отступила, не чувствуя боли от его хватки. Взгляд на карусель, на Данила, а в груди всё сдавливало. Как он посмел?!
Слёзы текли по лицу горячими струями, а Данил смотрел на меня, не собираясь отпускать. Откусил вафлю и подтянул к себе.
– Пойдём покатаемся, Агния.
Противиться ему я не могла. И на этот раз даже не из-за страха. Просто потому, что на это у меня не было сил. Земля уплывала из-под ног, когда я шла за Данилом к кассам.
– Два взрослых и один детский, – склонился он к окошку.
Я сглотнула ком из слёз. Смотрела на Даню и видела не человека – Люцифера.
– Ты худшее из того, что когда-либо случалось со мной, – просипела, когда он, взяв билеты, выпрямился во весь рост и показал мне на карусель.
– Только поняла это? – повёл меня к «скачущим» по бесконечному кругу лошадкам.
Я плелась, едва переставляя ватные ноги. Не чувствовала больше ни обжигающего зноя, ни духоты нагретого города. Карусель остановилась, стоящий на входе парень проверил у нас билеты, и мы среди прочих зашли под купол.
Данил подвёл меня к серой деревянной лошадке с ярким узором. Я вскинула на него голову, посмотрела прямо. Губы дрогнули, хотя говорить я ничего не собиралась. Его глаза напоминали мне холодную пропасть, где не было ничего, кроме беспристрастия и совершенного спокойствия.
– Давно я не катался на каруселях, – помогая мне сесть на лошадку, проговорил он. – Лет шесть.
Я резко повернулась к нему, хотела встать. Он надавил мне на плечо, усаживая обратно. Прищурился, едва заметно скривил губы.
– Дай мне уйти, – попросила с просквозившим в голосе отчаянием. – Пожалуйста, Данил.
Ничего не сказав, он коснулся моей головы. Погладил кончиками пальцев и опустил руку на спину. Провёл по плечам, очертил лопатки и всё так же молча оседлал соседнего с моим коня.
Карусель тронулась, лошадка подо мной качнулась, и я инстинктивно ухватилась за деревянные ручки. Издали до меня донёсся детский смех, мимо поплыли деревья, металлические ворота парка. Данил не сводил с меня взгляда, не давая мне даже секундной передышки.
– Тебе это доставляет удовольствие? – вокруг были люди, а я всё равно не могла сдержаться. Не могла остановить слёзы. – Данил?! Тебе доставляет удовольствие мучить меня?!
Выпустила ручки. Лошадка подо мной качнулась, и я едва не потеряла равновесие. Вцепилась снова. Поднявшийся ветер мазнул по ногам, по мокрому лицу.
– Зачем ты всё это делаешь?! Что хочешь мне показать?!
– Это просто карусель, Агния. – мы сделали уже два или три круга. Каждая минута тянулась вечностью. – В чём дело?
Подбородок дрожал, губы тоже. Просто карусель… Я замолчала. Всё оставшееся время сидела молча, застывшая, озябшая, а когда проклятая карусель остановилась, не смогла даже подняться.
Данил сделал это первым. Поставил меня на ноги и, крепко держа выше локтя, провёл к выходу. Я шла, глядя перед собой, и старалась просто дышать. Но очередной выдох превратился в всхлип.
– За что ты меня так ненавидишь?! – развернулась я к Данилу. – За что?!
Вглядывалась в его лицо, пытаясь найти ответ хоть на один из своих вопросов. Если он вернулся, чтобы поставить всё на свои места, почему просто не сделал это?! Зачем раз за разом со зловещей и циничной мелодичностью он оставляет на мне невидимые шрамы?! Какой в этом смысл?!
– Чего ты хочешь?! Чего ты добиваешься?!
Он продолжал смотреть на меня. Только стиснул зубы. Я замотала головой. Ветер трепал его чёрные волосы, шелестел листьями, а Данил проникал в меня безмолвной темнотой, отравляя всё, что было внутри живого.
– Ты что, думаешь, я не помню?! – дёрнулась от него. – Думаешь, я что-то забыла?! Я ничего не забыла!! Ни на секунду не забывала!!
Проходящие мимо люди стали оборачиваться, но мне было всё равно. Данилу тоже. Ему всегда было безразлично мнение окружающих.
– За что ты так со мной?! – голос резко сел, остались только слёзы.
Он выпустил мою руку, но продолжал держать взглядом, и это было ещё хуже. Карусель опять помчалась по кругу, колокольчиком зазвучал чей-то смех, ветер погнал по асфальту брошенную кем-то пустую бутылку.
– Разве не за что?
– Ты… – надо было бежать от него, но , вопреки здравому смыслу, подошла ближе. – Ты хуже, чем я могла себе представить! Ты даже хуже, чем о тебе думает отец! – истерично, запальчиво. – Ты чудовище! Ты…
– А кто ты? – оборвал он меня коротким вопросом. – Напомнить тебе, кто ты?
К горлу подступила тошнота. Я знала, что он скажет.
– Ненавижу тебя.
Шаг от него, ещё шаг…
Развернувшись, бросилась прочь. Бежала вдоль улицы, слыша, как стучат каблуки по асфальту. Волосы прилипли к мокрым щекам, мимо мелькали чужие лица, а я неслась вперёд до тех пор, пока не оказалась в незнакомом переулке. Только там замедлила шаг. По инерции прошла ещё с десяток метров и прислонилась к стене. Скатилась по ней как подкошенная прямо на асфальт. Рюкзак упал рядом, платье задралось, а я накрыла лицо ладонями и, не выдержав, разрыдалась в голос бессильно и бессмысленно. Прошлое не изменить. Не изменить – его можно только воскресить в памяти, вытащить наружу. Это и сделал Данил. Мастерски, по-садистски болезненно и по-снайперски метко.
Глава 7
Агния
– Может быть, всё-таки вызвать вам такси?
Я сфокусировала взгляд на идиоте, стоящем по другую сторону барной стойки. Кажется, что никакое такси мне не нужно, сказала я ему за последние десять минут уже раза три.
– Лучше повторите, – подтолкнула к нему пустой стакан.
Он замешкался, решая, должно быть, в своём ли я уме, или мне нужен надсмотрщик. Это взбесило так, что развернулась на стуле и ударила ладонью по стойке.
– Повторите!
Через минуту передо мной всё-таки оказался очередной коктейль. Помешав его трубочкой, отбросила её. Вокруг было так шумно и душно, что хотелось поскорее выйти на воздух. Дура! С чего я взяла, что всё это мне поможет?! Перед глазами так и вертелись деревянные лошадки, проплывающие на фоне летней зелени и чёрного металла ворот. Волосы щекотали лицо, в ушах звенел смех. Не притронувшись к коктейлю, я нашла в рюкзаке несколько купюр и, оставив под стаканом, сползла с барного стула. Танцпол закачался, стены поплыли перед глазами.