Я тебя сломаю

Глава 8

Агния

– Только не это, – тихонько застонала, аккуратно убрала ладонь Данила с талии. Стараясь даже не дышать, отодвинулась подальше от него.

Он не проснулся. Только нахмурился во сне, и сердце оборвалось. Как смотреть ему в глаза, я понятия не имела. И ладно бы, ничего не помнила. Нет. Я помнила всё.

Огляделась в поисках платья и, увидев его рядом на полу, подобрала. Опять посмотрела на Данила. Ягуар на его лопатке был вытатуирован так искусно, что можно было подумать, что он вот-вот обретёт реальные черты и сделает прыжок.

Данил пошевелился во сне, и хищная кошка словно бы тоже сделала движение. Я прижала платье к груди и встала. Нужно было убираться, и чем скорее, тем лучше. Сколько же я вчера наговорила ему…

– Дура, – тихо сказала самой себе, чуть не застонав. – Какая же дура!

И хватило же ума позвонить ему! Да лучше бы так и осталась сидеть на том заборчике до утра! Но что хуже всего, я всё ещё чувствовала вкус его поцелуя. Кожа на талии пылала, а шею щекотало тёплое дыхание. Голова ныла, меня так и покачивало из стороны в сторону. Никогда больше не пить! Никогда в жизни! И тем более никогда после этого не звонить ему.

Придерживаясь за перила, я спустилась вниз и остановилась. Прикрыла глаза.

То, что было после поцелуя, осталось в памяти размытыми моментами. Но это было и неважно: Данил сказал, чтобы я шла в спальню. Я пошла. А когда он велел снять платье,то сделала и это, а потом устроилась на огромном матрасе. Всё это было неважно – важно, что было до. Мои слова, поцелуй…

Схватив с тумбочки ключ, я отперла дверь. В последний раз бросила взгляд на лестницу, всё ещё боясь, что Даня поднимется и… Остановит меня? Презрительно усмехнётся? Второго я боялась, наверное, даже больше. Обжигающее чувство стыда было таким сильным, что мне хотелось оторвать себе язык.

Второй раз я бежала из этой квартиры. Мельком посмотрела на балкон, но он был пуст. Неожиданно для себя вместе с облегчением я почувствовала… Разочарование? Да, это было именно разочарование.

– Блин, – ключ от квартиры звякнул в пальцах. Опять посмотрела на балкон, но, как и прежде, он оказался пуст.

Нужно было вернуться и оставить связку. Нужно было. Но я не решилась. Спрятавшись в тени дерева, стояла с ключами в руках и думала, что конец мне пришёл именно сейчас. До этого момента я стояла на табуретке с верёвкой на шее, а минувшим вечером она выскользнула у меня из-под ног. Нет, даже не так. Я сама сделала шаг в пустоту, и верёвка затянулась.

Когда я вернулась домой, утро было уже в разгаре. Оставалось надеяться только, что родители не поняли, что дома я не ночевала. Но едва только подумала, что мне удалось проскочить незамеченной, навстречу из своего кабинета вышел отец.

– Привет, – не ожидавшая застать его в это время, я растерялась.

Он внимательно посмотрел на меня. Я отчётливо представила себя со стороны, но постаралась сделать вид, что всё в порядке.

– Где ты была?

– У Наташи, – это было первым, что пришло на ум.

– Ты не предупреждала, что останешься у неё, – под взглядом отца я чувствовала себя неловко. Ложь давалась просто, только внутри было мерзко.

– Я… – приоткрыла губы. Откуда-то появилось стойкое чувство, что он не верит мне. Обычно если это было так, он говорил сразу, но сейчас просто пристально смотрел. – Мы встретились вчера. Решили погулять, выпить кофе, а потом заболтались и… – я неловко улыбнулась, сделала нелепый жест рукой.

Отец задержался на моём лице, и мне стало окончательно ясно: не верит. Хотела попросить прощения, но не смогла и спросила только:

– Ты в офис?

– Да, – он поправил пиджак. – Сегодня на завтрак твои любимые слойки. Иди поешь.

Стыд, который я испытала, проснувшись утром рядом с Даней после всего, что наговорила ему вчера, не шёл ни в какое сравнение с тем, что чувствовала сейчас. Отец посмотрел на меня в последний раз и пошёл к двери, а я, плохо понимая, что делаю, поплелась на кухню. Нужно было умыться и переодеться, но вместо этого я налила себе чашку кофе и положила на блюдце две свежие слойки.

Есть не хотелось, но я всё равно отломила кусочек. Вкус показался далёким и забытым.

Поднялась к себе и, присев на кровать, поставила блюдце на тумбочку. Отломила ещё, потом ещё…

– Прости, пап… – вдруг всхлипнула. По щекам текли крупные слёзы, а я ела дурацкую творожную слойку и понимала, что всё уже никогда не будет, как раньше. Даже эти слойки. И семья наша уже не будет такой, как раньше.

Выдвинула ящик тумбочки. В руках оказалась фотография. Смотрящий прямо в камеру ленивым и опасным взглядом, Данил на фоне чёрного внедорожника, я рядом с ним…

– Вот так, – зло разорвала фотографию и смяла в кулаке черноволосую мексиканку.

На оборванном снимке остался только Данил, а я испытала удовлетворение, какого не чувствовала уже очень давно. Слёзы высохли, вторая слойка так и осталась на блюдце, а я сидела с фотографией, пустой чашкой из-под кофе и с ясным осознанием, что моя жизнь летит в пропасть. И имя этой пропасти – Данил.

Ближе к обеду я поняла, что больше так продолжаться не может. Чувство вины так и грызло меня, вот только от самобичеваний не было толку. Находиться дома уже не было сил, и, собравшись, поехала в офис к отцу. В юности я мечтала совсем не о работе в его корпорации, но… Всё это осталось в юности.

– Добрый день, – поздоровалась с его помощницей. – Отец у себя?

Она вроде бы улыбнулась мне. Только я понимала, что сейчас вызываю у неё куда больше интереса, чем до этого. Всем здесь было известно, что я должна была выйти замуж. И всем было известно, что замуж я не вышла.

– Да, – она встала со своего места. – Я скажу ему, что вы пришли.

– Не стоит, – остановила я. – Я сама могу сказать своему отцу, что пришла.

Наверное, мне стоило быть более сдержанной. Но какая этой женщине разница, что происходит в моей жизни?! Я же в её не лезу.

Подойдя к кабинету, я постучала и открыла дверь. Отец стоял у окна с папкой в руках. Ему не было и шестидесяти, но сейчас он казался старше. И дело было не в том, как он выглядел. Внешне ничего не изменилось, только взгляд. Глаза – зеркало души, и в зеркале этом сейчас отражались события прошлого.

– Не ожидал, что ты приедешь, – он подошёл к столу и положил папку. – Это хорошо, что ты тут. Как раз хотел с тобой поговорить.

– Подумала, что тебе может потребоваться помощь, – я прошла в кабинет. – Есть для меня что-нибудь?

Он пристально посмотрел на меня, и я почувствовала неловкость. В офисе я не была уже больше недели. Вначале всё время занимала подготовка к свадьбе, потом просто не могла пересилить себя. Но дела компании не решались сами собой, и, если Владимир Каширин не говорил о том, что я наконец должна появиться, это не значило, что кто-то снял с меня ответственность. Именно из-за этой ответственности я и пошла учиться на управленца. Курсы, институт… Как бы ни было мне всё это чуждо, я получила красный диплом. Порой мысли о том, чтобы всё-таки пойти на дизайнера вспыхивали, напоминая о подростковой мечте, но я быстро заталкивала их поглубже. Для отца было важно, чтобы я работала в корпорации, и хотя бы в этом подвести его не могла.

– Я хочу, чтобы ты взяла отпуск, – выговорил отец.

Я нахмурилась.

– Отпуск? – переспросила. – Зачем?

– Чтобы подумать и решить, чего ты хочешь, – он говорил спокойно. Даже слишком спокойно, тогда как я вся превратилась в струну. – Я хочу, чтобы ты определилась, что для тебя важно. То, что случилось, открыло мне глаза на многие вещи. Давай говорить откровенно. Я рассчитывал на тебя. Рассчитывал на этот брак. Игорь стал бы прекрасным руководителем, – хмурый взгляд на меня. – Но это не первостепенно. Если ты не хотела выходить замуж за него, могла отменить свадьбу. То, что ты сделала, показало мне, что ты не готова нести ответственность.

– При чём тут моя ответственность? – я подошла к нему. – При чём тут компания? – против воли голос зазвенел.

Я понимала, что неправа. Если бы мы с Игорем поженились, все было бы намного проще. Но эта дурацкая ответственность…

– Ты повела себя как незрелая девчонка, – прямо сказал отец. – Я всё могу понять, Агния. Но только не то, что случилось.

– Дело во мне или в Даниле? – я тоже спросила прямо. Потому что ходить вокруг да около не имело смысла. С отцом точно.

Мне хотелось просто попросить прощения. Хотелось сказать ему, что я готова на всё, готова пахать в корпорации день и ночь, лишь бы доказать, что я достойна быть его дочерью. Но что толку от слов?

– Дело не в ответственности.

– А в чём? – я коснулась его жилистой руки. – В чём, отец? Ты сам только что сказал про ответственность.

– В поступках, Агния, – убрал руку. – А твои поступки говорят сами за себя.

Мои поступки, действительно, говорили сами за себя. Хуже всего, что я сама это понимала и сказать в ответ мне было нечего. Отец знал, что ночь я провела не у подруги. Маленькая ложь, язвой лёгшая поверх последних событий. И эта ложь была ничем по сравнению с той, которую я таила в себе шесть лет.

– Не появляйся в офисе хотя бы пару недель, – он пошёл к двери, и мне пришлось последовать за ним. Мы остановились у самого выхода. Друг напротив друга.

– А потом?

– А потом будет видно, – взглядом показал мне на выход.

Я выпрямила спину и расправила плечи. Посмотрела ему в лицо прямо.

– Хорошо, – постаралась сказать спокойно. – Но я хочу, чтобы ты знал: я готова к ответственности. И готова доказывать это поступками.

– Посмотрим, – он сам открыл кабинет, и я вышла из него, чувствуя, что к глазам подступают слёзы.

Не прощаясь с помощницей, пошла к лифтам, но, едва свернула к ним, столкнулась с Игорем. Он замедлил шаг. Я тоже остановилась. В полном молчании мы стояли и смотрели друг на друга с минуту.

– Прости, – наконец шепнула я и вместо того, чтобы дойти до кабинок, быстро, не оборачиваясь, направилась к лестницам.

Сбежала вниз на несколько пролётов и только тогда постепенно замедлила шаг, пока не остановилась между этажами. Обеими руками оперлась о перила и посмотрела вверх.

– Прости, – повторила тихо.

Больше сказать Игорю мне было нечего. Мне вообще больше нечего было сказать ни Игорю, ни папе, ни даже Дане. Только это дурацкое и не способное ничего изменить «прости».

Глава 9

Агния

Я сама не заметила, как оказалась в центре города. Там, где легко можно было спрятаться среди толпы, среди незнакомых людей, которым нет никакого дела до меня и моих проблем.

Меня затягивало в водоворот недомолвок и лжи. Самое ужасное, что я могла остановить всё это, но было уже слишком поздно. Отпуск…

Я остановилась возле прудика. Растущие на берегу деревья отражались в воде, в метре от меня дожидались подачки три утки. Всё вокруг шло своим чередом, а я чувствовала себя лишней.

Только что отец ясно дал мне понять, что больше не доверяет. И дело было далеко не только в том, что я опозорила его на свадьбе. Дело было в той самой лжи, тянущей меня на дно.

Вздохнув, я хотела было пойти дальше. Сделала шаг к аллее и увидела маленького мальчика в футболке с мультяшным принтом. Стоя сбоку от скамейки, он вытирал с лица слёзы и испуганно осматривался по сторонам.

– Привет, – подойдя, я опустилась перед ним на колени. Посмотрела в тёмные глаза, и сердце болезненно заныло. Волосы у мальчика были чёрные и немного завивались у висков, на футболке одна из черепашек Ниндзя… Господи! Почему именно черепашка, почему?! – Ты тут один? – не сумела скрыть дрожь в голосе.

– Нет, – мальчик всхлипнул. Вытер кулаком щёку. Изо всех сил он пытался перебороть слёзы и страх. Маленький мужчина. – Я… Я с мамой, но она куда-то делась.

– Ничего, – я вымученно улыбнулась в попытке приободрить его. – Сейчас мы её найдём. Взяла его за руку. Встала и огляделась. – Ты помнишь, что на ней было? Платье или штаны?

Мальчик посмотрел на меня. На щеках всё ещё блестели слёзы, но он больше не плакал.

– Платье, – его маленькая ладошка доверчиво лежала в моей. И это доверие было хуже всего, что случилось этим днём. Даже хуже того, что случилось на свадьбе. – Как на тебе. Только… – маленькие бровки сосредоточенно сошлись на переносице. – Только ты тоненькая, а моя мама толстая, – выдал мальчонка и, смущённо спохватившись, поправил самого себя: – То есть не толстая, но не такая тоненькая.

Я всё-таки улыбнулась.

Снова осмотрелась, ища не такую тоненькую, как я, но и не толстую маму в платье. Прошла немного вперёд и увидела беспокойно озирающуюся женщину.

– Платон! – позвала она. – Платон!

– По-моему, мы её нашли, – я крепче сжала руку пацанёнка и повела его к женщине.

– Господи! – завидев нас, она бросилась навстречу. Схватила сына за руку. – Ты куда делся? Платон… – в глазах её заблестели слёзы. – Спасибо, – она обратилась ко мне. – Только на секунду отвернулась, а он исчез.

– Главное, что нашёлся, – голос мой резко сел. Горло сжалось. – Всё в порядке, а всё остальное неважно. Не ругайте его.

– Конечно, – ответила женщина на всё разом и коснулась волос мальчика.

Дожидаться ещё каких-то слов я не стала. Быстро, пока мать и сын были заняты друг другом, пошла прочь. Не потому, что не хотела нарушать их единение, а потому, что не хотела, чтобы кто-то из них увидел, как блестят влагой мои глаза.

– Агния, – мама повернулась ко мне.

Она сидела в саду, в тени давно отцветшей сирени, и занималась вышивкой. Я не ожидала, что мама заговорит со мной первой. Посмотрев на меня, она вздохнула и отложила работу.

– Что-то случилось?

– Папа попросил, чтобы некоторое время я не появлялась в офисе, – сказала честно.

Мама молчала. Мне стало ясно, что она знала о принятом отцом решении. Даже не так. Скорее всего, они приняли его вместе. От осознания этого на душе стало ещё поганее. Я стояла перед мамой, но впечатление было такое, что это она возвышается надо мной.

– Прости, – присела возле её ног.

Положила ладонь ей на колени и посмотрела в глаза. На ней было домашнее платье, и я чувствовала тепло её кожи. Захотелось стать маленькой и, разревевшись, найти в найти в объятьях мамы утешение. Захотелось, как когда-то очень давно, быть уверенной, что она может решить все проблемы и со всем справиться. Но… Я давно перестала быть ребёнком. Теперь мама должна была искать утешение во мне, вот только какое во мне утешение?!