- -
- 100%
- +
– Что с тобой случилось? Как всё… это могло произойти?
Женщина вновь впала в раздумья. Однако, на моё удивление, всего на пару секунд.
– Я почти ничего не помню. То, что я видела, всё время ускользает от меня… Что случилось.
Это был не вопрос, и я не стала пока её прерывать.
– Я была там… не одна. Сара… Моя лучшая подруга – кажется, она была ранена…
Думаю, если бы я рассказала ей сейчас всю правду, она бы не выдержала. Мне вновь пришлось молчать.
– А потом… я увидела… часы. Я смотрела на них. Я не могла оторваться… – Розмари занервничала. Задрожали ладони, прерывистое дыхание прервало поток её слов.
Я вмешалась:
– Сейчас всё хорошо. Ты жива. И мы в безопасности.
– Мы не в безопасности, Шейна. Никто из нас. Те… часы. Я готова поклясться, что в них было… ВРЕМЯ. Оно лишило меня жизни. Той жизни, что я должна была прожить. Я помню это ощущение – моё собственное время будто ВЫРЕЗАЛИ, ножом из груди. Дни, что уже не суждено прожить. Людей, которые меня никогда теперь не узнают… Господи.
Она взглянула на свои руки – руки состарившейся женщины. Взглянула и заплакала. Я не могла представить её чувства. Какого это: ощутить себя старухой, потерять целую жизнь, которую всё время ждал?.. Я бы, наверное, покончила с собой.
– Мои родители мне не поверили, – неожиданно произнесла она сквозь слёзы. – Даже брат. Они всё ещё ищут меня. А я тут! Я им теперь не нужна…
Не зная, что сказать, я просто взяла её за руку. Без слов. Давая понять, что рядом с ней есть хоть кто-то. И это её успокоило. Не сразу конечно, но Розмари хотя бы перестала плакать. Уже это показалось мне серьёзнейшим прорывом.
– Спасибо. За то, что веришь мне, – тихо сказала она.
Наверное, это и правда её мучило. Ведь никто не воспринимал всерьёз то, что она – действительно та 17-летняя студентка по фамилии Ватс. Была ею совсем недавно…
– Будь осторожна, Шейна, – проговорила она чуть слышно, успокаиваясь и отпуская мою руку.
– Стараюсь как могу…
Но Розмари будто не слышала меня.
– Я видела тебя в то мгновение. Рядом. Твои глаза… Я не хочу, чтобы это продолжалось… снова… дальше…
Увы, я не сумела уточнить, что именно она имела в виду. Собеседница вообще перестала меня воспринимать – лишь принялась бормотать что-то бессвязное, не реагируя больше ни на что.
Жаль. Тяжело. Чертовски обидно. И невероятно больно за всё. Но теперь, по крайней мере, я уяснила одно: то, что я считала лишь фантазией своего больного воображения, правда. А раз так, то расслабляться действительно нельзя! В какую всё-таки напасть тебя занесло, Шейна?..
Ну, что же. Я хотя бы с ней встретилась – уже кое-что!
Вскоре я покинула палату. Думаю, здесь Розмари будет намного лучше, чем где бы то ни было. А вот насчёт себя я не уверена.
Коридор, перерезавший больничный корпус от края до края, за эти десять минут ничуть не изменился. Здесь мало что менялось – должна пройти уйма времени, чтобы люди смогли заметить что-то мало-мальски важное. Вечность…
Ещё раз поймав себя на излишней любви к внутренним монологам, я уже было направилась вперёд, но… в тот же миг краем бокового зрения заметила знакомую фигуру.
Ого, надо же! Никак не ожидала её здесь увидеть!
– Кейт?
Я тихо подошла к одинокой блондинке, неприкаянно бродившей возле лестничной клетки, и все сомнения отпали сразу. Одногруппница и подруга Розмари – значит, не я одна навестила её сегодня.
– Шейна? – она удивилась не меньше. – Что ты здесь делаешь?
– Навещаю старую знакомую… Как и ты, верно?..
Почему-то я не сомневалась, что так оно и было.
Кейт Хаберман – вечная гламурница, хвостом носившаяся за своими подругами по несчастью. Да, так я их называла когда-то. Сейчас уже нет ни Сары, ни прежней Розмари, да и я далеко ушла от тех «славных деньков».
– Ты была у Розмари, да? – приглядываясь к моей реакции, спросила она очевидное.
Думаю, не хотела, чтобы я высмеяла её за «глупые выдумки и веру в чепуху». Но я сделала лицо серьёзнее, давая понять, насколько сильно во всё это верю.
– Я не знаю, как такое… – Кейт хотела было начать разговор, но прервалась, погрузилась в молчание и, наконец, облокотилась на пожарный шкаф. Тот, что выделался среди прочей больничной утвари своим ярким красным цветом.
– Думаешь, я понимаю в этом хоть что-то? На лекциях про похитителей молодости нам не рассказывали, в Храмах Души такому не учат. Уверена, что Мессия и его учение здесь точно не причём.
– Да уж… Я слишком… Мне всё равно не хватит ума, чтобы во всём этом разобраться.
В другое время я бы добавила «это точно», но только не теперь.
– Его сейчас ни у кого нет. Нас давно пять миллиардов, а до сих пор не можем мирно сосуществовать. Что уж говорить про наблюдательность!
Кейт улыбнулась, самую малость, и молча уставилась в пол. Впервые в жизни видела её такой сосредоточенной – и это не очередная шутка. Будем ли мы просить сейчас друг у друга прощения за колкости прошлого? Вряд ли. Да и зачем? Всю жизнь ругались как кошка с собакой, а теперь на горизонте появился… ну, не знаю… тираннозавр. Или даже метеорит. Да, так точнее.
– Я не знаю, что делать. Можно ли вообще что-то придумать? Никто ведь с таким ещё не сталкивался…
– Да, наша жизнь – не мистический детектив, увы. А жаль…
– У неё ведь сегодня День рождения! Восемнадцать лет… А она одна. Я – я не могла не прийти. Даже если и не в силах понять всё до конца.
Надо же, я об этом не знала! Теперь мне стало ещё больнее на душе.
– Я пообещала, что буду навещать её. Мне не привыкать ухаживать за пожилыми, – и она достала из сумочки небольшой жёлтый платок, чтобы протереть едва заметные капли проступивших слёз. – До этого отец, теперь – подруга… Хех…
Нервный смешок. Оно и понятно – не каждый сможет выдержать подобное потрясение.
Мы стояли молча, возле лестницы на второй этаж, и за время разговора мимо прошло, наверное, уже человек сорок. Но нам было не до них – мы словно попали в другую реальность. Непостижимую, невозможную. Ту, которая пугала до смерти.
– Я многого о тебе не знала, – наконец произнесла я, нарушив затянувшееся молчание. – Сколько твоему отцу?
– В прошлом году исполнилось шестьдесят. У него парализованы ноги. И кроме меня никого нет… Либо я, либо дом престарелых. Ты же понимаешь, что выбора у меня нет.
Похоже, я действительно ничего о ней не знала… Вот что значит судить человека по внешности и характеру, а не по поступкам!
– Выбор у тебя был. И ты выбрала правильно.
Кейт потупила взгляд и первая обратила внимание на окно возле лестницы. Конкретно: на яркий свет, потоком лившийся снаружи.
– Кажется, мне пора. Третья пара начнётся не скоро, но иначе я просто не успею. А сюда… Сюда я теперь буду приходить чаще.
– Ты обращайся, – сказала я на прощание. – Если будет желание. Если устанешь играть свою роль.
– Обязательно, – и сделав шаг, на секунду она остановилась. – А ты сама?
– Может быть…
* * *На этом мы и расстались – меня вновь ожидала дорога. Нет, не долгое шоссе, ведущее навстречу манящей неизвестности, а всего лишь обыденная улочка Агелидинга. Обидно ли? Нет – какой толк в обиде на самого себя?
Западная улица пролегала точно параллельно железной дороге, ведущей поезда от южного вокзала к северному. Если кто вспомнит, за ней, прямо до самого побережья, простирался непроглядный лес, кое-где всё-таки перемежавшийся пустырями, пашнями и заброшенными деревнями. Солнце только взошло, голые деревья всё так же лежали под белыми декабрьскими одеяниями. Но эти пейзажи были где-то далеко. А вокруг меня… вокруг того места, на котором я сидела, столпилась целая стая хмурого не выспавшегося народа. Сонные лица, безразлично осматривавшие что угодно, но только не своих соседей, вряд ли могли дать положительный настрой на новый день. Потому-то и глядели в окна – кто с наушниками, кто просто так. Угловатые, круглые, тощие, даже крючковатые, покрасневшие от лютых утренних морозов – непохожие лица сливались в одном бесконечном потоке фигур, становясь всего-навсего фоном. Но только не для тех, кто всё-таки решался их рассмотреть.
Автобус вёз меня по направлению к Снежной башне, мимо которой мне уже пришлось совершить «пробежку» каких-то пару-тройку дней назад, а я без устали вглядывалась в образы своих временных попутчиков. Общие черты бывают у всех – те же узкоглазые жители Виктинского Подгорья иногда даже сами путаются в знакомых и товарищах. Но всё же: если присматриваться к деталям, то сразу становится видно, как уникален каждый. Причёски, одежда, обувь – даже если приравнять всё наносное, зоркий глаз так или иначе увидит разницу. Например, радужки глаз, так неестественно переливающиеся в свете долгой утренней зари. Или лбы, на которых время от времени проступают едва заметные морщины. А может, выражения губ – если присмотреться, на каждом лице они окажутся новыми и неповторимыми. Все люди разные, и одинаковых просто не найти. В этом есть своя прелесть! И из-за этого все наши беды…
Наконец-то моя остановка. Работа, первый день. Шейна Андерсен вступает на тропу взрослой жизни – проклятия, ожидающего каждого из нас.
НТС ещё в первый мой визит показался этакой «подпольно-официальной конторой неопределённого режима». Но ради денег куда только не пойдёшь – даже в политику…
– Мисс Андерсен? – усатый охранник вяло поднял глаза и указал в сторону лестницы. – Второй этаж, вас уже ждут.
Интересно, есть ли у этого уставшего от непосильной работы мужичка хоть какая-то замена? А то, как я ни зайду, у входа всегда сидит именно он.
Второй этаж, на который я поднималась впервые, меня немного удивил. Не каждый день встретишь в одной комнате столько высокоинтеллектуальной техники. Компьютеры! Целая тьма компьютеров! Большие синие экраны, с кнопками на столе, креслами на колёсиках, как в самых современных фильмах, и параллелепипедами металла сбоку от стола. Всё как полагается – аж глаза разбегаются…
– Шейна Андерсен? – моя новая начальница только что отошла от столов и тут же приблизилась ко мне. Отнюдь не на самое безопасное расстояние. – Вы опоздали на десять минут.
– Я посещала… подругу в больнице и не успела вовремя сесть на автобус. А район для меня незнакомый, расписания маршрута я не знаю.
Хех, сказала я складно. Но впечатления не произвела.
– Впредь не опаздывайте, – холодно ответила она.
Вообще, дама всё больше и больше казалась мне какой-то слишком «холодной». Манера одеваться, вести себя перед другими (подчинёнными), а пару раз даже жёсткий взгляд волчицы-одиночки… Самомнение миссис Бредбери действовало наперёд хозяйки. И сегодняшнее платье – с безвкусной льняной вязью, так популярной в Агровакских коммунах, – тому подтверждение.
Кроме меня на обучение пришло ещё три девушки, чуть постарше, чем я сама, – видно, новые кадры действительно липли к этому месту как мухи.
– Итак, сегодня у вас будет пробное занятие. Рада, что никто не опоздал… к этой минуте. В ваши обязанности будет входить работа с рекламными выпусками, транслируемыми в радиоэфире. Если не устроит – перейдёте в отдел телефонных опросов. Но там зарплата ниже. Кто-нибудь уже работал за ЭВМ?
– Нет, – ответила лишь я. Хорошенькое начало…
– Тогда с вами мы будем действовать персонально, – начальница указала мне на одно из кресел, и вскоре я уже сидела напротив чёрного и немного пугающего монитора. Даже не подозревая, с чем придётся столкнуться в следующие несколько часов…
«Хорошо хоть куртку успела повесить на вешалку, пока она болтала».
– Что же, ни разу не видели компьютер? Может, в школе или ещё где?
– Нет, – снова произнесла я, чем вызвала лёгкий смешок со стороны девушки справа. Уже минус одна потенциальная подруга…
– Ладно. Устройство для многих новое, так что ничего сверхъестественного я тут не вижу. Но всё-таки вам придётся приложить уйму усилий, если решили работать в этом отделе.
Да уж… Ну, зато я хоть освою эту штуковину – уже большой плюс!
Не сказать, что следующие несколько часов я провела спокойно и беззаботно. Я ведь уже говорила, что посчитала свою начальницу жёсткой и беспринципной? Так вот: за день она успела подтвердить сие мнение раз двадцать-двадцать пять. Порой даже казалось, что наша историчка по сравнению с ней – ангел во плоти. Но, конечно, я это не всерьёз.
Компьютер, кстати, оказался не такой уж и сложной штукой. По крайней мере, включать и выключать его я научилась идеально – благо свет сегодня вырубали частенько… С операционной системой (или как её там?) я тоже разобралась довольно быстро. А вот та самая программа по обработке рекламы поставила в тупик. Как ни пыталась я понять ход её мыслей, так и не могла. В конце концов, с непривычки ощутив лёгкую резь в глазах, я решила немного передохнуть.
– Миссис Бредбери ушла? – спросила я у соседки слева, полноватой девушки лет двадцати пяти.
– Понятия не имею, – ответила она мне, так и не удостоив меня своим вниманием.
Даже не повернулась ко мне!
– Она у лестницы, – неожиданно отозвалась рыжая. – Хоть можно расслабиться, да?
– Да. Наверное.
Я мельком взглянула на экран её компьютера. Лучше бы этого не делала – новоиспечённая коллега уже давно разобралась со всем и вся и теперь тоже могла отдыхать. Только заслуженно, в отличие от меня.
– Как тебе? Я имею в виду эту горгону. Жуткая бестия, да?
– Ты про начальницу?
– А про кого ещё. Да и работа идиотская. Надолго планируешь тут оставаться?
Опа, такого откровенного разговора я от неё не ожидала. Даже странно…
– Пока не знаю. Как получится. А ты?
– Пока мой парень не утрясёт всё со своим отцом. Тот ему денег давать перестал – а в его случае это большая проблема. Вот и приходится на время брать на себя мужские обязанности. Но что делать, если нормальные мужчины перевелись.
Интересно, что я должна на это отвечать?
– Угу, – лишь кивнула я и тут же придумала, как продолжить диалог. – Меня, кстати, зовут Шейна.
– Люси Стокс, – улыбнувшись, она переглянулась и, подкатив на кресле поближе, сказала полушёпотом. – Только не спутывай меня с тем снобом – Габи. У него такая же фамилия, Стокс. Уж не знаю, каким боком так совпало, но ничего общего у меня с этим неудачником нет.
– Почему ты так про него говоришь?
– Да это у него на лбу написано. С таким ни одна уважающая себя девушка встречаться не станет. Тем более я. У тебя есть парень?
Последний вопрос был задан быстро: я уже кивнула, когда мозг только завершил обработку «задачи».
– Кем работает?
Вох, ничего себе вопросик!..
– В Астрономической башне – астрономом.
Ответила я резко и сходу – и плевать на правдивость.
– У, понятно.
Вошла начальница, и она снова уставилась в монитор, оборвав наше знакомство.
Странные же у меня после него возникли ощущения!.. Раньше я никогда особо не болтала на подобные темы. С Айной беседы обычно превращались в философские споры – с чаем, кофе и зачитыванием цитат известных литераторов. А тут – как будто поговорила с Сарой Фредсен, восставшей из могилы…
– Тьфу-ты! – чуть слышно выругалась я, останавливая поток своих мыслей. Снова набредших на глупую тему.
– Справились? – миссис Бредбери подошла первым делом к Люси и проверила её работу. – Неплохо. Но медленно, – ещё пара секунд молчания, и добавила. – Ничего, будем работать.
Затем очередь дошла до меня. Неприятное чувство. Даже мурашки пошли по коже…
– А тут, похоже, совсем ничего не готово. Ладно… – начальница рывком забрала у меня мышку и сама провела несколько манипуляций. – Вот так. Видишь. Повтори.
Я постаралась сделать всё так же, как она. И сделала: но только убедилась, что уступаю в скорости даже улиткам…
– Не надо было болтать, – услышала я шёпот со стороны полноватой соседки слева.
Как и следовало, я его проигнорировала.
– Тренируйся – если не будет получаться, всегда можно найти другое занятие, – произнесла начальница и покинула пределы моего рабочего места.
– Да, по своему уму…
Снова эта мешкоподобная девица. Чтоб её волки загрызли!
Именно об этом я думала следующие несколько часов, пытаясь освоить азы управления «чёрт знает чем». Программа, конечно, поддавалась моим попыткам познать её секреты, но всё больше и больше разочаровывала меня. Если придётся работать по два дня подряд, то я рискую сойти с ума ещё раньше, чем на то рассчитывала. Счастье, что мой рабочий день не был полным – пятичасовое обучение позволяло приноровиться к жёсткому графику. С помощью постепенной дозы (яда), так сказать.
Уже ближе к вечеру (полярная ночь началась ещё раньше), стоя в проходной с пластмассовым стаканчиком горячего кофе, я наконец почувствовала, насколько сильно устала. Причём как собака – и это ещё мягко сказано! Молодые девушки и парни (последних было подавляющее меньшинство) сосредоточились на одном: на тёплой уютной постели и долгом сне – до поздней весны.
– Ты помнишь, что она сказала о своём парне? – неожиданно услышала я со стороны входа на цокольный этаж. Из прочих голосов этот прозвучал куда отчётливее. – Астроном! Что-то не верится в подобную чепуху.
– Да я вообще не слушала её. Девочка с улицы – ни ума, ни внешности. Долго она тут не продержится…
Кажется, это говорили мои «коллеги». Может, даже та самая Люси. А может, и нет – надо ли мне задумываться об этом? Нет, определённо. Я тут не друзей себе завожу, а работаю. Но… почему-то меня этот разговор покоробил. Даже более чем – внезапно я разозлилась так, что чуть было не выплеснула содержимое стакана на первую встречную девушку. Слава нордумским богам, вовремя остановилась.
И всё же я не могла отойти… Почему они так поступают? Люди думают, что имеют право осуждать других. Но это не так! Никто не имеет права обсуждать кого-то за его спиной, говорить что-то резкое в лицо и уж тем более вмешиваться в чужие дела, делая потом вид, что всё в порядке. Гады!
Внезапно… я ощутила холодок, пробегающий по спине. Похожий на лёгкое дуновение сквозняка. Только едва заметный – словно касающийся не кожи, а чего-то более глубокого. И мне вдруг стало ужасно холодно. Руки задрожали, кофе перестал согревать – я даже забыла, что он оставался у меня в руках. Всё вокруг как будто померкло. Может, это снова был сон? Тогда почему я ощущала его так ярко?
Мне даже показалось, что коридор покрылся каким-то налётом. Пылью или ещё чем-то серым, вроде плесени. Жуткое ощущение – будто стоишь в старом и давно заброшенном здании, из которого не можешь выбраться. Я не понимала, что происходит. Совершенно не понимала. Лишь ощущала, как та самая пыль медленно обволакивает меня, с ног до головы. И в тот момент, когда сзади снова пробежал холод, похожий теперь на чьё-то лёгкое дыхание, я дёрнулась от испуга и… опрокинула свой стакан.
Не знаю, что на меня нашло. Понятия не имею! Я по-прежнему находилась в центре НТС, среди других работников. Которые еле-еле увернулись от брызг горячего опрокинутого кофе и смотрели на меня как на последнюю дуру.
– Я просто переутомилась сегодня, – бегло ответив на расспросы Габи (того самого парня в интересной майке), я не стала утруждать себя вытиранием лужи и направилась к выходу.
На сегодня достаточно!
Снаружи стемнело – часов этак пять назад. Луна снова взошла над горизонтом. А я опять думала. И мне вдруг стало очень страшно. Видения во сне – это одно. Но если они начнутся в реальной жизни, тогда я точно не переживу…
Я вышла к парковой улице и, направившись к остановке, тут же вспомнила, чем для меня закончился мой прошлый визит в эти места. Невольно замедлив шаг, я уже было собралась «обезопасить» себе путь, срезав дорогу через парк Себастьяна, когда вспомнила об одном интересном факте из своих сегодняшних планов. Оливер!!!
Как так получилось, что я забыла о сегодняшней встрече? Ума не приложу… Не мудрено, что мне мерещится невесть что – мозг изо всех сил намекает, что ему давно пора отдохнуть. Ладно, Шейна, соберись! Ты ещё успеешь к намеченному часу!
Решив, что так оно и будет, я поспешила. Одно напрягало – мой парень как-то умудрился поселиться в самом неблагополучном районе столицы, и, по непонятным мне причинам, мы почему-то встречались всё время только тут. Надо будет его сводить в нашу галерею – среди картин я чувствую себя куда спокойнее, нежели в дебрях старых замусоренных дворов с разваливающимся детскими площадками…
Кстати говоря, мимо одной такой я сейчас и проходила. Зрелище то ещё… Краска на турниках облезла, лавочки занесло снегом и старой шелухой от семечек, а песочница – лучше вообще не смотреть в ту сторону. Уже покинув дворик и перебегая дорогу, я ухмыльнулась. Любила ведь в детстве такие места! И не важно было, есть ли на турнике краска или сколько ещё протянут проржавевшие качели… Наверное, жизненный опыт просто не позволял здраво оценивать всё, что попадалось в те дни на глаза.
Мимо меня пробежала собака. И ещё две. Я дёрнулась, невольно вспомнила о своих лесных приключениях, но тут же заставила себя успокоиться. Дворнягам больше интересно гоняться за кошками, чем за какой-то девушкой, заблудшей в незнакомые районы по собственной наивности и нерасторопности. Но всё-таки неприятно…
Вообще нужно разложить всё по полочкам – порой до жути надоедает рассуждать про себя о всякой чепухе, забывая или не замечая главного. Так можно и под машину попасть, если всё время думать! Так-с, если раскладывать, то…
Я нашла работу. Не фонтан, конечно, но всё-таки. У меня есть парень. Очень даже хороший. Это из плюсов. А вот минусы. Не так давно пришлось сказать своему диплому: «Прощай!» Получить ещё парочку фобий на почве предыдущих приключений. Столкнуться с неведомым, лишающим людей их молодости. Что самое главное – теперь я знаю, что это стопроцентная правда. И наконец: кажется, я окончательно забыла про Айну…
А вот тут надо приостановить коней! Что значит забыла? Ничего подобного! Просто не хватает времени связаться с лучшей и единственной подругой, вот и всё. Обещаю самой себе завра же ей позвонить! Или даже сегодня – клянусь всеми льдинами полярного океана!
Я шла вдоль переулка, нереспектабельного до безобразия. Серьёзно: по бокам «возвышались» лишь двухэтажные постройки времён юности моей бабушки, а какие-то рабочие в оранжевых комбинезонах только и делали, что пытались укладывать бордюр вдоль побитого временем дорожного полотна. И это в лютый вечерний мороз! Весьма забавная ситуация, кстати.
Я изобразила на лице полное равнодушие и прошла мимо, делая вид, что мне нет до них никакого дела. Похоже, и им было всё равно. Собравшись возле новоиспечённой ямы, они переговаривались на непонятном мне языке, в котором слышались как нотки старого деревенского акцента Агровакии, так и что-то от Сур-Гана. Учитывая, что в мире сейчас почти все говорят на языке международном, я поняла, почему эти рабочие стали рабочими. Вполне возможно, что в их родных местах и школ нормальных-то не было. Хех, на фоне этих ребят мои жалобы относительно высшего образования выглядят такими жалкими!
Следом за «переулком Проклятых» я прошла «улицей Кошмаров», с которой наглым образом срезали весь асфальт, но забыли положить новый (лет этак пять назад), а потом – ещё и «проспектом Безнравственности». А как его ещё назвать, если всю дорогу какие-то нехорошие люди заставили припаркованными как попало автомобилями? Короче – район ещё раз подтвердил для меня свою репутацию. В таких местах лучше всего снимать фильмы ужасов – не надо тратить деньги на декорации! А живым людям тут делать нечего…
И вот финишная прямая: я вышла на улицу 25-ого марта. Долгий путь – такой, что не представить. И как я его прошла в таком полумраке? Жуть!
– Шейна? – меня сразу же кто-то окликнул, как всегда неожиданно.
Счастье, что среди всех прочих знакомых этим «кто-то» оказался Оливер!
– Ого! Быстро же ты меня нашёл, – парень вышел из темноты, и, презрев неловкость, я обняла его в знак приветствия. Надеюсь, он тоже был этому рад.
– Случайно проходил мимо. Как раз шёл в сторону нашего кафе.
Нашего… В свете фонаря он, кстати, выглядел мило – почти как светлячок. (Главное – не сказать это вслух!) Приятно знать, что хоть он не забыл о нашей встрече.
– Отлично. Значит, прогуляемся вместе.
– Да. Я хотел спросить – а ты не очень голодна? – странным тоном произнёс Оливер.
– Ну, вообще-то нет… Но если у тебя нет с собой денег, я могу заплатить сама. И за тебя тоже – я же теперь работаю.
– Да не, я не про это, – на лице парня появилась светлая и немного хитроватая улыбка. – Я хотел показать тебе одно место. Если ты не против, конечно. Думаю… надеюсь, тебе там понравится. Я…
– Сюрприз? Я люблю сюрпризы. Если потом не надо убегать дворами и огородами, конечно…
Лёгкий смешок – и он понял, что в таком настроении я согласна идти куда угодно. И не важно, что большей частью этот настрой был показным. Не расстраивать же его своими проблемами, в самом деле!