- -
- 100%
- +
А сейчас предлагаю всем, кого не ждут срочные дела, отправиться в столовую и сесть за стол. У нас не так часто бывают новые ученики, и это более чем достаточный повод, чтобы отпраздновать! — С этими словами Брат Енох встал, давая понять, что официальная часть закончена.
Студенты весело загомонили и направились к выходу, не забывая вежливо здороваться с Михой. Из задних рядов вынырнул Торре и, радостно хлопнув по плечу, увлек им вслед.
Празднование затянулось почти заполночь. Из Мастеров до столовой дошли только Брат Саварик и Брат Ферран, бывшие, насколько понял Миха, закадычными приятелями, да Брат Енох, который правда довольно быстро покинул гулянье.
А вот студенты наоборот резвились во всю, через некоторое время кто то принёс из-за угла заранее приготовленные музыкальные инструменты, и праздник быстро приобрел все черты хорошей гулянки. По традиции на стол ставились кувшины с водой и вином, но студенты со всей лихостью молодости считали единственно возможным смешивать вино только с другим вином.
Так что угомонились все только, когда столы опустели, а глотки охрипли. Миха с непривычки к местному вину довольно быстро устал, сказалась необычная обстановка и множество впечатлений. Поэтому в середине вечеринки он осторожно покинул товарищей и отправился к себе, и видимо потому, что он не старался особо думать о направлении, он ни разу не заблудился. Добравшись до комнаты, он скинул одежду и рухнул в кровать, смахнув с неё все подушки, кроме белой.
Едва картинка прояснилась, он сразу понял две вещи: первое — что он снова на посвящении, второе — что это наверняка сон. Во первых, в этот раз он смотрел откуда-то сверху, такое ощущение, что с одной из стен. Всё так же горели матовые белые шары на цепочках, освещая залу. Всё так же сидели за столом пятеро в опущенных капюшонах. Вот только студентов было значительно больше, братья-ретиарии стояли в два ряда вдоль стен до самого входа. А на пятачке перед столом принимающих стояли пятеро будущих студентов. С ними разговаривал преподаватель в центре, и судя по мимике, его приветственная речь была далеко не такой теплой. Студенты впрочем тоже были не такие ротозеи, как он сам. Наблюдатель видел, как они держались, как лежали руки на рыцарских поясах, поминутно пытаясь повинуясь рефлексу переместить руку на отсутствующие у пояса аргументы. Потом ректор, ну или кто он там, стоя в центре откинул капюшон (и это был не брат Енох, а какой то совсем другой человек, более высокий и крепкий) и, видимо находясь в крайней стадии раздражения, указал кому-то из них на двери. Крайний, резко крутанулся на каблуках, так что с него свалился капюшон из мягкой темной ткани, явив беспорядочный поток тёмных кудрей, плащ взметнулся за спиной девушки, она вырвала свою руку у соседа, который пытался её удержать, и решительно зашагала к выходу. Напоследок полу обернулась в дверях, бросив на всех раздраженный взгляд, и решительно пошла прочь. Её никто не останавливал. Сосед, который пытался ее удержать, долго смотрел ей вслед, потом обернулся к ректору и ритуал продолжился.
Они стояли на балконе, замка и смотрели на лежащий внизу город. Ночь была теплой, но горизонт постепенно затягивало грозой. Они молчали, и судя по всему, уже достаточно долго.
— И куда ты теперь? — задал он вопрос, бессмысленный, но единственный, который приходил на ум. Потому что молчание уже угнетало.
— Вернусь к отцу, — она пожала плечами с деланным безразличием, — ты же знаешь, что у меня достаточно средств, чтобы продолжить образование самостоятельно.
— Ну да. Конечно. Если захочешь, у тебя будут лучшие учителя, каких можно придумать.
— Да, всё будет именно так.- горечь в её словах была терпкой, как степная полынь.
— Как ты думаешь, мы ещё увидимся с тобой? Точнее, нет, когда? — он сбился, и ему самому показалось, что его слова звучат как-то слишком фальшиво.
— Ну ты же сам твердил мне, что наши судьбы связаны — ответила она с усмешкой, и он понял, что это их последнее свидание, во всяком случае под этими звездами.
Он ещё долго потом стоял на балконе после её ухода, подставив голову под дождь. Вода хлестала его по лицу и стекала струйками по шее под одежду, но он не замечал этого.
Он проснулся от ощущения чужого присутствия в комнате. Чужого, но знакомого.
Он лежал не шевелясь боясь спугнуть наваждение, с закрытыми глазами, стараясь не нарушить ровный ритм дыхания якобы спящего человека. Он почувствовал, как она опустилась на колени перед его кроватью, как её тонкие пальцы пробежали, едва касаясь, по его лицу, нежно провели по шее, споткнувшись на секунду о цепочку с её подарком. Потом он почувствовал теплое дуновение её дыхания у себя на виске. Потом ощущение присутствия исчезло.
Он резко сел на постели и зажмурился от яркого света, бившего сквозь окна. Посреди комнаты стоял совок с щёткой, а из ванной доносился незатейливый мотивчик, который напевал себе под нос его мелкий стюард.
— Я почти закончил, — сообщил гоблин в пространство, — Доброго утра, Расписание и кофе на столе, новая одежда на стуле.
Миха непроизвольно глянул в сторону стола и действительно увидел там чашку кофе, над которой вился едва заметный парок. Когда он снова повернул голову в сторону ванной, ни совка, ни метёлки, ни уборщика в комнате уже не было.
Миха покачал головой и осмотрел комнату ещё раз, — Если у них такие сны снятся на белой подушке, страшно подумать что тут снится на цветных.
После зарядки, душа и кофе он почувствовал себя другим человеком. Во всяком случае, этот человек был готов к труду, обороне и учёбе. Новая одежда оказалась чем то похожей на спортивный костюм из мягкой темной ткани, к которому прилагался короткий плащ с капюшоном, а также кушак красного цвета.
Первой парой были языки, на которых проходили различия между Высоким и Низким астанирским. Первую часть занятия Миха сидел как глухонемой, наблюдая за жестикуляцией и мимикой преподавателя и студентов, пока вдруг не почувствовал, что понимает, о чём они говорят. Как будто мозг набрал в память необходимый словарный минимум и подключил функцию перевода. К концу занятия он даже смог ответить на заданный ему вопрос и здорово удивился, когда преподаватель даже похвалил его за хорошее произношение.
После короткой перемены все пошли на лабораторную работу, а Миха отправился сначала на Арену, а потом в Манеж. Мэтр Динар радостно приветствовал его и всё занятие гонял деревянным клинком по арене, регулярно останавливаясь и поправляя его стойку или позицию клинка. В этот раз он видимо не ставил себе цели его вырубить, поэтому Миха вышел с Арены своими ногами, хотя и порядком запыхавшись.
А вот в Манеже ему досталось по-полной, лошадей Миха вживую видел не первый раз, но ни сидел верхом ни разу. Поэтому он получил массу новых впечатлений. Мэтр Кетар, невысокий длинноусый человек, которого все студенты звали просто Кентавром, обрадовался ему той мстительной радостью, с которой человек родившийся на коне, берется обучать горожанина, привыкшего сидеть задом на мягких подушках паланкинов и автобусов. Поэтому к обеду Миха явился с ощущением, что ездили скорее на нём, нежели обратное.
После обеда был перерыв, когда Миха смог доползти до комнаты, принять душ, переодеться и прийти в себя. Потом у него был факультатив по языкам, где он вновь наговаривал базу, на сей раз на виленском. Виленский оказался аналогом местной латыни, во всяком случае молитва, которую читали на Посвящении, была именно на нём.
Напоследок брат Бернарт- преподававший языки и очень похожий на артуровского Мерлина, посоветовал ему не пренебрегать черной подушкой, потому что языки — ключ ко всему. И пока он не освоит базовые наречия, лезть глубже просто бессмысленно.
Попутно выяснилось, что всё то время, что он находился в Замке, он разговаривал не на русском, как ему казалось, а на дорожном алларике — упрощённом варианте языка торговцев этой ветви миров. Поэтому имели место неточности перевода, и некоторые фразы иногда звучали странно. Язык этот он выучил видимо во время разговора в Предместье, или в момент Перехода в Замок. По словам мэтра, Замок сам по себе давал понимание гостям, не сведущим в местных языках. Но чтобы говорить именно, то что хочешь, и понимать нюансы, нужно учить языки со всем усердием. Потом Миха сходил со своей группой на практикум по тонким искусствам, и почувствовал себя не только глухонемым, но ещё и незрячим. Он просто не видел три четверти происходящего. Что его весьма сильно расстроило бы, если бы он не заснул на середине занятия, притомившись от новых знаний и ощущений. К счастью он успел проснуться вовремя, чтобы не быть уличенным преподавателем. Всё-таки некоторые навыки, приобретенные в школе, а потом и в технаре, с легкостью переносились и в другие реалии.
Вечером Миха решительно выбрал себе черную подушку, решив грызть гранит науки с основания, и решительно погрузился в сон.
Снилась ему всякая чепуха, вроде розовых мартышек, которые разговаривали с ним и с синим слоном. Причем мартышки весело щебетали на астанирском, а слон задумчиво отвечал на виленском, иногда цитируя классиков. Время от времени из болота выныривал крокодил и язвительно крыл всех матом на русском, видимо для контраста.
Но тех, реальных, снов больше не было, и Миха даже не знал, хочется ему увидеть продолжение или нет. Дни потекли своим чередом, похожие и непохожие один на другой.
Он учил языки, пытался разобраться с тонкостью выдергивания и накручивания вуалей— так назывались волшебные заклинания адаптированные для быстрого применения, научился пользоваться библиотекой, прочитал первую книгу на виленском и даже выучил пару молитв. Хотя перед этим имел небезынтересный разговор с наставником. Он перехватил его в коридоре возле входа в читальный зал.
— Брат Енох, я не вполне понимаю зачем мне учить молитвы? Я во-первых, не верующий, а во-вторых, из другого мира.
— То что ты неверующий, это твои личные отношения с Всевышним. По уставу Ордена ты должен знать Утреннюю Звезду, Благодать и Очищение. Особенно Очищение — потому что возможность помыть руки перед едой бывает не всегда, а чтение этой мантры позволяет снизить шанс заболевания на семьдесят процентов. Так что относись к ней как к куску мыла, который не тянет карман. Кроме того, в большинстве домов принято что нибудь читать перед едой. И для паладина Ордена будет невежливо хранить молчание.
— Паладина? Я же вроде — секутор.
— Ты пока — студент. Секутор — это внутренний статус, а люди в разных мирах могут называть вас по-разному. Допустим, братьев-ретиариев называют братьями-изыскателями, или отцами-дознавателями, или просто следователями — во всяком случае именно в таком статусе мы обычно работаем во внешних мирах. Поэтому будь морально готов, что когда ты попадешь во внешние миры, у тебя будут разные именования. От светлого рыцаря-паладина до темного раубриттера.
— А я попаду на задание в свой мир?
— Нет. До окончания срока учебы — нет.
— Почему?
— Слишком большая нагрузка на вероятностные кривые, да и на мозг агента. Ты наверное тоже не хотел бы сойти с ума через пару месяцев?
— Да, не хотелось бы.
— Ну и потом, ваш мир когда то избрал другой путь развития, и злоупотребления магией демонов в нем редки. А мы как не крути занимаемся в основном пресечением махинаций именно с ней.
— Ясно. А какие еще запреты существуют? Ну, чтобы сразу понимать или хотя бы быть готовым?
— Из основополагающих ещё есть запрет превышать средне технический уровень развития мира. Так называемый технологический индекс мира заброски не должен превышать индекс базового мира агента. Но тут существуют некоторые коэффициенты. Допустим, агентов из развитых культур конца двадцатого века вашей ветви, можно использовать фактически без ограничений. Потому что именно в вашей ветви широчайшее распространение получила научная фантастика. Ваш мозг с самого детства гораздо более пластичен и готов к постижению неизведанного и невозможного. И как следствие — адаптационные пределы сознания чрезвычайно широки. Ясно?
— Ну, в целом — да. — Миша задумчиво потер переносицу. — Кстати, а что случилось с моим зрением? Я заметил что стал видеть лучше без очков, чем в очках.
— Подкорректировалось, считай что это включено в медицинскую страховку. Проходя в замок через Врата, ты автоматически получил базовый набор прививок, улучшенную регенерацию и базовый лингвистический запас. Который, надо сказать, ты ощутимо улучшил. Я все таки рекомендую тебе чередовать фильтры гипнообучения, для более разностороннего развития. Тем более что у тебя скоро, так сказать, курсовая работа.
— Какая ещё курсовая работа? Я ж тут вторую неделю!
— И это самое время чуть подкорректировать твои занятия. Для лучшего понимания обучающего курса. Ты же занимаешься с ретиариями, это очень полезно, но у них другая специфика. И пора тебе поглядеть как выглядит работа секутора.
— Я не уверен, что готов к заданию.
— Не переживай, всё продуманно — Брат Енох похлопал его по плечу и пошёл по коридору посмеиваясь в седые усы.
Старикан надо сказать был самым непонятным человеком в замке, и походил скорее на престарелого студента, чем на ректора школы. Он больше всех шутил, улыбался однако иногда его взгляд твердел и никто из видевших его в этот момент не мог выдержать его взгляда и ни секунды не сомневался что этот человек готов драться на смерть.
На следующее утро на тренировке мэтр Динар предложил для занятия кожанные панцири, круглые щиты и копья.
— Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына, — пробурчал себе под нос Миха и вышел на песок.
Со второго раза он понял, что доверять интуиции пока всё-таки лучше, чем мозгу. Потому что копьё в животе — довольно неприятная награда за, как ему казалось, неожиданный маневр. В итоге, с пятого раза у него получилось продержаться до последнего гонга, без фатальных повреждений.
После обеда на выходе из столовой его подстерег Брат Саварик. Огромный темнокожий мужчина казалось соткался в воздухе из тени колонны и отблесков многогранного светильника и его крепкая, широкая рука украшенная золотыми браслетами преградила студенту путь.
— Доброго дня, Михаэль. Пойдём со мной.- голос у великана был ему под стать — низкий но удивительно певучий, с протяжным архаическим акцентом.
— Что случилось? Зачем?
— У тебя начинаются практические занятия.
— Я хотел дойти до библиотеки и сдать книги.
— Это не займёт много времени.-преподаватель говорил негромко, с мягкими интонациями его голос был настолько мощный и рокочущий как шелест могучих волн, что возражения гасли как-то сами по себе. — Следуй за мной.
Они поднялись на третий этаж и прошли направо до конца коридора, открыли неприметную дверь за которой оказалось небольшое помещение типа чулана, основную часть которого занимала винтовая лестница, ведущая наверх.
Они поднялись и оказались в небольшом зале с камином, стеллажами с книгами до самого потолка, несколькими резными стульями-качалками и огромным письменным столом. В дальнем конце комнаты была крепкая деревянная дверь, усиленная металлическими полосами и запертая на большой амбарный замок.
— Книги можешь оставить здесь, — махнул Брат Саварик на край стола, -Их отнесут к тебе в комнату. К твоему возвращению.
— Возвращению? Откуда?
— Оттуда — преподаватель махнул рукой на дверь, и покопавшись в ящике стола положил перед Михой большой кованый ключ с глубокими бороздками. — Ты же играл в компьютерные игры в своем мире?
— Ну немного, — Миха замялся. Услышать такой вопрос от этого сказочного великана было неожиданно и он был сбит с толку.
— Ну значит справишся. Открывай замок, дверь и вперед. Потом напишешь отзыв и предложения в письменной форме.
Миха, пожал плечами, положил стопку книжек на край стола, взял в руки ключ и подошёл к двери. Для своего грозного вида замок открылся неожиданно легко, дужка отскочила со звонким щелчком. Он снял замок, поискал глазами, куда его деть, и в итоге повесил на ручку двери. Потом осторожно толкнул дверь от себя. За дверью была тьма и ветер. Он попытался оглянуться, но ветер мягко ударил в спину и он поневоле сделал шаг вперед.
Он стоял на на мокром прибрежном песке. Тот же ветер, что секунду назад заставил его сделать сюда шаг, теперь мягко и приветственно развевал его плащ и играл завязками шлема. В воздухе слышался запах моря, водорослей, выброшенных на берег волнами, и ещё терпкий запах смолы от крутобоких кораблей.
— Микаэль, идём, у нас мало времени! Они скоро догадаются, что мы ушли недалеко!
Он развернулся и пошёл вслед за товарищами. Тело действовало вне зависимости от его желаний и мыслей. Поэтому он чувствовал себя наблюдателем, но тем не менее слышал звуки прибоя, пение ночных пташек, его волосы шевелил легкий тёплый ветерок, увязавшийся за ним с берега. Они шли быстрым и упругим шагом, неся свои большие круглые щиты за спиной. Тропинка, проложенная, должно быть, горными козами, прихотливо вилась по склону, забираясь всё выше. Когда белая полоска -предвестница зари прочертила горизонт, отделив море от небес и предсказывая, что золотая колесница солнца уже приближается, поднимаясь по небосклону из своего подземного путешествия, они вышли к небольшой крепости в горах. Но на сей раз они вышли со стороны горного хребта в который врастали ее высокие стены. Крепость лежала внизу прямо под ними. Штурмовать ее в лоб было фактически невозможно столь малыми силами. В этом они уже убедились два дня назад, когда оставили почти четверть своего отряда у главных ворот. Однако слово было сказано, и отступить ни с чем они не могли. Они переглянулись и пошли вниз, Михаль обратил внимание что они ставили ноги на крепкие уступы совершенно не заботясь о том, пригодны ли те для перемещения. Главным условием такого способа передвижения было то, что наступать нужно на крепкий камень или рядом с ним, и там находилось место для ступни. Потом с последнего уступа была сброшены веревки, по которым воины соскользнули на плиты внутреннего двора. Там они выстроились в боевой порядок, подняв щиты на левой руке, и легким пружинистым шагом направились вглубь двора, туда где виднелась крыша центрального храма. Несколько разведчиков проскользнули вперед. Наверное это их и спасло. Разведчиков. Потому что в следующий момент с грохотом вылетели плиты из мостовой, и из провала в земле взметнулись кольца огромного золотистого змея. Он поднялся выше уровня центрального храма и атаковал нападающих длинным стремительным броском.
— Рассыпаться! Цельте в глаза! — прогремел приказ. И воздух зазвенел от пенья тетив и свиста камней, пущенных из пращи. Мелькнуло несколько копий, змей зашипел и затряс головой, и снова ударил своей башкой в то место, где люди стояли погуще, стремясь разметать побольше народу. Кто-то полетел в сторону, но большинство избежали столкновения.
И в момент, когда монстр на секунду замер, собираясь отдернуть свою голову назад, Микаэль-воитель выкинул фокус, которого не мог ожидать Михаэль-наблюдатель: он пнул с земли камушек, потом прыгнул вперед и легко наступил на него, перескочил на летящую стрелу, и спрыгнув на шею чудовища прямо за его головой, резко ударил копьем в основание черепа, добавив какое-то слово, которое вполне могло оказаться и матерным. Копьё вошло по середину древка, но змей ещё успел отдернуть голову и сбросить нежданного наездника. Михаэль сгруппировался в воздухе, но приземление было настолько жестким, что, несмотря на укрепляющие чары, у него потемнело в глазах. С трудом поднявшись на ноги, он сделал несколько шагов, как вдруг сильный удар копья в бок снова поверг его на колени, боль пронзила его насквозь, и он упал, заливая своей кровью плиты чужого города.
Михаэль пришёл в себя в своей комнате, аккуратно перевязанный и с вполне современной его реальности и потому неожиданной здесь, капельницей в изголовье.
Его маленький стюард, до того сидевший рядом, заметив, что Миха очнулся, встал на табуретку и сняв трубку с рычагов, несколько раз дунул в телефон. Потом слез с табуретки и пропал из виду.
Через пару минут в келью зашёл брат Енох в сопровождении Торре.
— Как ты себя чувствуешь? — в голосе старика было искреннее сочувствие.
— Что это было? -Миха был удивлен до крайности.
— Враг обошёл вас с фланга, пока вы бились с чудовищем. И потом неожиданно контратаковал.
— Но я, — он быстро поправился, — Мы — убили его!
— Всё так, вы убили Стража, но вы не добрались до его хозяина. Твоей вины здесь нет, ты был только наблюдателем. Но когда эта история имело место в реальности, чтобы выследить его повторно, нескольким братьем пришлось провести огромную работу, и не все остались в строю. Это не считая смертельно раненого секутора.
— Кстати, а почему я оказался ранен? Я ведь был только наблюдателем!
— Потому что за знания нужно платить. Что бы ты мог увидеть в действии и выучить приемы, которые применяли воины Ордена, необходимо максимально полное слияние личностей. Как сможешь сидеть, запиши все приемы, которые ты видел во время погружения. Потом обсуди их с братом Ферраном и постарайся повторить.
— Неужели нельзя было просто показать мне на занятии, точно так же, как фокус с вуалями?
— Обычно мы так и делаем, но в этот раз всё по другому. — старик тяжело вздохнул, — В этот раз учить тебя некому. Мы совершенно неожиданно лишились связи со всеми нашими воинами и не знаем, когда сможем найти тебе грамотного наставника. Мы отправили послания, но пока не получили ответа. Поэтому мы тебе можем предложить пока только такой путь. Зато в этом есть свои плюсы — посмотришь на ошибки героев древности, подучишь историю. Так что поправляйся и за дело!
Когда старик вышел, Торре, стоявший всё это время у него за спиной, радостно подхватил табуретку и уселся рядом с кроватью.
— Ну как ты? Говорят, что ты пострадал в схватке с настоящим драконом?
— Это был чертовски здоровый змей, но крылышек у него я не заметил. Ну и сказать честно, не до того было.
— А что тебя больше всего удивило?
— Больше всего меня удивило, когда ты наступаешь буквально на воздух и он тебя держит, секунды, но этого достаточно. Эдакие воздушные ступени.
Торре достал тетрадку и сделал пару записей. — Я поищу описание этого приема. Можешь рассказать чуть подробнее? И если не сложно, с начала — интересно же!
— Ну вначале был ветер, и он нёс запах моря…
Торре ушел час спустя, записав моменты, которые могли оказаться важными, в свою тетрадь. Миха долго лежал и смотрел в никуда, ещё раз переживая моменты чужого прошлого. Вспоминая запахи моря, тепло нагретого дневным солнцем камня и голоса ночных птиц. И как-то незаметно для себя погрузился в сон.
Я стоял на нагретой солнцем пристани, ждал когда команда закончит погрузку и смотрел на остатки крепости, возвышающейся над городом.
— Интересуетесь, господин? — спросил меня местный оборванец, сидевший до того на краю пристани и пытавшийся заставить свою свирель выдать что нибудь, кроме поминального плача.
— Что это за развалины?
— Это развалины храма змееносцев. Давным-давно там жили жрецы темного бога, охраняемые драконом. Но однажды они прогневали богов тем, что захватили дочь одного царя, и те послали туда великого героя Микея, который с небольшим отрядом воинов спустился с горы по веревкам, сплетенным из ветра, победил дракона и спас девушку. Говорят, что друзья героя, когда увидели царевну, воспылали к ней страстью и бросили раненого Микея умирать на берегу, а сами похитили девушку и уплыли на кораблях. Только Микей был в родстве с богом Ветров, он вызвал шторм, который разметал корабли в щепки. Такая вот история господин. Вы не перепутали? На эту монету можно купить много таких историй.
— Нет, не перепутал, оставь её себе. Ты можешь проводить меня туда?
— Конечно, господин. Только там давно ничего нет. Только камни и ветер.
Только камни и ветер. Я стоял среди развалин, каменная кладка едва угадывалась в очертаниях этих изъеденных ветром и временем стен. Вот отсюда я-он совершал прыжок, вот на месте этой глыбы скрипнул песок и взметнулась пыль от нашего приземления, с руками уже обагренными кровью Змия. Зачем я хожу по этим местам? Как будто пытаюсь подобрать нити утерянной судьбы, выпавшие из клубка Великих.