- -
- 100%
- +
Быть может, этот ветерок, играющий сейчас полой моего плаща — тот самый, что некогда поднимал меня по Воздушным Ступеням к голове Дракона. Ну что ж, старый друг, в таком случае — пойдём со мной, наш путь ещё не закончен.
— Господин, ветер поднимается. Ветер от берега!
— Так поспешим же в порт. Я вижу, что корабль уже готов к отплытию. Прощай мой добрый гид! Я с удовольствием послушаю тебя в следующий раз, если окажусь в здешних краях. А пока нам пора в дорогу. Попутный ветер в этих краях — редкость.
— Доброй дороги, господин!
— Долгой жизни, певец.
Я стоял на палубе, в парусах и снастях звенел ровный воздушный поток, как будто огромная теплая рука ласково провожала мой парус, толкая меня к новым мирам и дорогам.
Миха проснулся рано но чувствовал себя на удивление хорошо, видимо это были последствия той самой «замковой страховки», Раны не беспокоили, и осторожно сняв бинты он обнаружил всего лишь небольшой белый шрам на боку куда пришелся удар «дружеского» копья. Осторожно совершив утреннюю разминку, он почувствовал себя здоровым и бодрым, во всяком случае настолько, чтобы попытаться запрыгнуть на табуретку, используя ступень из воздуха. Попытка не удалась и он имел все шансы разбить себе лицо о злополучный предмет, но вовремя успел изогнуться в воздухе и всего лишь громко приложился об пол.
— Не успеют зажить как снова себе что-нить сломать пытаются.- проворчал знакомый голос и в келье запахло свежесваренным кофе.
Когда он поднялся с пола, на столе уже стояла чашка с кофе, а на спинке стула висела его выстиранная и отпаренная одежда. Ворчливого гоблина нигде не было видно.
— Всё равно спасибо. — громко сказал Миха и стал наводить порядок на столе, прихлебывая кофе. Он всё ещё находился под впечатлением от сна и предшествующей ему загрузки в виртуальность и немного сожалел что все чудеса остались там. В этот момент стукнула створка окна, скрипнула дверь, лёгкий сквозняк свистнул из щели и смахнул со стола листки с заданиями, заставив их закружиться по комнате в веселом хороводе.
— Это что ещё за номера? — вопросил Миха пространство и тут же добавил, ни к кому собственно не обращаясь, — А ну положить всё на место!
Бумаги завертелись в причудливом хороводе, как легкие нахальные бабочки, заложили ещё пару петель по комнате и лишь затем послушно устремились к столу, аккуратно сложились в стопку на его краю и, в качестве последнего элемента композиции, самоприжались сверху тяжёлой серебряной монетой. Миха автоматически взял монету в руку и понял, что уже держал её в руках буквально полчаса назад, на просмоленных досках причала, во сне. На одной стороне был изображен незнакомый профиль, а на другой — воин со щитом, в высоком шлеме, пронзающий копьём огромного змия. Мозги Михи опасно закипели. Он осторожно положил монету на место и пошёл в душ, предусмотрительно придерживаясь рукой за стенку на случай, если потеряет сознание. Дверь ванной по счастью была открыта. После десяти минут контрастного душа он почувствовал себя значительно лучше, почистил зубы, побрился и вернулся в комнату.
Когда он подошёл к столу, монета лежала на прежнем месте, где он её и оставил. Он еще раз внимательно осмотрел её и убрал в ящик стола, прижав бумаги кремниевым пистолетом, который он выменял недавно у одного из ретиариев.
— Так, кажется мне нужно немного отдохнуть. Он подхватил несданные книги и отправился на третий этаж в библиотеку, там сдал книги, получил нагоняй за просрочку, заказал книгу по античным легендам Астанира, виленскую мифологию и пару книг из программы. А затем спустился в сад для размышлений.
Процесс обучения в этом странном месте ему пока скорее нравился,. что-то у него получалось лучше, что-то хуже, но он старался и результат был. И все вокруг производили впечатление… одержимых что ли? Как будто каждому был отведен свой собственный краткий срок на обучение и студенты старались получить знаний и умений по максимуму. Учились реально как сумасшедшие, а может быть и как фанатики. Хотя, с другой стороны что он знал о том как сюда попадали другие студенты? Может тут конкурс один на миллион? Вон девчонку то из сна не взяли, но это легко объяснимо тем что в Монастырь вообще не брали женщин, во всяком случае ни среди преподавательского состава, ни среди студентов их не было. Хотя на кухне они вполне спокойно работали.
— Привет! Как твои дела? — знакомый голос за его спиной вывел его из задумчивости.
— Привет, а как ты меня нашёл?
— Хо! — засмеялся Торре, — ты спрашиваешь будущего профессионального следопыта, как он нашел свою цель? По следам, по логике, — он начал загибать пальцы на руке, — по движению туч в небе, по рыбьим внутренностям…
— Откуда ты взял рыбьи внутренности? — рассмеялся Миха, в целом он был рад видеть приятеля.
— В столовой сегодня рыбный день, — серьёзно ответил Торре, -Так что в подвале прямо-таки гора рыбьих внутренностей, и все замковые кошки сходят с ума! Ну и ещё ловкие гадатели — от счастья! Однако, я вижу, ты уже совсем здоров?
— Физически — да, а вот психически, кажется не очень.
— О, я тебя уверяю, это-то как раз совершенно нормально! Любой великий колдун обязательно с придурью!
— Ты же говорил, что тебе не нравиться, когда тебя зовут колдуном?
— Конечно, мне не нравиться, но разговор-то не обо мне! — он засмеялся- У тебя есть все шансы сойти с ума, сбежать в горы и сделаться великим отшельником и по совместительству колдуном. Вот ты уже пытаешься спрятаться от друзей в парке!
Ну и вообще, — сказал он уже чуть серьёзнее, — Многие из наших в конечном итоге так или иначе подвигаются рассудком на дороге подвига. Так что если встретишь в своих странствиях какого-нибудь безумного колдуна — сначала спроси, какой факультет он заканчивал. И пока этот старикашка будет вспоминать, ты — взыыык! И снесешь ему голову! — тут он снова засмеялся, но уже как-то грустно.
— Ты чего такой веселый-то? — поинтересовался Миха.- Как будто веселящих поганок наелся. Аж немного страшно делается.
— Да на самом деле немного боюсь- признался Торре, — у нас скоро курсовая загрузка. Типа той, откуда ты явился весь навылет раненный, только у нас нужно будет здорово поскрипеть мозгами, чтобы выбраться назад.
— Если там нужно всего лишь поскрипеть мозгами, я уверен, твой скрип будет значительно громче, чем у других, так что у тебя есть все шансы покинуть это место одним из первых. Ты, кстати, нашёл что-то из того, о чем я тебе рассказывал?
— Да, и это, в частности, один из пунктов, почему я за тобой гоняюсь, по всему замку.
— Вот, держи — Торре сунул ему несколько листков, — скопировал с одной из книг. там они называются Воздушные дороги. И чтобы их творить, нужно иметь посвящение одному из Древних богов Ветров. Во всяком случае, так указывается в книге. Так что такому злостному безбожнику, как ты, всё равно ничего не светит.
— Я помолюсь за твою удачу, — довольно серьёзно сказал, Миха. — Хотя и не сильно верю, что это тебе поможет.
— Ну, с такой-то поддержкой мне теперь всё по плечу, — рассмеялся тот, но было видно, что он тронут.
— Слушай, а я вот задумался о том что совершенно не знаю как другие студенты попадают на обучение? Вот как было например с тобой, если конечно это уместный вопрос?
— С каждым это случается по разному. — в момент посерьезнел тот. — В моей семье это что то вроде традиции. Младшего сына всегда отдавали в Орден.
В Южном Пределе откуда я родом всегда была небольшая прецептория Иерихонского Ордена. При ней была школа куда поколениями отдавали детей на обучение. Наиболее талантливым предлагали связать с ним свою судьбу. Однажды на наш городок напали морские разбойники, они пришли ночью на драконоголовых кораблях. Как только в городе ударили в набат, в замке на горе закрыли ворота и бросили жителей на произвол судьбы. Старшие мужчины остались защищать дом. А женщин и детей отослали к монахам. Они приняли всех кто смог добраться и закрыли ворота перед самым носом налетчиков. Те потребовали открыть ворота, угрожая поджечь монастырь и расправиться со всеми. Однако брат Барвус бывший там в тот момент за старшего, решительно отказался и напомнил главному разбойнику легенду о судьбе Тррори Синезубого, которой однажды действительно разграбил одну из Орденских крепостей. И о печальных последствиях этого опрометчивого поступка. Разбойники погалдели, по богохульствовали, выпустили пару стрел да и убрались восвояси.
Весь остальной город был предан огню и разорению. Вот когда то тогда и возникла традиция отдавать в Орден младшего сына. Так что как только я появился на свет — моя участь был предрешена. — закончил уже куда более веселым голосом.
— А что это за легенда про этого Синезубого? — поинтересовался не на шутку заинтригованный Миха.
— Это старая суровая сказка, — начал замогильным голосом его приятель и тут же оборвал рассказ, — Но она не для первокурсников! Когда нибудь сам прочтешь в библиотеке или выучишь северные наречия и услышишь в дороге. Она — довольна известная в тех широтах.
Тут Торре вскочил на ноги и хлопнул друга по плечу.
— Осваивай свои воздушные дорожки и не забудь подружиться с маленькими ветерками, как указано в постскриптуме.
С этими словами он удалился из сада, оставив Миху наедине с записями и его новым незримым маленьким другом.
Сами записи по большей части повторяли более или менее то, что он видел в загрузке, но кое-какие выкладки, которые делал автор, нуждались в объяснениях специалиста. И он решил выловить мэтра Феррана сразу, как только поймёт, сошёл он с ума или нет.
Он попытался воспроизвести тот момент, который до сих пор ему плохо давался на тонких искусствах когда ты выдергиваешь из заклинательной формулы кончик будущей вуали и сворачиваешь вокруг себя. Только в этот раз он не сворачивал её, а пытался изобразить некий аналог полки в воздухе, с третьего раза у него получилось нечто подобное, но она была статична всего несколько секунд и потом растаяла в нигде.
Отрабатывая для закрепления рефлекса, он очередной раз раскатал её и кинул на неё сверху Античную мифологию Астанира, бывшую довольно-таки объемистой книженцией. Несколько секунд книга как ни в чём ни бывало лежала на воздухе, а потом мягко спланировала наземь.- Вот это, да! — сказал сам себе Миха и решил, что в некотором сумасшествии есть свои плюсы. И подобрав Мифологию с земли, отправился на поиски мастера Феррана.
Из всех виденных им преподавателей тот походил на монаха меньше всего. По типажу он скорее походил на Арамиса из бессмертного отечественного мюзикла. Никогда кроме вечера посвящения он не видел мастера тонких искусств одетым во что то хотя бы отдаленно напоминающее рясу. Скорее наоборот, тот был всегда одет в яркие и дорогие одежды и видимо четко следовал веяниям моды своего потока. К студентам он относился чуть снисходительно, у него не было любимчиков, но если кто то достигал серьезных успехов, радовался за него искренне и тут же подкидывал задачу на пару уровней выше.
Ветерок всё то время, что не прикидывался случайным теплым сквозняком, ласково теребил Миху за рукава и что-то нашептывал в ухо.
Мастера Феррана в его излюбленном кабинете не оказалось, так что он оставил записку, в которой просил уделить ему время для того, чтобы завершить результаты самостоятельной работы. И пошёл в столовую — от всех этих открытий у него поднялось настроение и зверски разыгрался аппетит.
Потом он вернулся к себе в комнату, пару часов почитал и решил, поскольку у него получается свободный день, сходить на тренировку чуть позже обычного. И попытался попрактиковаться самостоятельно в изучении воздушных дорог. За пару часов он успел: два раза вполне бодро забежать на стол, три раза не добежать, причём один раз, если бы не вмешательство его компаньона, он рисковал свернуть себе шею. В этом месте он остановился и решил прекратить эксперименты. Больше всего его смущало то, что ему приходилось выкладывать ступеньки руками, а во сне его двойник, казалось, наступал на точку в пространстве не задумываясь, особенно если там была минимальная опора. Может быть, всё дело как раз в минимальной опоре? Но поймать висящий в воздухе камень с его нынешней техникой ему было явно не под силу. Значит там было ещё что-то, типа ускорения, недаром ему как наблюдателю показалось, что змей замер на несколько секунд, хотя до этого он был чертовски стремителен и быстр. Итак мы имеем: ступеньки, замедление времени или чертовское ускорение и суперудар. Спуск по отвесной скале скорее всего являлся вариацией тех же самых ступенек. Он собрал записи, сходил еще раз до кабинета преподавателя, убедился, что его все ещё нет. И что бы отвлечься от захватившего его исследовательского духа пошел на Арену.
Мэтр Динар поприветствовал его всегдашним кивком и предложил ему тот же гоплитский набор, что и до загрузки. Миха кивнул, облачился в панцирь, завязал шлем, кинул на руку щит и выдернул из стойки короткое копье. Ему стало казаться, что история повторяется: мэтр атаковал, а он защищался, изредка контратакуя, чтобы держать удобную дистанцию. Они плясали так довольно долго, пока Миха-гоплит случайно не увидел удобный момент и довольно бездумно, как говориться, на автомате, нанес удар и пробил наставнику бедро. Кровь хлынула на песок. Ударил гонг возвещая об окончании поединка. Миха как будто очнулся из своего боевого транса и оглядел площадку. За исключением быстро исчезающих на волшебном песке пятен крови, ничто не говорило о только что произошедшем здесь поединке.
— Довольно неплохо, юноша — сказал мэтр Динар на низком астанирском подходя к нему у стойки с оружием, где тот трясущимися руками снимал с себя снаряжение. — Насколько я могу судить, вы продемонстрировали неплохое владение старой Микенской школой, одно не могу понять, зачем так долго танцевали, прежде чем атаковать по настоящему?
Миха оглядел абсолютно живого и здорового преподавателя, после чего выдохнул и ответил, постепенно успокаиваясь:
— Наверное хотел измотать, да и самому хотелось знать, сколько продержусь в глухой защите. Если честно, не знаю. Просто так получилось.
Мэтр Динар кивнул, как бы соглашаясь, но добавил:
— Постарайтесь сами управлять боем, а не наоборот. Завтра с утра начинаем разбирать тяжелые виленские мечи. Не опаздывайте.
После чего кивнул на прощанье, сделал два шага и исчез.
Миха вышел с арены и присел на лавочку в галерее, ноги ощутимо дрожали.
— Браво, Михаэль! -Брат Енох, как обычно подошёл незаметно, — Это был прекрасный бой, достойный героев древности! Я вижу, что ты достойно применяешь знания, полученные из-за грани!
— У меня на какой то момент возникло ощущение, что бой веду не я. А тот человек из загрузки, которого смертельно ранили свои же, после того как он расправился с Змеем.
— Откуда ты это взял, что это были свои же? — удивился брат Енох.
— Из легенд античного Астанира, это же был бой Микея и Стража храма змееносцев, так?
— Так-то, так — покачал головой брат Енох, — только я не помню таких подробностей этой легенды. Хотя сознаюсь честно, я их читал очень-очень давно. Для нас это — один из неудачных походов, провальная операция в античном потоке.
— А тот человек, от лица которого шла запись, он остался жив? — спросил Миха, не особо надеясь на ответ.
— Нет, он остался там. И только спустя несколько дней, когда возмущение потока успокоилось и мы смогли попасть в этот виток времени, один из наших братьев выкупил его кулон памяти на Микенском рынке. Туда свозят товары со всего света, и отследить его путь было сложно даже для нас. Тем более, что в том витке прошло несколько лет с момента боя. Что ещё говорилось в той легенде?
— Что те кто сопровождал его в этой вылазке, похитили из плена девушку, дочь какого то царя, а его бросили умирать на берегу, отплыв с богатой добычей и царевной. И что герой, будучи сыном бога Ветров, призвал шторм и разметал их корабли в клочья. — Миха сам не заметил как перешел на напевный «низкий» астанирский, непроизвольно копируя стиль сказителя из сна. Потом внезапно вздрогнул и как будто очнулся,
— Да что же это со мной сегодня такое?
— И это всё? — в голосе старика была горечь.
— Это всё. — ответил Миха, окончательно приходя в себя.
— Ладно спасибо за рассказ… и за легенду. Брат Ферран ждет тебя завтра после обеда. У вас индивидуальное занятие. Постарайся освоить как можно больше приемов из этих путешествий. Это уникальный опыт. Не думай, что это так же просто, как загрузить видеоигру в твоем мире. Требуется тщательная подстройка загружаемого и самого эпизода. И повторения не будет. У тебя будет только один раз, чтобы испытать всё как наяву. Поэтому прислушивайся, пытайся уловить, как именно и что делает твой двойник. И записывай потом подробно. И делай две копии — одну мэтру Феррану, одну мне. После окончания учёбы сдашь свои записи о погружениях в архив школы. Учись, мой мальчик, боюсь, что слова о тяжелых временах — это не преувеличение. — Старик поднялся, похлопал его по плечу, и собрался уходить, но Миха остановил его еще одним вопросом.
— Брат Енох, а что вы имели в виду тогда, на посвящении когда сказали об «осколках былой славы» и о возвращении их домой?
Старик тяжело вздохнул и снова сел рядом с ним на лавочку.
— Когда умирает один из братьев Ордена, -начал он — То, согласно легенде, его душа, представлявшая до того любовно ограненный кристалл, раскалывается на осколки при перерождении и достается нескольким новорожденным людям в нескольких мирах, таким образом природа старается рассеять сконцентрированную мощь. Если вовремя найти такого человека, обладателя одного из осколков, то обучить его значительно проще, потому что какие-то таланты уже есть у него изначально. В обычной жизни они могут проявиться тем или иным способом или наоборот остаться невостребованными до конца жизни.
— То есть, дело не только в том, что я так ловко разогнал ту шайку? Вы нашли меня из за этого осколка? Кому он принадлежал?
— Это знает только Всевышний. Мы можем определить, откуда идёт свет, но все осколки сияют примерно одинаково сквозь туман времени и пространства. Поэтому мы даем тебе возможность посмотреть записи разных героев, в разные времена служивших Ордену.
— А почему вы решили что я именно секутор? Может я — книжный червь и гениальный лингвист например?
Тут брат Енох неожиданно расхохотался и сказал, что это-то как раз видно отчётливо.
И что никогда в жизни нельзя перепутать секутора с кем то ещё, потому что герой — он что в Астанире — герой, что в Африке, что в Чкаловске.
Миха даже сам заулыбался, так заразительно смеялся старик, покрутил головой по сторонам, представляя себя посреди пустыни, с огромным мечом и на слоне. А когда поднял взгляд, то старика и след простыл.
— Вот же чёрт старый — сбежал! Ну ладно, поднакоплю вопросов — еще раз поймаю.
Насчет лингвиста, кстати, Миха не шутил. То ли от того, что первым предметом, который он начал изучать, было направление брата Бернарта, то ли от злоупотребления черной подушкой в первые дни своего пребывания, но языки ему давались легко. И он не замедлил этим воспользоваться, факультативно подтянув знание языков своей ветви: английский, французский, немецкий, латынь, японский, китайский, иврит, арабский. Он бы выучил бы, хотя конечно и в базовом уровне, все языки, на какие бы нашлись книги, но его внимание требовалось на основных дисциплинах: двух вариантах астанирского, виленском — на котором была изрядная часть библиотеки и который был родным, если так можно выразиться, языком Ордена.
Кроме того он изучал архаичные языки древности и площадное арго соседних ветвей и считался одним из лучших учеников своего курса, что было довольно удивительно для всех, включая его самого.
Но он и раньше, в своей прошлой жизни был ярым книгочеем, и возможность читать книги из библиотеки в подлиннике, без словаря и переводчика приводила его в восторг.
К тому же тонкие искусства давались ему с ощутимым трудом, поэтому не удивительно, что решив подвести под это дело недостающую научную базу, он вгрызся в языковой барьер, как голодный крот в чернозём.
Пробежав глазами основные задания, он подготовил бумагу и ручку для записей, положил их недалеко от кровати и, приготовившись штурмовать тайные знания, решительно возлёг на синий гипноизлучатель, укрывшись одеялом.
Сон пришел почти сразу, развернулся в разные стороны, как занавес, и перед моими глазами предстало теплое синее море, до самого горизонта. Я сидел, спустив ноги со старого причала в Нижнем городе. Его уже редко использовали по назначению, он был слишком низким для больших кораблей, но говорят что по ночам к нему ещё приставали контрабандисты. Однако сейчас был полдень, яркое белое солнце стояло в зените, и я меньше всего на свете боялся каких-то там контрабандистов, к тому же у меня было ощущение, что мы с ними давно и хорошо знакомы.
В общем я сидел на причале и болтал ногами, а мой недавний знакомый свилл-ветерок по кличке Э играл недалеко. Я грыз мелкие сухие орешки, что продаются на каждом углу, или легко добываются тем кто не боиться высоты чужих стен и деревьев. В общем, я грыз орешки а скорлупки кидал в море, точнее кидал в сторону моря, в то время как Э ловил их и складывал передо мной ровной строчкой держа их в воздухе, как будто на каминной полке. Время от времени под порывом сильного морского ветра, скорлупу сдувало в море или разбрасывало по пристани. Тогда Э смущался и начинал просто виться вокруг причала, шнырять по доскам и щелям пристани, стараясь собрать разбросанную скорлупу обратно. Потом он бросал это занятие и снова возвращался ко мне.
У всякого приличного морского разбойника должен был быть свой свилл, это освященная веками традиция. Чтобы получить его, нужно или отдать много звонких серебрушек заезжему мастеру-заклинателю или подняться ночью на Пик Ветров, само собой подниматься туда надо, пробираясь вверх по скале временами очень даже отвесной. И там, стоя под бесконечными потоками больших и малых ветров нужно сказать заветные слова, которые конечно же были страшной тайной и которые конечно же знал любой мальчишка в наших краях. У отчима были планы отдать меня в какую-то школу в Вилене когда закончиться это лето. Но так он говорил почти каждый раз за последние три оборота когда заходила речь о моём будущем. Я же для себя уже решил, что как только мне дадут взрослое имя, я уйду в морские разбойники. Конечно, в наших краях они уже почти перевелись, но в дальних морях, я слышал, все ещё процветают. Поэтому на днях, когда мы с матерью ездили на дальнюю виллу проверять, как идут дела на виноградниках, я воспользовался близостью скалы и совершил восхождение на Пик Ветров.
Я конечно не полез туда ночью, когда ни черта не видно, а слегка сжульничал и забрался ещё по сумеркам, а потом просто подождал наступления ночи недалеко от вершины. Судя по всему, я не первый был такой хитрый, ибо в неглубокой пещерке, где я укрывался от ветра до наступления ночи, я нашёл следы маленького костерка и имена, нацарапанные на стене. К сожалению, Мика там уже был, и даже не один. Так что я ограничился тем, что наччертил заглавную букву своего имени, и скорчился в глубине пещерки, максимально плотно завернувшись в свой короткий плащ.
Я чуть было не проспал полночь, во всяком случае, когда я выбрался из пещеры, порядком продрогнув во сне, путеводная звезда висела уже почти в зените. Выбравшись на вершину, я раскинул руки и прокричал заветные слова. Но то ли я их перепутал, то ли у меня была сразу не точная версия. То ли Ката, дочь Виленского наместника, от которой я и узнал якобы оригинальный текст, что-то неверно запомнила. В любом случае, чуда не произошло, и ко мне не явился в распоряжение Морской Ветер — Великан, который мог бы носить меня по воздуху и надувать паруса моего корабля. Зато на обратной дороге ко мне привязался Э — мелкий и забавный ветерок, судя по всему бывший таким же мальчишкой как и я.
Мать конечно не оценила моего геройского поступка и посадила меня в заточение на несколько безумно долгих дней, в обществе зубодробительного старовиленского алфавита и седого преподавателя, помнящего еще сторуких великанов.
Но всё плохое когда-то заканчивается, и вот я сидел на причале, грыз орехи и ждал, когда придёт моя закадычная подружка, а неугомонный Э жонглировал кожурой.