Невеста для злого духа

Девушка взглянула исподлобья.

— Не всё нужно превращать в учение!

Лестер несколько секунд молча смотрел на неё. Не спорил, не оправдывался — лишь медленно перевёл взгляд ниже, на её ногу, задержался на мгновение и так же спокойно поднял глаза обратно.

— Перелом исключён, — произнёс он так буднично, будто обсуждал погоду. — Сюда ты дошла, значит, и до своей спальни дойдёшь.

Она сердито вскинула подбородок. В глазах вспыхнуло негодование, которое она даже не пыталась скрыть.

— И без тебя справлюсь! — гордо вспыхнула она и сделала новый шаг.

— Это лучшее, что ты могла сказать, — удовлетворённо подметил Лестер и пошёл чуть впереди неё.

Луиза уже открыла рот для новой колкости, но Лестер даже не взглянул на неё. Лишь остановился на полшага впереди и негромко произнёс:

— Обопрись.

Она не сразу поняла.

Тогда призрак сам взял её за запястье и спокойно положил ладонь себе на плечо.

— Идём.

Опираясь на Лестера, который удивительно быстро подстроился под её шаг, она, разумеется, шла значительно легче. Спустя некоторое время они добрались до главного входа. Лезть в окно по канату всё же было совершенно нереально.

Осторожно, почти беззвучно, Луиза приоткрыла дверь, будто боялась, что малейший скрип выдаст её присутствие.

Опираясь на призрака, она вошла внутрь.

Дом, казалось, затаил дыхание вместе с ней: из темноты тянуло прохладой, где-то вдалеке глухо потрескивали старые доски, а впереди, в полумраке, вверх уходила бесконечная, как ей показалось, лестница.

Луиза взглянула на лестницу с обречённым вздохом: боль в ноге снова отозвалась тупым, пульсирующим уколом.

Жаловаться было бессмысленно, а потому, всё так же держась за Лестера, она уже успела поставить ногу на первую ступень, когда со стороны кабинета Джозефа вдруг с резким хлопком распахнулась дверь и следом послышались тяжёлые, отчётливые шаги.

— Отец заметит! — запаниковала Луиза, сильнее вцепившись в плечо призрака.

— Не успеет, — невозмутимо бросил он и, резко развернувшись, подхватил девушку на руки

Луиза не смела и шевельнуться, лишь покорно позволяла нести себя наверх. Страх попасться отцу быстро отступил, освобождая место другому, куда более странному ощущению.

Во второй раз за вечер она оказалась в мужских объятиях — и если на руках у Генри Луиза чувствовала лишь неловкость и смущение, то рядом с Лестером всё было иначе. Она и сама не заметила, как инстинктивно обвила руками его шею, и от этого шафрановый аромат, исходивший от призрака, стал ещё ярче, а вдыхать его стало почти невыносимо приятно.

Но призрак смотрел только вперёд. Он поднимался быстро и ровно, будто вес девушки вовсе не существовал. Ступени одна за другой оставались позади, а Луиза всё разглядывала его, и в какой-то момент что-то внутри неё болезненно сжалось, ведь она впервые по-настоящему отметила: он не дышит.

И следом за этим осознанием, ведомая каким-то настойчивым, неугомонным чувством, она сделала то, что сочла нужным: положила ладонь ему на грудь. Зачем? Сама не знала. Просто что-то внутри неё требовало убедиться — действительно ли не бьётся его сердце. И она убедилась: не билось.

— И каков вердикт? — сухо осведомился он. — Моё общество проигрывает обществу ученика пастора?

Эта колкость, брошенная им, почему-то заставила Луизу устыдиться и разозлиться одновременно, однако руку с его груди она не убрала.

Ступени уже заканчивались, впереди виднелась дверь её спальни, а она всё ещё упрямо, почти отчаянно надеялась уловить под своей ладонью хоть что-то — хоть слабый отклик биения. Она будто была не в себе — ей требовалось... Что требовалось?

— Открывай, — бросил призрак, остановившись у двери и чуть повернув голову в её сторону. Его голос прозвучал ровно, и в нём было что-то почти нарочито терпеливое, словно он ждал, когда она наконец сообразит убрать ладонь с его груди.

И наваждение рассеялось.

Девушка послушно сделала, как он велел, а через мгновение он уже опустил её на кровать. С того самого момента на лестнице она так и не сказала ни слова.

Однако заметила, что в последний миг, перед тем как исчезнуть, он ненадолго задержал руку на её талии — всего на одно короткое, почти неуловимое мгновение.

Будто лишь затем, чтобы убедиться, что она уверенно сидит на кровати.

И только после этого оставил её одну.

Сняв с себя одежду, Луиза на мгновение замерла, прислушиваясь к тишине комнаты. За окном уже сгущалась ночь, и в полумраке всё вокруг казалось размытым и далёким.

Нога ныла тупой, тянущей болью, и девушка осторожно наложила повязку, стараясь лишний раз не задевать ушибленное место.

Каждый её жест был медленным и выверенным, и, когда всё было закончено, она легла, натянула на себя одеяло и, закрыв глаза, позволила усталости наконец взять верх.

Мысли ещё какое-то время беспокойно кружили в голове — об услышанном разговоре, о Генри, о Лестере, о том, что ждёт её завтра, — но одна за другой они становились всё тише, пока не растворились в мягкой, вязкой темноте. Луиза погрузилась в сон до самого рассвета.

Вернее, до того момента, как в комнату ворвалась Тильда.

— А ну, скорее! — она бросилась к девушке, срывая с неё одеяло. — Поднимайся, живо!

Тревога, поселившаяся в душе и теле Луизы за последнее время, проснулась раньше, чем она сама.

Девушка поджала ноги, вцепилась в простыню и только после этого попыталась понять, что происходит.

— Давай, бегом! — продолжала подгонять её служанка, едва ли не стаскивая с кровати и уже поднося платье.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем страх уступил место раздражению. Как выяснилось, то, что Луиза приняла за панику Тильды, на самом деле оказалось её радостью.

— К тебе снова прибыл посыльный! — прощебетала она, помогая девушке одеться. — Кажется, господин Бишеп всерьёз тобой увлёкся!

Луиза ещё не успела толком проснуться, как Тильда с заботливой, но оттого не менее беспощадной силой затянула корсет потуже.

— Это добрый знак, — приговаривала она, наскоро заправляя волосы подопечной и утаскивая её за руку вниз.

Сбегая по ступеням, девушка поймала себя на ошеломляющей мысли: нога не болит.

Это было невозможно: вчерашняя травма, даже при самом благоприятном прогнозе, не могла зажить за одну ночь. Просто не могла.

И пока служанка уверенно и с довольным видом вела девушку к воротам, та всё думала о боли, которой не было.

— Мисс Луиза Бартвелл, — обратился к ней уже знакомый посыльный и, помня их предыдущую встречу, с опаской протянул ей небольшой свёрток. — Велено передать лично в руки от господина Артура Бишепа.

И если бы Луиза в тот момент не была поглощена мыслями о своей ноге, она непременно вспылила бы из-за очередного подарка. Но тогда лишь растерянно выдохнула:

— Спасибо.

Посыльный, не поверив своим ушам, улыбнулся, поклонился и поспешил как можно скорее удалиться с территории особняка, пока своенравная леди не передумала.

— Что же там? - нетерпеливо восклицала Тильда рядом.

Девушка без особого интереса сняла обёртку — плотную, аккуратно перевязанную лентой, — и увидела книгу. На бархатистой обложке красовалось название: «Наука этикета».

— Это что-то да значит, Луиза, задумайся, — поучительно, но не теряя радости проговорила служанка. — А теперь можно и завтракать!

Воодушевлённая, Тильда направилась обратно к дому, а Луиза, всё ещё с подарком в руках, медленно побрела дальше, осторожно проверяя ногу на каждом шаге.

Добравшись до скамьи, она села, задрала подол, освободила ступню и, затаив дыхание, замерла: на коже не осталось ни следа от гематомы, будто вчерашняя боль ей только привиделась.

— Сначала мама очнулась, — шептала девушка, глядя перед собой, будто пытаясь понять происходящее. — А теперь и ушиба будто не было!

Но осознать, что происходит было все равно что собрать чашку, которая разлетелась на тысячи мелких осколков — невообразимо сложно.

Взгляд девушки задумчиво уперся в куст эустомы, принадлежавший Лестеру: тот весь пышно цвел, невзирая на погоду, за исключением одного бутона.

— Как странно, — проговорила она, наклоняясь ближе к заинтересовавшему её цветку. Бутон был не просто увядшим — он был иссушенным и почерневшим.

Стоило девушке коснуться его подушечкой пальца, как он тут же опал, просто рассыпавшись, оставив её с ещё одним вопросом.

— А мисс Луиза Бартвелл, полагаю, слишком завидная леди, — спокойно заметил Лестер, оказавшись рядом.

— Что? — вздрогнув от неожиданности, обернулась девушка.

— От кавалеров, надо полагать, нет отбоя, — сухо заключил призрак. Он чуть сильнее сжал челюсть и разомкнул скрещенные на груди руки лишь для того, чтобы повертеть в пальцах подаренную Артуром книгу.

— Ох... — наконец вспомнила о подарке Луиза. — Я отправлю её обратно.

Она поспешно шагнула к призраку, забрала пособие по этикету и, отложив его в сторону, словно вещь совершенно незначительную, подняла на него удивлённый взгляд.

— Моя нога исцелилась, Лестер! Как такое возможно?

Призрак лишь завёл руки за спину и слегка склонил голову.

— Не болит — так радуйся.

После чего он, не удостоив её даже взглядом, побрёл дальше в сад.

Девушка уже было бросилась за ним, но оставлять книгу, которую хотела вернуть, на открытом месте, где вот-вот мог начаться дождь, не стала.

Схватив её, она побежала следом и только тогда заметила, что обложка слегка отходила.

— Что такое? — остановившись и присматриваясь к подарку, шепнула она.

Поддев неплотно прилегающий край, она потянула его на себя — и у неё перехватило дыхание. В руках она держала ценнейшее издание по врачеванию — труд доктора Джона Ганна.

Ей вдруг вспомнилась ярмарка — та самая лавка, где она впервые увидела эту книгу и не смогла скрыть восторга, — и тот миг, когда, незадолго до того, как Артура ранили, он заметил её интерес.

— Неужели запомнил?

Дрожащими руками она высвободила настоящую обложку и провела по ней пальцами, не веря своим глазам.

С обратной стороны выпала записка, которую девушка в буре эмоций заметила не сразу. Подняв её, она различила неровным, размашистым почерком одну-единственную фразу:

«Ты спасешь еще много жизней, Лу».