Темный дракон и злая ведьма: любовь, которая сожжет мир
- -
- 100%
- +
Меня и правда перевели в просторные, чистые покои с балконом и несколькими большими окнами. Герхард, окинув меня неодобрительным взглядом, предложил вернуться к делам уже сегодня. Я с превеликим удовольствием прошла за ним в кабинет.
— На следующей неделе в замке пройдет банкет. Его посетят главы знатных домов соседних земель, — он раскладывал передо мной записи: список блюд и гостей, перечень необходимой посуды, расписание подготовки. — Изучите записи. Вы будете отвечать за прием.
Неужели Герцогиня Мартош, наконец, познакомится со мной? Не могу дождаться.
В первый такой банкет она подставила меня самым банальным способом: облила свое платье вином и торжественно заявила Каэтану, что это сделала я, споткнувшись. Меня отослали в свою комнату, раз я настолько неловкая, что не могу удержать бокал вина и порчу наряды почетных гостей.
Интересно, в этот раз у меня получится избежать такого исхода?
В покои я вернулась глубокой ночью. Подготовка к банкету отнимала много сил и времени. Баловаться с пламенем совсем не хотелось, так что практику пришлось отложить.
Только моя голова коснулась подушки, как сразу навалился сон. Мне снова снилось прошлое. На этот раз я видела смерть Моэка. Он взмыл высоко в небо, а затем внезапно рухнул в самое сердце полчища чудовищ у ворот. Капитан, даже обессилев, будучи раненым, сражался на земле. Сверху летело пламя его товарищей. Демонов удалось подавить. Моэка вернули в замок раненым. Он пробыл в горячке несколько недель. Маги пытались выходить его, но Моэк всё равно погиб.
Я открыла глаза и уставилась на балдахин над головой. Почему он упал? Почему не взлетел снова? Почему не смог выстоять?
Чешуя драконов была почти неуязвима. Что ему быть покусанным? И тем не менее Моэк погиб. Погиб от простого нападения демонических чудовищ. Это немыслимо! Неслыханно! Он ведь правая рука Герцога.
Я завернулась в одеяло и вышла на балкон. Небо только начинало сереть перед рассветом. На улице слышались тихие разговоры стражников, охранявших замок этой ночью.
Кругом белым-бело. Вдалеке неприступные стены, оберегающие от опасных тварей.
С такой стены прыгнул Моэк, обратившись драконом, и пал.
Я вздрогнула, закрыв глаза. Моэка было жаль. Его единственного мне было действительно жаль. Он всегда старался заступиться, если в его присутствии со мной поступали несправедливо. Пусть это и малость, но уже ее было для меня достаточно, чтобы не выпрыгнуть в окно, в момент крайнего отчаяния.
Моэк погибнет. И это несправедливо.
От досады я ударила по балюстраде кулаком. Острая боль пронзила руку. Я беззвучно скорчила гримасу боли.
Сбоку раздался тихий смех. Все мои попытки не издать ни звука были безжалостно уничтожены мимолетным испугом.
Я взвизгнула, попыталась отпрыгнуть, запуталась в одеяле и позорно плюхнулась на пол.
— Ты в порядке, маленькая Герцогиня? — насмешливо спросил Каэтан.
— Что ты… Как ты… — он стоял на соседнем балконе с серебряным кубком в руках, а я держалась за сердце, которое билось так сильно, что в груди болело.
— Всё в порядке, — спокойно произнес он, навалившись на болконное ограждения и поглядев вниз. — Развлекаю свою жену.
Я вскочила, завернулась в одеяло понадежней, подошла ближе к краю и посмотрела на землю. Двое стражником при виде меня тут же опустили головы.
Какое ребячество!
— Что ты тут делаешь? — уже спокойно повторила свой вопрос я.
— Мне тоже не спится, — он пожал плечами.
— Твои поки так близко? — я удивилась. Он совершенно точно жил в других комнатах. Не в этих.
— Сегодня перебрался. Поближе к тебе. Есть опасение, что ты устроишь еще один пожар. Решил, что мое присутствие поумерит твой пыл, — Каэтан дерзко усмехнулся.
— Это не поможет, — недовольно ответила я, состроив соответствующее лицо.
— Так что, Наяра, тебя разозлило? — он чуть наклонил голову вбок и ослабил тесьму на своей рубахе.
Еще одна особенность драконов — на этом собачьем холоде они не мерзнут.
— Просто дурной сон, — я отвернулась и снова уставилась на стены.
Моэк… Моэк… Моэк… Когда же это произошло? Если вспомню, то смогу помешать ему подняться в небо. А еще лучше, узнать, почему он упал, и устранить причину его недомогания.
— И часто тебе дурные сны снятся?
— Последнее время чаще, чем хотелось бы, — не подумав, буркнула я, всё еще витая мыслями где-то в том дне, в котором Капитан несправедливо умер.
— Неужели так не нравится мой замок?
Услышав его вопрос, я зло рассмеялась, но, взяв себя в руки, деланно кашлянула и с гневной усмешкой посмотрела на Каэтана.
— В мой первый ужин меня пытались накормить помоями. Думаешь, после такого, я буду в восторге?
— Это был риторический вопрос, Наяра, — он приподнял кубок, будто предлагал тост, а затем поднес его к губам и сделал глоток. — Ты здесь чужая. И так будет всегда.
Он говорил почти с издевкой.
Я с трудом удержалась от ответа.
Еще посмотрим.
Каэтан бросил на меня последний высокомерный взгляд и вернулся в покои.
Я сжала зубы. Не оставлю от него даже горстки пепла. Сотру его из этого мира. Уничтожу.
До самого утра сон не шел. Я ворочалась, раздумывая, какую бы служанку пригреть на своей груди и сманить на свою сторону.
Нужно присмотреться и выбрать самую слабую. Ту, которую недолюбливает Мэри. Эта девчонка и станет самой преданной, как только получит от меня хоть немного доброты и ласки. Да, нужно найти то самое слабое звено в часовом механизме, который создала Мэри.
После завтрака я распорядилась, чтобы меня сопроводили на прогулку. Моэк отправил со мной двух драконов и пять стражников. Кроме того, в сопровождающих у меня была еще и Анна.
Я с превеликим удовольствием поймала на себе недовольный взгляд Мэри, когда покидала замок. Она явно не рассчитывала на то, что Каэтан будет оберегать меня, приставляя драконов для присмотра. Впереди Мэри ждало еще много разочарований.
Стены защищали не только замок, но и еще центр герцогства, находящийся внутри них. Небольшие каменные дома складывались в улицы, на которых кипела жизнь. Люди в меховых плащах сновали туда-сюда, торговали всякой всячиной, дети неустанно играли в снегу, а когда кто-нибудь из них замечал меня, то непременно толкал соседа локтем вбок и кивал в мою сторону, разинув рот. Я по-доброму улыбалась. Редкий цвет волос был виной их реакции. Пару раз я услышала:
— Зимняя дева… Она и правда существует…
— Да нет же… Это жена Его Светлости — герцогиня, — со знанием дела отвечали те, что, судя по всему, любили послушать вести из замка.
— Я хочу за ворота, — я обернулась к стражникам, когда мне надоело бродить по улицам и разглядывать товары торговцев. Самое время начать притворять свои замыслы в жизнь.
— Не велено, — строго ответил тот, что был крупнее.
— Тогда останови меня, — я хитро усмехнулась. — Хватит ли тебе смелости тащить герцогиню обратно в замок на плече? Что же люди подумают про Его Светлость, если уж стража позволяет себе такое поведение.
Оба дракона недовольно переглянулись.
— Мы не пойдем далеко, — вздохнув, согласился тот, что был на голову ниже своего товарища.
— Хорошо.
Отходить от стен было опасно: в лесу могли поджидать демоны. А это было именно то, что нужно.
Каэтан тянул с консумацией брака. О чем было думать — не знаю. Это весьма незамысловатое действо. Раз Герцог Агнэ сам не в состоянии принять решение, я ему помогу. Именно для этого мне нужна была прогулка.
Если повезет, за воротами на нас нападут. Я пущу в ход свое пламя, и всё — консумация брака обеспечена. Иначе меня придется вернуть в столицу, ведь будет так много свидетелей того, что я обладаю магией.
Риски, конечно, имеются. Меня могут порвать на лоскуты. Но тот, кто не рискует, никогда не добивается своего.
Ворота хоть и с промедлением но поднялись. Мы перешли каменный мост. Я довольно втянула носом воздух и стала прохаживаться вдоль кромки леса.
Сюда меня везли в сопровождении четырех драконов. Мало ли что могло приключиться в дороге. По счастью, на нас никто не напал. Сейчас мне такого счастья не хотелось.
Я терпеливо трогала веточки, припорошенные снегом, молясь всем богам, чтобы они ниспослали на мою голову беду да пострашнее.
Драконы стояли чуть поодаль и всматривались в заросли.
— Госпожа! Возвращаемся немедленно! — скомандовал один из них, весьма нервно.
О, неужели приближаются?
— Что? Почему? — я состроила невинное непонимание.
— Сейчас же! Это опасно! — присоединился второй, делая ко мне шаг.
— Не понимаю, о чем вы… — продолжала играть я.
Кусты за моей спиной зашуршали.
— В сторону!
Но было уже поздно. Я обернулась и увидела массивное мохнатое нечто размером с двух медведей и пастью тигра.
Прелестно! Ах, как прелестно!
Я не удержалась и улыбнулась. Меня тут же схватили за руку и потащили. Раздался хлопок, и я заметила серое крыло.
Погодите! Меня не нужно спасать! Всё идет по плану!
Прежде чем меня успели утащить, я выпустила пламя. Оно накинулось на ногу демона.
Проклятье! Слишком мало, чтобы быть замеченным!
— Что вы творите? — гневался тот, что был поменьше. Выходит, обратился здоровяк.
Я не стала слушать и не убирала руки. Еще немного! Еще чуть-чуть!
От усилий в глазах потемнело. Последнее, что я успела увидеть, прежде чем потеряла сознание — бело пламя, охватившее демона. Дракон попытался откинуть чудовище лапой, но взревел, обжегшись.
Получилось!
Третья глава подошла к концу. Как думаете, насколько сильно взбесится Каэтан? Что сделает с Наярой? Ух, мне так интересно, что вы думаете! Потому что лично я в безумном восторге от Наяры. Ее сумасшедшее поведение превращает меня в самого счастливого ребенка на планете, который во все глаза наслаждается представлением!
Глава 4
Очнулась я в своей постели. За окном успело стемнеть. Голова гудела. Я села, положив на лоб руку.
— Госпожа! — пропищала Анна и кинулась к кровати. Я поморщилась. От ее визга голова заболела сильнее. — Вам плохо? Я позову лекаря!
— Успокойся, — спокойно ответила я. — Мне не нужен лекарь. Со мной всё хорошо.
— Но как же… Вы же… На вас напали! — продолжала Анна.
— Да-да, напали. Что-то там, кстати, с демоном?
— Даже пепла не осталось! У вас такая сильная магия! Как это ваш отец не знал?! Но мы ему обязательно расскажем! Он заберет вас из этого ужасного места!
Я усмехнулась. Конечно, расскажем. Иначе Каэтан так и будет строить из себя недотрогу.
— Вели приготовить ванну, — массируя виски, приказала я. — Мне нужно согреться и расслабиться. Иначе эта боль так и не пройдет.
Я переусердствовала. Мое тело еще не привыкло. Магия только-только пробудилась. Стоило подождать, прежде чем призывать огонь такой силы. Но я могла упустить удачный момент и осознанно перешла черту, даже зная, что буду страдать из-за этого. Уверена, я еще не раз так поступлю. Что угодно, только бы добиться своего.
Анна и Лили, та самая горничная, которую я в первый день пребывания в замке ткнула носом в помои, помогли мне принять ванну. После первая бережно расчесывала мои волосы, а вторая натирала руки маслом, пахнущим розами.
Голова от приятных манипуляций перестала болеть.
Дверь в спальню распахнулась с грохотом, и обе горничные вскочили, а затем живо склонили головы.
Я даже не дрогнула.
Явился.
Сейчас станет весело.
— Все вон! — крикнул Каэтан, и горничные, подобрав юбки, кинулись к выходу.
Дверь снова хлопнула.
Я убрала волосы за спину и поправила ночное платье на груди. Хотя поправлять там было нечего.
— Ты… — прошипел герцог.
— И вам доброго вечера, — я посмотрела ему в глаза через отражение в зеркале и улыбнулась.
— Как ты смела?.. — он недоговорил. Видимо, так и не смог придумать, что я там смела, а что нет.
Я продолжала вежливо ему улыбаться.
— Что я сделала?
Каэтан шумно втянул носом воздух, потер лицо руками и… расхохотался?
Он хохотал, как безумный… Как я.
И в это мгновение страх все же кольнул сердце. Неужели я переборщила, и мне конец? Самый настоящий, без третьего шанса, конец?
— Признаться, я восхищен, — Каэтан хищно улыбнулся, подходя ближе. Я все-таки поднялась из кресла и опасливо отступила к стене. — Мне и в голову не могло прийти, насколько ты хитра, Наяра.
— Не понимаю, о чем ты… — я вжалась в стену. Дыхание сбилось. Давно же всё мое естество так не трепетало. Это было даже приятно. Словно снова почувствовать себя в себе жизнь, а не только бесконечный холод гнева.
— О, ты прекрасно понимаешь…— Каэтан подошел вплотную. Я всем телом ощущала жар, исходящий от его тела, чувствовала, как он пахнет. — Маленькая робкая герцогиня хитростью выскочила за ворота и показала всем свою ужасающую силу. Потрясающе, Наяра…
Он говорил вкрадчиво. И в этом размеренном тоне хорошо прослеживалась его попытка сдержать гнев.
— Это была самозащита, — выдохнула я, пытаясь оправдаться.
Каэтан тихо рассмеялся.
— Не-е-ет… Ты прекрасно знала, что драконы тебя защитят. А еще, в твоем хитром плане, есть один недочет. Ни одна герцогиня не швырнет пламенем в демона, когда его увидит. Она со всех ног кинется в сторону, спрячется и будет визжать от страха. Я бы даже мог решить, что ты вовсе не Наяра, если бы ранее не видел твоего портрета.
— Все не так, — я сглотнула. Он не блефовал, не пытался меня запугать, не просто разозлился из-за того моей шалости. О нет, Каэтан был в ярости.
— Ты так хочешь, чтобы я взял тебя? Даже готова кинуться на демона и поджечь моего дракона?
О, тут он был, конечно, прав.
— Так вышло…
— Не смей играть со мной, Наяра! — резко схватив меня за лицо, прошипел он.
Я молчала. Кровь закипела. Испуг, наслаждение оттого, что смогла вывести его из себя, и предвкушение смешались в безумный вихрь внутри меня. Мне хотелось рассмеяться ему в лицо, сбежать, сжечь, предать и остаться верной. Я хотела всего и сразу. Хотела, чтобы буря захватила и Герцога Агнэ.
Каэтан ослабил хватку и впился в мои губы своими.
Я замерла. Боги, что он творит? Что происходит?
Мне понадобилось несколько мгновений, несколько настойчивых касаний губ, чтобы прийти в себя.
Я принялась бить его кулаками в грудь, пытаясь оттолкнуть.
Нет! Нет! Это не то, что мне было нужно! Никаких поцелуев и ласк. Никаких… чувств…
Каэтан перехватил мои запястья и прислонил их к стене. Мне не было больно, но я совершенно не могла пошевелиться. А он продолжал кусать мои губы, ласкать, касаться их языком…
— Что такое, Наяра? — отстранился и тихо произнес он, усмехнувшись. — Разве это не то, что тебе было так нужно? Ты же хотела консумации.
— Мы… Можем обойтись без этого? — тяжело дыша, спросила я строго.
— О не-е-ет. Я буду брать тебя долго, мучительно долго. По всем правилам. Чтобы ты ни о чем не могла больше думать. Чтобы больше не смела играть со мной в свои игры, — Каэтан смаковал каждое слово, пытаясь запугать меня, наслаждаясь моим смятением.
Я и правда растерялась. У нас с ним была близость в прошлом. Но он словно был в ней не заинтересован. Всё закончилось быстро. Каэтан был скуп на слова и прикосновения. Всё было не так, как сейчас. И я решила, что и в этот раз мы просто сделаем необходимое, и всё. Ни о каком "долго" и "правильно" не могло быть и речи! Да и… разве это было в его духе? Разве он не привык брать от женщин свое и уходить?
— Нет, — прошептала я.
Каэтан не был отвратительным мужчиной. Нет. Хорошо сложен, ухожен. Он не вызывал неприязни. До тех пор, пока не открывал свой рот. Мужчиной он был приятным, а человеком — нет.
— Боишься, маленькая герцогиня? — Каэтан усмехнулся.
Как же. Он. Бесит.
— Нет, — я дерзко улыбнулась. — Давай сделаем всё по правилам.
Ни за что не дам ему одержать верх. Ни сейчас, ни потом. Никогда. Всегда буду решительнее, хитрее, быстрее, опаснее.
Я сама поцеловала его. Со всем пылом и жаром. Сама приоткрыла рот и первая пустила в ход язык, углубляя поцелуй.
Каэтан не растерялся и стал умело отвечать. Мы с жаром ласкали друг друга одними губами. Со всем гневом, что пылала в каждом из нас. Он кусал мою губу, а через мгновение я делал то же самое. Он проникал в рот языком, и я дела то же самое.
Каэтан ловко развернул меня спиной к себе. Одной рукой он держал мои запястья, а другой убрал волосы в сторону.
Его жаркое дыхание щекотало шею. Он прильнул к ней губами, укусил, лизнул.
Мое дыхание стало чаще, отрывистее. Но уже не потому, что я боялась. Нет. Мне было приятно. Мне хотелось еще. Хотелось, чтобы он потерял от меня голову, а потом убить его.
Какое это будет восхитительное предательство! Отнять не только мечту, но и страсть. Сжечь и его тело, и саму душу. Разбить. Уничтожить.
Каэтан одной рукой разорвал ночное платье на спине. Его язык коснулся кожи между лопаток. Он оставил полосу коротких поцелуев, развернул меня к кровати и надавил на спину, так что пришлось лечь на нее животом. Каэтан замер, одной рукой всё еще держа мои запястья сзади.
Это была почти унизительная поза. Полное подчинение. Разорванное платье, голая спина… Он хотел приручить меня, заставить подчиняться, а я даже в таком положении оставалась гордой. Мы сделаем это не потому, что он так решил, а потому что хочу я!
— Какой чудесный вид, — со вкусом протянул Каэтан, кончиками пальцев касаясь позвоночника. — Что же ты не сопротивляешься? Куда делась твоя дерзость?
Я молчала. Но усмешка не сходила с губ.
Мне снова было весело. Безумие пульсировало в венах. Еще… Еще… Что будет дальше? Что из этого получится?
Узел нетерпения крепко стянул живот, создавая невообразимое, нестерпимое щекочущее чувство внутри.
Каэтан отпустил мои запястья и рывком перевернул на спину. Он разминал шею, медленно расшнуровывая свою черную рубаху.
Я прикусила губу. Удивительно, но именно сейчас я чувствовал себя равной ему, чувствовала, что могу сыграть в игру, которую он так жаждет. И я буду достойным оппонентом.
— Что же ты медлишь? — дерзко спросила я, оттягивая край платья так, чтобы оголилась грудь. — Уже передумал?
— Это ты торопишься, — он встал коленом на постель и наклонился ко мне. Потерся носом за ухом и прошептал: — У тебя ничего не выйдет, Наяра. Сегодня будет так, как хочу я.
— И чего же ты хочешь?
— Чтобы ты сорвала голос, пока будешь стонать.
Каэтан снова поцеловал меня. Только в этот раз тягуче медленно касался моих губ.
Каэтан наваливался на меня, и пришлось лечь на кровать. Жесткая ткань его рубахи терлась о мою чувствительную грудь.
Боги… Это было приятно… Так приятно мне не было ни в прошлой жизни, ни в этой. Тело с удовольствием откликалось на прикосновения и вспыхивало страстью. Такой животной и простой, что хотелось полностью в ней раствориться, а утром снова вернуться к своей мести.
Я надавила на плечи Каэтана и заставила его перевернуться, сама забралась сверху.
Хочу еще. Хочу вкусить его. Хочу быть сверху. Хочу, чтобы и он стонал. Стонал подо мной.
Я облизнулась. Светлая кожа груди виднелась из распахнутого ворота рубахи, его дерзкая усмешка, выжидающий взгляд, растрепанные волосы, жесткие кожаные штаны, трущиеся о мои бедра.
О, да…
Это было возбуждение. Каэтан заводил меня. Мы словно играли в перетягивание каната. И сейчас он отдал преимущество мне.
Я наклонилась и лизнула его шею. Медленно и со вкусом. Коснулась губами, втянула кожу в рот, укусила.
С его губ сорвался тяжелый выдох.
Я потёрлась о него бедрами.
И еще выдох.
Забралась руками, под рубаху, и провела ногтями по животу у пояса брюк.
Мышцы напряглись, стали еще жестче.
Съесть его… Сейчас. Немедленно. Заполучить. Выпить каждый его рваный вздох, каждый стон, поймать каждое движение, которое он делает мне навстречу.
Я поцеловала его. С жадностью. С пылом. Каэтан зарылся пальцами в мои волосы и слегка натянул их. Не так, чтобы я отстранилась, а чтобы поняла, кто тут хозяин положения.
Как бы не так. Если бы Герцог только знал, что находится здесь и делает это потому, что я так захотела, потому что я манипулировала им. Какое бы он сделал лицо? Почувствовал бы себя разбитым и униженным?
Каэтан задрал мое платье и сжал бедро. Я гладила его живот, бока, сжимала, царапала, ерзала на нем, так призывно, словно больше не могла терпеть.
Каэтан разорвал поцелуй:
— Откуда такой пыл? — он тихо рассмеялся. — Некоторым женщинам в домах утех стоит у тебя поучиться.
Я выпрямилась, зло прищурилась и, прежде чем успела сообразить, что делаю, отвесила ему звонкую пощечину. Схватила его за лицо и гневно прошипела прямо в губы:
— Не смей сравнивать меня с проституткой!
Каэтан не взбесился. Он усмехнулся. Перехватил мои руки, завел их за спину, перевернулся и положил меня грудью на подушку, свободной рукой приподнимая бедра.
— Ого, сколько в нас гордости, — насмешливо произнес он, задирая мое платье.
Его пальцы скользнули по животу к месту между бедер. С моих губ сорвался громкий, несдержанный стон. Каэтан быстро нашел нужную точку. Я даже раздвинула колени шире.
Как же это приятно. Мурашки бежали по телу. Возбуждение становилось только сильнее, но вместе с тем Каэтан умелыми движениями пальцев превращал его в восхитительное удовольствие.
— Ты такая мокрая, Наяра, — шептал он между поцелуями, которыми осыпал мою спину. — Знаешь почему? Тебе нравится. Нравятся грязные слова, которыми я разбрасываюсь. Нравятся развратные прикосновения. Весь этот порок возбуждает тебя.
Каждая его фраза попадала в цель. Его голос дразнил, делал пламя ярче. Мне нравилось. Я сходила с ума от этой животной страсти, порожденной ненавистью.
— Ты безумна, Наяра. Ни одна нормальная герцогиня не будет с таким наслаждением раздвигать ноги после того, как ее душили, хватали и пытались поставить на место.
Я уже не разбирала, что он там несет. Покусывания на спине, пальцы между ног, жаркий шепот — всё это слилось в единый поток удовольствия, который бушевал в моем теле. Я содрогнулась, неприлично громко вскрикнув, попыталась сжать бедра, в резком порыве накрывшего меня наслаждения. Но Каэтан не дал пошевелиться. Мне хотелось упасть на постель и ластиться на ней кошкой, купаясь в волнах мурашек, одолевших мое тело.
Каэтан рывком развернул меня, донизу разорвал платье, придвинул к себе. От неожиданности я вскрикнула, а следом задохнулась от новых фейерверков в теле.
Герцог наклонился, разместившись между моих ног, и стал целовать шею, ключицы, грудь. Он лизнул один сосок, потом другой. Я выгнулась ему навстречу, подставляясь под ласки и сжимая в руках простыни.
Он провел языком от груди к низу живота. Я хотела еще, больше… От нетерпения прогибалась в пояснице, стонала, кусала губы.
Каэтан уже откровенно покусывал кожу на внутренней стороне бедра. И мне было всё равно, насколько это развратно, достойно или недостойно герцогини, и сколько добродетелей мы уже успели попереть. Мне и так были абсолютно безразличны все приличия, а под влиянием дикой, животной, самой низкой похоти, я даже забыла, что хотела его убить. Пусть сначала заставит мое тело дрожать от удовольствия, а уж потом погибает.
Каэтан раздвинул мои ноги шире, впился пальцами в кожу почти болезненно и провел языком в том самом месте, где до этого были его пальцы.
Я вскрикнула. Мягко, жарко, мокро. Он бесстыдно играл с моим телом так ловко, что наслаждение практически становилось мукой.
Каэтан посасывал чувствительное местечко, давил языком, водил им по кругу, вверх и вниз.
Я вцепилась в его волосы. О, только бы он не останавливался. Иначе это станет еще одной причиной убить его. И, возможно, я не стану откладывать сожжение.
Каэтан убрал мои руки, крепко сжал их и отстранился. Я недовольно простонала, зло посмотрев на него.
Он выпрямился, стянул рубашку через голову и принялся расстегивать брюки.
— Что такое? — насмешливо спросил он. — Так не нравится, что я не дал тебе кончить?
— Кончить? — переспросила я, нахмурилась. Мне был неясен смысл этого слова.
— Именно. Так называется то самое чувство, от которого у тебя ноги задрожали. Испытать оргазм — кончить, Наяра, — он тихо посмеялся. — С одной стороны ты похотлива, а с другой — невинна. Какая необычная смесь.
Каэтан навалился на меня и просунул между нашими телами руку.
— А это, — я ощутила горячую плоть между своих ног. — Член.
Он откровенно издевался.
— Мне известно, что это такое, — зло прошипела я. Но гнев недолго владел разумом. Каэтан резко вошел, и я взвизгнула вовсе не от удовольствия.
— Боги! Больно! — я вцепилась в его плечи ногтями, прижимаясь к нему и стараясь не двигаться. Это чувство уже успело позабыться. Из-за ласк из головы вылетело, что будет больно.