- -
- 100%
- +
“Надо же, любвеобильность Эвана даже отца довела. Согласно протоколу принц сейчас должен принимать поздравления от глав Дикастерий, а он уже барышнями занялся. Нехорошо это всё. Нехорошо,” — подумал Жан, приветственно кивая прошедшему мимо Дитриху.
Алексий, стараясь не отставать, буркнул сзади:
— Не ожидал, что так много людей приедет. Здесь не только “нужные”, но, по-моему, вся знать поголовно.
— Принц — фигура интересная, все хотят посмотреть, что он из себя представляет, — ответил ему Жан.
— Ага. Или просто стянулись в столицу для отъезда на Маскарад, а с возвращением Эвангелоса всё удачно совпало.
Де Риш остановился и развернулся, в изумлении уставившись на Нешского. Тот сконфужено поджал губы.
— Я этого не говорил, а ты не слышал.
— Хорошо, — укоризненно покачал головой Жан. Затем посмотрел на фрейлин, звонко перешептывающихся между собой. Поблизости не было принца. — И где он?
— Не могу тебе сказать. Минуту назад стоял у колонны.
— Да, видел, — нахмурился Жан. — Такое часто происходит?
— Не поверишь: в первый раз.
Торжественный вальс, под который размеренно кружились придворные, затих, сменившись на бодрый катский фриас. Дамы и их кавалеры выстроились в две линии друг напротив друга и приготовились к первой части задорного северного танца. К линии дам с пьяным хохотом пристроилась пышная пожилая барышня в зелёном платье, чем развеселила всех свидетелей. Она наигранно высокомерно посмотрела на пустоту перед собой, где должен был стоять её партнёр, и, оглядев толпу, гаркнула:
— И никто не проявит рыцарских качеств? Никто? — она фыркнула. — Права была маменька, мужчина нынче захирел.
Жан, наблюдая за этой картиной, зацепился глазами за золотую макушку, мелькнувшую позади барышни в зелёном.
— Нашёл. Идём, — он толкнул локтём Алексия и, не дожидаясь ответа, пошёл в противоположную часть зала.
Это и правда был принц. Он стоял, прислонившись к колонне и пил вино, сосредоточенно разглядывая нечто в толпе. Рядом пританцовывал граф Стэгвуд, увлечённо рассказывая Эвангелосу о горной охоте. Тот его, очевидно, не слушал.
— Ваше сиятельство, добрый вечер, — Алексий чинно поклонился. — Можем мы забрать у вас наследного принца?
— Ох, да, да, конечно! — здоровяк качнулся, не то сам по себе, не то пытался изобразить ответный поклон. — Мне лишь хотелось развлечь наше дорогое Высочество, а то мальчик больно хмурый.
Он спешно ретировался. Эвангелос как будто бы и не заметил исчезновения стрейсторца, как не замечал его болтовни до этого. Он крутил в руке бокал и не мигая следил за кем-то.
— Ваше Высочество? — Жан встал рядом, попытавшись проследить за взглядом принца, но так и не понял, кто приковал его внимание.
— Подождите, — отозвался Эван.
Алексий и Жан послушно стали рядом. Спустя три минуты принц отмер.
— Де Риш!
— Да, Ваше Высочество?
— Ты всех фрейлин знаешь?
— Да, в лицо и по именам всех.
— Это хорошо. Это очень хорошо, — Эвангелос всучил проходящему миму служке недопитый бокал и воодушевлённо хлопнул в ладоши. — Мы возвращаемся в бордель.
— Нельзя, Ваше Высочество, — Жан еле заметно вздохнул, приготовившись к ссоре.
— Кто сказал?
— Манеры, Выше Высочество. Мы пробыли на торжестве всего десять минут. К тому же не все церемонии совершены.
— Главная церемония прошла? Прошла. Всё остальное — скорее традиции, чем надобность. Не помню протоколов, которые бы требовали выслушивать бредни чиновников, — Эвангелос старался перекричать шум сотен разговоров и музыку, оттого то и дело его голос срывался на визг.
— Вы их не помните, потому что не читали… — Жан не успел закончить, Алексий пихнул его сзади под рёбра.
— Наш друг хочет сказать, что сейчас лучше остаться ещё ненадолго тут. Это произведёт хорошее впечатление на всех собравшихся гостей, — Нешский сделал акцент на слове “всех”.
Эвангелос смерил Жана презрительным взглядом, проворчал что-то себе под нос, но в конце концов заявил:
— Ладно. Остаёмся. Но ненадолго. Ещё парочка таких вот Стэгвудов с их очень интересными историями, и я повешусь, — он с лицом человека, идущего на заклание, направился к группке чиновников высшего ранга, в центре которой стояли канцлер и те’юдекс.
Жан шумно выдохнул.
— Не лезь на рожон. Сам же всё понимаешь, — Алексий похлопал его по плечу.
— Постараюсь. Я всегда плохо ладил с детьми. У меня в голове не укладывается, что у человека может быть меньше опыта, чем у меня. Что кто-то может просто-напросто не понимать ситуацию.
— Ну, тренируйся. Умение общаться с мелкими пригодиться. Не всё же нам ходить холостяками, — хохотнул Нешский. — Я за вином. Взять тебе?
— Да, прихвати. Красного.
— Хорошо, — и Алекша исчез среди людей.
Жан, проверив, на месте ли принц — он что-то рассказывал канцлеру, — посмотрел на троны. Ему в какой-то момент почудилось, будто чей-то взгляд прошёлся по его спине, и хотелось верить, что это была Императрица, следящая за выполнением своего приказа. Может, это и была она, но сейчас Тельма вела жаркую беседу, даже, наверное, спор со своим отцом, поднявшемуся к её трону. Обычно такие разговоры не проходили без внимания Императора — они с батюшкой Тельмы были хорошими друзьями. Но сейчас Френей будто бы и не замечал спора. Он, то и дело посмеиваясь, зачарованно разглядывал представление в середине зала. Там, видимо, вконец разочаровавшись в кавалерах, плясала пожилая дама в зелёном. Она где-то умудрилась найти двух других незанятых барышень — молодую девушку и девчушку лет десяти. Они втроём водили маленький, но резвых хоровод, то и дело подпрыгивая и подскакивая. Задорный пляс совершенно не совпадал по ритму с музыкой, но им, казалось, не было до этого никакого дела. Они хохотали, сбивались, перетягивали друг друга, но продолжали танец. Люди, окружающие их, пытались хлопками задать нужный ритм, но ничего не получалось.
Жан привстал на носочки, силясь разглядеть, кто присоединился к даме в её хороводе, и, увидев, резко опустился, отчего тут же заболели пятки. Девочка была ему неизвестна, но вот девушка… Девушкой была Клариче. Холодная, вечно собранная островитянка сейчас радостно отплясывал со своей… судя по цвету платья, родственницей. Она то и дело подхватывала на руки девчушку и крепко по-крестьянски целовала её в обе щеки. Адъютант осенил себя знаменем Троих и Творца Их. Он опасливо покосился в сторону императорской четы. Тельма всё ещё беседовала с отцом, стоически не замечая безобразия, а Френей, подперев кулаком подбородок, с большим интересом рассматривал пляски.
Жан, слабо улыбнулся, принимая бокал от подоспевшего Алексия. Он намеренно развернулся спиной к залу, стараясь забыть как страшный сон увиденную картину. Нешский хотел было сказать какой-то тост, но лицо его посерело, и он схватил де Риша да рукав.
— Искажающий и все его прихвостни!
— Что? — не понял Жан.
— Принц, — Алекша кивнул в сторону канцлера. — Опять исчез.
Жан чертыхнулся.
— И снова в бой. Давай ты налево, а я направо.
— Давай, — ответил ему друг.
Они звякнули бокалами и разошлись в разные стороны.
Глава 8. Клариче Фиоре
Солнце клонилось к закату, скоро нужно было отправляться на вечерний моцион, а письмо отцу отказывалось писаться, как Клара ни старалась. Она сидела над ним непозволительно долго — целый час, и размышляла, как скоро в её покои тревожно постучат гвардейцы. Она сожгла семнадцать черновиков и запах гари уже должны были заметить в комнатах сверху.
Камер-фрейлина металась между сухим рапортом и сухим рапортом с небольшой добавкой житейских переживаний. Ничто из этого не было приемлемым вариантом, как ей казалось. Что-то было неправильно, ей это нутро подсказывало, а нутру она привыкла верить.
Клариче встала и коршуном нависла над чистым листком бумаги. Она заставила себя рассердиться, в моменты злобы к ней обычно быстро приходили решения любых проблем. Несколько мгновений постояла, прожигая взглядом ненаписанное письмо, а затем вмиг расслабилась, села и взялась за перо.
"Дорогой батюшка,
смею надеяться, моё письмо найдёт вас в здравии и благополучии. Я чувствую себя хорошо. Головные боли всё так же донимают меня, но проходят быстрее. Думаю, советы вашего медикуса сыграли в этом не последнюю роль.
Мы готовимся к отъезду в Карногат. Дворец по своему обыкновению стоит на ушах. Государыня решила поторопить сборы своей свиты, и фрейлины, как обычно, оказались к этому не готовы, хотя Она поступает так каждый год.
Кузина Роза на днях подарила мне кулон невероятной красоты. На нём изображен наш фамильный дуб, да так ладно, что кажется, будто ветви вот-вот зашепчут на ветру. Обязательно покажу вам его при встрече. А так же прошу меня заранее простить за то, что воспользуюсь услугами вашего ювелира в Карногате. Не могу оставить такой дар без ответа.
Письма от Витто приходят каждые десять дней, как по расписанию. Я рада, что вы нашли ему делу по сердцу, он очень беспокоился, что бездельничает дома.
Уверена, тётушка регулярно передаёт вам вести о моей службе, и тем не менее позволю себе повторить и дополнить некоторые события прошедших дней.
В столицу прибыли два отпрыска благородного дома фон Ланг — девица Ивонет и её брат, Дитрих, виконт. Второй тут же был назначен адъютантом и пока что не проявил себя ни с положительной, ни с отрицательной сторон. Впрочем, насколько я могу судить, юноша приличный. Предполагаю, что он станет выполнять свои обязанности на уровне графа Нееля, а, может, и лучше. Мне известно, что вместе с ним в тайне прибыла в столицу одна из белошвеек, ранее служившая у его отца. По всем признакам это его любовница. Девушку зовут Кэт. Она разговорчивая, с ней сейчас стараются подружиться две моих служанки.
Сестра Дитриха, Ивонет, пока что официально не назначена фрейлиной Государыни, но уже представлена ко двору. Императрица велела ей следить за другой своей свитной дамой — Леонор Брэкенмур, которая, как вы, должно быть, знаете, подозревается в связях с Хархиром. Ивонет — добросердечная девушка, но исполнительная. Докладывается мне регулярно, да и успела в считанные дни наладить дружеские отношения со стрейсторкой. Пока что, впрочем, без видимых результатов. Государыня хочет назначить её фрейлиной Аспасии после Маскарада. Не мне судить Её решения, но хочу отметить, что нахожу такой выбор мягко говоря странным. Ивонет, несмотря на свои заслуги, девушка ведомая, и может попасть под влияние принцессы. С моей точки зрения, её нужно какое-то время подготавливать, прежде чем вручать Аспасии.
Дорогой мне Жан приставлен к принцу. Он не рад своему назначению, как и я, но необходимость такого решения понятна. Нельзя отрицать вероятности, что вскоре императорский род останется без наследника. Смею просить вас, по возможности, конечно, удвоить наблюдение за принцем людьми, готовыми к бою. Я беспокоюсь за виконта де Риша, это задание может стать его последним, а вы знаете, как он ценен.
С беспокойством так же отмечу ситуацию с Аспасией. Она знает, что зелье подмешала ей я. Мастер Кайдзен, ныне сосланный Государыней в Исир, рассказал ей всё. Пока что принцесса находится в полуобморочном состоянии, периодически срывается в истерики, но неизвестно, как она себя поведёт, когда полностью выздоровеет. Она может на эмоциях поведать первому встречному о случившемся. Как следствие, её брак с вестторским принцем теперь представляется мне опасным. Прошу вас предоставить информацию, если вы ей располагаете, об отце ребёнка. Пока что в отношении Аспасии мои руки связаны. Государыня молчит, но Её молчание делает меня безоружной перед принцессой.
Не могу не упомянуть о возвращении дорогой Домники из родного дома. Она привезла с собой спорные вести: колдунья сказала, что нас ждёт война с лисицами. Не буду комментировать такое заявление, вам известно моё мнение и о наших связях с Лисхэ, и о магии как таковой.
Теперь же перейду к сердцу письма — моей главной просьбе.
Меня беспокоит поручение, данное мне Государыней накануне. Хотела спросить, знаете ли вы, с чем оно связано? Она велела мне сменить фасон нарядов на любимый нашим Государем, к тому же стараться привлечь его внимание иными способами. Смею вас заверить, несмотря на мои чувства, я исполняю приказы Её Величества неукоснительно, как и всегда. Сегодня утром мне пришла посылка от портного — наряд к Маскараду уже перешит. И всё же, если вам известно, по какой причине дан такой приказ, имеете ли вы право сказать мне? Скажете ли? И если происходит то, о чём я думаю, верно ли утверждение, что моя помолвка вновь отложена, на этот раз на более неопределённый срок?
С бесконечным уважением и ожиданием скорой встречи,
ваша дочь
Клариче Алессия ди Фиоре
P.S. Кузен Тиберио просит передать, что исполнил просьбу. О деталях доложит по возможности."
Откинувшись на спинку кресла, Клариче, вторя привычке Императрицы, растёрла шею. Текст ей всё ещё не нравился, но, по крайней мере, теперь был удобоваримым. Оставалось дело за малым — собрать последние сундуки. Она не доверяла сборы своим служанкам.
В этот момент в дверь робко постучали.
— Войдите! — Клариче споро собрала письмо в аккуратный треугольник и вложила за корсаж.
На пороге стояла Ивонет и очень неловко мяла руки. Она была в дорожном платье, и, судя по пыли на юбках, только что вернулась из города. После отравления принцессы девица каждый день ездила в Собор. Клариче относилась к этому благосклонно: фон Ланг брала с собой Леонор, а это было как нельзя кстати.
— Прошу меня простить, за то, что нарушаю правила, но у меня есть... ох, Защитница помоги, вам нужно это увидеть!
— Тогда не стойте в дверях. Проходите, — Клариче отошла к целларету, пропуская гостью в свои комнаты, и достала оттуда стакан и графин с односолодовой шелькой. Налила под срез и протянула пойло Ивонет. — Пейте. Вам, видимо, нужно.
Девушка сделала сразу один большой глоток, тут же закашлялась и устало осела в кресло у стола. Клариче села напротив на небольшой табурет.
— Итак?
— Я получила письмо. От... не знаю, от кого! От... — она застыла, как застывает лань, глядя в дуло охотничьему ружью, — от мужчины!
— Это не конец света, сударыня. Вы хороши собой, что же тут страшного? — спокойно спросила Клариче. Внутренне она выдохнула. Камер-фрейлина боялась, что прикрытие для выяснения дел Брэкенмур раскрылось.
— Я осведомлена о нравах двора, но я с ними не согласна. Вы уже могли заметить. И я не намерена участвовать в адюльтерах!
— Так вас никто и не принуждает. Не отвечайте. Или напишите то, что сказали сейчас мне.
— Оно было в моих покоях!
Клариче нахмурилась.
— Письмо? Где конкретно?
— На постели.
— Оно при вас? Дайте посмотреть.
Ивонет трясущейся рукой достала помятую бумагу из-за корсажа.
"О, нежная лилия в саду удушливых роз!
Пишу вам с надеждой на любой знак внимания. Я очарован... нет, околдован вашей хрупкой красотой! Такая светлая, вы парите над яркими бездушными цветами императорского двора! Ваши глаза, нежнейшего цвета холодного зимнего неба, запали мне в душу! Я не встречал взора милее вашего! Прошу, ответьте же мне, что сердце ваше открыто для любви, иначе сегодня же утоплюсь в Увре! Мне не придётся привязывать камень к шее, горечь отказа потянет меня на дно! Не томите меня ожиданием! Оставьте ваш ответ у корней большого дуба в саду до полуночи!
С нетерпением,
Единственный Достойный Вас Рыцарь"
Клариче несколько раз перечитала эту несусветную чушь, а затем задержала взгляд на еле заметных вензелях в углу листа. Ей стало тошно.
— Вы окончили?
— Да. Думаю. Подождите минуту.
Ивонет не выдержала минуты. Она, сделав небольшой глоток, вновь позвала:
— Сударыня Фиоре.
— Да?
— У вас бывает чувство, будто в вашем сердце растёт нечто гнилое, и если люди подойдут достаточно близко, они это обнаружат?
— Нет, — не задумываясь ответила Клариче, всё ещё не отрывая взгляда от письма. Ивонет промолчала, но камер-фрейлина почувствовала, как волнение девицы возросло.
— Знаете, что я вам скажу, сударыня фон Ланг?
— Что же? — в глазах девушки появился слабый огонёк надежды.
— Вы напишите ответ и оставите его там, где указано.
— Н-Но..!
— Дадите понять, что сердце ваше свободно, однако торопиться встречаться с тайным поклонником не спешите. Хотите получить ещё письмо, как доказательство его чувств.
— Сударыня..!
— Не пререкайтесь. Вы не поняли, кто вам написал это, так?
— Нет, но какое э..?
— Это имеет большое значение, потому что мне знакома манера отправителя.
Ивонет вскочила, чуть разлив шельку.
— И кто же?
— Пока что это только догадка, поэтому делиться ей не буду. Нужно удостовериться. Я поставлю наблюдателей, они проследят, кто заберёт ваш ответ, и тогда уже будем говорить в открытую, без сомнений. И действовать, конечно.
— Но как я могу обмануть чувства этого мужчины? Он же так нежно пишет о своей привязанности ко мне.
Клариче в изумлении уставилась на девицу, молча взяла стакан из её рук, отпила и вернула ей. Ивонет непонимающе моргнула.
— Вы обманете его чувства только немного. Вы же не напишите, что испытываете ответную влюблённость. А сердце ваше и правда свободно, я права? Вам... кхм... помочь с составлением ответа?
— Нет. Наверное, нет.
— Чудно. В таком случае встретимся завтра перед отъездом, я пришлю вам пажа, он подскажет, куда пройти. Там вас буду ждать я.
Ивонет посмотрела долгими думающими глазами на Клариче, затем осторожно поставила стакан на стол, изобразила реверанс и удалилась. Камер-фрейлина осталась в тишине вечера, наедине со своими мыслями, безрадостными и тёмными. Ей хотелось посидеть, утрясти в сознании новый расклад при дворе, но напольные часы как назло прозвонили девять вечера. Девушка поднялась. Вечерний моцион Императрицы пропускать было нельзя.
*В полночь, как Клариче и ожидала, к поляне, где рос дуб, величаво возвышающийся над садом, пришли трое. Его Высочество наследный принц Эвангелос неловко скакал вокруг дерева в поисках заветной записки, что-то себе напевая под нос. Алексий Нешский резво крутил головой по сторонам, картинно приставляя ладонь ребром ко лбу. Таким способом вертя головой нельзя было заметить не то, что возможных караульных, но даже богатства императорского сада сливались в одну мутную темень. Жан же хмуро рассматривал высокие кусты по периметру. В какой-то момент он наткнулся на Клариче, спокойно стоящую за одним особо высоким кустарником. Она не скрывалась толком. Не перед кем. Принц не обратит внимания, он занят письмом, а Нешский, если заметит, ничего ему не скажет. Де Риш с полминуты буравил её силуэт нечитаемым взглядом, потом перенёс всё внимание на противоположную сторону поляны, где сейчас цвели нарциссы и примулы.
Через несколько мгновений Эвангелос победно завопил:
— Написала!
Алексий радостно захлопал в ладоши. Жан никак не отреагировал.
— Что же? Что же? — младший Нешский подскочил к принцу.
— Пишет, что ждёт ещё письма — упавшим голосом ответил Эвангелос. — Зачем? Она не поняла, кто отправитель? Я бумагу с фамильным гербом использовал. Не мог же ей отец написать, в конце-то концов!
— Ваше Высочество, вы отправили любовную записку самой стеснительной девушке при дворе. Сами же приметили это качество в ней. Отчего вас удивляет её осторожность? — Жан говорил размеренно, с усилием сдерживая рвущееся наружу раздражение. Клариче прикусила губы, чтобы не хмыкнуть вслух.
— Осторожность осторожностью, но я же принц, Искажающий её дери!
— Вам никогда не отказывали женщины? — спросил Жан, но, видимо поняв свою оплошность, постарался исправиться. — Некоторые барышни любят поиграть в недотрог. Они говорят "нет" только для вида, может, это тот же случай. К тому же, вы читали когда-нибудь романы, в которых рыцари добиваются своих дам с первой попытки?
Лицо Эвангелоса озарилось. Он спрятал записку за ворот дублета и довольно осмотрел окна дворца.
— А ты смышлёный малый, — одобрительно протянул он. — Может, я тебя и прощу за то, что ты шпик моей матушки.
— Что напишите в ответе? — нетерпеливо спросил Алексий.
— Правду, конечно, — ответил Эвангелос. — Пошли отсюда. Может, в кабак какой?
— Ваше Высочество, отъезд в Карногат завтра в полдень. Если не ляжем в ближайшие часы, будем в сёдлах спать.
Принц картинно закатил глаза.
— Святей Кетер, какой же ты скучный! Ладно, спать так спать, — он что-то ещё буркнул себе под нос, затем порывисто развернулся и зашагал в сторону крыла Императора.
Алексий, на миг изменив своё подобострастное выражение лица на кислую мину очень уставшего человека, кивнул на прощание Жану и ушёл следом. Де Риш проводил взглядом удаляющихся молодых людей и сел у корней дерева. Сорвал травинку и начал вертеть её в руках.
— Можешь выходить. Они не вернутся.
Клариче осторожно покинула своё укрытие, цепляясь юбками крестьянского синего платья о ветки куста. Она подошла к Жану и опустилась рядом. Несколько мгновений они сидели молча, не прерывая мелодичного стрёкота кузнечиков.
— И что у нас происходит? — наконец тихо спросила Клара.
Жан облокотился на ствол.
— Не знаю, дорогая. Принц влюбился. С утра не умолкая талдычит об этой Ивонет. Задрал своей незабвенной всех, даже куртизанке успел на уши присесть. Алекша говорит, с ним такое впервые.
— Забавно.
— Ничего забавного не вижу. Первый день на, можно сказать, новой службе, и я уже хочу его придушить.
— Он влюбился и сразу после этого пошёл в бордель. Я об этом говорю.
— А, — отозвался Жан, понимающе хмыкнув. — Да, парень загнал нас с Алекшой в "Сад Счастья", выбрал самую привлекательную девочку из предложенных и три часа к ряду рассказывал, какую красивую барышню при дворе увидел и как хочет с ней поговорить. Спрашивал у шлюхи, как письмо составить получше.
— Алексий не упоминал, такое раньше бывало?
— Раньше он просто показывал пальцем на конкретную даму, говорил: "Вот тебя хочу!", получал запрашиваемое и на этом дело кончалось. А тут Эвангелос решил, что вот она, любовь настоящая, а посему нужно всё сделать правильно.
Клариче тихо рассмеялась.
— Соблазнить, опорочив? Что бы её ни один достойный человек в жены не взял? Что ж, действительно правильно.
— Мы же о принце говорим. Ты бы видела, как он это своё творение сочинял! Читала, кстати?
— Фон Ланг показала. Она не догадывается, кто её загадочный поклонник, но находит записку трогательной.
Жан подался вперёд.
— Клариче, именем Кетера прошу, вели девушке написать отказ принцу. Он, конечно, взбесится, но мы с Алекшой его как-нибудь отвлечём. Не надо эту историю превращать в очередную дворцовую игру.
— Ты знаешь, что это не в моей власти. Императрица через четверть часа ждёт меня с подтверждением новой авантюры Его Высочества.
— Да, но ты можешь сказать, что никого не видела. Или видела, но не его.
Клара виновато покачала головой.
— Прости, не могу.
Жан выбросил помятую травинку и начал мерно биться затылком о ствол дуба. Клариче молчала, разглядывая луну, глухо светившую из-за туч. Воздух был тёплым. Это, наверное, была первая такая ночь в году. Хороший знак, значит, холодов больше не будет. Погода в столице была предсказуемой до ужаса.
— Не подкладывайте девчонку под это тупое животное. Прошу. Такими вещами должны заниматься умные женщины, отдающие себе отчёт о происходящем.
Камер-фрейлина грустно улыбнулась.
— Вы с Ивонет чем-то похожи.
Жан фыркнул, потирая затылок.
— Я понял тебя. Иди к Её Величеству. А я пойду к себе.
— Хорошо. Завтра свидимся.
— Свидимся.
Клариче заглянула в большие добрые, как у собаки, глаза Жана, поцеловала его в лоб, пригладив взъерошенные волосы, и направилась к выходу из сада, оттуда — к проходу во дворец для слуг. Уходя услышала, как мерный глухой стук о ствол дуба возобновился. Порой Кларе казалось странным, что злополучная дуэль окончилась смертью Себастьяна, а не Жана. Молодой человек, в отличие от Нееля, был чужим в водовороте придворных интриг, не принимая их, участвуя только по долгу службы. Его гибель была бы более закономерным исходом, хоть и не желанным.
*Сборы близились к завершению. Некоторые дворяне уже отбыли, начиная свой трёхдневный путь в Карногат, но большинство только приготовились — древняя традиции всюду пропускать вперёд императорскую чету ещё теплилась в старых фамилиях.
По коридорам сновали слуги, потихоньку перемещая золоченые сундуки и кожаные сумки в кареты и повозки, подготовленные для загрузки в нескольких подъездных дворах.
Клариче уже около половины часа стояла коленях перед ликом Святой Аргеи в своей комнате, молясь о благополучной поездке и о спокойном Маскараде. Когда она начала "Стих о Будущем" в шестой раз, в дверь постучали.