- -
- 100%
- +
– У вас всегда с собой полевая операционная?
– Не всегда, – сказал Тимур.
– Только когда планируете похищать женщин из бойцовских клубов?
– Вас никто не похищал.
– Именно так обычно и начинают люди, которые меня похитили.
Данила тихо рассмеялся, но сразу поморщился.
– Не смешите его, – резко сказала Кира.
– Это вы его смешите.
– Замечательно. Значит, мы все нашли свое призвание.
Она надела перчатки, хотя не была уверена, что делает все правильно. Пытаться самостоятельно вытащить пулю или накладывать сложную повязку Кира не собиралась. Она прекрасно понимала пределы собственных знаний. Однако ткань в руках Данилы уже не справлялась, а сидеть рядом и наблюдать, как человек истекает кровью, оказалось невозможно.
– Поднимите руку, – сказала она.
– Как строго.
– Данила.
– Уже поднимаю.
Он попытался выполнить просьбу, но движение вышло неловким. Кира помогла, осторожно отодвинула край пальто и посмотрела на рубашку. Ткань сбоку пропиталась кровью почти до пояса. Входное отверстие находилось чуть выше ребер. Выходного Кира не видела и не знала, хорошо это или плохо.
– Его задело в клубе? – спросила она, не отрывая взгляда от раны.
– Раньше, – ответил Тимур. – До вашего приезда.
– И он после этого остался там?
– Да.
– Зачем?
Тимур на секунду замолчал.
– Ждал Артёма.
Кира подняла голову.
– Они должны были встретиться?
– Да.
– Для чего?
– Не сейчас.
Она уже собиралась сказать, что слышит эту фразу слишком часто, когда внедорожник резко ушел вправо. Киру отбросило к сиденью. Данила застонал сквозь стиснутые зубы, но не позволил себе ничего больше.
– Извини, – сказал водитель.
– Ничего, – выдохнул Данила. – Всегда мечтал проверить, насколько крепко внутренние органы держатся на положенных местах.
– Машина сзади? – спросил Тимур.
– Пока не уверен. Серый седан три поворота за нами.
Кира мгновенно посмотрела в заднее стекло. Оно осталось покрытым трещинами после выстрела, поэтому картинка распадалась на мелкие неровные фрагменты. Среди света фар действительно можно было различить машину, державшуюся на расстоянии. Она ехала не слишком близко и не пыталась обогнать внедорожник. Просто повторяла маршрут.
– Это они? – спросила Кира.
– Возможно, – ответил Тимур.
– Очень содержательно.
– Точного ответа пока нет.
– А план есть?
– Есть.
– Какой?
– Уйти от наблюдения.
– Вы поразительно щедры на детали.
– Я стараюсь.
Данила снова приоткрыл глаза.
– Не обижайтесь на него. Тимур считает длинные предложения проявлением слабости.
– Я уже заметила.
– Если однажды услышите от него сложноподчиненную конструкцию, бегите. Значит, ситуация действительно критическая.
Тимур ничего не ответил. В зеркале заднего вида мелькнул его взгляд, тяжелый и усталый. Кажется, он давно привык к манере Данилы разговаривать даже тогда, когда разумнее было бы молчать, но сейчас терпение давалось ему нелегко.
Кира снова занялась раной. С помощью новых салфеток и бинта она попыталась усилить давление, не причиняя мужчине лишней боли. Данила наблюдал за ее действиями внимательно, однако не вмешивался.
– Вы врач? – спросил он.
– Нет.
– Медсестра?
– Нет.
– Тогда должен предупредить, что моя страховка не покрывает медицинские эксперименты в движущемся автомобиле.
– Ваша страховка, судя по всему, не покрывает даже здравый смысл.
– Это отдельный пакет услуг.
– Замолчите.
– Вам очень нравится отдавать приказы.
Кира затянула бинт чуть сильнее, чем собиралась. Данила резко вдохнул и посмотрел на нее с упреком.
– Случайность, – сказала она.
– Безусловно.
Внедорожник снова свернул, затем еще раз. Серый седан оставался позади. Он то исчезал за другими машинами, то снова появлялся в зеркале. Кира пыталась понять, действительно ли их преследуют или после стрельбы в клубе ей уже начинает мерещиться опасность в каждом случайном автомобиле.
– Нам нужно менять машину, – сказал водитель.
– Где? – спросил Тимур.
– До точки семь минут. Если они сядут плотнее, не доедем.
Тимур достал телефон и набрал короткое сообщение. Затем посмотрел на Данилу через плечо.
– Сколько продержишься?
– До пенсии.
– Нормально ответь.
– Минут двадцать точно. Может, больше. Смотря сколько еще поворотов решит пройти Саша на ручнике.
– Не ворчи, – сказал водитель. – Я стараюсь не дать тебе умереть красиво.
– Умереть некрасиво еще обиднее.
Кира вытерла кровь с пальцев и посмотрела на Данилу. В его лице появилось что-то тревожно прозрачное. Ирония оставалась, но больше не скрывала состояние полностью. Кожа побледнела, губы приобрели сероватый оттенок, возле висков выступил холодный пот.
– Вам нельзя ждать двадцать минут, – сказала она.
– Согласен. Лучше сразу перейти к бессмертию.
– Я серьезно.
– Я тоже. Очень перспективное направление.
– Тимур, он отключится.
– Не отключится, – сказал тот.
– Потому что вы приказали?
– Потому что знает последствия.
Данила с трудом поднял руку.
– Можно уточнить, что именно он имеет в виду? Если я отключусь, меня будут реанимировать или читать лекцию о дисциплине?
– И то и другое, – ответил Тимур.
Кира невольно почувствовала странное, почти неуместное облегчение. Между мужчинами существовало что-то, чего она пока не понимала. Не служебная вежливость, не случайное партнерство и не холодная привычка людей, выполняющих одну работу. Тимур беспокоился. Просто его тревога не проявлялась в суете или лишних словах. Она становилась еще большей собранностью, еще более короткими командами и тем тяжелым спокойствием, с которым он контролировал дорогу, телефоны и каждый вдох сидевшего рядом друга.
Кира знала подобный способ заботы. Сама часто вела себя почти так же, когда Артём попадал в очередные неприятности. Сначала решала проблему, потом задавала вопросы, потом ругалась. Если оставались силы.
Мысль о брате мгновенно вернула ярость.
– Что произошло в клубе до моего приезда? – спросила она.
Тимур не ответил.
– Вы сказали, Данила ждал Артёма. Значит, знаете, зачем они встречались. Вы знаете, кто стрелял. Знаете человека по фамилии Ратников. Знаете мое имя. А я должна просто сидеть в машине и молча ехать неизвестно куда?
– Да, – сказал Тимур.
Кира даже не сразу нашлась с ответом.
– Вы всегда настолько невыносимы?
– Когда необходимо.
– А сейчас, разумеется, необходимо?
– Сейчас за нами может идти машина людей, которые несколько минут назад пытались забрать вас живой. Поэтому да.
– Тем более я должна знать, что происходит.
– Узнаете.
– Когда?
– Когда будем в безопасности.
– А если я не хочу ехать с вами?
– Уже обсуждали.
– Нет. Вы просто схватили меня и затолкали в машину.
– Потому что в вас стреляли.
– Благородно.
– Практично.
– Это не дает вам права решать за меня.
Тимур повернулся настолько, насколько позволял ремень безопасности, и посмотрел прямо на нее. В полумраке салона его лицо оставалось жестким, словно высеченным из темного камня. Ни раздражения, ни желания спорить. Только предельная сосредоточенность человека, который не собирался тратить время на объяснение очевидного.
– Сейчас право решать за вас имеет тот, кто пытается сохранить вам жизнь, – сказал он. – Позже можете ненавидеть меня сколько угодно.
Кира почувствовала, как внутри поднимается знакомая горячая волна.
– Ошибаетесь.
– В чем?
– Ненавидеть вас я вполне могу уже сейчас.
Данила снова рассмеялся. На этот раз слишком резко. Смех перешел в кашель, и он согнулся, прижимая ладонь к боку. Кира мгновенно повернулась к нему.
– Не двигайтесь.
– У вас удивительный талант создавать вокруг себя спокойную атмосферу.
– А у вас удивительный талант нарываться даже с простреленным боком.
– Надо пользоваться сильными сторонами.
Она придержала его за плечо. Под пальцами ощущалось напряжение мышц, затем оно неожиданно ослабло. Данила на несколько секунд закрыл глаза и перестал отвечать.
– Эй, – сказала Кира. – Данила.
Он не отреагировал.
– Тимур.
Тот обернулся сразу.
– Данила.
– Он потерял сознание.
– Данька, открой глаза.
Никакой реакции.
Тимур коротко выругался, достал телефон и быстро набрал номер.
– Мы будем через пять минут, – сказал он, едва дождался ответа. – Он отключился. Огнестрельное в бок, кровопотеря серьезная. Подготовь все. Нет, в больницу не повезем. У нас хвост.
Он завершил звонок и посмотрел на водителя.
– Саша.
– Понял.
Машина резко ускорилась. Серый седан тоже прибавил скорость. Теперь сомнений почти не осталось: расстояние между автомобилями начало сокращаться.
Кира придерживала Данилу, стараясь не позволить ему завалиться на бок. Его голова тяжело опустилась ей на плечо. От мужчины пахло кровью, холодным воздухом и чем-то терпким, едва заметным. Куртка Киры быстро намокала в месте, где его тело прижималось к ней, но она не обращала внимания.
– Что мне делать? – спросила она.
– Говорите с ним, – ответил Тимур.
– Он без сознания.
– Все равно говорите.
Кира посмотрела на бледное лицо Данилы.
– О чем?
– О чем угодно.
Она нервно выдохнула.
– Великолепно. Просто великолепно. Хорошо. Данила, если вы собираетесь умереть в машине, предупреждаю заранее: я буду крайне недовольна. Во-первых, я так и не узнала, где мой брат. Во-вторых, мне придется объяснять, почему на моей куртке столько крови. В-третьих, вы раздражаете меня слишком сильно, чтобы вот так просто потерять сознание и оставить последнее слово за собой.
Данила не шелохнулся.
– Продолжайте, – сказал Тимур.
– Я не умею разговаривать с людьми, которые меня не слушают.
– Судя по всему, умеете.
Она бросила на него злой взгляд.
– И вы тоже начинаете шутить?
– Нет.
– Тогда это еще хуже.
Кира снова посмотрела на Данилу.
– Вы слышите? Даже ваш мрачный друг решил поддерживать беседу. Ситуация действительно критическая. Откройте глаза хотя бы из любопытства.
На этот раз ресницы мужчины дрогнули. Он едва заметно нахмурился, словно голос мешал ему провалиться в темноту.
– Данила, – тверже сказала Кира. – Эй. Я не разрешала вам отключаться.
– Слишком… командный тон, – почти беззвучно произнес он.
Кира почувствовала облегчение настолько резкое, что на секунду стало трудно дышать.
– Вот и отлично. Можете язвить дальше.
– Знал… что вы оцените.
– Не преувеличивайте свои достижения.
– Стараюсь.
Тимур медленно выдохнул и снова повернулся к дороге. Если бы Кира не смотрела в тот момент именно на него, то не заметила бы, как сильно мужчина сжимал телефон в руке.
Серый седан приблизился. Его фары отражались в треснувшем заднем стекле и заполняли салон неровным белым светом. Саша резко перестроился в левый ряд, обогнал медленно идущий грузовик и тут же вернулся обратно. Седан повторил маневр.
– Плотно сели, – сказал водитель.
– Еще сколько? – спросил Тимур.
– Три минуты.
– Уйдем дворами?
– Не на этой машине.
– Тогда веди к точке.
Кира оглянулась. Серый автомобиль держался всего в нескольких десятках метров. Через треснувшее стекло невозможно было разглядеть людей внутри.
– У вас оружие есть? – спросила она.
Тимур бросил короткий взгляд через плечо.
– Есть.
– А у меня?
– Бита.
– Очень смешно.
– Это не шутка.
– Если нас догонят, я не смогу отбиваться от пистолетов деревяшкой.
– Отбиваться не придется.
– Потому что вы снова все решите?
– Потому что мы не дадим им догнать машину.
– А если дадите?
Тимур немного помолчал.
– Тогда делайте то, что скажу.
Кира посмотрела на биту, лежавшую у ее ног. На рукояти оставалась кровь человека, которого она ударила в клубе. До сих пор мозг избегал думать об этом прямо. Она видела, как мужчина рухнул, слышала хруст, ощущала отдачу в руках. Не знала, сломала ему кость или только сильно ушибла. Не знала, что случилось с ним после того, как люди Тимура ворвались внутрь. В фильмах удар выглядел просто: короткое движение, враг падает, герой бежит дальше. В жизни дерево встретилось с живой плотью неприятно, тяжело, почти вязко. Кира до сих пор чувствовала это ладонями.
Она не считала себя человеком, способным на насилие. Да, в университете занималась софтболом. Да, несколько лет тренировалась в клубе, иногда выходила на спарринги и вполне могла поставить на место слишком самоуверенного новичка, перепутавшего спортивный зал с площадкой для демонстрации мужского превосходства. Но ударить человека по-настоящему – не в перчатках, не на мате, не в пределах правил – оказалось совсем другим действием. Между тренировкой и дракой пролегала бездна, которую невозможно было заметить заранее.
И все же, если бы пришлось повторить, она бы повторила.
Потому что Данила лежал на полу, не способный защитить себя.
Потому что вооруженные люди пришли за ней.
Потому что брат исчез.
Мысль оказалась пугающе ясной. Кира не хотела насилия, но еще меньше хотела стоять в стороне и ждать, пока другие решат, что с ней делать.
Впереди появился темный проезд между двумя складскими зданиями. Саша резко свернул туда, едва сбросив скорость. Серый седан пролетел перекресток по инерции, затормозил и начал разворачиваться. Внедорожник мчался по узкой дороге, подпрыгивая на выбоинах. Справа тянулся высокий бетонный забор, слева темнели глухие стены старых промышленных корпусов.
– Они вернутся через минуту, – сказал водитель.
– Успеем, – ответил Тимур.
– Хотелось бы.
В конце проезда стояли две машины: белый микроавтобус без опознавательных знаков и темный кроссовер. Возле них ждали трое людей. Один сразу открыл боковую дверь микроавтобуса, второй подбежал к внедорожнику, едва тот остановился.
– Быстро, – приказал Тимур.
Все начали двигаться одновременно. Передняя дверь распахнулась, Тимур вышел наружу, обошел машину и открыл заднюю. Кира не успела спросить, что делать, потому что мужчина уже наклонился к Даниле.
– Помоги придержать плечи.
Она подчинилась. Вдвоем они осторожно вытащили раненого из автомобиля. Данила пришел в себя от движения, поморщился и попытался выпрямиться.
– Я сам.
– Молчи, – сказал Тимур.
– Обстановка располагает к диалогу.
– Еще слово – понесу на плече.
– Это прозвучало почти романтично.
Несмотря на тревогу, Кира чуть не рассмеялась. Человек действительно обладал каким-то патологическим талантом говорить глупости в моменты, когда любой нормальный собеседник давно замолчал бы.
– Кроссовер ваш, – сказал Саша. – Мы уводим седан дальше.
– Справитесь? – спросил Тимур.
– Конечно.
Водитель пересел в микроавтобус вместе с одним из мужчин. Двигатель взревел, машина сорвалась с места и поехала дальше по проезду. Внедорожник остался стоять посреди дороги с распахнутыми дверями. Через несколько секунд вдали появились фары серого седана.
– В машину, – сказал Тимур.
Кира помогла усадить Данилу на заднее сиденье кроссовера и собиралась сесть рядом, но Тимур остановил ее.
– Вперед.
– Я останусь с ним.
– Вперед, Кира.
– Он может снова отключиться.
– С ним будет врач.
Из темноты вышла женщина лет сорока в длинной темной куртке, с медицинской сумкой в руке. Ее волосы были собраны в тугой хвост, лицо выглядело усталым и недовольным.
– Даня, ты когда-нибудь научишься проводить встречи без огнестрельных ранений? – спросила она, забираясь на заднее сиденье.
– Это был несчастный случай, Вера.
– Разумеется. Ты случайно встретил пулю боком.
– Она первая начала.
– Замолчи.
– Сегодня все женщины удивительно единодушны.
Вера бросила на Киру быстрый оценивающий взгляд, затем сразу занялась раненым. Тимур снова указал на переднее сиденье.
– В машину.
Кира осталась стоять.
– Я не поеду дальше.
Он медленно повернулся к ней.
– Что?
– Вы увезли меня из клуба, потому что там стреляли. Хорошо. Возможно, это действительно спасло мне жизнь. Но сейчас мы сменили машину, за нами уехали другие люди, у Данилы есть врач. На этом все. Верните телефон. Я вызову полицию и поеду искать брата.
На несколько секунд во дворе стало почти тихо. Где-то вдали приближался серый седан. Микроавтобус уже исчез за поворотом. Тимур смотрел на Киру так, словно пытался понять, действительно ли она собирается спорить именно сейчас.
– Вы не можете остаться здесь, – сказал он.
– Я и не собираюсь. Вызову такси.
– Ваш телефон отслеживается.
– Тогда дайте другой.
– Вам нельзя звонить.
– Не вам решать.
– Пока мне.
– Вы постоянно это повторяете. Но похищение не становится законным только потому, что похититель уверен в своей правоте.
Тимур шагнул ближе.
– Люди, которые пришли в клуб, знали, что вы туда приедете.
– Я слышала.
– Они приказали взять вас живой.
– Тоже слышала.
– Ваш брат исчез. Данила ранен. За нами до сих пор идут. А вы хотите вызвать такси и поехать искать Артёма самостоятельно?
– Да.
– Куда?
Вопрос остановил ее всего на секунду.
– Разберусь.
– Как?
– Это не ваше дело.
– Теперь мое.
– Нет.
– Кира, – голос Тимура оставался спокойным, но в нем появилось что-то новое, тяжелое и почти угрожающее, – вы не понимаете масштаба ситуации.
– Потому что никто не желает ничего объяснять.
– Объясним, когда окажемся в месте, где нас не будут слушать посторонние.
– А до тех пор я должна довериться вооруженным незнакомцам?
– Не доверяйтесь. Просто садитесь в машину.
– Очень убедительно.
– Мне не нужно вас убеждать.
Кира почувствовала, как пальцы сильнее сжимают рукоять биты. Она до сих пор держала ее в правой руке, забыв положить после выхода из внедорожника. Тимур перевел взгляд на дерево, затем снова посмотрел ей в лицо.
– Не надо, – сказал он.
– Что именно?
– Даже не думайте.
– Самоуверенно.
– Вы не ударите меня.
– Почему?
– Потому что знаете: я не враг.
Кира коротко рассмеялась.
– Вы вытащили меня из клуба, отобрали телефон, не отвечаете ни на один вопрос и теперь собираетесь увезти неизвестно куда. У меня пока недостаточно оснований считать вас другом.
– Но достаточно оснований сесть в машину.
Серый седан появился в конце проезда. Его фары метнулись по стене склада.
Тимур изменился мгновенно. Спокойствие осталось, но теперь стало жестче. Он одной рукой открыл переднюю дверь кроссовера, другой перехватил Киру за локоть.
– Садитесь.
Она попыталась вырваться.
– Отпустите.
– Нет времени.
– Уберите руку.
– Потом будете возмущаться.
– Я уже возмущаюсь.
– Заметил.
Он не тянул ее грубо, не причинял боли и не пытался продемонстрировать силу. Просто двигался так уверенно, что сопротивляться оказалось почти невозможно. Кира успела упереться ладонью в дверь машины.
– Я не поеду, пока вы не скажете, где мой брат.
Тимур посмотрел ей в глаза.
– Я не знаю.
Ответ прозвучал впервые без попытки уйти от разговора.
– Но вы знаете больше, чем говорите.
– Да.
– Он жив?
– Надеюсь.
– Это не ответ.
– Другого нет.
Серый седан приближался. Позади скрипнули тормоза. Кто-то из людей Тимура открыл огонь, коротко, без предупредительных криков. Пули ударили в бетонную стену, в темноте посыпались искры.
Тимур буквально поднял Киру за талию и посадил на переднее сиденье.
– Вы с ума сошли?! – выкрикнула она.
– Возможно.
Он захлопнул дверь, обошел машину и сел за руль. Кроссовер рванул с места. Киру бросило к спинке. Бита больно ударила по колену, но она удержала ее в руках.
– Пристегнитесь, – сказал Тимур.
– Сначала верните телефон.
– Пристегнитесь.
– Вы невыносимы.
– Кира.
В его голосе было столько спокойной силы, что она все-таки потянулась к ремню. Машина резко повернула, выскочила из проезда через другой выезд и набрала скорость. Сзади раздались новые выстрелы. Кира оглянулась, но увидеть что-либо через темное стекло было трудно.
На заднем сиденье Вера работала быстро и сосредоточенно. Она разрезала рубашку Данилы, проверяла рану, что-то коротко спрашивала. Данила отвечал с паузами, однако сознание больше не терял.
– Пуля навылет не прошла, – сказала Вера. – Давление низкое. Нужна нормальная операционная.
– Доедем, – ответил Тимур.
– Надеюсь, у вас наконец появилось место, которое не придется покидать через десять минут после прибытия.
– Появилось.
– Обнадеживает.
Кира повернулась к Тимуру.
– Куда мы едем?
– В дом.
– Какой дом?
– Безопасный.
– И долго я там пробуду?
Тимур посмотрел на дорогу.
– Пока не разберемся.
– С чем?
– Со всем.
Она медленно выдохнула, пытаясь не сорваться на крик.
– Это называется удержанием против воли.
– Называйте как хотите.
– Вы понимаете, что я могу обратиться в полицию?
– Когда будет безопасно – обращайтесь.
– Вы не имеете права меня запирать.
– Возможно.
– И вас это не беспокоит?
– Сейчас меня беспокоят люди с оружием, которые знают ваше имя и маршрут. Юридические формулировки обсудим позже.
Кира стиснула зубы и отвернулась к окну. За стеклом мелькали незнакомые улицы. Машина снова меняла направление, уводя их все дальше от центра. Город постепенно становился темнее: меньше вывесок, меньше прохожих, больше складов, пустых парковок и закрытых автосервисов.
На заднем сиденье Данила шевельнулся.
– Не сердитесь на него, – произнес он слабым голосом.
– Я сама решу, на кого сердиться.
– Конечно. Но Тимур иногда забывает, что человеческий язык допускает слова длиннее одного слога.
– Я заметила.
– В действительности он очень добрый.
Тимур бросил взгляд в зеркало.
– Данила.
– И чуткий.
– Замолчи.
– Особенно когда угрожает похищенным женщинам.
– Я не угрожал.
– Ты посадил ее в машину руками.