- -
- 100%
- +
– Без моего разрешения.
– Да.
– Что именно сказали?
– Техническая авария. Клуб временно закрыт. Всем сотрудникам рекомендовано не приезжать до отдельного сообщения.
– Люди Ратникова могут использовать сотрудников, чтобы добраться до меня.
– Поэтому никто не должен появляться там сегодня.
– А если кто-то уже приехал?
– У входа работает полиция.
– Какая полиция? Та самая, которой нельзя звонить?
– Официальный вызов поступил от соседей после стрельбы. Мы не можем отменить очевидное происшествие. Но ваши данные пока не фигурируют в первичном сообщении. Для полиции в клубе произошел вооруженный конфликт между неизвестными лицами. Вы не свидетель и не потерпевшая, потому что формально вас там не было.
Кира смотрела на него несколько секунд.
– Вы хотите сказать, что скрыли мое присутствие на месте стрельбы.
– Да.
– И считаете это нормальным?
– Считаю необходимым.
– А если полиция найдет мои отпечатки?
– Вы администратор клуба. Ваши отпечатки там не удивят никого.
– Камеры удалены.
– Да.
– Свидетели?
– Вашего появления никто не видел. Те, кто видел, либо работали на Ратникова, либо находятся под нашей охраной.
– Под вашей охраной? Вы взяли кого-то живым?
Марк не ответил сразу.
– Один из нападавших ранен и задержан.
– Где он?
– Не здесь.
– Вы допрашиваете его?
– Пытаемся поговорить.
Кира почувствовала неприятный холод.
– Насколько добровольно?
– Достаточно добровольно, чтобы не нарушать лишних законов.
– Очень убедительная формулировка.
– Мы не пытаем людей, Кира.
– Но удерживаете.
– Временно.
– Смотрю, это ваше любимое слово.
Марк отпил кофе.
– Иногда оно помогает пережить неприятную реальность.
Она откинулась на спинку стула и несколько секунд молчала. Кофе оказался хорошим. Не слишком крепким, без горечи, горячим ровно настолько, чтобы согревать руки через стенки чашки. От этого тоже хотелось раздражаться. В доме все было организовано разумно: кофе, еда, медицина, охрана, информация, даже ложь выглядела аккуратно и функционально.
– Мне нужно написать сотрудникам самой, – сказала Кира. – Хотя бы управляющему. Если я исчезну после стрельбы в клубе, это вызовет вопросы.
– Составьте сообщение. Отправим после проверки.
Она медленно поставила чашку на стол.
– После проверки?
– Да.
– Вы будете читать мою переписку.
– Сообщения, которые отправляются из дома, будем проверять.
– Это уже не безопасность. Это контроль.
– Одно не исключает другого.
– Вы понимаете, насколько отвратительно звучите?
– Да.
– И продолжаете.
– Потому что неприятная формулировка не делает меру менее необходимой.
Кира посмотрела на него внимательнее.
– Вы всегда такой?
– Какой?
– Уверенный, что можете принять любое решение, если способны достаточно спокойно объяснить его необходимость.
Марк задумался.
– Не любое.
– Но за меня – можете.
– Пока да.
– Почему?
– Потому что вчера вы пытались вернуться в клуб под выстрелами, помогали раненому человеку вместо того, чтобы уйти, собирались вызвать такси во время преследования и до сих пор думаете, что сможете самостоятельно найти Артёма быстрее людей, которые занимаются этим профессионально.
– Возможно, смогу.
– Это не аргумент в вашу пользу.
– А в чью?
– В пользу забора.
Кира невольно усмехнулась.
– Тимур тоже очень верит в забор.
– Тимур видел, как люди переоценивают собственные возможности. Обычно последствия неприятны.
– А вы?
– Я видел, как погибают люди, которым позволили сделать то, что они считали правильным.
В голосе ничего не изменилось. Только последняя фраза прозвучала чуть тише, чем предыдущие.
Кира вспомнила вчерашний разговор. Свидетель, которого Марк не смог защитить. Человек, погибший вместе с женой после утечки информации. Возможно, именно поэтому Северцев теперь не допускал отклонений. Когда однажды цена чужой самостоятельности оказалась слишком высокой, проще было выстроить систему, в которой никто не получит возможности принимать опасные решения без разрешения.
Она могла понять логику.
Принять – нет.
– Вы не можете запереть каждого человека, которого хотите защитить, – сказала Кира.
– Не каждого.
– Только самых неудобных?
– Только тех, за кем уже пришли вооруженные люди.
– И как долго собираетесь прятать меня от мира?
– Пока не выясним, что именно нужно Ратникову.
– Флешка.
– Не только.
Марк коснулся экрана планшета и развернул его к ней.
На экране открылась фотография человека, которого Кира узнала сразу. Не Артём. Мужчина в темном пальто, с аккуратно уложенными седыми волосами и спокойным лицом. Он стоял на сцене возле баннера благотворительного фонда и вручал кому-то символический чек. Рядом улыбались люди, фотографы ловили удачный ракурс. Вадим Ратников выглядел не опасным и даже не особенно властным. Скорее уверенным в себе человеком, привыкшим, что окружающие заранее знают правила поведения рядом с ним.
– Видела его, – сказала Кира. – В новостях.
– Уверен.
– И что?
Марк провел пальцем по экрану. Появилась другая фотография. Ратников разговаривал с мужчиной возле входа в ресторан. Еще одна – у здания городской администрации. Еще одна – на открытии спортивного центра. Лица рядом менялись: чиновники, бизнесмены, полицейские в форме, люди, которых Кира не знала.
– Он существует не отдельно от системы, – сказал Марк. – Он и есть часть системы. Не самая заметная, но одна из самых устойчивых. Ратников годами собирал вокруг себя людей, которым что-то нужно: деньги, должность, защита, услуга, компромат на конкурента, возможность не заметить собственные нарушения. Он не требует верности напрямую. Просто однажды напоминает о долге.
– Вы говорили, что у него строительный холдинг.
– Строительство – основа. Через подрядчиков проходят деньги, разрешения, земельные участки, связи с администрацией. Реабилитационные центры дают другой ресурс: людей, исчезновение которых мало кого заинтересует сразу. Управляющие компании – доступ к адресам, камерам, документам. Благотворительность – репутацию.
Кира почувствовала, как холод медленно проходит по спине.
– Вы думаете, в его центрах удерживают людей?
– Думаю, некоторые из них используются не только по официальному назначению.
– И у вас нет доказательств.
– Были фрагменты. Недостаточно, чтобы довести дело до суда.
– Поэтому вам нужен архив Артёма.
– Да.
– А если он действительно есть, почему брат не передал его сразу?
– Потому что боялся.
– Это на него похоже.
– И потому что пытался оставить себе страховку.
Это тоже было похоже на Артёма.
Кира опустила взгляд на фотографию Ратникова. За спокойной улыбкой не угадывалось ничего демонического. Возможно, именно так и должны выглядеть по-настоящему опасные люди. Не кричать. Не размахивать оружием. Не появляться в темных переулках в сопровождении одинаковых охранников. Достаточно стоять перед камерами в дорогом костюме и позволять другим делать грязную работу.
– Вы сказали, что люди в клубе пришли не только за Артёмом, – произнесла Кира. – За мной тоже.
– Да.
– Откуда вы знаете?
– Потому что один из нападавших назвал вас по имени. Потому что приказ взять вас живой прозвучал еще до нашего входа. Потому что ваш маршрут отслеживали. И потому что на телефоне одного из них нашли вашу фотографию.
Марк коснулся экрана.
На планшете появилась Кира.
Снимок был сделан возле клуба днем. Она выходила из здания, держа в одной руке стакан кофе, в другой – папку с документами. Волосы собраны в хвост, на плече висит сумка. Рядом стоял тренер подростковой группы и что-то говорил, широко жестикулируя. Кира не смотрела в камеру. Даже не знала, что ее фотографируют.
– Когда? – спросила она.
– Два дня назад.
– Кто снимал?
– Пока не знаем.
– Вы нашли только одну фотографию?
Марк провел пальцем по экрану.
Следующая была сделана возле супермаркета. Еще одна – возле ее дома. Потом возле машины. Еще одна – в небольшом кафе рядом с клубом. На последней Кира сидела у окна и разговаривала с кем-то по телефону.
Она смотрела на фотографии и чувствовала, как внутри поднимается не страх, а глухое отвращение. Чужой человек наблюдал. Ждал. Знал ее привычки, маршрут, машину, место работы. Возможно, видел, как она возвращается домой, какие продукты покупает, во сколько выходит утром. Кира всегда считала город пространством анонимности. Можно идти по улице, сидеть в кафе, парковаться возле магазина и не задумываться о людях вокруг. Теперь каждая фотография доказывала: анонимность существовала только до тех пор, пока никто не решил сделать ее объектом наблюдения.
– Почему вы не сказали вчера? – спросила она.
– Потому что вы и без того пережили достаточно.
– Не решайте, что для меня достаточно.
– Хорошо.
– Это не ответ.
– Тогда другой: вчера вам нужно было остаться в доме. Фотографии ничего не изменили бы, кроме уровня тревоги.
– Вы снова решили за меня.
– Да.
– И продолжаете считать это правильным.
– Да.
Кира посмотрела на него с раздражением.
– Вы невероятно удобный человек для ненависти.
– Мне говорили.
– Часто?
– Достаточно.
Она забрала планшет и снова просмотрела фотографии. На одной из них Артём стоял возле ее машины. Снимок оказался старше остальных, сделан, судя по сухому асфальту, несколько недель назад. Брат выглядел привычно: небритый, в расстегнутой куртке, с телефоном у уха. Кира помнила тот день. Артём приехал без предупреждения, попросил ключи от клуба и уверял, что забыл внутри папку с документами. Она тогда раздражалась, потому что торопилась на встречу с управляющим торгового центра. Отдала ключи, не задавая лишних вопросов.
– Он использовал клуб, – сказала Кира.
– Возможно.
– Не возможно. Он приходил туда без меня. Несколько раз. Я думала, оставляет вещи или встречается с приятелями после закрытия. Он знал код сигнализации. У него были ключи.
– Мы тоже допускаем, что клуб служил ему местом встреч.
– Почему не офис? Не квартира?
– Потому что клуб принадлежал не ему. Если за Артёмом следили, он мог рассчитывать, что случайные визиты туда не вызовут подозрений.
– И втянул меня.
Марк молчал.
– Он понимал, что втягивает меня, – повторила Кира.
– Не знаю.
– Вы всегда так осторожны с формулировками?
– Когда не уверен.
– А я уверена. Артём прекрасно понимал. Просто решил, что контролирует ситуацию.
Она отодвинула планшет.
В памяти всплыли последние месяцы. Странные просьбы брата. Забрать посылку у знакомого. Оставить ключи. Не звонить несколько часов. Перевести небольшую сумму «до пятницы». Ничего из этого по отдельности не выглядело особенно подозрительно, потому что вся жизнь Артёма состояла из подобных мелких просьб. Он давно приучил окружающих считать хаос частью собственной натуры. Возможно, именно поэтому сумел спрятать настоящую опасность внутри привычной безответственности.
– Я хочу увидеть того человека, которого вы задержали, – сказала Кира.
– Нет.
– Почему?
– Потому что это ничего вам не даст.
– Он знает, кто фотографировал меня.
– Возможно.
– Знает, где Артём.
– Вряд ли.
– Откуда вы знаете?
– Людям такого уровня не сообщают больше, чем требуется для конкретной задачи.
– Но спросить можно.
– Уже спрашивают.
– Я хочу присутствовать.
– Нет.
– Вы собираетесь запрещать все подряд?
– Только то, что сочту опасным или бессмысленным.
– Очень широкая категория.
– Именно поэтому удобная.
Кира наклонилась вперед.
– Послушайте, Марк. Я не часть вашего плана. Не вещь, которую можно поставить в безопасный угол и забрать, когда станет удобно. Артём мой брат. В клубе стреляли в меня. За мной следили. Вы не можете просто сообщать факты порциями и ждать, что я буду послушно пить кофе до тех пор, пока мужчины решают, сколько правды мне выдержать.
– Не жду.
– Тогда что?
– Жду, что вы будете спорить, пытаться выйти наружу, задавать слишком много вопросов и проверять каждую дверь в доме.
Кира замерла.
– Вы следили за мной по камерам.
– Да.
– Включая кабинет наверху?
– Вы в него не вошли.
– Потому что услышала шаги.
– Тимур поднялся специально.
Несколько секунд она смотрела на Марка, не веря собственной ярости.
– Вы устроили проверку?
– Нет. Наблюдали, как вы будете действовать.
– Разница очень тонкая.
– Но есть.
– И к какому выводу пришли?
– К ожидаемому.
– Какому именно?
– Вы не станете сидеть спокойно.
– Это было сложно предсказать?
– Нет. Но теперь знаем, что именно будете делать: искать выход, собирать информацию, проверять окна, изучать распорядок охраны, пытаться получить доступ к телефону и выяснять, какие помещения закрыты.
Кира молчала.
Марк перечислял ее собственные действия настолько точно, что возникло почти физическое ощущение вторжения. Он не просто наблюдал. Анализировал. Разбирал ее поведение на составные части, заранее подстраивал систему и, вероятно, уже решил, какие попытки допустит, а какие остановит.
– Вы отвратительный человек, – сказала она.
– Возможно.
– И вас совершенно не задевает чужое мнение.
– Задевает. Но не всегда меняет решения.
– Вы хотите, чтобы я подчинилась?
– Нет.
Ответ оказался неожиданным.
– Тогда чего хотите?
– Чтобы вы понимали правила. Подчинение предполагает доверие или признание моего права командовать. Ни того ни другого у вас нет. Поэтому достаточно, если будете знать последствия.
Марк встал из-за стола и подошел к небольшому экрану возле стены. Нажал несколько кнопок. На дисплее появилось схематичное изображение участка: дом, гараж, дорожка, ворота, периметр забора, несколько камер.
– Территория закрыта, – сказал он. – Ворота открываются только изнутри пункта охраны или по коду. Код меняется каждые сутки. Калитка заперта отдельно. Вдоль забора работают датчики движения. Камеры покрывают почти весь двор, кроме небольшого участка возле хозяйственного блока. Там тоже есть датчик. Пытаться перелезть через забор не стоит.
– Почему?
– Высоко. Сверху металлические элементы. Можно получить серьезную травму.
– Электричество?
– Нет.
– Собаки?
– Нет.
– Мины?
Марк посмотрел на нее.
– Нет.
– Уже утешает.
– Если решите выйти через окно второго этажа, выбирайте веранду. Прыгать прямо на дорожку опасно. Но лучше не решайте.
Кира прищурилась.
– Вы специально рассказываете о слабых местах?
– Нет слабых мест, которые позволят уйти незаметно. Зато есть способы не сломать ногу, если все-таки попытаетесь.
– Поразительная забота.
– Практичность.
– А если я просто выйду через дверь?
– Во двор – пожалуйста. За ворота – нет.
– И если попробую?
– Охрана остановит.
– Силой?
– Без причинения вреда, насколько возможно.
– Насколько возможно?
– Зависит от вас.
Кира усмехнулась.
– Наконец-то честный ответ.
– Других не будет.
– Телефон?
– Останется у нас.
– Ноутбук?
– В доме есть компьютер без выхода во внешнюю сеть. Можете пользоваться.
– Интернет?
– Нет.
– Телевизор?
– Есть обычные каналы.
– Очень щедро.
– Связь с сотрудниками организуем через сообщения после проверки. При необходимости сможете поговорить с управляющим через защищенный канал и в нашем присутствии.
– В вашем присутствии.
– Да.
– Почему не под запись?
– При необходимости и под запись.
Кира покачала головой.
– У вас действительно все продумано.
– Не все. Поэтому вы здесь.
– Прекрасно. Что еще запрещено?
– Покидать территорию. Пытаться связаться с внешним миром без согласования. Заходить в медицинскую комнату без разрешения Веры. Трогать оружие. Вмешиваться в работу охраны. Открывать ворота. Рассказывать кому-либо, где находитесь, если получите доступ к связи.
– А дышать можно?
– Желательно.
– Есть по расписанию?
– Как захотите.
– Спать?
– Тоже.
– Пользоваться ванной?
– Без предварительного согласования.
– Какая свобода.
Марк выключил экран.
– Это не наказание, Кира.
– Вы часто говорите подобное людям, которых запираете?
– Редко приходится.
– Но дом подготовлен слишком хорошо для первого раза.
– Дом использовали как безопасное место и раньше.
– Для кого?
– Для свидетелей. Иногда для людей, которым угрожали. Иногда для тех, кого нужно было спрятать до передачи информации.
– Добровольно?
Марк посмотрел на нее прямо.
– Не всегда.
Кира ожидала уклончивого ответа. Честность неожиданно обезоружила.
– И сколько из них пытались сбежать?
– Несколько.
– Удалось?
– Одному.
– Что с ним случилось?
Марк не ответил сразу.
– Его нашли через два дня.
– Живым?
– Нет.
Тишина стала тяжелее.
Кира отвернулась к окну. Во дворе по-прежнему падал снег. Человек у ворот сменился: теперь там стоял другой охранник, высокий и худощавый, в темной куртке. Он медленно прошел вдоль забора, проверил калитку, посмотрел на камеры. Все выглядело буднично. Почти скучно.
– Вы рассказываете это, чтобы напугать меня, – сказала она.
– Да.
– Наконец-то признались.
– Страх иногда полезен.
– А если я все равно попытаюсь уйти?
– Тимур вас остановит.
– Почему именно Тимур?
– Потому что я предпочитаю не бегать за людьми по снегу.
Кира невольно улыбнулась.
– А он предпочитает?
– Он умеет.
Марк вернулся к столу.
– Есть еще один вопрос.
– Какой?
– Ваши вещи.
– Что с ними?
– Нам нужно проверить сумку, куртку и все, что было при вас.
– Уже проверили?
– Поверхностно.
– Без разрешения.
– Да.
– И теперь просите разрешение на более тщательный обыск?
– Нет. Предупреждаю.
Кира посмотрела на него с холодным недоверием.
– Что именно вы ищете?
– Любой предмет, который мог оставить Артём. Носитель информации, записку, ключ, карту памяти, метку, устройство слежения.
– Если он что-то подложил, я могла не заметить.
– Именно.
– И вы думаете, что я добровольно отдам все вещи?
– Да.
– Почему?
– Потому что несколько минут назад увидели фотографии и поняли: Артём мог использовать вас, не предупредив. Вы хотите знать, насколько далеко он зашел.
Кира сжала пальцы вокруг чашки.
Марк снова попал точно.
В ее сумке не было ничего особенного. Кошелек, ключи, документы, косметичка, блокнот, несколько чеков, зарядка, маленький складной зонт, упаковка обезболивающего, резинка для волос. Куртка тоже не скрывала тайн. Но уверенность исчезла. Артём имел доступ к квартире, машине и клубу. Мог положить что-нибудь куда угодно. В карман редко используемой сумки. В багажник. Среди спортивных вещей. В старую коробку с документами. Если действительно прятал часть архива, то выбрал бы место, которое считал безопасным.
Артём всегда считал сестру безопасным местом.
Кира встала.
– Хорошо.
Марк поднял взгляд.
– Что?
– Проверим вещи. Но при мне.
– Разумеется.
– И если найдете что-то, сначала покажете мне.
– Если это не создаст угрозу.
– Марк.
– Покажу.
– Без исключений.
Он немного помолчал.
– Хорошо.
– И еще. Я получу список всех вещей, которые заберете.
– Да.
– Копию сообщений, которые отправите от моего имени.
– Да.
– Возможность поговорить с управляющим клуба.
– После того как подготовим защищенный канал.
– Сегодня.
– Сегодня.
Кира скрестила руки на груди.
– Смотрите-ка. Иногда вы способны разговаривать как человек.
– Иногда вы способны вести переговоры.
– Не привыкайте.
– Не планировал.
Он собрал планшет и направился к двери.
– Через десять минут принесите вещи в кабинет наверху.
– Вы собираетесь обыскивать их лично?
– С вами будет женщина из охраны, если предпочитаете.
– Предпочитаю.
– Хорошо.
Кира уже собиралась уйти, но остановилась.
– И последнее.
Марк повернулся.
– Где мой телефон?
– В сейфе.
– Вы выключили его?
– Да.
– Можно проверить входящие, не включая связь?
– Позже.
– Почему позже?
– Потому что сначала нужно понять, какие сообщения безопасно открывать.
– Вы думаете, телефон заражен?
– Не исключаю.
– А если Артём попытается связаться?
– Увидим.
– Но отвечать не позволите.
– Пока нет.
– Даже если он попросит помощи?
– Особенно если попросит помощи.
Кира почувствовала, как внутри снова поднимается сопротивление.
– Вы не знаете моего брата.
– Знаю достаточно, чтобы понимать: он умеет создавать проблемы, которые другим приходится решать вместо него.
– Это могу говорить я.
– Значит, согласны.
– Не означает, что позволю использовать его как приманку.
– И не означает, что Артём снова не попытается использовать как приманку вас.
Она замолчала.
Марк открыл дверь.
– Десять минут, Кира.
– Я не работаю по вашему расписанию.
– Сегодня работаете.
– Невыносимый человек.
– Мне говорили.
Он ушел.
Кира осталась возле стола. Кофе остыл, завтрак так и остался нетронутым. Есть не хотелось, хотя желудок напоминал, что последний нормальный прием пищи был еще вчера днем. Она взяла яблоко, машинально покрутила в ладони и снова положила на место.
Из медицинского коридора донесся слабый голос:
– Если будете спорить с Марком натощак, проиграете быстрее.