О Том, Кто Есть. Часть 8. Восток и Запад: Церковь и христианский мир VI–XI веков

10. Миафизиты и Севир Антиохийский.

После Халкидонского собора 451 года христологический спор не завершился. В течение второй половины V века предпринимались попытки восстановить церковное единство, прежде всего через Энотикон императора Зенона 482 года, однако компромисс не решил главной проблемы. Постепенно сформировались две устойчивые позиции: халкидонская, признававшая Халкидонское определение и его учение о двух природах во Христе, и антихалкидонская, опиравшаяся прежде всего на Кирилла Александрийского и его формулу "одна воплощенная природа Бога Слова". При этом последняя традиция не была единообразной. Внутри нее существовали различные толкования кирилловской формулы, а наиболее влиятельным богословом начала VI века стал Севир Антиохийский.

Севир родился около 465 года в Созополе Писидийском в знатной языческой семье. Первоначально он получил классическое образование и изучал риторику, право и философию. В молодости он еще не был христианином. Его обращение произошло уже во взрослом возрасте, после чего он отправился в Палестину и некоторое время жил в монашеской среде. Затем Севир стал монахом в Майуме близ Газы, где оказался в окружении противников Халкидона. Его богословское образование складывалось именно в атмосфере спора о Христе, и постепенно он стал одним из наиболее последовательных защитников кирилловской христологии.

В 508 году Севир находился в Константинополе, где приобрел известность своими проповедями и богословскими диспутами. Он выступал против халкидонской интерпретации христологии и одновременно против более радикальных форм антихалкидонского богословия. В 512 году император Анастасий I назначил его патриархом Антиохии. На протяжении нескольких лет Севир занимал одну из важнейших кафедр христианского Востока и пытался укрепить антихалкидонскую позицию в Сирии.

Положение изменилось после смерти Анастасия в 518 году. Новый император Юстин I проводил значительно более определенную халкидонскую политику и стремился восстановить общение с Римом. Антихалкидонские епископы должны были признать Халкидон и подписать формулу папы Гормизда. Севир отказался. В том же году он был низложен и бежал в Египет, где провел остаток жизни среди антихалкидонских общин.

Именно египетский период оказался решающим для его богословского наследия. Севир умер в 538 году, но его сочинения стали фундаментом дальнейшей нехалкидонской традиции. Значительная часть его греческих оригиналов позднее была утрачена, в особенности вследствие преследований при Юстиниане, однако большое количество текстов сохранилось в сирийских переводах. Среди его произведений были догматические трактаты, проповеди, письма и многочисленные полемические сочинения. Особенно важны "К Нефалию", "Филалет", полемические сочинения против Иоанна Грамматика Кесарийского и многочисленные письма.

Богословие Севира нельзя правильно понять как простое утверждение, будто во Христе существует только одна природа в смысле исчезновения человеческой природы. Для него отправной точкой была кирилловская формула "одна воплощенная природа Бога Слова". Севир понимал ее как утверждение реального единства Христа: после воплощения существует один Христос, один субъект и один воплощенный Логос, а не два субъекта, соединенных между собой. При этом он не отрицал реальности человеческой природы Христа и не принимал учение Евтихия о смешении или исчезновении человечества.

Именно здесь проходит важнейшая граница между Севиром и Евтихием. Севир считал евтихианскую позицию чрезмерной и защищал полноту человечества Христа. Одновременно он считал халкидонскую формулу "в двух природах" опасной, поскольку видел в ней возможность возвращения к несторианскому разделению. Поэтому его богословская задача состояла в том, чтобы сохранить одновременно единство субъекта и реальность человеческой природы. Современное обозначение этой позиции как миафиситской позволяет избежать впечатления, будто речь идет о простом евтихианском монофиситстве.

Севир развивал также учение о свойствах человеческой природы Христа. Особенно важным стал спор с Юлианом Галикарнасским. Юлиан утверждал, что тело Христа после воплощения было нетленным и неподверженным обычным человеческим страданиям. Это направление позднее получило название афтартодокетизма. Севир отвергал такую позицию. Христос действительно обладал человеческим телом, которое до воскресения было способно страдать и умирать. Иначе воплощение и страдания Христа не были бы подлинными.

Таким образом, Севир оказался в своеобразном положении: он спорил одновременно на двух направлениях. С халкидонитами он спорил о формуле двух природ и ее интерпретации, с радикальными антихалкидонитами - о допустимых пределах кирилловской формулы и реальности человеческого состояния Христа. Именно эта двойная полемика сделала его богословие значительно более точным, чем простая формула "одна природа". Он стремился превратить кирилловскую формулу из лозунга в развитую христологическую систему.

После смерти Севира антихалкидонское движение оказалось в сложном положении. Его сторонники были лишены значительной части официальной церковной структуры, а императорская власть поддерживала халкидонскую иерархию. Однако движение не исчезло. Напротив, именно преследования способствовали созданию отдельных сетей монастырей, епископов и общин. В Сирии и Египте постепенно формировалась параллельная церковная структура, которая уже не могла рассматриваться просто как временная оппозиция отдельному собору.

Важную роль в этом процессе сыграл император Юстиниан I. В начале своего правления он поддерживал Халкидон, хотя его политика была сложнее простой конфессиональной репрессии. Юстиниан стремился восстановить религиозное единство империи и одновременно укрепить отношения с Римом. В 518 году началась жесткая политика против антихалкидонских епископов. Многие из них были низложены или изгнаны, а на их места назначались халкидонские иерархи. В Антиохии Севир был заменен халкидонским патриархом.

Однако Юстиниан позднее попытался использовать и другую стратегию. Император понимал, что антихалкидонское движение слишком глубоко укоренилось в Египте, Сирии и некоторых монастырских кругах, чтобы его можно было просто уничтожить административными мерами. Поэтому в 530-е годы начались новые попытки богословского компромисса.

Особенно важную роль в императорской политике играла императрица Феодора. Она поддерживала антихалкидонских христиан и предоставляла убежище изгнанным епископам и монахам. Благодаря ее покровительству Константинополь некоторое время стал одним из важнейших центров антихалкидонской деятельности. Однако это не означало, что Феодора самостоятельно создала нехалкидонское движение. Оно существовало задолго до нее; ее значение заключалось прежде всего в политической поддержке и защите его руководителей.

В 535 году антихалкидонская партия получила неожиданную возможность усилить свое влияние в Константинополе. Патриархом столицы стал Анфим Трапезундский, который симпатизировал антихалкидонской стороне. В столице находился также Севир, которого Феодора поддерживала политически. На некоторое время возникла ситуация, при которой важнейшие церковные центры оказались вовлечены в переговоры о возможном компромиссе.

Но в 536 году положение резко изменилось. В Константинополь прибыл папа Агапит I, который выступил против Анфима. После его вмешательства Анфим был низложен, а на его место поставлен Мина, твердо поддерживавший Халкидон. В том же году местный собор в Константинополе осудил Анфима, Севира Антиохийского, Петра Апамейского и монаха Зоору. Севир был изгнан из столицы и вернулся в Египет. Его сочинения были запрещены, а распоряжения об их уничтожении означали серьезный удар по сохранению греческого оригинала его богословского корпуса.

Севир умер в Египте 8 февраля 538 года. Для антихалкидонского движения его смерть имела огромное значение. Он оставил после себя не просто группу сторонников, а сформированную богословскую традицию. Его последователи называли себя сторонниками Севира и продолжали считать его законным патриархом Антиохии, несмотря на его низложение императорской властью. После его смерти двойная преемственность Антиохийской кафедры постепенно стала постоянным явлением.

Одна линия была связана с халкидонской церковью империи, другая - с нехалкидонской общиной.

Особенно важным для дальнейшего развития движения стал Иаков Барадей. Он родился в конце V или начале VI века в Телле в Северной Месопотамии. Иаков происходил из христианской семьи, получил образование и стал монахом. В 543 или 544 году при поддержке Феодоры и антихалкидонского патриарха Александрийского Феодосия он был поставлен епископом Эдессы.

Его историческая роль была совершенно иной, чем у Севира. Севир прежде всего создал богословскую систему и литературное наследие; Иаков создал церковную сеть. После назначения епископом Иаков начал путешествовать по Сирии, Месопотамии, Палестине и Египту, тайно рукополагая епископов и священников. Он действовал в условиях императорских преследований и часто перемещался скрытно. Благодаря его деятельности нехалкидонская церковь получила собственную иерархию, независимую от официальной имперской церковной структуры.

Именно поэтому VI век стал переломным. В течение нескольких десятилетий антихалкидонское движение превратилось из партии внутри единой имперской Церкви в систему самостоятельных церковных общин. Иаков поставил епископов в Сирии и Месопотамии, создав параллельную иерархию. В 557 году он поставил Сергия Телльского патриархом Антиохии, что окончательно закрепило существование отдельной нехалкидонской линии Антиохийского патриархата.

Название "яковиты", которое позднее стало широко использоваться для сирийских нехалкидонцев, происходит именно от имени Иакова Барадея. Однако первоначально это было внешнее обозначение, а сами христиане этой традиции предпочитали иные самообозначения. В современном историческом изложении поэтому точнее говорить о сирийской нехалкидонской или сирийской миафиситской традиции, а термин "яковиты" использовать прежде всего в историческом контексте.

Одновременно с этим происходило развитие антихалкидонства в Египте. После Халкидона египетская церковь оставалась одним из главных центров сопротивления собору. Египетские христиане связывали свою церковную идентичность с Афанасием Александрийским, Кириллом Александрийским и Диоскором. Халкидон они часто воспринимали не просто как отдельное догматическое решение, а как угрозу той христологической традиции, которую считали продолжением Кирилла.

Особенно тяжелым стал кризис 536 года. После смерти Тимофея III Александрийского возникло противостояние между халкидонским и антихалкидонским руководством. Императорская власть пыталась поддержать халкидонскую линию, однако значительная часть египетских христиан сохранила верность нехалкидонскому патриарху. В результате в Александрии, как и в Антиохии, постепенно сформировались параллельные иерархии. Это уже было не временное противостояние вокруг назначения конкретного епископа, а структурный церковный раскол.

Особую роль в сохранении египетской традиции сыграли монастыри. Египетское монашество обладало огромным авторитетом, а монахи воспринимались как хранители традиции Афанасия и Кирилла. Поэтому императорская попытка заменить антихалкидонскую иерархию не означала автоматического изменения убеждений населения. Церковная лояльность в Египте была тесно связана с монастырями, местными епископами и памятью о предшествующих патриархах.

В Сирии положение было несколько иным. Здесь антихалкидонское движение также имело сильную монашескую основу, но одновременно существовала развитая сироязычная интеллектуальная культура. Именно поэтому в VI веке начался интенсивный перевод греческих антихалкидонских сочинений на сирийский язык. После осуждения Севира его греческий корпус оказался под угрозой исчезновения, однако сирийские переводы позволили сохранить значительную часть его наследия. В результате Севир стал одним из фундаментальных авторов сирийского христианского богословия.

Среди других значительных деятелей этого движения следует назвать Иоанна Эфесского. Он родился около 507 года в Амиде и принадлежал к сирийской монашеской среде. Иоанн был не столько систематическим богословом уровня Севира, сколько историком, миссионером и организатором монашеских общин. Он активно действовал в Малой Азии и Сирии, а позднее стал одним из наиболее важных источников по истории нехалкидонского движения VI века. Его "Церковная история" первоначально состояла из большого числа книг, хотя до нас дошли лишь части этого произведения.

Иоанн Эфесский особенно ценен тем, что писал историю с позиции преследуемой нехалкидонской общины. Его рассказ показывает, как выглядел конфликт не только на уровне императорских указов и соборов, но и на уровне монастырей, епископов, местных общин и отдельных верующих. Через него можно увидеть, насколько сильно религиозный конфликт VI века был связан с вопросами идентичности и памяти.

Другим важным автором был Филоксен Маббугский, умерший в 523 году. Он происходил из Месопотамии и стал одним из наиболее энергичных сирийских защитников антихалкидонской христологии. Филоксен был связан с Петром Гнойным, а позднее стал епископом Иераполя-Маббуга. Он выступал против Халкидонского собора и одновременно против различных радикальных интерпретаций монофиситской позиции. Его богословская деятельность способствовала формированию сирийской интеллектуальной традиции, в которой Севир и Кирилл занимали центральное место.

Однако внутри самого нехалкидонского движения не было полного единства. Одним из наиболее серьезных внутренних конфликтов стал спор между сторонниками Севира и Юлиана Галикарнасского. Как уже отмечалось, Юлиан защищал представление о нетленности тела Христа. Севир считал это несовместимым с полноценной человеческой природой Спасителя. Поэтому противостояние проходило не только между Халкидонской и нехалкидонской сторонами. Существовали и внутренние дискуссии о том, как именно следует понимать кирилловскую христологию.

Позднее возник и спор о Тритеизме. Некоторые антихалкидонские богословы, стремясь максимально подчеркнуть различие между Отцом, Сыном и Святым Духом, стали использовать выражения, которые их противники интерпретировали как фактическое учение о трех божествах. Иаков Барадей и его сторонники выступали против таких формулировок. Это показывает, что нехалкидонская традиция не была единым богословским блоком: внутри нее продолжались дискуссии о Троице, христологии и отношении природы к ипостаси.

Важнейшим событием попытки восстановить единство стал Второй Константинопольский собор 553 года. Юстиниан стремился создать формулу, которая позволила бы примирить сторонников Халкидона с теми восточными христианами, которые считали Халкидон недостаточно кирилловским. Собор осудил так называемые "Три главы" - сочинения и авторов, которых антихалкидонская сторона воспринимала как носителей несторианской тенденции. Осуждены были Феодор Мопсуестийский, некоторые сочинения Феодорита Кирского против Кирилла и письмо Ивы Эдесского к Марию Персу.

Эта политика показывает важную особенность юстиниановского богословского курса. Император не отказывался от Халкидона, но стремился интерпретировать его через Кирилла и одновременно устранить то, что могло выглядеть как продолжение антиохийской христологии. В этом смысле VI век стал временем развития так называемого неохалкидонства. Оно стремилось показать, что Халкидон и Кирилл не противоречат друг другу: Христос один и тот же Сын Божий, а учение о двух природах не означает существования двух субъектов.

Для нехалкидонитов этого оказалось недостаточно. Они продолжали считать саму халкидонскую формулу "в двух природах" потенциально опасной и предпочитали кирилловское "из двух природ". Поэтому спор постепенно перемещался от вопроса о том, какие формулы допустимы, к вопросу о том, какую именно традицию считать подлинным продолжением Кирилла.

К концу VI века положение уже существенно отличалось от ситуации середины V столетия. В 451 году существовал единый имперский церковный организм, внутри которого происходил спор о Халкидоне. К концу VI века возникли устойчивые параллельные структуры: халкидонские патриархаты, поддерживаемые империей, и нехалкидонские патриархаты и епископские сети, существовавшие зачастую вне официальной церковной системы.

В Сирии эту структуру особенно укрепил Иаков Барадей, а в Египте антихалкидонская патриаршая линия сохраняла массовую поддержку.

Таким образом, VI век превратил Халкидонский спор из преимущественно христологического конфликта в длительный церковный раскол. Севир Антиохийский придал нехалкидонской позиции ее наиболее влиятельную богословскую форму; Юстиниан пытался одновременно защитить Халкидон и найти возможность для компромисса; Феодора обеспечивала политическую защиту антихалкидонских лидеров; Иаков Барадей создал самостоятельную епископскую сеть; Иоанн Эфесский и другие сирийские авторы сохранили историческую и литературную память движения.

При этом называть всех этих христиан просто "монофиситами" без дальнейших уточнений исторически недостаточно. Евтихианское учение о смешении или фактическом поглощении человеческой природы Христа не совпадало с богословием Севира. Нехалкидонская традиция VI века в значительной степени определяла себя именно через отвержение Евтихия и защиту Кирилла Александрийского. Ее центральным утверждением было не исчезновение человеческой природы, а единство воплощенного Христа. Именно поэтому современный термин "миафиситство" точнее передает позицию Севира и его последователей, тогда как "монофиситство" остается прежде всего исторически закрепившимся обозначением движения в целом.

Именно в VI веке возникла та церковная конфигурация, которая переживет самого Юстиниана и сохранится в последующие столетия. Египетская коптская, сирийская и некоторые другие восточные традиции продолжат существовать вне халкидонского церковного единства, сохраняя собственную иерархию, литургию и богословскую литературу. Поэтому разделение, которое в 451 году еще казалось спором о формуле и церковной процедуре, постепенно стало разделением самостоятельных церковных традиций.

11. Соборы VI века.

VI век занимает особое место в истории христианских соборов. После Халкидонского собора 451 года спор о природе и ипостаси Христа не прекратился, а приобрёл более сложную форму. Теперь противостояние проходило не только между сторонниками и противниками Халкидона. Внутри халкидонской традиции шёл поиск языка, который позволил бы точнее выразить учение Халкидона через богословие Кирилла Александрийского, тогда как нехалкидонская сторона постепенно формировала собственные устойчивые церковные структуры. Одновременно императорская власть всё активнее вмешивалась в церковные дела, созывая соборы, формулируя богословские документы и пытаясь при помощи соборных решений восстановить единство имперской церкви. Поэтому соборы VI века невозможно рассматривать исключительно как собрания епископов: они были одновременно богословскими, каноническими и политическими институтами.

В VI веке состоялся только один собор, который позднейшая общецерковная традиция признает Вселенским, - II Константинопольский собор 553 года, обычно называемый Пятым Вселенским. Но до него произошло несколько чрезвычайно важных поместных соборов, непосредственно подготовивших его решения. Особенно значительны Константинопольский собор 518 года, закрепивший возвращение Восточной имперской церкви к халкидонской линии после Акакианской схизмы, Константинопольский собор 536 года и связанный с ним Иерусалимский собор, осудившие Севира Антиохийского и его сторонников, Константинопольский собор 543 года, связанный с осуждением оригенизма, а также ряд западных соборов, на которых формировалась церковная жизнь варварских королевств. Среди последних особенно важны II Оранжский собор 529 года, соборы Орлеана 511, 533, 538, 541 и 549 годов, Клермонский собор 535 года, соборы Браги 561 и 572 годов и III Толедский собор 589 года. Эти собрания различались по статусу и масштабу, однако вместе показывают, как соборная система постепенно адаптировалась к новой политической карте христианского мира.

Особое значение имел Константинопольский собор 518 года. Он состоялся уже после смерти императора Анастасия I и восшествия на престол Юстина I, который значительно более определённо поддерживал Халкидон. К этому времени Акакианская схизма между Римом и Константинополем продолжалась уже несколько десятилетий. В 518 году в Константинополе собрались епископы, представители монастырей и многочисленные миряне, требовавшие восстановления общения с Римом и признания Халкидонского собора. Патриарх Иоанн II Каппадокийский принял решение признать четыре первых Вселенских собора и восстановить имена папы Льва и других халкидонских авторитетов в диптихах. Севир Антиохийский, занимавший Антиохийскую кафедру с 512 года, был осужден и вскоре покинул город. Собор 518 года тем самым не сформулировал новой христологической доктрины, но имел огромное значение для церковной истории: он восстановил официальное общение между Константинополем и Римом и создал политико-церковную основу для последующего правления Юстиниана. Именно на этом фоне следует понимать последующее развитие конфликта с нехалкидонитами.

На Западе наиболее важным богословским собором первой половины VI века был II Оранжский собор, состоявшийся 3 июля 529 года в Араузионе, современном Оранже. Его председательствовал Цезарий Арелатский; присутствовали четырнадцать епископов. Собор возник в контексте продолжающихся споров о благодати, свободе воли и наследии Августина. После осуждения Пелагия и его последователей на Западе сохранялись более умеренные позиции, связанные прежде всего с вопросом о том, может ли человек своим естественным свободным решением самостоятельно сделать первый шаг к обращению к Богу, а благодать затем лишь помочь ему. Именно здесь особенно важна роль Цезария Арелатского, который считал, что начало спасительного движения принадлежит Божественной благодати.

Оранжский собор принял ряд канонов и вероопределение. В них утверждалось, что вследствие грехопадения Адама человеческая природа действительно оказалась повреждена, что не только физическая смерть, но и греховное состояние касается потомков Адама, и что даже желание обратиться к Богу и начать спасительный путь предполагает действие благодати. Поэтому собор отверг представление, согласно которому человек может самостоятельно начать спасительное движение, а благодать присоединяется уже позднее. Одновременно собор отверг учение о предопределении людей Богом ко злу. Это существенно: Оранжский собор усилил августинианское учение о первенстве благодати, но не превратился в декларацию предопределения ко злу. Решения собора получили папское подтверждение и впоследствии оказали огромное влияние на латинскую традицию учения о благодати.

Параллельно в Галлии развивалась собственная соборная система. После победы Хлодвига над вестготами и расширения Франкского королевства возникла необходимость интегрировать различные церковные области, прежде находившиеся под властью разных государств. Важнейшим событием стал I Орлеанский собор 511 года, созванный вскоре после обращения Хлодвига к никейскому христианству. На нём присутствовали епископы из значительной части Галлии, а сам собор принял 31 канон. Решения касались церковного убежища, рукоположения, имущества церкви, дисциплины духовенства, монашества, покаяния и литургии. Особенно важным было положение об интеграции бывших арианских клириков и храмов в церковь, придерживавшуюся никейской веры. Таким образом, собор имел не только дисциплинарное, но и интеграционное значение: он помогал включить церковные структуры бывшего Вестготского королевства в новую франкскую политическую систему.