О Том, Кто Есть. Часть 8. Восток и Запад: Церковь и христианский мир VI–XI веков

9. Григорий Великий.

Григорий Великий родился около 540 года в Риме в одной из наиболее влиятельных сенаторских семей Италии. Его семья принадлежала к старой римской аристократии, сохранившей значительное состояние и политическое влияние уже после исчезновения Западной Римской империи. Отец Григория, Гордиан, занимал должность в римской администрации и был связан с церковью Святого Сикста, а мать Сильвия позднее почиталась как христианская святая. В семье существовала глубокая христианская традиция, а сам Григорий получил образование, соответствовавшее его общественному положению: он изучал грамматику, риторику, право и классическую латинскую литературу.

Молодость Григория пришлась на исключительно тяжелое время для Италии. После завоевания остготами полуостров оказался в центре войны между остготским королевством и Византийской империей. В 535-554 годах происходила длительная Готская война, завершившаяся победой Юстиниана, но оставившая Италию разоренной. Вскоре последовало вторжение лангобардов. Города и сельские области были разрушены, население сокращалось, государственная администрация ослабевала, а традиционная сенаторская аристократия теряла свое прежнее политическое значение. Григорий принадлежал к последнему поколению римской аристократии, которое еще могло получить классическое образование и сделать государственную карьеру, но уже не могло рассчитывать на существование прежнего римского политического порядка.

Около 572-573 года Григорий достиг должности praefectus urbi, городского префекта Рима. Это была одна из наиболее престижных гражданских должностей, сохранившихся от позднеримской административной системы. Григорий отвечал за значительную часть управления городом, его общественный порядок и административные функции. Однако государственная карьера не удовлетворяла его. После смерти отца он унаследовал большое состояние и использовал его для основания монастырей. Самое известное из них, монастырь Святого Андрея, было создано в его римском владении на Целийском холме.

Вскоре Григорий окончательно отказался от светской карьеры и стал монахом. Этот переход был для него не просто изменением образа жизни, а сознательным отказом от аристократической модели существования. В монастыре он стремился к молитве, чтению Священного Писания и аскетической жизни. Позднее он вспоминал период монашества как время особой духовной свободы, которое, однако, оказалось недолгим.

В 579 году папа Пелагий II отправил Григория в Константинополь в качестве своего представителя при императорском дворе. Он получил титул apocrisiarius - папского представителя при императоре. В Константинополе Григорий прожил несколько лет. Именно там он познакомился с восточной богословской средой и продолжил работу над главным произведением своей жизни до папства - "Моралиями на Книгу Иова".

Константинопольский период важен также потому, что Григорий находился непосредственно в окружении императорской власти в то время, когда Византия продолжала воспринимать себя как Римскую империю. Он прекрасно понимал различие между имперской администрацией и римской церковной организацией, однако не мыслил папство как независимое от имперского мира государство в позднейшем средневековом смысле. Его политическая деятельность всегда исходила из сложного сосуществования императорской власти, местных италийских властей и церковной администрации.

После возвращения в Рим около 586 года Григорий снова поселился в монастыре Святого Андрея и стал его аббатом. В этот период он активно занимался толкованием Священного Писания и монашеским образованием. Именно здесь складывался тот стиль богословия, который позднее станет характерным для него: глубокое уважение к библейскому тексту, постоянное обращение к моральному смыслу Писания и убежденность в том, что богословское знание должно преобразовывать жизнь человека.

В 590 году после смерти папы Пелагия II Григорий был избран его преемником. Он первоначально не стремился к папству и даже пытался избежать избрания, однако в итоге стал епископом Рима. Его понтификат продолжался до смерти в 604 году. Эти четырнадцать лет пришлись на один из наиболее тяжелых периодов истории Италии: продолжались лангобардские войны, Рим испытывал угрозу голода и эпидемий, императорская администрация была далеко от полуострова, а папская власть постепенно вынуждена была брать на себя функции, которые прежде принадлежали светскому государству.

Григорий оказался поэтому не только богословом и церковным руководителем, но и фактическим администратором Рима. Он организовывал снабжение города зерном, распоряжался церковными земельными владениями, вел переговоры с лангобардскими правителями и заботился о выкупе пленных. Папская администрация постепенно становилась одной из наиболее устойчивых структур в Италии. Это не означало, что Григорий сознательно создавал самостоятельное папское государство. Напротив, он продолжал признавать императорскую власть в Константинополе. Но политические обстоятельства заставляли римского епископа выполнять функции, которые центральная власть уже не могла эффективно выполнять на месте.

Одним из важнейших направлений деятельности Григория стало отношение к лангобардам. Он стремился не только к военному сопротивлению, но и к установлению дипломатических отношений. Особое значение имела королева Теоделинда, происходившая из католической среды. Через церковные и дипломатические контакты Григорий стремился способствовать христианизации и политической интеграции лангобардов в латинский христианский мир.

Однако наиболее известным миссионерским предприятием Григория стало обращение англосаксов. Около 596 года он отправил в Британию группу монахов во главе с Августином, позднее ставшим первым архиепископом Кентерберийским. Миссия достигла Кента, где король Этельберт был связан с христианской франкской принцессой Берты. Августин и его спутники начали проповедь, а вскоре значительная часть Кента была обращена в христианство.

Именно с этой миссией связана знаменитая традиция о том, как Григорий якобы увидел на римском рынке англосаксонских рабов, спросил, кто они, и, услышав слово "англы", ответил игрой слов, связав "Angli" с "angeli" - ангелами. В таком виде рассказ впервые получил широкое распространение у Беды Достопочтенного. Историческая деталь могла быть позднейшим литературным оформлением, поэтому ее не следует принимать как достоверную стенограмму события. Но сама миссионерская политика Григория несомненна и имела огромные последствия для истории христианской Англии.

Григорий продолжал активно управлять церковными делами по всей Западной Европе. Его переписка показывает, насколько широким был круг его деятельности. Он вмешивался в споры епископов, контролировал управление церковными владениями, защищал права монастырей, решал вопросы дисциплины духовенства, поддерживал миссии, вел переговоры с политическими правителями и регулярно переписывался с епископами Галлии, Испании, Африки, Италии и Востока. Сохранилось около восьмисот его писем, распределенных в четырнадцати книгах регистра. Это один из важнейших источников по истории папства и Западной Европы конца VI века.

Особое значение для понимания Григория имеет его представление о епископской власти. Он не воспринимал епископство прежде всего как привилегию или символ высокого положения. Напротив, власть означала огромную ответственность. Именно этой проблеме посвящено его "Пастырское правило" - Regula pastoralis, написанное в начале понтификата и адресованное, в частности, Иоанну Равеннскому.

"Пастырское правило" состоит из четырех частей. В первой Григорий рассматривает вопрос о том, кто имеет право принимать на себя руководство церковью. Он утверждает, что управление душами является "искусством искусств": духовный руководитель работает не с внешним объектом, а с человеческой душой, поэтому ошибка пастыря может иметь последствия для вечной судьбы человека. Отсюда следует требование духовной подготовки и самодисциплины. Человек не должен стремиться к церковной власти ради престижа.

Вторая часть посвящена жизни самого пастыря. Епископ должен быть одновременно смиренным и способным управлять, молчаливым и способным говорить, близким к людям и способным к созерцанию. Его собственная жизнь должна соответствовать тому, чему он учит. Для Григория это принципиально: нельзя эффективно лечить духовные болезни других, если пастырь не способен управлять собственными страстями.

Третья часть посвящена проповеди. Здесь проявляется одна из наиболее характерных черт Григория - убеждение, что одна и та же проповедь не может одинаково подходить всем людям. Пастырь должен учитывать возраст, социальное положение, характер, интеллектуальные способности, нравственные слабости и жизненные обстоятельства слушателей. Поэтому он предлагает фактически практическую психологию пастырства. Одному человеку требуется утешение, другому - строгое предупреждение, третьему - рациональное объяснение, четвертому - призыв к смирению. Общее учение остается единым, но способ его применения должен соответствовать конкретному человеку.

Четвертая часть возвращает самого проповедника к самокритике. Чем больше человек занимается духовным руководством, тем сильнее опасность гордости. Поэтому пастырь должен постоянно возвращаться к осознанию собственной слабости. Таким образом, "Пастырское правило" не является просто руководством по церковному управлению. Это одновременно теория духовного руководства, нравственная психология и анализ опасностей власти.

Вторым великим произведением Григория стали "Моралии на Книгу Иова" - Moralia in Iob. Это огромное произведение в тридцати пяти книгах, возникшее первоначально из бесед и толкований, которые Григорий давал своим слушателям, а затем переработанные в письменную форму. Работа началась еще в Константинополе и продолжалась после возвращения в Рим.

"Моралии" нельзя считать обычным комментарием к Книге Иова. Григорий использует Иова как отправную точку для огромного нравственно-богословского рассуждения. Он различает буквальный, аллегорический и моральный уровни текста. История Иова становится одновременно повествованием о конкретном человеке, прообразом Христа и источником рассуждений о человеческой душе, грехе, искушении, страдании, добродетели и духовном совершенствовании.

Важнейшая идея "Моралий" заключается в том, что Священное Писание содержит несколько взаимосвязанных уровней смысла. Библейский текст сообщает события, но эти события могут одновременно указывать на более глубокую духовную реальность. Григорий поэтому постоянно переходит от конкретных слов Книги Иова к нравственному состоянию человека и к истории спасения.

Его экзегеза часто чрезвычайно свободна по современным филологическим стандартам. Григорий способен находить символические значения там, где современный историко-критический метод не увидел бы их. Однако для средневековой латинской культуры именно такая экзегетическая техника оказалась чрезвычайно влиятельной. Она показывала, каким образом Библия может быть не только историческим текстом, но и постоянным руководством для духовной жизни. "Моралии" стали одним из важнейших источников средневековой моральной экзегезы.

Особое место занимает учение Григория о грехе и добродетели. Он рассматривает нравственную жизнь не как простое соблюдение внешних правил. Грех начинается внутри человека, в движении желания, мысли и воли. Внешний поступок является завершением более глубокого внутреннего процесса. Поэтому борьба с грехом должна начинаться с исследования собственных мыслей и намерений.

Григорий уделяет большое внимание семи главным порокам, которые позднее войдут в западную традицию учения о смертных грехах. Его система еще не полностью совпадает с позднейшей классификацией семи смертных грехов, однако именно у него особенно отчетливо развивается анализ последовательности, в которой один порок порождает другие. Гордыня занимает особое место как источник многих нравственных отклонений. Из нее возникают тщеславие, зависть и другие формы беспорядочного желания.

При этом Григорий постоянно связывает нравственную борьбу с действием благодати. Человек должен бороться со своими страстями, но окончательное преображение не является результатом одной лишь человеческой силы. Его моральная теология сохраняет августиновскую убежденность в необходимости божественной благодати и одновременно подчеркивает реальность человеческого труда, покаяния и духовной дисциплины.

Третьим важнейшим произведением являются "Беседы", или "Диалоги" - Dialogi. Они состоят из четырех книг и представляют собой собрание рассказов о святых Италии, чудесах, видениях, посмертных явлениях и монашеской жизни. Вторая книга целиком посвящена Бенедикту Нурсийскому и является главным ранним источником его биографии.

"Диалоги" отличаются от "Моралий" и "Пастырского правила" своим жанром. Здесь Григорий обращается не к систематическому богословскому анализу, а к повествовательному материалу. Его цель - показать действие Бога в жизни святых и подтвердить возможность чудес, пророческих даров и особого духовного опыта. Рассказ становится способом нравственного и религиозного наставления.

Особенно важна вторая книга "Диалогов", посвященная Бенедикту. Григорий рассказывает о его юности, отшельничестве, основании монастырей, чудесах, духовной борьбе, встречах с Тотилой и смерти. Историческая ценность текста сочетается здесь с агиографическим характером. Григорий не пишет критическую биографию в современном смысле, поэтому рассказы о чудесах требуют учета жанровых особенностей произведения. Однако именно благодаря "Диалогам" образ Бенедикта получил широкое распространение на Западе.

В "Диалогах" заметно и особое внимание Григория к теме посмертной судьбы человека. Он рассказывает о видениях, душах умерших, молитвах за покойных, наказаниях и наградах после смерти. Эти рассказы сыграли большую роль в формировании средневековой христианской образности загробной жизни. В них еще нет позднейшей полностью разработанной схоластической доктрины чистилища, но существует развитая система представлений о посмертном очищении и о том, что молитва живых может иметь значение для умерших.

Четвертую крупную группу произведений составляют его гомилии. Сохранились сорок гомилий на Евангелия и двадцать две гомилии на Книгу пророка Иезекииля. Они показывают Григория как прежде всего практического проповедника. Его задача состоит не в создании оригинальной догматической системы, а в том, чтобы объяснить библейский текст и показать его нравственное значение для слушателя.

Гомилии на Евангелия особенно хорошо показывают его пастырский метод. Григорий постоянно переводит евангельские события в пространство нравственной жизни: что означает данный текст для человека, как он должен изменить его поведение, какую страсть необходимо преодолеть, какую добродетель приобрести. Поэтому его проповедь одновременно экзегетична и моральна.

Его гомилии на Иезекииля имеют более созерцательный характер. Видения пророка позволяют Григорию говорить о Боге, ангелах, Церкви, духовной жизни и созерцании. Но даже здесь отвлеченная тема быстро возвращается к практической духовной жизни. Для Григория созерцание не должно быть отделено от нравственного преобразования.

Отдельного внимания заслуживает его отношение к литургии и церковной музыке. С именем Григория позднейшая традиция связала так называемое "григорианское пение". Однако исторически нельзя просто утверждать, что Григорий лично создал весь корпус григорианского репертуара. Формирование западной литургической музыкальной традиции происходило постепенно и продолжалось после него. Связь этой традиции с его именем возникла благодаря его авторитету и позднейшей традиции, которая представляла Григория как покровителя и организатора римского церковного пения.

В богословском отношении Григорий не был систематическим новатором уровня Августина. Его сила заключалась скорее в синтезе и практической переработке предшествующей патристической традиции. Он глубоко зависел от Августина, Амвросия, Иеронима и Григория Великого в Восточной традиции? Нет: здесь необходимо различать его собственную латинскую среду и восточных отцов, которых он знал значительно менее непосредственно.

Его богословие формируется прежде всего внутри латинской патристической традиции, хотя он постоянно обращается к авторитету всей христианской Церкви.

Одной из центральных тем Григория является божественное провидение. История мира не является хаотической последовательностью событий. Даже страдания, которые человек не способен понять, могут иметь место в более широком божественном порядке. Здесь заметно влияние Августина, но Григорий делает эту идею более пастырской: проблема зла рассматривается не столько как абстрактная метафизическая проблема, сколько как вопрос о том, каким образом человек должен жить в мире страданий и неопределенности.

Важное место занимает и его учение о Церкви. Для Григория Церковь является одновременно мистическим телом Христа и конкретным историческим институтом. Поэтому забота о Церкви включает одновременно богословскую, дисциплинарную, административную и социальную деятельность. Епископ не может ограничиваться молитвой и проповедью: он обязан заботиться о бедных, защищать церковное имущество, разрешать конфликты и поддерживать порядок.

При этом Григорий крайне осторожно относился к самой идее церковной власти. Особенно известна его полемика с константинопольским патриархом Иоанном IV Постником, который использовал титул "вселенский патриарх". Григорий считал этот титул опасным, поскольку видел в нем потенциальное нарушение принципа коллегиальности епископов. Он сам называл себя "рабом рабов Божиих" - servus servorum Dei. Позднейшая папская традиция сохранила этот титул именно как выражение идеала смиренного служения.

Это не означает, что Григорий отрицал особое положение Римского престола. Напротив, его письма показывают активное осуществление римской юрисдикции. Он вмешивался в дела других церковных провинций, разбирал апелляции, давал указания епископам и защищал права Римской церкви. Но он не формулировал средневековую доктрину папской монархии в ее позднейшем виде. Его модель была еще позднеантичной: Рим имел особый авторитет, но существовал внутри системы патриархатов и имперской церковной организации.

Отношения Григория с Византией были сложными. Он признавал императора и необходимость имперской власти, но постоянно жаловался на слабость византийской администрации в Италии. Особенно тяжелым было положение Рима во время войн с лангобардами. Григорий нередко был вынужден самостоятельно вести переговоры с военными и политическими лидерами, организовывать оборону и обеспечивать население продовольствием.

Поэтому понтификат Григория стал важным этапом превращения Римской церкви в самостоятельный политический фактор Италии. Однако правильнее говорить не о сознательном создании папского государства, а о постепенном расширении церковных функций вследствие политического вакуума. Имперская власть оставалась формально верховной, но ее непосредственное присутствие в Италии было ограничено. Римский епископ оказался одним из немногих руководителей, способных постоянно действовать на местном уровне.

Последние годы жизни Григория были омрачены тяжелой болезнью. Он страдал от хронических заболеваний, в том числе сильных приступов подагры, и часто был физически неспособен лично участвовать в богослужениях и управлении. Тем не менее он продолжал вести огромную переписку и руководить церковью. Григорий умер 12 марта 604 года и был похоронен в соборе Святого Петра.

Его посмертное влияние оказалось огромным. Уже в раннем Средневековье его произведения получили широкое распространение. "Пастырское правило" стало одним из основных руководств по епископскому служению. "Моралии на Иова" оказали колоссальное воздействие на средневековую экзегезу и нравственное богословие. "Диалоги" сформировали представления о святости, чудесах и посмертной судьбе. Его письма стали важнейшим источником для понимания церковного управления и социальной жизни Италии VI века. Его проповеди использовались как образец практической библейской экзегезы.

Особенно велико было влияние "Пастырского правила". Оно стало фактически классическим руководством по пастырскому богословию на Западе. Григорий разработал здесь образ епископа как врача души, который должен уметь различать духовное состояние разных людей и применять к каждому соответствующее наставление. Эта идея оказала влияние на последующую средневековую теорию духовного руководства. Сам Григорий считал, что власть пастыря оправдана не преимуществом над другими людьми, а ответственностью за их спасение.

Его влияние распространилось далеко за пределы Италии. Благодаря миссии Августина Кентерберийского имя Григория оказалось непосредственно связано с христианизацией англосаксонской Англии. Через английскую церковную культуру его произведения позднее оказали влияние на Беду Достопочтенного и всю англосаксонскую ученость. Через монастырские школы и латинскую книжную культуру его сочинения распространились по Франкскому государству и другим регионам Западной Европы.

Важным посредником в распространении григорианского наследия стала монастырская культура. Его произведения прекрасно соответствовали монастырскому образованию: они соединяли библейское чтение, моральную психологию, аскетику и пастырскую практику. Поэтому монахи переписывали "Моралии", "Диалоги", гомилии и "Пастырское правило", обеспечивая их широкое распространение.

Влияние Григория проявилось и в формировании средневекового представления о святости. Святой у него не является исключительно чудотворцем или отшельником. Святость включает молитву, борьбу со страстями, милосердие, способность к духовному руководству и готовность служить другим. Особенно важен принцип, согласно которому созерцание не должно уничтожать деятельность. Человек может стремиться к созерцательной жизни, но любовь к ближнему требует возвращения к деятельности. Сам Григорий воспринимал собственное папство именно как болезненный переход от желанного монашеского покоя к тяжелому служению.

Именно поэтому фигура Григория Великого занимает особое место между поздней античностью и Средневековьем. Он не был философом в том смысле, в каком были Августин или Боэций, и не создал оригинальной метафизической системы. Но он оказался человеком, который практически применил наследие латинской патристики к совершенно новой исторической реальности. Западная империя исчезла, Италия была разделена между византийской и лангобардской властями, античная городская культура приходила в упадок, а церковные структуры постепенно становились главным устойчивым институтом римского общества.