О Том, Кто Есть. Часть 8. Восток и Запад: Церковь и христианский мир VI–XI веков

В 514 году Кассиодор стал консулом. Это было не просто почетное звание, а важнейший символ его положения внутри римской аристократии. Западной императорской власти уже не существовало, однако консульство продолжало функционировать как один из наиболее престижных элементов римской политической культуры. Кассиодор тем самым оказался человеком, в котором новая власть демонстративно соединяла себя с римским государственным наследием.

Позднее он занимал должность magister officiorum, руководителя важнейшей части государственного аппарата. При Аталарихе Кассиодор стал преторианским префектом - одной из высших административных должностей в Италии. В 533-537 годах он находился на вершине своей политической карьеры. Его служба продолжалась при Теодорихе, Амаласунте, Теодахаде и Витигисе, то есть практически в течение всей поздней истории Остготского королевства до византийского завоевания.

Главным литературным памятником его государственной деятельности стали "Variae", собрание из двенадцати книг, составленное из официальной переписки и документов остготского правительства. Кассиодор сам подготовил эту коллекцию после завершения значительной части своей административной карьеры. В нее вошли письма и распоряжения, связанные с правлением Теодориха и его преемников, а также документы, отражающие устройство государственного аппарата и деятельность самого Кассиодора.

"Variae" имеют огромное значение для истории Италии VI века. Это один из наиболее важных источников по устройству Остготского королевства, его администрации, отношениям между готами и римлянами, сенаторской аристократии, городам, налогам, армии, дипломатии и придворной жизни. В отличие от позднейших историков, которые могли описывать события уже задним числом, Кассиодор часто дает нам непосредственный язык государственной администрации того времени.

При этом "Variae" нельзя читать как нейтральный архив документов. Кассиодор литературно редактировал материал и сознательно создавал определенный образ власти. Его латинский стиль намеренно насыщен риторическими оборотами, архаизирующими выражениями и традиционными формулами римской государственной культуры. Он стремился представить Теодориха и его преемников не как разрушителей римского порядка, а как правителей, способных продолжить его в новых исторических условиях. Поэтому "Variae" одновременно являются государственным архивом и литературно-политическим произведением.

Особенно важна лежащая за ними идея сотрудничества между римлянами и готами. Кассиодор стремился показать, что германское военное руководство и римская гражданская культура могут существовать внутри одного государства. Готы должны были обеспечивать военную силу, а римляне - административную и культурную основу. В этом смысле его политический проект продолжал линию самого Теодориха: сохранить римскую civilitas, не возвращая западную императорскую власть. Но этот проект имел пределы. Готы сохраняли собственную военную организацию и идентичность, а римское и готское население не растворились в едином обществе.

Кассиодор занимался не только текущей администрацией, но и историей. По поручению Теодориха он составил "Хронику", доведенную до своего времени. Она была написана около 519 года и предназначалась, в частности, для представления династической и политической истории готов в широком контексте римской истории.

Еще более значительной была его "История готов" в двенадцати книгах. Это произведение было написано в период правления Аталариха и должно было представить историю готов как древнего и достойного народа, связанного с римским миром. Кассиодор стремился встроить готов в более широкую историю Средиземноморья и показать их не как случайных разрушителей Римской империи, а как народ с собственной историей и политической легитимностью.

К сожалению, "История готов" Кассиодора не сохранилась. О ней мы знаем главным образом благодаря Иордану, который в VI веке создал свою "Гетику", опираясь, среди других источников, на труд Кассиодора. Поэтому необходимо соблюдать осторожность: "Гетика" Иордана не является простым сокращенным изданием Кассиодора, и степень зависимости отдельных ее частей от утраченного произведения остается предметом научной дискуссии. Тем не менее именно через Иордана значительная часть представлений о готском прошлом, которые существовали у Кассиодора, дошла до последующих поколений.

В этом отношении Кассиодор представляет интересный параллельный случай по отношению к Боэцию. Боэций пытался сохранить греческую философию посредством перевода и комментария; Кассиодор стремился сохранить историческую память и административную культуру римского государства. Оба были сенаторами и государственными деятелями Остготской Италии, оба прекрасно владели латинской литературой, оба оказались свидетелями разрушения политического порядка, который пытались сохранить.

Но судьбы их были различны. Боэций был казнен Теодорихом около 524-526 годов. Кассиодор пережил Теодориха и продолжил государственную службу при его преемниках. Когда в 535 году началась война Юстиниана против остготов, Кассиодор оказался перед крахом всей политической системы, которой посвятил карьеру. После византийских побед и падения остготского государства он окончательно отошел от политики. Обычно его уход связывают с концом 530-х - началом 540-х годов, хотя подробности последующих лет его жизни реконструируются не всегда уверенно.

Именно тогда начинается вторая, и для истории культуры еще более важная, жизнь Кассиодора. Он удалился в свои владения в Скиллации и основал там монастырский комплекс Виварий. Название, вероятно, связано с рыбными садками и водоемами, устроенными в поместье. Виварий был не просто монастырем в обычном смысле. Кассиодор задумал его как место, где монашеская жизнь соединяется с систематическим изучением текстов, переписыванием рукописей и образованием.

Это обстоятельство отличает Виварий от простого скриптория. Кассиодор сознательно создавал программу интеллектуальной жизни общины. Монахи должны были не только молиться и заниматься физическим трудом, но и читать, переписывать, исправлять и комментировать книги. В состав библиотеки входили как христианские, так и светские произведения.

Виварий тем самым стал одной из первых специально организованных западноевропейских монастырских сред, где сохранение античной литературы было превращено в регулярную часть монастырской деятельности.

Здесь возникает важнейшее произведение Кассиодора - "Institutiones divinarum et saecularium litterarum", обычно называемое просто "Институциями". Это не энциклопедия в современном смысле и не монастырский устав. Это руководство по организации образования и чтения, предназначенное для монахов Вивария. Оно состоит из двух книг: первая посвящена священной литературе, вторая - светским дисциплинам и свободным искусствам.

Первая книга "Институций" представляет последовательную программу изучения христианской литературы. Кассиодор начинает с библейских книг, затем направляет читателя к толкованиям отцов Церкви и другим вспомогательным произведениям. Он уделяет внимание различным частям Священного Писания, способам его толкования, церковным соборам и вопросам правильного чтения текста.

Особенно показательно его отношение к Иерониму и Августину. Для Кассиодора библейское образование невозможно без знакомства с трудами крупных латинских экзегетов. Но при этом он не ограничивается богословскими текстами. Человеку, который хочет правильно понимать Писание, необходимы грамматика, риторика, диалектика и другие дисциплины. Поэтому светское образование оказывается не конкурентом христианскому знанию, а его инструментом.

Во второй книге "Институций" Кассиодор переходит к artes liberales - свободным искусствам. Он рассматривает грамматику, риторику, диалектику, арифметику, музыку, геометрию и астрономию. В его изложении они образуют интеллектуальную подготовку, необходимую для более глубокого изучения христианской литературы. В этом отношении Кассиодор продолжает позднеантичную образовательную традицию, но помещает ее внутрь монастырской культуры.

Особенно интересна его работа с диалектикой. Здесь Кассиодор опирается в значительной степени на уже существовавшую латинскую логическую традицию, в том числе на Боэция. Он знакомит читателя с категориями, логическими формами, силлогизмами, определением, делением и топикой. Тем самым боэцианская логическая программа получает совершенно новое институциональное окружение: то, что Боэций писал как философ и переводчик, Кассиодор превращает в часть систематического монастырского образования.

Это особенно важно для истории Средневековья. Кассиодор не создал новую философскую систему и не дал латинскому миру такого количества оригинальных логических исследований, как Боэций. Его задача была иной: организовать передачу знания. Он определял, какие книги следует читать, в каком порядке их изучать, какие дисциплины необходимы для понимания Писания и какие тексты следует сохранять в библиотеке.

Поэтому его значение для истории культуры заключается прежде всего в институционализации книжного труда. Переписывание рукописей при нем становится не случайным занятием отдельных ученых монахов, а частью организованной программы. Кассиодор сам собирал книги, исправлял тексты и давал монахам рекомендации относительно работы с рукописями. Он специально подчеркивал достоинство книжного труда и относился к переписыванию как к деятельности, имеющей религиозное значение.

Одним из наиболее важных произведений позднего Кассиодора стало "Толкование на Псалмы" - Expositio Psalmorum. Это чрезвычайно объемный комментарий, соединяющий экзегетическую традицию с риторическим анализом текста. Здесь Кассиодор использует более ранних латинских авторов и пытается сделать псалмы доступными образованному читателю. Комментарий показывает, что его интерес к классической литературе не был самоцелью: античные риторические и филологические инструменты должны были служить христианскому чтению Писания.

Другим произведением стал "De anima", трактат "О душе". Он показывает, что Кассиодор интересовался не только организацией образования, но и философско-богословскими вопросами. Он рассматривает душу, ее происхождение, свойства и отношение к телу. В отличие от чисто античной философии, этот анализ осуществляется в христианской системе координат и связан с вопросами бессмертия и нравственного состояния человека.

В конце жизни Кассиодор написал "De orthographia" - сочинение по правильному написанию латинских слов. Оно предназначалось прежде всего для монахов, занимавшихся переписыванием книг. Сам факт появления такого произведения показателен: для Кассиодора сохранение текста требовало не только наличия рукописи, но и грамотной работы переписчика. Языковая точность становилась частью сохранения культурного наследия. Сочинение традиционно датируется последними десятилетиями его жизни; древняя традиция связывает его с очень преклонным возрастом автора.

Кассиодор также занимался переводческой деятельностью. При Виварии сохранялись и распространялись греческие и латинские тексты, а некоторые греческие произведения становились доступными в латинском переводе. Особенно известен латинский перевод так называемой "Трехчастной церковной истории" - Historia ecclesiastica tripartita, составленной из историй Сократа Схоластика, Созомена и Феодорита. Перевод был выполнен не самим Кассиодором, а его сотрудником Епифанием Схоластиком, однако именно Кассиодор организовал использование этого материала в латинской образовательной среде.

Таким образом, Виварий представлял собой не просто место хранения книг. Он соединял библиотеку, переписчиков, образование, монашескую дисциплину, экзегезу и организацию интеллектуального труда. Это сочетание оказалось чрезвычайно важным для последующей истории Западной Европы. Сам Виварий не превратился в долговечный интеллектуальный центр на протяжении всего Средневековья, и его институциональная жизнь после смерти Кассиодора оказалась недолгой. Но созданная им модель пережила конкретный монастырь.

Здесь особенно важно избежать распространенного мифа, будто Кассиодор буквально "спас всю античную культуру" в одиночку. Сохранение античной литературы было коллективным и многовековым процессом. В нем участвовали позднеримские библиотеки, епископские центры, монастыри, ирландские и англосаксонские книжники, византийские ученые и многие другие. Значение Кассиодора заключается не в том, что без него античная культура обязательно исчезла бы, а в том, что он одним из первых на Западе сознательно сформулировал программу ее сохранения внутри христианского монастырского образования.

При этом его отношение к светской культуре было принципиально положительным, но не безусловным. Он не считал классическую литературу самостоятельной высшей целью. Грамматика, риторика, логика, математика и естественнонаучные знания ценны потому, что позволяют лучше понимать мир и, прежде всего, Священное Писание. Поэтому античная культура у Кассиодора не просто сохраняется в неизменном виде: она получает новое место внутри христианской образовательной системы.

В этом Кассиодор продолжает более раннюю линию Августина. Августин в "О христианском учении" объяснял, каким образом знания, полученные из языческой культуры, могут быть использованы для понимания Писания. Кассиодор превращает эту идею в практическую образовательную программу. Он уже не просто утверждает необходимость использования светского знания, а создает библиотеку, программу чтения и среду, в которой такое использование становится частью повседневной жизни христианской общины.

Именно поэтому его следует рассматривать вместе с Боэцием, но не как его дублера. Боэций сохранял прежде всего философскую технику античности: Аристотеля, Порфирия, логику, неоплатоническую философию, математику и музыкальную теорию. Кассиодор сохранял прежде всего инфраструктуру знания: книги, библиотеки, переписчиков, образовательную программу, христианскую экзегезу и организацию интеллектуального труда. Один работал преимущественно как философ и переводчик, другой - как государственный деятель, историк и организатор книжной культуры.

Их исторические судьбы также символически различны. Боэций погиб в политическом конфликте и оставил после себя произведения, которые затем были прочитаны многими поколениями. Кассиодор пережил падение остготского государства и смог сознательно перейти от государственной службы к сохранению культуры.

Поэтому если Боэция можно считать одним из главных интеллектуальных посредников между греческой философией и латинским Средневековьем, то Кассиодор стал одним из главных посредников между позднеримской книжной культурой и монастырской образованностью раннего Средневековья.

Его значение особенно ясно становится заметным в последующей истории. Средневековая монастырская культура будет воспринимать переписывание книг, изучение грамматики, чтение отцов, работу с латинским текстом и свободными искусствами как естественные элементы образованной христианской жизни. Эта традиция не была создана одним человеком и не возникла исключительно в Виварии, однако Кассиодор одним из первых представил ее в систематическом виде. Его "Institutiones" стали руководством к тому, как соединить христианскую ученость с наследием античной школы.

Поэтому историческое место Кассиодора определяется не столько оригинальностью его философских идей, сколько его способностью превратить культурное наследие в программу передачи. После исчезновения западного императорского государства именно такая задача становилась критической. Политическая структура античного Запада распалась, но книги, язык, логика, риторика, историческая память и христианская литература могли продолжать существовать только при наличии людей и институтов, которые сознательно занимались их сохранением.

В этом смысле Кассиодор завершает определенную линию поздней античности. Августин создал огромный корпус христианской философии и богословия, Боэций попытался сохранить греческую философскую традицию в латинском языке, а Кассиодор создал среду, в которой тексты могли систематически переписываться и изучаться. Через несколько поколений эта работа приведет к совершенно новой форме западной интеллектуальной культуры - монастырской учености раннего Средневековья. И именно поэтому после Кассиодора естественным следующим шагом становится уже не еще один римский государственный деятель, а история того, как эта сохраненная культура продолжила существовать в VI-VII веках у Григория Великого, Исидора Севильского и других западных христианских авторов.

8. Бенедикт Нурсийский.

Бенедикт Нурсийский родился около 480 года в Нурсии, в Умбрии, в состоятельной семье. В молодости он отправился в Рим для получения образования, однако, согласно рассказу Григория Великого, вскоре оставил город, разочаровавшись в образе жизни его жителей и стремясь посвятить себя аскетической жизни. Некоторое время Бенедикт жил отшельником в окрестностях Субьяко, где постепенно приобрел известность и вокруг него начала складываться община учеников. Позднее он основал несколько небольших монастырей в этой области. Около 529 года Бенедикт перебрался на Монте-Кассино, где основал монастырь, ставший главным центром его деятельности. Именно здесь, вероятнее всего около 530 года, был составлен его знаменитый Устав.

Основным источником биографических сведений о Бенедикте являются "Диалоги" Григория Великого, прежде всего вторая книга, целиком посвященная Бенедикту. Это не биография в современном смысле: Григорий приводит многочисленные рассказы о чудесах, видениях и пророчествах Бенедикта, а хронологические сведения достаточно ограничены. Тем не менее из рассказа можно уверенно восстановить основные этапы его жизни: Рим, отшельничество в Субьяко, организация монашеских общин, основание Монте-Кассино и смерть в середине VI века. Одним из немногих событий, имеющих достаточно четкую датировку, является встреча Бенедикта с остготским королем Тотилой в 543 году.

Бенедикт не был основателем монашества на Западе. До него существовали многочисленные монашеские общины, а западная традиция уже была знакома с Египтом, Сирией, Палестиной и с произведениями Иоанна Кассиана. Его значение заключается в другом: он создал относительно краткий и практичный нормативный текст, предназначенный для повседневной организации монастырской жизни. Устав Бенедикта состоит из пролога и 73 глав и регулирует практически все основные стороны существования монашеской общины: устройство монастыря, обязанности аббата, послушание, молитву, богослужение, труд, чтение, питание, одежду, прием новых братьев, наказания, отношения между монахами и отношение монастыря к внешнему миру. Точная дата и процесс составления Устава неизвестны, однако около 530 года и Монте-Кассино считаются наиболее вероятными временем и местом его создания.

Сам Бенедикт определяет монастырь как "школу служения Господу". Эта формула хорошо выражает весь характер его программы. Монашество для него не является исключительно поиском индивидуального мистического опыта и не сводится к максимальному физическому самоограничению. Монах должен учиться христианской жизни внутри организованного сообщества. Поэтому центральными добродетелями становятся послушание, смирение, постоянство, умеренность и братская любовь.

Одним из главных принципов Устава является стабильность монашеской жизни. Монах не должен постоянно переходить из одного монастыря в другой в поисках более удобных условий или более совершенной общины. Он принимает обязательство оставаться в определенной общине и постепенно преобразовывать свою жизнь внутри нее. Это отличает бенедиктинскую модель от некоторых более радикальных форм странствующего или индивидуального аскетизма.

Важнейшее место занимает аббат. Он обладает значительной властью, но Бенедикт не представляет его как произвольного господина монастыря. Аббат отвечает перед Богом за каждого вверенного ему монаха и поэтому должен действовать с рассуждением и осторожностью. В Уставе специально подчеркивается необходимость учитывать различия между людьми: не всем следует предписывать одинаковую меру поста, труда или аскетических упражнений. Здесь проявляется одна из характерных черт бенедиктинской традиции - аскеза должна быть достаточно строгой, но одновременно разумной и пригодной для длительной жизни общины.

Особенно важен принцип послушания. Монах должен отказаться от стремления самостоятельно устанавливать для себя условия духовной жизни и принимать руководство общины. Но послушание у Бенедикта не является самоцелью. Оно должно формировать способность отказаться от собственного эгоцентризма и научиться жить в соответствии с общим благом монастыря. В конечном счете оно понимается как путь к свободе от господства собственных страстей и своеволия.

Не менее важен принцип труда. Бенедикт прямо противопоставляет праздность духовной жизни: "Праздность - враг души". Поэтому монахи должны посвящать часть времени физическому труду, а часть - чтению и молитве. Позднейшая формула "ora et labora" - "молись и трудись" - стала кратким выражением бенедиктинского идеала, хотя сама эта формула не является буквальной формулой Устава. Важно именно сочетание молитвы, интеллектуального труда и практической деятельности.

Центральное место в распорядке дня занимает литургическая молитва. Устав подробно регулирует часы богослужения, чтение Псалтири и других библейских текстов, ночные службы и дневные молитвы. Таким образом, время монаха перестает быть просто последовательностью бытовых действий и организуется вокруг богослужебного цикла. Работа, чтение, сон, прием пищи и отдых получают свое место внутри более общего порядка молитвенной жизни.

Большое значение Бенедикт придает чтению. Монах должен регулярно заниматься lectio divina - внимательным чтением Священного Писания и христианской литературы. Поэтому монастырь оказывается не только местом молитвы и труда, но и местом образования. Эта сторона Устава позднее окажется особенно важной для истории западной культуры: монастырская жизнь создает постоянный спрос на книги, переписывание рукописей, обучение грамоте и сохранение текстов.

Однако было бы анахронично приписывать самому Бенедикту сознательную программу "сохранения античной культуры" в том смысле, в каком ее можно видеть у Кассиодора. Устав не ставит своей целью спасение классической литературы. Его цель - организация монашеской жизни. Связь между бенедиктинским монашеством и сохранением античного наследия возникла исторически позднее, когда монастыри стали важнейшими центрами переписывания и образования. Именно поэтому Бенедикта следует рассматривать как создателя устойчивой формы западной монашеской общины, а не как прямого "спасителя античности".

При этом Устав отличался умеренностью по сравнению с некоторыми более суровыми формами восточного аскетизма. Бенедикт не стремился сделать физические лишения главной целью монашества. Он устанавливает нормы питания, сна и труда, предусматривает исключения для больных и слабых, запрещает чрезмерную аскетическую практику и требует от руководителя учитывать индивидуальные способности монахов. В результате монастырь должен быть не временным лагерем экстремальной аскезы, а устойчивым сообществом, в котором человек может провести всю жизнь.

Устав Бенедикта также регулировал отношение монастыря к внешнему миру. Монастырь не должен превращаться в полностью закрытую группу. В Уставе существуют правила приема гостей, странников, бедных и путешествующих. Особое значение имеет правило о принятии гостей: в каждом человеке, приходящем в монастырь, следует видеть возможность встречи с Христом. Поэтому гостеприимство становится не просто социальной обязанностью, а частью религиозной жизни.

Важным принципом является и отношение к собственности. Монах не должен обладать личным имуществом как независимый собственник. Но это не означает отрицания материальных благ вообще. Имущество монастыря существует для поддержания общины, помощи нуждающимся и выполнения ее религиозной функции. Бенедиктинская модель поэтому не является отрицанием материального мира; она предполагает подчинение материальных средств целям монашеской жизни.

Вопрос дисциплины также занимает значительное место. Устав предусматривает различные формы исправления нарушителей - от братского увещевания до временного исключения из общей молитвы и трапезы, а в тяжелых случаях - изгнания из монастыря. Однако наказание должно быть направлено не на месть, а на исправление. Аббат должен учитывать степень вины, характер человека и возможность его возвращения к нормальной жизни общины.