Рокх. Том II. Нейтральный мир

Глава 4. Право на дорогу

Повозки ещё не было видно, а её колесо уже стучало внизу.

Через каждые несколько оборотов к обычному скрипу примешивался сухой щелчок. Потом звук пропал. Кто-то выругался, хлопнул ладонью по дереву и потребовал принести фонарь.

Иллис остановился так резко, что Рокх едва не налетел на него. Разведчик присел, раздвинул мокрые ветви. Между листьями проступила дорога, огибавшая склон перед мостом. Три повозки стояли одна за другой. Под второй, возле заднего колеса, шевелился человек.

Олвен не ошибся насчёт спицы.

Дождь прекратился, но с кустов по-прежнему текло. Пока они спускались от известковых ям, зелёная полоса на западе сузилась до неровного просвета. У дороги уже зажгли два масляных фонаря. Их жёлтый свет выхватывал лошадиные ноги, нижние края бортов и грязь, в которой люди оставляли глубокие следы.

— Здесь, — прошептал Иллис.

На передней повозке сидела женщина. Белые волосы убраны под тесную шапку, мокрые пряди прилипли к шее. Одну руку она держала у живота. Другой придерживала край мешка, на который опиралась спиной. Рядом устроился человек с коротким мечом поперёк колен.

— Ласса?

Разведчик кивнул.

Охрана держала обоих пленников в поле зрения, но до каждого пришлось бы добираться отдельно.

Под навесом третьей повозки лежали длинные свёртки. Один распустился с края: из-под промасленной ткани выступал железный уголок с отверстиями. Рядом стояли бочки. За последним возом к дороге склонялась старая ива. На двух передних возах были мешки — настоящие, тяжёлые; один прорвался, и в грязь сыпалось зерно.

— Сколько видишь? — спросил маг.

— Девятерых. За последней ещё ходят.

— Оружие?

— Под куртками. У ближнего заступ без полотна.

Рокх присмотрелся. Древко действительно заканчивалось слишком тонко. Железо прятали под мешковиной, но рука держала его возле середины, как копьё. Человек мог бы сойти за рабочего, если бы не стоял совершенно неподвижно, пока двое возчиков пытались приподнять тяжёлый борт.

Иллис достал стрелу.

— Того, рядом с ней, сниму.

— А кто снимет остальных, пока она слезает?

— Успеет прыгнуть.

Ласса повернулась к своему сторожу. Что-то сказала. Он ответил, не глядя на неё, и коротко дёрнул левой рукой. Женщина подалась вперёд всем телом.

Рокх увидел верёвку между её поясом и железным кольцом в борту.

Разведчик медленно убрал стрелу.

— Под мостом есть проход для чистки, — произнёс он. — По той стороне можно выйти к первой повозке.

— Ты ходил?

— Весной. Когда вода была ниже.

Внизу человек у колеса выпрямился. Он был широк в плечах, с тяжёлой головой и стёртой до локтей курткой. Постоял, положив ладонь на борт. К нему сразу подошёл другой, в коротком сером плаще.

— Сколько ещё, Беран?

— Обод повело.

— Ты говорил, спица.

— Я говорил, что с такой спицей нельзя ехать. Теперь говорю про обод.

Серый плащ наклонился к нему. Рокх не расслышал слов, но увидел, как камнерез убрал руку с борта и снова опустился на колени.

Ласса засмеялась.

Смех был слишком громким для усталого обоза. Сторож возле неё повернул голову. Она указала на колесо и ещё что-то сказала, заставив двоих рядом усмехнуться. Человек в сером плаще посмотрел на неё без улыбки.

Иллис сжал тетиву между пальцами.

— Весс, — сказал он.

— Знаешь?

— Нет. Только что назвали.

Рокх прислушался. Возчик с третьей повозки действительно повторил имя, спрашивая, отвязывать ли лошадей. Весс велел оставить в упряжи. Себе он лошадь уже подвёл: невысокую, тёмную, с кожаным футляром у седла.

Маг отодвинулся от ветвей.

— Ты к Лассе. Я посмотрю, можно ли вытащить Берана. Пока не начинаем.

— Он её ударит.

— Тогда будешь решать. Но пока он держит верёвку, а ты держишь лук. Не перепутай, кому из вас сейчас труднее ждать.

Иллис долго не отвечал. Потом вынул из сумки короткую верёвку, протянул половину Рокху.

— Свяжи мешок. За спиной болтается.

Маг подтянул ремни. Накладка с древнего порога оказалась прижата к свёрнутой карте; он переложил её глубже, чтобы металл не звякнул о пряжку.

Разведчик ушёл вниз по склону. Рокх подождал, пока перестанут шевелиться листья, и двинулся к тёмной канаве вдоль дороги.

Под кустами пахло сырой глиной и прелой корой. Вода забиралась в сапоги. Можно было выйти перед обозом, показать лицо, заставить людей вспомнить слухи. Но тогда первым, что они сделают, будет не бегство. Они придвинут к себе тех двоих, ради которых он пришёл.

Рокх лёг на локти и пополз.

Сапог с Олвена не снимался.

Ромгар не стал стягивать его силой. Разрезал голенище, освободил опухшую ногу и велел Эрену отвернуться, когда тот попытался одновременно следить за оградой и помогать держать железный обруч.

— Смотри туда. Здесь я справлюсь.

— Одной рукой?

— Двумя. Одна плохая, не отсутствующая.

Олвен лежал на плаще под крышей заброшенного сарая. До известковой ямы было недалеко, однако этот короткий перенос отнял у него последние силы. Когда обруч наконец сняли, замочник закрыл глаза.

Ромгар задержал пальцы на его запястье. Пульс оставался частым. Под рёбрами болело, дыхание было неглубоким; по одним синякам нельзя было понять, чем всё закончится к утру. Гному хотелось дать телу больного тёплую поддержку, которую он давал десятки раз. Собственный запас ещё не восстановился после водосборника. На долгую дорогу и лечение всех найденных его не хватит.

Он поправил сложенную ткань под головой Олвена.

— Сколько настоящих работников осталось во дворе?

Замочник открыл глаза.

— Восемь. После нас привели… восемь.

— Где?

— Сенной сарай. У конюшни. Их до ухода груза заперли. Чтобы по дороге не встретились со сменой.

Эрен обернулся.

— Там нет караула. Я видел только двоих у ворот.

— Замок есть, — сказал Олвен. — И кормить к вечеру должны. Женщина носит. Она не из этих.

Ромгар посмотрел на ближайшую доску стены. Между ней и столбом оставалась щель, из которой был виден двор. Возле печи двигалась женщина с ведром. Тащила его двумя руками, останавливалась через несколько шагов. Молодой работник прошёл мимо, подхватил ведро снизу. Они заговорили, но отсюда слов было не разобрать.

Гном повернулся к Эрену.

— Нужно подвести её к ограде. Не пугай.

— Она увидит эльфа и закричит.

Олвен пошевелился.

— Скажи… за ножницами. Она мне ножницы дала. Я не вернул.

Эрен посмотрел на Ромгара. Тот кивнул.

Разведчик снял лук с плеча, положил у стены и вышел. До ограды добирался долго, выбирая места, где его не было видно от ворот. Женщина заметила его почти сразу. Не закричала. Ведро поставила и стала слушать, не подходя ближе.

Ромгар следил за её лицом. При имени Олвена оно изменилось, но женщина ещё некоторое время смотрела на Эрена, будто пыталась решить, сколько правды можно получить от незнакомца, не сделав ни шага ему навстречу.

Потом взяла ведро и пошла не к нему, а к печи.

Эрен вернулся без неё.

— Сказала ждать.

— Будем.

— А если пошла за охраной?

— Тогда скоро узнаем.

Гном сказал это спокойнее, чем чувствовал. Из сарая было два выхода. Через второй придётся нести Олвена по открытому месту; самому Ромгару нужен будет топор, и держать раненого останется одному Эрену. Хорошего расчёта здесь не получалось.

Женщина появилась со стороны кустов. В руках у неё были маленький светильник и свёрток. Увидев Олвена, она остановилась.

— Вот куда ты делся.

Замочник попытался улыбнуться.

— Ножницы…

— Пропади они пропадом.

Она опустилась возле него, развернула свёрток. Там оказался хлеб, чистая рубаха и ложка.

— Ему надо под крышу получше, — сказал Ромгар.

— Тут всё под крышей. Только везде запирают.

— Сенной сарай откроешь?

Женщина подняла на него взгляд.

— А кто потом скажет, что открыла не я?

Гном не ответил сразу.

— Никто, если тебя видели.

— Вот и я так думаю.

Она положила рубаху рядом с Олвеном. На большом пальце у неё была старая серая повязка. Ромгар заметил, как женщина прячет руку под передником всякий раз, когда поворачивается к свету.

— Мне нужны люди, чтобы вывезти его, — сказал он. — И телега. Вы можете уйти вместе.

— У меня дочь в верхней слободе. Двое внуков. Их тоже вместе вывезешь?

— Сейчас — нет.

Женщина кивнула, словно только этот ответ и был ей нужен. Подошла к стене, выглянула во двор.

— Ключ у распорядителя. Кормить понесу, он сам откроет. Работники должны выкинуть мокрое сено: утром крыша протекла. Для этого им дадут вилы и пустую телегу. Я скажу, что в сарае уже задохнуться можно.

— И сколько времени они будут сено выкидывать? — спросил Эрен.

— Столько, сколько потребуется, чтобы перестали слушать, как они шуршат.

Она повернулась к гному.

— Больше я ничего не обещаю.

Ромгар убрал нож в сумку.

— Этого пока достаточно.

У дороги застучали копыта. Женщина резко подняла светильник, затем прикрыла его передником. Сквозь щель показался всадник в дорожной накидке. Он остановился у ворот и потребовал Весса.

Распорядитель вышел под дождевую трубу. Даже здесь он держал в руке связку ключей. Показывал вниз по дороге, объясняя что-то торопливо и несколько раз подряд.

Всадник раздражённо оглянулся на темнеющий склон. У седла висел футляр учёной службы.

Ромгар узнал застёжку.

— Подожди, — сказал он женщине. — Возможно, тебе не придётся ничего придумывать про сено.

Из канавы Рокх видел подошвы Берана.

Камнерез стоял на одном колене, вторую ногу вытянул под повозку. На щиколотке была верёвка. Её пропустили вокруг передней перекладины, оставив достаточно длины, чтобы добраться до колеса, но не отойти от воза.

Рядом лежали деревянный клин, молоток и две планки. Беран прижимал одну к треснувшей спице. Руки у него дрожали. Он нарочно ронял гвозди, но не всякий раз это было притворством.

Рокх подождал, пока ближайший охранник отойдёт за фонарём, и коснулся сапога Берана.

Камнерез вздрогнул. Молоток замер.

— Олвен жив, — прошептал маг.

Беран не повернул головы. Медленно положил молоток и потянулся за гвоздём, упавшим между камнями.

— Где?

— С Ромгаром. Выйдешь, когда скажу.

— Ласса?

— К ней идёт Иллис.

Камнерез задержал руку над землёй.

— Верёвку не режь. Увидят, что свободна.

Рокх посмотрел на узел.

— Тогда переступи через неё.

Беран послушался. Верёвка оказалась прикрыта его голенью. Маг вытянул нож и рассёк несколько волокон с нижней стороны, не перерезая всё. Под нагрузкой остаток не выдержит; пока лежал на камне, узел выглядел целым.

Камнерез нащупал под повозкой его рукав.

— Первому возчику скажи. Он не знает, что они задумали. Ему велели довезти. У него дети.

— Имя.

— Радан.

Рокх повторил про себя: Радан.

Беран отпустил рукав и громко выругался на гвоздь.

— Нашёл? — спросили над ним.

— Нашёл. Держи фонарь ниже.

Маг замер под повозкой. Свет прошёл по камням в нескольких пальцах от его лица. Беран подставил к фонарю широкую спину, наклонился ещё ниже и заговорил о том, какой стороной должна лежать планка. Охранник отвечал всё злее. Он не хотел понимать колесо, но без колеса оставался здесь на ночь.

Когда свет снова подняли, Рокх пополз к переднему краю воза.

Переход между второй и первой повозкой был открыт. Справа кусты кончались; слева вниз уходила насыпь, отделённая низкой каменной стенкой. Дальше начинался мост — короткий, узкий, над быстрым ручьём. На противоположном берегу росли ивы. За ними дорога снова исчезала между холмами.

Иллис уже был под первой аркой. Рокх различил его руку на боковом выступе. Разведчик не смотрел на мага. Следил за Лассой и за человеком рядом с ней.

Весс вынул из футляра лист. Читал при свете, который держал для него худой мужчина с чернильными пальцами. На плече у того белела узкая нашивка печатника.

— Раму выгружают первой, — сказал Весс. — Не масло. Услышал?

— Без основания её не поставить.

— Они помогут.

— Я о порядке крепления.

— Значит, объяснишь порядок там.

Печатник сложил лист. Сам он был безоружен, но возле него стояли двое с одинаково коротко обрезанными древками. Ему не требовалось носить меч, пока другие носили его работу.

Человек у последней повозки окликнул Весса:

— На мост по одной. И людей с бортов снять. Камень под краем просел.

— Не задерживай.

— Я не собираюсь платить за твою спешку лошадьми.

Весс оглянулся, но спорить не стал.

Рокх присмотрелся к говорившему. Плотный мужчина в мокрой рабочей куртке, с бритым подбородком и узкой полосой седины над левым ухом. Пояс сидел поверх ткани слишком низко: под курткой был доспех. Указания этого человека слушали без повторения.

— Торвен, — позвал один из наёмников. — Сзади верховой.

Рокх медленно опустился обратно за борт.

По дороге со стороны Сухого двора спускался гонец. Лошадь шла устало, спотыкаясь на камнях. У седла болтался кожаный футляр с узкой белой полосой. Гонец миновал третью повозку, остановился возле Весса и назвал магистра Сейра.

Торвен подошёл ближе.

Гонец не отдал футляр сразу.

— Принять при свидетеле и расписаться. Так велено.

— Здесь достаточно свидетелей.

— Тогда выбирайте того, кто умеет читать.

Рокх услышал, как под мостом переступил Иллис. Отвлечение появилось само. Но вместе с ним появился и человек, который мог привезти приказ двигаться быстрее.

Ласса смотрела на гонца. Потом перевела взгляд вниз, к колесу своей повозки. Лицо её не изменилось; только здоровая рука перестала придерживать мешок.

Она увидела Иллиса.

Сторож ткнул её рукоятью меча в бок.

— Прямо сиди.

Женщина снова засмеялась.

— Куда ещё прямее? Ты мне позвоночник в доски вдавил.

Несколько голов повернулось к ней. Гонец перестал доставать бумагу.

Ласса не отвела глаз.

— Что там? Приказ, чтобы мы ехали в обнимку? Прочти вслух. Я хоть узнаю, кому обязана.

Весс шагнул к повозке.

Иллис исчез под её бортом.

Во дворе за карьером уже открыли сенной сарай.

Ромгар стоял у двери и пропускал людей мимо себя. Первые двое вышли, не поднимая глаз. Третий остановился на пороге, увидел Эрена и сразу спросил о северном приёме. Четвёртая, женщина в короткой кожаной куртке, стала звать остальных по именам.

Их действительно было восемь.

Распорядитель держал ключи у груди.

— Они не пленники. Рабочие на время проверки.

— Тогда почему дверь запиралась снаружи? — спросил гном.

— Чтобы не разбежались до окончания.

Женщина с ведром стояла позади него. Ничего не говорила. Когда один из вышедших покачнулся, она первой протянула ему хлеб.

Гонец уехал несколько минут назад. Ромгар успел перехватить его за воротами, назвать себя и показать Олвена. Приказ Сейра оставался в запечатанном футляре; вскрывать его до встречи с Вессом человек отказался. Но на сопроводительном листе было требование сохранить мастеров и допустить их осмотр. Этого хватило, чтобы распорядитель перестал утверждать, будто больного в известковой яме не существует.

Остального бумага не решила.

— До приезда старшего никого отпускать не велено, — повторил распорядитель.

Ромгар положил топор на землю возле двери. Под обмоткой глухо звякнул металл.

— Ты можешь не отпускать. Они сейчас сами уйдут.

— Это одно и то же.

— Тогда так и запишешь. Я увёл, ты не смог удержать.

Гном слышал собственную злость. Сдерживал её не ради человека с ключами: тому было страшно, и страх легко превращал любое движение в попытку доказать право на власть. Позади стояли двое складских стражников. Оба держали копья, но ни один не хотел первым опустить наконечник.

Женщина в кожаной куртке подошла к распорядителю.

— Наша плата осталась у тебя.

— Потом получите.

— Вчера тоже было потом.

— Сейчас не время.

— Сейчас восемь человек и два копья. Завтра опять будут два копья и один человек у стола. Выбирай время.

Ромгар посмотрел на неё. Она не просила его решать за всех и, похоже, прекрасно знала, что станет делать без его согласия.

Распорядитель пошёл в контору. Один стражник двинулся следом; второй остался у ворот, делая вид, что смотрит на дорогу.

Эрен подошёл к гному.

— Нам надо догонять.

— Знаю.

— Пока они считают монеты…

— Пойди помоги вынести Олвена. Я подожду счёта.

Работники спорили недолго. Получили не всё, но заставили распорядителя назвать остаток при других. Женщина с ведром подтвердила, что слышала. После этого трое сами пошли за телегой, оставленной под навесом. Она была пустая, с крепкими бортами и толстым слоем соломенной трухи на дне.

— Эту брать нельзя, — сказал распорядитель из дверей.

Женщина в куртке показала ему связку долговых бирок.

— Тогда вычти аренду из того, чего не отдал.

Она оказалась старшей настоящей смены. Звали её Сава. Лассу она знала; Беран когда-то правил каменный порог у её матери. Узнав, кого увезли с подменными работниками, Сава больше не спрашивала, почему надо спешить.

Ромгар поднял топор и вернул за спину. Олвена устроили на соломе. К груди он прижимал пустой свёрток из-под хлеба, будто в нём ещё оставалось что-то, что следовало сохранить. Ромгар забрал ткань, подложил ему под локоть и сел рядом.

Женщина с ведром подошла к телеге.

— Ножницы были мои, — сказала она замочнику. — Чтоб вернул.

Олвен открыл глаза.

— Раньше говорила…

— Мало ли что я говорила. Вернёшь сам.

Она отошла. Не стала ждать обещания, которого больной, возможно, не мог дать.

Сава взяла повод. Двое работников встали возле заднего борта, остальные пошли по бокам. Эрен вернулся за оставленным луком и ушёл вперёд проверить спуск.

Когда телега миновала ворота, Ромгар оглянулся. Распорядитель всё ещё стоял у конторы, а женщина уже снова несла ведро к печи. Двор возвращался к прежним делам. Гном не мог забрать её с собой против воли и не мог оставить возле неё собственную защиту.

Он запомнил, у какого окна она поставила светильник.

Весс успел подняться на подножку первой повозки.

— Слезай, — сказал он Лассе.

Она прижала больную руку к животу.

— Наконец-то.

— Не сама. Дай руку.

Сторож взялся за верёвку у её пояса. Рокх увидел, как натянулась петля. Иллис ещё не успел её перерезать.

Весс стоял спиной к дороге. До него было меньше десяти шагов. Можно было ударить первым, но после этого остальные увидели бы лишь человека, падающего рядом с Лассой, и чужие руки под её повозкой.

Рокх встал.

— Ей неудобно спускаться, пока вы держите с двух сторон.

Гонец обернулся раньше Весса. Торвен отступил от лошади. Двое возле печатника развернули древки, и мешковина соскользнула с одного наконечника.

Маг скинул капюшон.

Узнавание прошло по людям не сразу. Сначала на него посмотрели как на путника, который пришёл не вовремя. Потом худой печатник сделал шаг назад и ударился ногой о колесо. Кто-то возле бочек выговорил имя.

Рокх смотрел на Весса.

— Мастеров отпустишь. В приёмный двор твои люди не войдут.

— Ты не распоряжаешься дорогой.

— Пока на ней стою.

Торвен поднял ладонь, останавливая тех, кто потянулся к оружию. Его взгляд прошёл от открытого лица мага к повязке на запястье. На ней темнела грязь; рукав был мокрым до локтя. Рокх выглядел хуже листовок, на которых его рисовали среди языков пламени. По тому, как Торвен переставил ногу, было видно: он ещё не решил, что из этого следует.

Весс спустился с подножки. Лассу оставил сторожу.

— Это частный груз. Работники наняты. Никакого отношения к тебе.

— Тогда она сейчас сойдёт с телеги. И тот, под второй. А мы посмотрим, какие у вас договоры.

Ласса перестала улыбаться.

— Олвен?

— Жив. С гномом.

Женщина закрыла рот ладонью. На мгновение плечи её обмякли, и сторож крепче взял верёвку, приняв это за попытку соскользнуть.

Гонец поднял лист.

— Распоряжение магистра Сейра, — произнёс он громко. — О недопустимости повреждения работников и проверке креплений до установки.

— Прочту, — сказал Весс.

— Вы ещё не расписались.

— Потом.

— Мне приказано получить сейчас.

Рокх перевёл на гонца взгляд. Человек держался прямо, но бумага у него дрожала. Он явно хотел уехать. Для этого ему требовались три строки чужой рукой, и внезапно эти строки оказались труднее всего остального пути.

— Имя? — спросил маг.

— Давер.

— Давер, ты видишь верёвку?

Гонец посмотрел на борт.

— Вижу.

— Не забудь по дороге обратно.

Весс повернул голову к Торвену.

— Убери его с дороги.

Наёмник не двинулся.

— Кого из двух?

— Не шути.

— Я спрашиваю. Один привёз приказ. Второй стоит перед тобой. Про второго при найме разговора не было.

— Ты принял жалованье.

— За сопровождение и разгрузку. Потом оказалось, что ворота должны остаться открытыми. Теперь ты хочешь, чтобы мы здесь легли. Давай хотя бы не менять работу посреди моста.

Несколько человек у третьей повозки переглянулись. Они не были обманутыми грузчиками; мечи под куртками появились не случайно. Но умереть на дороге ради Весса, вероятно, не входило и в ту часть договора, о которой предпочитали молчать.

— Отпустите мастеров. Сложите оружие. Грузы довезут возчики, а ваш расчёт будете обсуждать наверху.

— С кем? — спросил Торвен.

— С тем, кто обещал заплатить.

— А эльфы выпустят нас обратно?

Маг почувствовал, что Иллис замер под бортом. Ответ касался и его.

— С этого места я дам уйти тем, кто оставит заложников и не поднимет оружие. За дорогу до вашего дома не обещаю. За князя тоже.

Торвен повернулся к своим.

— Слышали?

Весс поднял руку к груди, поправляя застёжку плаща. Рокх проследил движение. Ножа там не было. Однако человек возле Лассы сразу опустил свободную руку за борт.

— Радан, — сказал маг возчику. — Не трогай вожжи.

Возчик первой повозки посмотрел на него, потом на Весса. Это был невысокий человек с рыжей щетиной. До этого он сидел, втянув голову в плечи, словно весь разговор проходил где-то над ним и потому мог его не коснуться.

— Мне велели довезти, — произнёс он.

— Она связана с твоей телегой.

Радан посмотрел назад.

Теперь он увидел.

— Отвяжите, — сказал возчик. — Через мост так не повезу.

Весс подошёл к нему вплотную.

— Поедешь, когда скажут.

Ласса резко подалась в сторону. Сторож дёрнул верёвку, но вместо неё в его руке остался короткий конец.

Иллис поднялся за колесом.

Всё произошло слишком близко одно к другому.

Человек возле печатника вытащил короткий арбалет из-под куртки. Рокх увидел не лицо, а то, как приподнялся локоть. Между Лассой, поворачивавшейся к Иллису, и наконечником возник тонкий тёмный щит. Болт ударил в него, потерял скорость и упал под колесо. Боль прошла по запястью до самого плеча; щит погас.

Иллис выстрелил.

Арбалетчик ударился спиной о борт и сполз вниз. Его оружие зацепилось за край, повисло на ремне.

Весс схватил Радана за куртку. Возчик пытался вывернуться, не выпуская вожжей. Под серым плащом коротко блеснул нож. Радан согнулся и повалился вперёд.

Лошади рванули.

Ласса ещё стояла на подножке. Иллис держал её за пояс, пытаясь отвести от катящегося колеса. Сторож ударил мечом сверху, попал в борт и почти упал следом. Рокх толкнул его плечом. Не успел уйти от обратного движения: лезвие рассекло ткань на левом предплечье, скользнуло по руке.

Маг вцепился в рукав противника, прижал к краю телеги и ударил рукоятью ножа в лицо. Сторож отшатнулся. Колесо задело его сапог; он рухнул в грязь, выронив меч.

— Беран! — крикнула Ласса.

Камнерез поднялся под второй повозкой. Верёвка на ноге натянулась, остаток волокон лопнул. Он успел оттолкнуть от себя одного охранника, но второй схватил за ворот.

Рокх шагнул к ним.

Передняя повозка уже въезжала на мост. Радан висел грудью на передке; одна рука волочилась возле колеса. Лошади тащили его вместе с вожжами. Правый борт заскрёб по камню. Из раскрытого мешка широким жёлтым ручьём посыпалось зерно.

Торвен заорал своим держать задних лошадей. Кто-то ударил древком по чужому оружию. На дороге стало тесно от тел, сбившихся в кучу, и почти невозможно было понять, кто уже бросил меч, а кто ещё пытается его достать.

Иллис стянул Лассу с подножки. Оба упали возле каменной стенки.

Рокх услышал треск.

Колесо первого воза наскочило на край просевшего парапета. Телегу развернуло. Лошади продолжали тянуть, и весь тяжёлый груз медленно пошёл боком, сдвигая мокрые камни.