Нулевой пациент

Глава 2

Шотландия. Карлайл

Мир не просто рухнул — он треснул, и из этих трещин наружу вылезло нечто, что человеческий разум не был готов принять. Менталы. Существа, чьи мысли стали острее бритвы, а воля — смертоносным оружием. В этом новом мире страх стал самой твердой валютой, а выживание — единственным законом.

Путь Лиама Блоссома и Эрин Хендерсон начался в Бергене, под ледяными ветрами Северного моря. Оттуда, на старом, изъеденном солью пароме, они пробивались к берегам Тайнсайда. Каждый пройденный километр через разрушенные города и выжженные пустоши не просто закалял их — он стирал из них всё лишнее.

Их целью был не Глазго, а военная база на его окраине. Для Лиама, бывшего военного, это была не просто надежда, а профессиональный расчет. Он знал: там есть периметр, дисциплина и люди, которые еще помнят, что такое порядок. В мире, где вчерашний сосед сегодня превращается в охотника, организованность была ценнее золота.

Они держались вместе, потому что вдвоем шансы на жизнь перевешивали одиночество. Но их союз был странным. Сначала это напоминало неловкое свидание: резкий, колючий юмор Эрин и меланхоличная невозмутимость Лиама. Он ловил её колкости, а она — его редкие попытки найти в нем что-то, кроме надежности солдата.

— Да ладно, Лиам, — Эрин перекинула рюкзак через плечо, в её глазах промелькнул привычный скептицизм. — У тебя же есть планы на вечер, кроме как смотреть, как я пытаюсь выковырять консервы из заброшенного супермаркета?

Лиам лишь едва заметно ухмыльнулся, стараясь не выдать того, как сильно у него сжимается сердце при мысли о её возможной потери.

— Планы на вечер? Конечно, Хендерсон. Только куплю холодное пиво, — ответил он, прежде чем она успела ответить.

Он сознательно держал дистанцию. Разум, привыкший к тактическим расчетам, твердил: «Опасно. Слишком опасно». Любая привязанность в этом мире — это мишень на спине. Лиам пресекал любые попытки сердца сбиться с курса. Лучше быть просто напарником, чем потерять рассудок из-за мимолетной слабости.

Но когда она смеялась — громко, почти вызывающе, — в полумраке их временного убежища, Лиам чувствовал, как эта запретная надежда снова шепчет ему, что, возможно, ради этого стоит рискнуть всем.

Он лишь стиснул зубы и отвернулся.

— Надо возвращаться, — Эрин кивнула на затягивающееся тучами небо. — И чем скорее, тем лучше.

День подкрался незаметно, принеся с собой серую мглу и липкое предчувствие беды. За окнами убежища проносились тени — искаженные, изменившиеся люди, ставшие лишь оболочками для чего-то иного.

Лиам не сводил глаз с двери. Его сердце бешено колотилось. Он видел, что Эрин устала. Её обычный цинизм сегодня казался тонкой коркой льда над бездной.

— Ты чего такой мрачный? — ее голос вырвал его из оцепенения. Она сидела на полу, перебирая скудный паек. — Голод мучает? — она попыталась усмехнуться, но Лиам заметил в её глазах тот самый едва уловимый трепет.

— Просто думаю, — Лиам заставил голос звучать ровно, хотя внутри всё дрожало. — О наших… перспективах.

Он не мог заставить себя посмотреть ей в глаза. Впереди была только неизвестность, полная менталов, которые уже начали охоту на остатки человечества.

— Перспективы весьма радужные, если не считать их полного отсутствия, — парировала Эрин, но её голос утратил привычную остроту. — Но мы справимся. Вдвоем.

Последнее слово прозвучало почти шепотом. В тишине убежища оно повисло чем-то осязаемым — не просто обещанием, а хрупкой попыткой нащупать почву под ногами. Лиам поднял глаза. В её взгляде не было ни привычного скепсиса, ни колкостей. Только бесконечная усталость и странное, неловкое ожидание. Она ждала, что он наконец перестанет возводить стены вокруг себя.

Лиам осознал: его отстраненность — лишь жалкая броня, которая трещит под напором реальности.

— Блоссом, ты уверен, что на той базе безопасно? — Эрин вздохнула, и в её голосе проступила тревога. — Мы идем туда уже, черт возьми, сколько? Недель? Месяцев? И не обижайся, но не факт, что твои сослуживцы еще там.

— Даже если их нет, база «Клайд» — это укрепленный объект, — отрезал Лиам, возвращая себе привычную жесткость. — Там есть периметр. Там есть порядок.

— Ты так в этом уверен…

— Где твой дух бойскаута, Хендерсон? — Лиам отошел от двери и опустился на пол напротив неё.

— Кажется, он скончался еще на пароме, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла бледной. Она помедлила, а затем вытянула из внутреннего кармана куртки сложенное фото. — Ты обронил.

Лиам принял снимок. Помятая бумага, выцветшие цвета. Он смотрел на них, и тяжесть в груди стала почти физической.

— Расскажешь о них? — спросила Эрин. Она не давила, просто ждала.

Лиам тяжело вздохнул. Раньше они оба хранили свои прошлые жизни под семью печатями, боясь, что воспоминания сделают их слабыми. Но сейчас, в этом мертвом мире, тишина казалась еще тяжелее слов.

— Это моя жена и сын, — сказал он, и горечь на вкус была как пепел. — Эвелин. Мы служили в одном подразделении, а потом… поженились.

Эрин замерла, не отрывая взгляда от его лица. Она видела, как на его переносице залегла глубокая складка, как побелели костяшки пальцев, сжимающих фото.

— Сына звали Сэм, — Лиам сглотнул ком в горле. — Ему было семь.

— Что с ними произошло?

— Автокатастрофа, — коротко бросил он. — Пьяный ублюдок на светофоре. Когда мне позвонили, их уже… — он замолчал, не в силах закончить.

— Мне очень жаль, — Эрин осторожно положила руку ему на колено. — Я знаю, каково это. Терять близких… это как отрезать часть себя. Сначала рана кровоточит, ты заливаешь её таблетками, а потом, когда кажется, что всё зажило, ты всю жизнь чувствуешь эту фантомную боль.

Лиам поднял на нее взгляд.

— У тебя кто-то погиб? Слишком уж точно ты описываешь это ощущение.

— Семья, — она пожала плечами, и на мгновение её лицо показалось старше, чем на самом деле. — Мне было тринадцать. Меня отдали опекунам — троюродному брату отца с женой.

Лиам убрал фото в нагрудный карман, поближе к сердцу, и молча кивнул.

— Не то чтобы они были монстрами, — Эрин нахмурилась, пытаясь вернуть себе обычный тон. — Скорее, они были… никакими. Их сын, Ник, вечно пытался меня задеть. Его бесило, что я вообще существую в его доме. Но я однажды надрала ему задницу, и он быстро передумал.

Лиам впервые за вечер искренне усмехнулся.

— Ты?

— А что? — она рассмеялась, и этот звук на мгновение разогнал тени в углу. — Да, я не была мастером боевых искусств, но постоять за себя можно и без разбитых костяшек.

— И как же?

— Я сломала об него гитару, на которую копила три месяца, — она беззаботно пожала плечами. — Итог: у Ника было сотрясение, трещина в ребре и перелом пальцев, а меня закрыли под домашний арест на месяц. Но зато он перестал меня терроризировать.

Лиам достал из сумки банку консервированных персиков и протянул ей.

— Ты говорила, что хотела начать новую жизнь.

— Да, хотела! — широко улыбнулась она, извлекая из сапога складной нож. — Как раз в тот момент, когда меня похитил человек корпорации, — она воткнула нож в банку, ловко прорезая мягкий металл. — Ты не представляешь, как я охренела в тот момент… — вспоминая ситуацию полугодовой давности, Эрин уже не злилась, а смеялась от абсурда. — У меня, между прочим, был уже билет на самолёт, — достав ножом четвертинку персика, она протянула банку Лиаму. — И это была моя последняя смена! Чёрт меня дёрнул выйти покурить…

— Я не понимаю другого… Как в корпорации вообще узнали о тебе? — Лиам взял банку с потёртой этикеткой.

Эрин пожала плечами.

— Помнишь ту бабёнку, которая сиганула с лестницы?

— Смутно, — покачала головой Эрин.

— Она сказала, что ты ценный донор крови, — напомнил Лиам, отправляя в рот кусок сладкого фрукта, отдающего чем-то химическим. — Что не так с твоей кровью, и откуда это было известно корпорации?

— У меня нулевой резус, это редкое явление, — она пожала плечами. — Я иногда сдавала кровь в местную лабораторию, вдруг какому-нибудь ребёнку с таким же резусом, как у меня, срочно понадобилось бы переливание.

— Серьёзно? — искренне удивился Лиам. — Какие на это были шансы? — он улыбнулся. — Ты вообще в курсе, какой у этой крови процент соотношения?

Та отрицательно покачала головой.

— Один к шести миллионам.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

— Поэтому медсестра в нашей больнице так настаивала на моём донорстве, — задумалась Эрин. — Вот же чёрт! Один к шести миллионам! Это сколько нас таких на планете? Человек пятьдесят, семьдесят?

— Слишком позитивно мыслишь для нынешних обстоятельств, — усмехнулся Лиам, доставая ещё один кусок персика.

— То есть всё, что со мной случилось — это последствие моего милосердия к миру? — в её голосе проскальзывала ирония, но глаза оставались холодными.

Лиам проглотил кусочек персика и медленно облизал губы. Сладкий, приторный вкус консервантов всё еще стоял на языке, напоминая о том, что даже еда в этом мире стала искусственной, стерильной и бездушной.

— В этом мире милосердие — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — тихо ответил он. — Особенно если оно делает тебя мишенью. Твоя кровь… это не просто биологическая редкость. Это ресурс. А корпорации не занимаются благотворительностью, Хендерсон. Они занимаются логистикой ресурсов.

Эрин откинула голову назад, прислонившись к холодной стене. Металл заскрипел под её весом.

— Значит, я была для них не человеком, а ценным лотом на аукционе, — она горько усмехнулась. — Знаешь, что самое смешное? В ту ночь, когда они меня забрали, я думала, что это просто очень агрессивное похищение.

— И что они делали с тобой? — Лиам пристально посмотрел на неё. Он знал, что этот вопрос может вскрыть раны, которые она еще не готова показать, но теперь, когда их тайны начали переплетаться, он не мог просто молчать.

Эрин замолчала. Она вертела в руках банку из-под персиков, и звук скрежета металла о металл был единственным, что нарушало тишину.

— Не знаю. Я очнулась в том грузовике, убила мужика… А потом, ты и сам все знаешь.

— Поэтому ты сбежала, — это было не вопрос, а утверждение.

— Сбежала? — Эрин резко выпрямилась, и в её глазах снова вспыхнул тот самый огонь, который он заметил в самом начале. — Да я вывалилась из кузова по чистой случайности!

Она протянула ему нож, которым только что открывала банку.

— Мы идем на базу «Клайд», потому что это наш единственный шанс, — твердо сказала она. — Но не надейся, что там мы просто закроем дверь и уснем. Если они узнали о моем резусе тогда, они не забудут об этом сейчас.

Лиам взял нож. Холодная сталь привычно легла в ладонь.

— Значит, будем спать с открытыми глазами, — согласился он. — И, Хендерсон…

— М?

— В следующий раз, если захочешь проявить милосердие, лучше просто купи себе новую гитару.

Эрин коротко рассмеялась — на этот раз искренне, хотя в этом смехе всё еще слышалась привкус пепла.

— Договорились, Босс.

Глава 3

Карлайл. Северо-запад Англии, графство Камбрия.

Пути Квинлана и Келен разошлись в тот день, когда они покинули стерильные, пропахшие страхом коридоры лаборатории. Каждый из них унес с собой лишь тень былой надежды…

Прошло несколько тяжелых месяцев с тех пор, как мир погрузился в чернильную бездну эпидемии. Воздух, некогда наполненный жизнью, теперь звенел пустотой, прерываемой лишь завыванием ветра или далеким, пугающим криком. Келен удалось найти островок спасения — группу выживших в старом заброшенном бункере. Около двадцати душ ютились в этом стальном убежище, словно испуганные птицы перед бурей. В сыром полумраке под тусклыми аварийными лампами они жили одним днем, пытаясь отсрочить неизбежное. Каждый рассвет требовал борьбы, каждая ночь приносила новый страх. В этом маленьком, разрозненном племени Келен нашла свое место. Здесь не было героев — только те, кто хотел видеть следующий восход.

В тот роковой день, когда город превратился в призрачное марево, Келен и еще семеро отчаянных решились на вылазку. Цель была проста — припасы.

Воздух застыл, пропитанный запахом гнили.

— Лори, у меня паршивое предчувствие, — бросила Келен, не оборачиваясь.

Белокурая девушка, шедшая следом, лишь коротко кивнула. Несмотря на внешнюю хрупкость, в Лори чувствовалась сталь — за сорок пять она научилась командовать так, что подчиняться хотелось инстинктивно.

— Да неужели, Харпер? — Лори попыталась усмехнуться, но вышло натянуто. — У нас нет выбора.

— Мы зашли слишком далеко, — отрезала Келен. — Нужно вернуться до сумерек.

— Нам нужна еда, — Лори перехватила поудобнее оружие. — Магазины и аптеки пусты. Кел, мы не одни на этих улицах. Группа, ушедшая две недели назад, так и не вернулась.

Келен окинула взглядом вымерший город. Повсюду мусор, брошенные машины и гниющие тела. Никто не тратил силы на захоронения: очистка улиц лишь привлекала внимание менталов.

Они двигались осторожно, стараясь не дышать слишком громко. Но судьба не собиралась давать им шанса на тихий уход.

Из теней, словно ожившие кошмары, выскользнули три фигуры. Менталы. Искаженные мутацией существа, чьи тела напоминали жуткие карикатуры на людей, а глаза горели голодным, неестественным огнем.

Ужас наступил мгновенно.

Первый бросок был молниеносным. Один из монстров, используя когтистую лапу, набросился на Тейлора. Раздался жуткий хруст — мужчину разорвало надвое, словно тряпичную куклу. Фонтан крови брызнул на землю и испуганные лица остальных.

— Бежим! — чей-то хриплый крик разрезал тишину.

— Держитесь вместе! — рявкнула Лори, лихорадочно перезаряжая автомат. — Стреляйте в голову!

Но было поздно. Второй монстр с рыком вцепился в Дебру. Ее пронзительный крик оборвался в тот момент, когда зубы впились ей в горло. Плоть трещала, вены лопались, и жизнь уходила из нее с каждым судорожным вздохом.

Третий ментал, самый крупный, выбрал Ричи. Он не убивал сразу — он играл. Монстр швырял тело мужчины, терзал его, пока кости не начали ломаться с мерзким треском. Когда кишки вывалились наружу, словно алые ленты, даже у самых закаленных из выживших помутилось в глазах.

— Черт! — Лори металась взглядом, пытаясь найти цель, пока ее друзья превращались в кровавое месиво. — Харпер, Смит, Клаус, уходим!

— Нельзя вести их к бункеру! — взвизгнула Келен, всаживая очередь в сторону тварей. Грохот выстрелов на мгновение заглушил крики, но не остановил монстров.

— Надо оторваться! — выкрикнула Лори, сама едва веря своей решимости.

— Скорее эти уроды оторвут нам головы! — в панике заорал Клаус. Он палил в пустоту, не целясь. Страх выжег в нем остатки дисциплины; он был готов бросить всех, лишь бы спасти свою шкуру.

— Валим к чертовой матери! — голос Лори дрогнул. — Быстро!

Она понимала: пули их не остановят. Бегство было единственным шансом отсрочить смерть. Эти существа, «дневные менталы», были кошмаром нового порядка. В отличие от ночных собратьев, скрытных и медлительных, эти твари черпали силу из самого солнца. Их кожа словно поглощала свет, даруя неистовую скорость и пугающую регенерацию. Пули прошивали их плоть, но раны затягивались на глазах, превращая бой в бессмысленную трату боеприпасов. Но страшнее всего был их интеллект. Они не просто охотились — они выслеживали, загоняли и устраивали засады, превращая бойню в тактическую игру.

В тот миг, когда кровь товарищей еще не успела впитаться в асфальт, Келен, Лори и Клаус бросились вглубь ближайшего супермаркета. Разбитые стеклянные двери зияли рваными ранами. Они влетели внутрь, спотыкаясь о перевернутые тележки и разбросанные консервы.

— Быстро, закройте проход! — скомандовала Лори, указывая на тяжелые стеллажи.

— Это их не удержит! — выкрикнул Клаус, его голос сорвался на фальцет.

— Лори, они нас убьют! — Келен с силой толкнула массивный холодильник к дверному проему.

— Заткнись и тащи стеллаж! — рявкнула Лори.

— Но он прав! — Келен обернулась к ней, тяжело дыша. — Ты понимаешь, насколько они сильны?!

— А что ты предлагаешь?! — Лори зло зыркнула на нее. — Бежать и отстреливаться до последнего патрона?

Клаус снова выстрелил в воздух, и звук пустого щелчка магазина заставил его побледнеть.

— Патронов нет! У меня последний магазин, а у этих уродов бесконечные жизни! Какие шансы, Харпер?!

— Хреновые! — рявкнула Келен. — При любом раскладе! Твою мать!

— Не поддавайтесь панике! — Лори скрежетала зубами, придвигая очередной металлический каркас. — Соберитесь, ссыкуны!

Дрожащими руками они начали возводить баррикаду: швыряли полки, волокли тяжелые стеллажи с выцветшей крупой и ржавые холодильники. Пот заливал глаза, сердца колотились в унисон с нарастающим ужасом. Но усилия казались тщетными. Дверь дрожала под невидимым напором, металл стонал, но преграда была слишком слабой против неумолимой мощи.

А снаружи, в залитом дневным светом аду, три ментала не торопились. С первобытной грацией они доедали останки. Белесые морды, покрытые коркой слизи, теперь были в крови. Алые капли стекали по клыкам, смешиваясь с обрывками плоти. Хруст костей эхом отдавался в тишине улицы, словно насмешка над человеческой хрупкостью.

Внутри супермаркета паника накрыла их ледяной волной. Келен прижалась к стене, судорожно сжимая рукоять ножа. Лори, задыхаясь, пыталась сдвинуть последний стеллаж. Клаус, с побелевшим лицом, замер у окна, наблюдая, как твари облизывают пасти. Они были загнанными кроликами в клетке, чьи прутья уже начали лопаться.

На веснушчатом лице Клауса расплылась нервная усмешка — ехидная, надломленная, будто он уже мысленно попрощался с миром и смирился с неизбежным. Там, в проеме разбитого окна, их попытки забаррикадировать дверь выглядели нелепо. Это был не щит, а фарс, предвестник полного фиаско.

— Харпер! — крикнул он, сглотнув вязкую слюну.

— Что?! — Келен резко обернулась к парнишке, который застыл в пяти метрах от неё, заворожённо уставившись в пустоту с глупой, отсутствующей улыбкой.

— Какого чёрта вы не помогаете?! — взревела Лори с другого конца зала.

Келен подбежала к Клаусу и осеклась.

— Твою мать… — прошептала она. В оконной раме зияла огромная дыра, два на два метра — рваная пасть преисподней, через которую в супермаркет уже мог пролезть любой кошмар.

— Рад был познакомиться, Харпер… — выдохнул Клаус, когда одна из тварей снаружи подняла морду, сверля их взглядом сквозь пролом.

— Клаус… — Келен едва выдохнула это имя; слова застряли в горле ледяным комом.

— Да что вы встали как вкопанные?! — взорвалась Лори, подлетая к ним, точно разъяренная мегера.

И они действительно стояли. Трое «героев» застыли, словно памятники собственной обреченности. Они смотрели, парализованные ужасом, как три порождения ада — эти эталоны биоинженерии кошмарного апокалипсиса — несутся на них, пожирая взглядом еще живую плоть. Ирония ситуации была такой же густой, как кровь их друзей на асфальте: они выживали в бесконечных стычках лишь для того, чтобы закончить всё здесь, в затхлом супермаркете, между полками с просроченными чипсами и скелетами манекенов.

Но едва когтистые лапы менталов уже были готовы нанести удар, как сбоку, откуда не ждали — а откуда их вообще можно было ждать? — на сцену выкатился кто-то новый.

Один из менталов, самый проворный, вдруг кубарем полетел в сторону, сбитый с ног стремительной тенью.

«Неужели…» — пронеслась в голове Келен парализованная мысль, — «какой-то суицидник решил броситься на амбразуру с голыми руками?»

Раздался утробный, нечеловеческий рев, который тут же пресекся странным, булькающим хрипом. Тень, оказавшаяся отнюдь не безумцем, а сгустком отточенной, яростной эффективности, уже вцепилась во вторую тварь. Его движения были быстрыми, мощными и лишенными всякой театральности — только чистая, беспощадная физика. Это напоминало магию, но магию грубую, мясную.

Троица застыла в своего рода «слоу-мо», завороженно наблюдая, как их буквально выдергивают из пасти ада. Незнакомец двигался как воплощение возмездия. Когда он одним точным, коротким ударом рассек голову последней твари и рев затих, в супермаркете воцарилась мертвая тишина.

Лори, Келен и Клаус осторожно переглянулись. Никто не решался первым выйти к разбитому окну. Ведь то, что только что убило дневных менталов, было явно сильнее и смертоноснее.

Незнакомец коротким движением подобрал окровавленный нож, вытер его о замершую тушу монстра и убрал в ножны на поясе. Высокий, облаченный в темное, он скрывал лицо под глубоким капюшоном. Клаус инстинктивно отступил, Лори прищурилась, пытаясь понять: перед ней спаситель или новая, еще более страшная угроза.

Он приближался, не сводя глаз с одного из них — с Харпер.

— Ребят… — нервно выдохнул Клаус, делая шаг назад. — Кто он такой?

— Кто ты?! — неуверенно выкрикнула Лори, выставив оружие.

Но прежде чем он успел ответить, глаза Келен округлились, а лицо исказилось от неверия.

— …Фокс?! — выпалила она на выдохе.

Глава 4

— Неужели мы сами виноваты в том, что произошло? — Эрин смотрела из окна отеля на четвертом этаже на разверзшийшийся внизу ад.