Пепел страниц моей души: Начало

Глава 6 Завтрак

Лана

Моё положение было ужасным, и я прекрасно это понимала.Я так же стояла обнажённой, сжимая в руках юбку, которой тщетно пыталась прикрыть своё тело, — и никак не могла найти выхода из этой нелепой ситуации. Надевать красную одежду всё ещё не хотелось, но это уже не казалось таким чудовищным, как пять минут назад, до того, как Неймор пригрозил мне подвалом с пауками.

Он вообще слишком много знал обо мне. Знал, на что давить, где больно, где страшно, где тонко.И это бесило до внутреннего дрожания.

Мерзкий, жестокий сукин сын.

Мысли путались, свивались в плотные клубки, а я снова и снова проклинала его всем сердцем и каждой нервной клеточкой.

Хотя мне и не хотелось, я решила поторопиться. Разозлить Неймора я уже успела — продолжения не хотелось. Хватило и того, что я пережила за последние дни. Испытать на себе шевелящиеся паучьи лапки — нет, на это у меня не осталось ни сил, ни смелости. Может быть, в другой день, в другом мире я бы рискнула, бросила вызов этому больному на голову тирану... но не сегодня.

Поэтому, выйдя из ванны, я всё-таки надела на себя эти злосчастные вещи и подошла к туалетному столику.

Зеркало встретило меня тусклым, уставшим отражением.Вещи — какими бы откровенными они ни были — всё же сидели на мне неплохо. Корсет плотно облегал грудь, точно по размеру, подчёркивая линию тела. Юбка оказалась не такой короткой, как мне показалось вначале: мягкая шёлковая ткань ложилась на бёдра лёгкими волнами, спереди не доходя до колен всего на десять сантиметров, а длинный шлейф сзади почти касался пола. Наряд больше подошёл бы театральной певице.

Но в зеркале я видела совсем не артистку.

На меня смотрела измученная девушка. Синие глаза потускнели, под ними залегли тёмные круги. В них больше не осталось жизни — только усталость и боль, слишком глубоко пустившие корни. Война забрала у меня всё, оставив лишь бледную тень той Ланы, которой я была совсем недавно. Губы потрескались, а лицо застыло в выражении постоянного страдания. На руках и плечах темнели следы чужой грубости и моих собственных ошибок.

Стоило увидеть всё это, как тело сразу напомнило о себе тупой, ноющей болью.

Что он вообще нашёл во мне?

Я коснулась щеки кончиками пальцев, продолжая рассматривать своё отражение.

Разве такая девушка может кому-то нравиться?

Попытка улыбнуться провалилась — улыбка вышла жалкой и безжизненной. Хотя о чём я думаю? Ему это в удовольствие. Я тут для того, чтобы страдать, расплачиваться за Томаса.

Взор невольно скользнул к поверхности столика. Маленькие флакончики причудливых форм притянули внимание. Я взяла один из них — тонкий серебристый пузырёк с крышечкой в виде цветка, украшенный крошечными прозрачными камнями. Он был таким изящным, что я невольно улыбнулась одними уголками губ.

Любопытство победило. Крышечка легко поддалась, и в лёгкие хлынул аромат.

И мир исчез.

На его месте раскинулся огромный цветущий сад, наполненный пионами и розами. Влажный после дождя воздух был пропитан их сладким ароматом. Капли воды блестели на лепестках и оставались на кончиках моих пальцев, когда я осторожно касалась их.

Я скользила между огромными распустившимися бутонами, не чувствуя ни тяжести собственного тела, ни земли под ногами. Будто не шла, а медленно плыла сквозь это нежное, прекрасное пространство.

Исчезло всё. Страх. Боль. Неймор. Всё, что произошло за последние дни.

Я больше ни о чём не думала. Одна за другой мысли растворялись, и с каждой становилось всё легче.

Внутри наконец наступила тишина. Ничего больше не болело. Не хотелось плакать, бояться или бороться. Мне было спокойно. По-настоящему спокойно.

С каждым шагом это чувство становилось сильнее, постепенно окутывая меня целиком. Оставалось одно желание — идти вперёд, вдыхать сладкий аромат цветов, касаться нежных лепестков и навсегда остаться здесь. Всё, что находилось за пределами этого сада, стало далёким и неважным. Остальной мир просто перестал существовать. Я просто была здесь. Среди цветов. Без прошлого и будущего.

Но вдруг сквозь эту тишину прорвался резкий крик.

— Мисс Лана! Нет, так нельзя!

Крепкие женские руки вырвали колбочку из моих пальцев. Я вернулась в реальность так внезапно, что растерянно моргнула, пытаясь сфокусироваться на Феодоре и понять, что произошло.

Феодора быстро закрыла флакон, спрятала его в складках длинного фартука и наклонилась ко мне, внимательно и тревожно рассматривая моё лицо.

— Всё в порядке, мисс Лана, — наконец выдохнула она с видимым облегчением.

— Что... это было? — спросила я, не моргая, пытаясь вернуться своим сознанием из сада в эту холодную комнату.

Она поджала губы и слегка кивнула на зеркало.

— Посмотрите.

Я повернулась — и застыла, не в силах поверить тому, что увидела.

С лица исчезли все следы усталости. Синяки испарились, не оставив ни малейшего следа. Кожа стала гладкой, ровной, с мягким внутренним сиянием. На щеках появился нежный румянец. Губы стали мягкими и розовыми, словно их коснулась утренняя прохлада. Волосы блестели, струились, отливая золотистыми бликами. Лишь глаза. Они остались прежними — пустыми, потухшими, пережившими слишком многое.

— Это духи преображения, — объяснила Феодора. — Они восстанавливают кожу, волосы... возвращают то, что было утеряно. Но пользоваться ими нужно очень осторожно: у них есть побочный эффект. Аромат вызывает зависимость, дурманит, как сильный наркотик. Стоит вдохнуть чуть глубже — и можно потерять рассудок.

Отражение не отпускало. Такой я была тогда... когда приехала в колледж. Живая, светлая, красивая — в той наивной, девичьей красоте, которую тогда не ценила. Разве что ресницы теперь казались гуще, а волосы ложились мягкой волной... Я не удержалась и слегка улыбнулась. Даже зубы стали на тон белее. Но тревога неожиданно прорвалась сквозь это тепло.

— И... сколько это будет длиться? — спросила я, всё ещё рассматривая себя. — Когда я снова превращусь в утёнка?

Феодора едва заметно улыбнулась.

— О, нет, мисс Лана. Ничего не исчезнет. Духи не создают иллюзию — они лечат. Восстанавливают то, что уже существует. Убирают следы усталости, боли, переживаний.

— Я уже забыла, что когда-то была такой, — тяжело вздохнула я.

— Теперь вы сможете вспомнить, мисс Лана, — мягко ответила она. По её выражению лица я поняла: она заметила, как резко изменилось моё настроение.

Во мне перемешались странные чувства. Мне нравилось то, что я видела в зеркале, но радости не было. Прежнее лицо — усталое, измученное — было куда честнее. А это выглядело слишком совершенным. Красивым, но лишённым чего-то важного. Оно больше мне не принадлежало.

Быстро поднявшись, ещё раз оглядела себя с головы до ног. Наряд наконец совпадал с лицом. Я была... готова.

Красиво упакованная жертва, которую вот-вот поведут на встречу с дьяволом.

— Куда мне идти? — Я повернулась к Феодоре. Несмотря на попытку говорить спокойно, сердце тревожно сжалось.

— Я провожу вас.

Она развернулась и направилась к выходу, а я последовала за ней.

Мы вышли в длинный коридор. Он оказался куда больше, чем казался мне в тот ужасный момент, когда меня тащили сюда. Тогда всё слилось в серый кошмар — на этот раз я разглядела детали.

Феодора повернула налево, и я молча пошла за ней, вслушиваясь в звук собственных шагов.

Стены были выкрашены в мягкий бежевый оттенок, поверх которого тонкими линиями тянулся едва заметный золотистый узор — похожий на паутину, мерцающую в полумраке.

Вдоль стены стоял резной столик, а на нём — тяжёлые подсвечники с десятками свечей. Я не сомневалась, что они, как и свечи в ванной, были заколдованы. И почему-то мне ужасно захотелось это проверить.

Под ногами тянулся тёмно-зелёный ковёр — тот самый, который я заметила ещё тогда, когда меня волокли сюда силой. От воспоминания по спине пробежал холодок, а синяки на плечах неприятно заныли.

Я мотнула головой, пытаясь вытолкнуть из сознания недавний кошмар.

Мы прошли всего несколько метров, когда моё внимание само собой привлекла дверь напротив — слишком близко к моей комнате. Она притягивала меня. Я сразу поняла, кому принадлежит эта комната.

Его.Конечно же его.

Если уж Неймор решил сделать меня своей игрушкой, неудивительно, что теперь я всегда буду рядом — на коротком поводке, под постоянным контролем.

Коварное любопытство вспыхнуло где-то глубоко внутри.

Как выглядит его комната?

Я задержалась на двери чуть дольше, чем следовало, проходя мимо. Если бы не Феодора, ведущая меня по коридору, я бы точно не сдержалась и заглянула внутрь.

Наверняка там так же темно и мрачно, как и в его душе.Хотя... души у него, скорее всего, вообще нет.

Грусть тут же сменилась злостью, стоило позволить образу этого белобрысого засранца всплыть в памяти. Я крепче сжала губы и пошла дальше.

В конце коридора разрастался мягкий свет, становясь всё ярче с каждым шагом. Когда мы подошли ближе, Феодора остановилась, слегка развернувшись ко мне и указав на лестницу.

— Спускайтесь в гостиную, мисс Лана. Господин Неймор ждёт вас внизу.

Передо мной тянулась длинная, идеально прямая лестница того же спокойного бежевого цвета с зелёным ковром.

— А ты... не пойдёшь? — прошептала я, чувствуя, как мольба вспыхнула прямо в голосе.Мне не хотелось спускаться туда одной. Не хотелось встречаться с ним так близко, так открыто.

Феодора посмотрела на меня с мягким сочувствием, в котором чувствовалась материнская забота.

— Не бойтесь, мисс Лана. Всё будет хорошо, — тихо произнесла она.

Возможно, она просто не до конца знала, каким монстром может быть Неймор Дракморн.

Я вздохнула. Просить дальше было бесполезно. И сделала шаг вниз.

Спускалась медленно, крепко держась за поручень. Пусть туфли и были заколдованы, позволяя идти так же легко, как в мягких тапочках, — страх всё равно жил где-то под сердцем. Я боялась оступиться, кубарем скатиться вниз и услышать его довольный смех. Дарить ему такое удовольствие я не собиралась.

После нескольких ступеней передо мной открылась просторная гостиная. Она оказалась такой светлой, что яркий свет на миг ослепил меня. Когда белая пелена исчезла, я сразу почувствовала на себе цепкий ледяной взгляд.Неймор сидел за большим столом, не отрывая глаз от меня.

Он следил за каждым шагом, изучая меня с ног до головы. На одно короткое мгновение мне показалось, что уголок его губ приподнялся, и в голубых глазах мелькнула тёплая тень. Но эта тень исчезла быстрее, чем я успела понять, была ли она настоящей.

Я поёжилась и перевела взгляд — на свои руки, на стены, на мебель, на что угодно, чтобы не встречаться с этим холодом.Подойдя ближе, я села на стул напротив него. На столе стояли разные блюда — тёплые булочки, фрукты, бутерброды. В моей кружке был налит чай.

Чтобы хоть чем-то занять руки, я взяла чашку. Сделала глоток. Чай оказался остывшим, и я машинально попыталась согреть его... но магии больше не было.Неловкость неприятно кольнула, но я сделала вид, что ничего не произошло, поставила кружку на стол и потянулась к булочке.

Голод становился невыносимым. С тех пор, как я ела в последний раз, прошли сутки, а может, и двое.

Булочка оказалась тёплой, совсем недавно приготовленной. Сахарная глазурь ещё не успела застыть. Я надкусила — и сладкое, нежное тесто растаяло во рту. Я тихо выдохнула от удовольствия, и на лице невольно появилась улыбка. От самой обычной булочки с помадкой.

Но всё портил Неймор. Он молча сидел напротив и всё так же пристально смотрел на меня.

Ёрзая на месте, я украдкой косилась в его сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом. Молчание между нами становилось всё тяжелее, и в конце концов я не выдержала.

— Может, ты всё-таки скажешь что-нибудь... — произнесла я, стараясь, сохранять спокойствие, — и перестанешь так меня разглядывать?

Неймор словно вынырнул из собственных мыслей и на его губах тут же появилась знакомая ухмылка.

— Потерял дар речи от твоего наряда, — протянул он, слегка склонив голову. — Уж слишком он тебе идёт. Думаю, тебе придётся ходить в нём постоянно.

Его издёвка раздражала до дрожи, но я заставила себя не реагировать так, как хотелось, и быстро перевела разговор туда, что действительно имело значение.

— Где мой браслет связи? Мне нужно связаться с родителями.

Голос не дрогнул, но сердце тревожно ёкнуло.

Родители. Это было единственное, что сейчас имело значение. Мне нужно было знать, что с ними, что они живы...

Он перестал ухмыляться. Его лицо стало серьёзным.

— Браслет тебе больше не нужен, — сказал он после короткой паузы. — Он всё равно не будет работать, Ланивея. Ты лишена магии.

Я резко вдохнула.

— Но я должна связаться с мамой! Узнать, что с ними! Предупредить их о...

И тут же осеклась. Слова застряли где-то на полпути, и я растерянно заморгала, внезапно осознав, насколько это звучит бессмысленно.

О чём я вообще собиралась его просить? Ему ведь всё равно.

— Твои родители покинули страну. Они живы. Так что успокойся.

На секунду мне показалось, что время остановилось. Я замерла и даже перестала моргать.

Как он это узнал? Ещё и так быстро... Он наверняка лжёт специально, чтобы я молчала и не задавала лишних вопросов.

— Почему я должна в это верить?.. — Я всматривалась в его лицо, пытаясь понять, врёт он или нет.

Он отвёл взгляд в сторону и тяжело вздохнул, явно не желая отвечать.

— Я знал, что тебя это будет волновать, — сказал он уже тише. — Поэтому узнал всё при первой возможности.

Потом он снова посмотрел на меня — пристально, слегка прищурившись.

— Мне не нужно, чтобы ты делала глупости.

— А Селина и Милания? — с надеждой спросила я.

Мои подруги. Мы вместе учились в колледже и виделись в последний раз за обедом. Когда началось нападение, каждая из нас оказалась в другой части замка. С тех пор я не знала, удалось ли им спастись. Мысль о том, что они могли погибнуть, не отпускала меня ни на минуту.

— Больше я ничего тебе не скажу. Может быть, потом... если будешь хорошо себя вести.

Он сделал глоток чая, сохраняя прежнее равнодушие.

Мне отчаянно хотелось верить, что с моими родителями всё в порядке и им удалось спастись. Но я слишком хорошо знала, насколько искусно Неймор умеет лгать. Хотелось узнать, что случилось с подругами, но, даже если бы он ответил, я всё равно не смогла бы понять, говорит он правду или обманывает меня.

Между нами повисла тяжёлая тишина. Аппетит окончательно исчез. Мне больше не хотелось ни есть, ни пить — и тем более оставаться рядом с ним. Несколько секунд я собиралась с мыслями, прежде чем всё-таки решиться.

— Если это всё... можно я пойду?

— Нет.

— Что тебе ещё нужно от меня?

— Во-первых, не говорить со мной, пока я сам не начну разговор. Во-вторых, внимательно выслушать правила этого дома, по которым ты теперь будешь жить.

Он ехидно улыбнулся.

— Ах да... И, пожалуй, стоит начать обращаться к своему хозяину на «вы».

Началось. Опять издевается. Хотя чего я ожидала? По-другому он, кажется, просто не умеет.

Я закатила глаза, даже не пытаясь скрыть этого. Эта привычка, кажется, действительно прилипла ко мне от него — как и многое другое, что я бы с радостью забыла. Общение с Неймором в колледже оставило след куда глубже, чем мне хотелось признавать.

— Итак, запомни, — продолжил он, откинувшись на спинку стула.

— Я твой господин. Ты обязана слушаться меня во всём и выполнять любой приказ. Без моего разрешения тебе запрещено покидать свою комнату. Выйти из неё ты сможешь лишь тогда, когда за тобой придёт прислуга и даст указания. Если что-то понадобится — обращайся к приставленной служанке. За хорошее поведение я разрешу тебе выходить на улицу. За плохое — накажу.

— И какие именно приказы я должна выполнять? — перебила его я.

Злость разлилась жаром под кожей. Я медленно выдохнула через нос, стараясь держать себя в руках.

— Например, завтракать, обедать и ужинать со мной.

Это я переживу. Но по его тону было понятно: он имел в виду совсем не только это.

— Это всё?

— Ещё — не сопротивляться, когда я буду трахать тебя, — добавил Неймор, даже не изменившись в лице.

Невозмутимость, которую я так старательно сохраняла, дала первую трещину.

Почему он говорит об этом так, будто это что-то само собой разумеющееся?

— Ты же понимаешь, что я не хочу этого и буду сопротивляться?

— Тебе придётся смириться, — с самодовольной уверенностью ответил он. — И тогда, возможно, тебе будет приятно.

Каждое его слово бесило меня всё сильнее.

— Неужели мало женщин, которых ты ещё не успел затащить в постель? Зачем тебе я? — бросила я, скрестив руки на груди.

— Лана, другие женщины, не возлюбленные Томаса, поэтому сейчас они мне не интересны.

— Всё дело только в этом? Только из-за Томаса? И ради этого ты собираешься издеваться надо мной? Будешь делать мне больно?

Я уже не могла выносить этот разговор. Эта глупая ситуация выводила меня из себя. Происходящее напоминало какой-то дешёвый спектакль. Все его слова казались невероятной глупостью, и я не могла даже представить, что это правда, что это происходит со мной прямо сейчас.

— Я не сделаю тебе больно, если ты будешь покорной, — ответил он, чуть приподняв уголок губ.

— А если не буду? Что тогда? Возьмёшь меня силой?

Неймор даже не моргнул.

— Лана, я могу одним щелчком пальцев связать твои руки и ноги магией. Ты не сможешь двигаться. Я могу даже заткнуть тебе рот, чтобы ты не кричала. — Он коротко вскинул брови. — Но... это будет слишком просто.

Я чувствовала, что он получает удовольствие от моего сопротивления. Каждое моё движение, каждая тень раздражения на лице, каждая вспышка гнева — он наблюдал и наслаждался этим. Я не собиралась доставлять ему такую радость. Но с каждой секундой это становилось всё труднее.

Больше всего на свете мне хотелось вскочить и запустить в него магическую молнию. Пусть даже она не причинила бы ему вреда — зато точно стерла бы эту наглую ухмылку с его лица.

Но магии у меня больше не было. Мысли то и дело возвращались к чашке, в которой совсем недавно был чай. Идея заменить молнию этой чашкой казалась всё более разумной.

Я обхватила её ладонью и опять уставилась на него.

— Неймор... я не виновата в вашей вражде с Томасом. То, что ты будешь издеваться надо мной, ничего не изменит. Он умер. Его больше нет в этом мире. Ты не сможешь сделать ему больно, издеваясь надо мной.

Слова о смерти Томаса давались тяжело. В горле образовался болезненный ком, слёзы подступили к глазам, но я стиснула губы и заставила себя не заплакать.

Наверное, если бы Томас увидел меня сейчас, он бы гордился мной. Потому что выдерживать нападки Неймора Дракморна раньше удавалось лишь ему.

Он чуть подался вперёд.

— Ты правда думаешь, что я бы упустил возможность владеть любимой девушкой Томаса?

Затем он склонил голову набок и продолжил уже томным голосом:

— Упустил бы возможность делать с тобой всё, что захочу? Представлять, как он смотрит с того света на свою любимую... когда его злейший враг доводит её до блаженства... когда она умоляет меня продолжить?

Он разглядывал меня так, словно готов был взять прямо здесь, за этим столом. Будто я вещь. Игрушка. Трофей.

По коже пробежали холодные мурашки. Рот невольно приоткрылся, мышцы лица напряглись, а внутри поднимался страх, смешанный с отчаянным сопротивлением.

Я не могла принять его слова. Не могла принять мысль, что у меня больше нет выбора. Что теперь Неймор распоряжается моим телом. Моей жизнью.

Он вдруг откинулся на спинку стула и звонко рассмеялся, запрокинув голову и на секунду глядя в потолок. Но смех быстро исчез. Лицо его резко изменилось. На нём снова появилась холодная, властная гримаса.

Несколько секунд он смотрел мне прямо в глаза. А потом сказал, уже с явной ненавистью:

— Он будет смотреть с того света... и страдать. Смотреть, как ты стонешь под его врагом.

Я не выдержала. Злость вспыхнула с такой силой, что меня затрясло. Сердце бешено заколотилось, кровь зашумела в ушах. Ещё секунда — и я бы перепрыгнула через этот чёртов стол, вцепилась Неймору в горло и придушила его собственными руками.