Пепел страниц моей души: Начало

Я вскочила на ноги. Стул с грохотом отлетел назад и опрокинулся на пол.

— Я никогда не буду наслаждаться близостью с тобой! Никогда!

Мне нужно было уйти. Как можно дальше от него. Резко развернувшись, быстрым шагом направилась к лестнице. Хотелось вернуться в свою комнату. Сейчас она казалась единственным местом, где можно было найти хоть какое-то укрытие от этого ублюдка.

Но всё оказалось не так просто.

Когда я уже практически дошла до лестницы, Неймор в ту же секунду телепортировался прямо передо мной.

Невольно вскрикнув, я резко остановилась.

— Я разве разрешал тебе уйти? — с насмешкой спросил он и сделал шаг ко мне.

Я ничего не ответила. Попятилась назад. Я не хотела даже думать о том, что он может сделать. Быстро обернувшись, я заметила дверь в конце гостиной. Не раздумывая ни секунды, я рванула к ней.

За спиной раздался смех Неймора, но мне было всё равно. Я подлетела к двери, дёрнула ручку и вбежала внутрь.

Передо мной открылся длинный тёмный коридор, похожий на тот, что был рядом с моей комнатой. Бежевые стены с узорами тянулись вдоль него, а на них висели подсвечники. Один за другим они вспыхивали, чувствуя присутствие человека.

Я замерла на секунду и быстро мотнула головой из стороны в сторону. И сколько бы я ни вглядывалась, я не могла разглядеть его конец — ни слева, ни справа.

Куда бежать? Где выход из этого ненавистного замка?

Медлить было нельзя. Быстро скинула туфли, чувствуя, как холод пола обжигает ступни, и, не давая себе ни секунды на сомнение, повернула налево — но успела сделать всего пару шагов, как Неймор вновь появился прямо передо мной.

— Ты правда думаешь, что сможешь сбежать от меня? — язвительно произнёс он, притягивая меня ближе.

— Да пошёл ты... — выдохнула я сквозь зубы и, собрав остатки сил и выскальзывая из его хватки.

И побежала в другую сторону, не оборачиваясь.

— Давай поиграем, Лана... Но в этой игре у тебя нет шансов... Я буду считать до десяти... Один... Два...

Голос Неймора ещё несколько секунд доносился из-за спины, но с каждым шагом становился всё тише, пока окончательно не стих.

Я бежала, не чувствуя ног. Тело двигалось само. В голове осталось одно желание — бежать. Не останавливаться. Не оглядываться. Но коридор всё не заканчивался. Сколько бы я ни бежала, он продолжал тянуться вперёд, уходя в темноту. Пространство растягивалось, не позволяя мне выбраться.

Свечи в настенных подсвечниках вспыхивали одна за другой, откликаясь на моё присутствие, но их света не хватало. Он выхватывал из темноты небольшие участки коридора, оставляя всё остальное в густом полумраке. Я уже не понимала, действительно ли двигаюсь вперёд или всё это время остаюсь на одном месте, всё глубже погружаясь в этот бесконечный чужой коридор.

И вдруг впереди появилась лестница. Она уходила вниз, туда, где темнота становилась ещё гуще. Я резко остановилась, жадно хватая ртом воздух, и обернулась. Позади никого не было. Один пустой коридор, такой же длинный и равнодушный, как прежде.

Я с облегчением выдохнула. Неймор не преследовал меня. Значит, у меня ещё оставался шанс. Эта мысль придала сил.

Не теряя больше ни секунды, я бросилась вниз по лестнице, не позволяя себе думать, куда она ведёт и правильно ли я поступаю. Сейчас имело значение одно — оказаться как можно дальше от него.

Спуск оказался недолгим. Уже через несколько секунд я очутилась внизу, в ещё одном тёмном каменном коридоре. В его конце виднелась большая старая дверь — тёмно-коричневая, с потёртой поверхностью и массивной металлической ручкой.

До неё оставалось всего несколько метров. Я преодолела их бегом, схватилась за ручку и с силой толкнула дверь. Она распахнулась, и я буквально вырвалась наружу.

Меня тут же обдало прохладным свежим воздухом. После душных коридоров замка он показался таким свежим и настоящим, что голова слегка закружилась. Я жадно вдохнула, пошатнулась и оперлась рукой о массивную серую колонну возле входа, чувствуя под пальцами её шершавую поверхность. Грудь тяжело поднималась. Сердце ещё билось слишком быстро, но с каждым вдохом дышать становилось легче.

Я смогла выбраться из замка.

От этой мысли в груди вспыхнула надежда. Возможно, у меня действительно был шанс. Возможно, спасение находилось совсем рядом.

Оглядевшись, я быстро поняла, что вышла не через центральный вход, а с боковой стороны замка. Здесь не было сада — того самого, через который меня тащили в первый день. Никаких роз, никаких фонтанов и даже малейшей иллюзии красоты.

Прямо передо мной возвышался тёмный забор, который я видела из окна комнаты. Сейчас он казался ещё выше и мрачнее, нависая надо мной и не позволяя забыть, что я по-прежнему нахожусь в плену.

Я подошла ближе и тогда заметила то, чего не могла разглядеть из окна. Тёмная стена оказалась не самим забором. У земли находилось обычное серое ограждение с изящными металлическими прутьями, гораздо ниже, чем я представляла. Но всё пространство над ним занимало плотное магическое поле. Оно поднималось высоко вверх и едва заметно мерцало, образуя непроницаемую тёмную стену.

И в этот момент за моей спиной раздался голос.

— Если ты будешь так долго стоять и думать, — протянул Неймор, в его тоне не было ни раздражения, ни злости. — Эта игра быстро мне наскучит. И тогда я её закончу.

Неймор стоял, облокотившись спиной о дверь, неподвижный. Руки были спрятаны в карманы, плечи расслаблены, а на губах играла спокойная, уверенная ухмылка. Всё происходящее явно забавляло его.

Я обернулась лишь на мгновение и бросила на него взгляд, полный ненависти. Стиснув зубы, сорвалась с места и свернула налево. Куда ведёт эта дорога, я не знала, но цеплялась за единственную мысль: главное — продолжать бежать. Не останавливаться. Тогда получится добраться до сада.

И не ошиблась. Через несколько десятков метров дорога повернула за угол замка, а впереди раскинулся тот самый сад, который я видела из окна.

Прилив адреналина придал сил. Я ускорилась, мчась по дорожке мимо аккуратно подстриженных кустов и лавочек.

Радовало одно: этот придурок больше не телепортировался передо мной.

Я свернула в сторону, надеясь затеряться среди роз и выиграть хоть немного времени. Может быть, у меня появится хоть немного времени, чтобы придумать, как переиграть его и выбраться.

Пробежав ещё несколько метров, я остановилась на секунду, оглядываясь по сторонам. Шея уже начинала болеть от того, сколько раз за эти несколько минут я мотала головой, пытаясь увидеть, не преследует ли он меня. Но сад был пуст. Неймора поблизости не было.

Неожиданно в самом конце сада я заметила что-то блеснувшее в лучах света.

Это были ворота.

В груди вспыхнула неожиданная радость. И я со всех ног бросилась к ним. Дышать становилось всё труднее, грудь жгло от бега, но я не замедлялась. Я мчалась так быстро, как могла.

Ещё немного. Ещё несколько метров — и я на свободе.

В висках гулко стучала кровь.

Ещё один рывок.

Я уже вытянула руку вперёд, пытаясь дотянуться до них раньше, чем добегу...

Сделала последний шаг — но что-то резко остановило меня. Я с силой ударилась животом о чью-то руку.

Его руку.

Неймор перехватил меня одним движением, точно выждав нужный момент, схватил и силой дёрнул назад, оттаскивая от ворот с такой лёгкостью, будто моя попытка сбежать не значила для него ровным счётом ничего.

— Я же говорил, — произнёс он сквозь зубы, притягивая меня к себе, — У тебя нет шансов, ты не сможешь убежать от меня.

Он тянул меня всё дальше, не давая вырваться, и с каждым шагом расстояние между мной и воротами увеличивалось. Грудь всё сильнее сдавливало отчаяние — каждый шаг отнимал у меня последнюю надежду выбраться.

— Я всегда поймаю тебя в два счёта. Ты и сама это знаешь, — добавил он, и в его голосе опять прозвучала эта невыносимая насмешка.

— Нет! — крик сорвался на хрип. — Отпусти меня!

Я брыкалась, вырывалась, не думая ни о чём, кроме одного — остановить это движение назад. Слёзы брызнули из глаз, дыхание окончательно сбилось, но я всё равно тянулась к воротам, вытягивая руки вперёд так отчаянно. Стоило коснуться их — и всё закончится. Но он продолжал оттаскивать меня всё дальше от ворот.

— Даже если бы ты добралась до них, они бы не открылись. Тебя бы отбросило защитной волной. Замок заколдован, Лана. Ты не выберешься из него.

Он не пытался запугать меня. Наоборот — хотел усмирить, остановить, привести в чувство. Но я уже не слышала его по-настоящему.

— Отпусти меня, ублюдок! — закричала я изо всех сил и ударила его локтем куда-то в живот. Его хватка на секунду ослабла — и этого оказалось достаточно.

Я вырвалась и, не оглядываясь, снова рванулась к воротам. Последняя, отчаянная волна силы пронзила всё тело. Мне было всё равно, где он и как близко, догонит ли — существовала одна цель: выбраться.

Ещё несколько шагов. И вот я уже рядом. До свободы оставалось всего ничего.

Я вцепилась руками в холодный серебристый прут ворот, собираясь распахнуть тяжёлую металлическую створку.

Но в ту же секунду под моими ладонями вспыхнула магия.

По телу прошёл разряд, мелкий, но пронизывающий до костей, и эта неожиданная боль выбила из меня воздух. Силы исчезли мгновенно. Я даже не успела закричать, когда меня отбросило назад на несколько метров. Я уже приготовилась удариться о землю, но вместо холодной травы оказалась в чьих-то объятиях.

Неймор поймал меня.

Он обхватил меня сзади, прижимая мои руки вдоль тела так крепко, что я не могла пошевелиться. Его грудь была вплотную к моей спине, удерживая меня на ногах.

Ноги подкашивались, и, если бы он не держал меня так крепко, я, наверное, просто упала бы.

Его тёплое дыхание коснулось моей щеки, а затем — уха.

— Какая ты непослушная... — прошептал он, ласково и медленно провёл носом по моей шее.

По коже мгновенно пробежали предательские мурашки, от которых стало ещё тяжелее дышать.

— Меня это только заводит.

Прикосновение его губ к коже заставило меня едва заметно дёрнуться, но сил сопротивляться уже не осталось. Хватка Неймора оставалась жёсткой и неумолимой, и в этот момент я окончательно поняла: мне не вырваться. Ни из его рук. Ни из этого замка.

Из груди сорвался тяжёлый выдох, а тело безвольно обмякло в его руках. Он почувствовал это и прижал меня к себе ещё сильнее.

— Лана... Чем быстрее ты поймёшь, что у тебя нет выхода, тем будет лучше.

Он говорил спокойно, но в этой спокойности было что-то давящее, не допускающее возражений.

— И запомни... В этом замке нет ни одного места, где ты сможешь спрятаться от меня. Я знаю всё, что здесь происходит. И даже если ты попробуешь сбежать ещё раз — я всё равно узнаю.

Меня это должно было разозлить.И где-то внутри злость действительно вспыхнула — всего на мгновение. Но сил на неё не осталось. Я просто молча слушала. Ответить было нечего.

Надежда, которая ещё недавно гнала меня вперёд, теперь обрушилась, превратившись в тяжёлое, давящее чувство поражения, от которого хотелось забиться куда-нибудь подальше.

Вдруг меня повело в сторону, голова закружилась, почва под ногами исчезла, ускользнула из-под меня... но уже в следующую секунду всё стало как прежде. Я прерывисто задышала, пытаясь удержаться в реальности, собрать рассыпающееся сознание, и спустя несколько секунд поняла, что вокруг всё изменилось.

Мы стояли в той же позе — он за моей спиной, удерживая меня, — но место было уже другим.

Я начала оглядываться, и с каждой секундой во мне всё сильнее разрастался страх.

Тёмный коридор. Каменные влажные стены, пропитанные запахом сырости. Пространство было пустым, и лишь редкие факелы, закреплённые на стенах, давали тусклый, дрожащий свет, который не освещал, а скорее подчёркивал давящую темноту.

И впереди — прямо напротив нас — виднелась железная решётка.

Я резко вдохнула, но воздуха всё равно не хватило. Дыхание стало глубоким, судорожным. Догадка пришла мгновенно.

Это тюремная камера. Моя камера.

Меня затрясло. Я сама не заметила, как сильнее прижалась спиной к Неймору, будто он мог защитить меня, хотя именно он привёл меня сюда.

— Смотри вперёд, — приказал он и щёлкнул пальцами.

Внутри камеры вспыхнул факел. Тусклый огонь разгорелся и осветил помещение. И я увидела стены. Голый камень, покрытый тёмными пятнами плесени. В углах висели толстые нити паутины, и в них неподвижно сидели огромные чёрные пауки. Один из них медленно пошевелился.

Я вскрикнула и вжалась в Неймора ещё сильнее.

— Нет... не надо... прошу тебя...

Голос сорвался, стал хриплым и жалким. Слёзы сами потекли по щекам. Я пыталась вырваться, дёрнуться, сделать хоть что-то, но тело не слушалось.

— Эта камера станет твоей комнатой, если ты не будешь меня слушаться, — прошептал он мне на ухо.

Отчаяние сжало всё моё тело, ломая меня целиком.

— Я буду... буду... — прошептала я, запинаясь. — Обещаю...

Я была готова на всё, лишь бы не оказаться в этой клетке. Он шагнул вперёд, заставляя меня двигаться вместе с ним, приближая к решётке, и от этого движения внутри всё окончательно сжалось в один тугой узел.

— Умоляю, Неймор... я клянусь... я буду слушаться... — слова срывались сами, превращаясь в жалкий и беспомощный стон.

Если он это сделает — если закроет меня там — я не выдержу. Не смогу.

Он тяжело дышал, и я чувствовала это слишком отчётливо — его дыхание, его близость, его власть надо мной.

Его губы снова скользнули по моей шее, нарочно растягивая каждое прикосновение, а рука опустилась ниже, проводя по животу и заставляя тело вздрагивать от этого противоречивого, пугающего ощущения.

— Вот так-то лучше, Ланивея... — прошептал он с фальшивой мягкостью.

Затем сделал несколько шагов назад, оттаскивая меня от решётки. Похоже, он уже получил всё, что хотел.

Мир поплыл, закружился, и в следующую секунду пространство вокруг изменилось — тёмный коридор исчез, уступая место моей комнате.

Он всё ещё держал меня, но почти сразу отпустил, и я, едва удержавшись на ногах, отступила в сторону. Голова кружилась, тело было тяжёлым и ватным, но, собрав остатки сил, я всё же повернулась к нему.

Подняла на него заплаканное лицо, пытаясь удержать взгляд, не опуская его, несмотря на то, как сильно меня трясло изнутри.

— Что мне делать?.. — спросила я, не дожидаясь никаких указаний.

Мне было так плохо, так страшно, что я действительно была готова на всё, что он скажет. Главное, чтобы это закончилось. Чтобы он оставил меня одну.

— Для начала — перестать реветь и прийти в себя, — спокойно произнёс он.

Я поджала губы, злость начала возвращаться.

— Это не так просто, как ты думаешь, — ответила я язвительно. — Ты только что хотел запереть меня в клетке с пауками.

На его губах мелькнула едва заметная ухмылка.

— Я не собирался тебя там запирать, Ланивея. Я лишь предупредил.

От этого спокойствия становилось ещё хуже.

— Ближе к делу, Неймор... — быстро проговорила я, заставляя себя собраться. — Что мне делать? Просто скажи.

Он ненадолго замолчал.

— Сидеть в своей комнате. И не выходить из неё, пока я не позволю.

Холодная твёрдость его голоса заставила меня поёжиться.

— Это будет твоим наказанием, — продолжил он. В уголках губ опять мелькнула усмешка. — Посмотрим, как долго ты протянешь в одиночестве.

Мои брови невольно взлетели вверх — я действительно не ожидала этого.

— Это... всё? — переспросила я, не скрывая недоумения. — По твоим правилам я и так должна сидеть здесь.

Я уже почти свыклась с мыслью, что всё будет куда хуже, что он возьмёт от меня то, о чём говорил за завтраком.

— Да, по моим правилам ты должна была спускаться на завтраки, обеды и ужины. Но теперь — будешь сидеть здесь всё время.

Я не ответила сразу — молча усмехнулась, тихо, невесело. Это наказание оказалось слишком мягким. Даже удобным. По крайней мере, мне не придётся видеть его наглое лицо.

— Я вижу, ты довольна, — отметил он, слегка наклоняя голову. — Но поверь, тебе это не понравится. Посмотрим, как ты будешь рада через несколько дней.

Спокойная, непреклонная уверенность звучала в каждом его слове. В ответ я посмотрела на него с ненавистью. На его лице промелькнула лёгкая улыбка, и он исчез, наконец оставив меня одну.

Глава 7 Каморка

Неймор 2,5 года назад

Я сидел за длинным столом в столовой, откинувшись на спинку стула и вяло наблюдал за дверью. Мои же «друзья» что-то громко обсуждали, но в голове они звучали как гул мух — раздражающий и пустой.

— Я клянусь вам, он захныкал как ребёнок! — ржал Дерек. — Мы ж ничего не сделали: ну подожгли немного его плащ, и всё...

Фин вторил ему, как всегда. Два дебила.

Оба смеялись так, будто только что придумали самый гениальный розыгрыш в истории колледжа. Их слушал Филипп — кудрявый, спокойный и слишком правильный для сына одного из сторонников Фодеса. Такой же будущий хранитель, как и я, но, в отличие от остальных, у него хотя бы были мозги, а это здесь уже редкая сверхсила.

По другую сторону стола сидели Миллисент и её вечная тень — Алисия. Перед Миллисент висело маленькое овальное зеркальце, которое Алисия удерживала простейшими чарами — видимо, держать его рукой было слишком утомительно. Миллисент коротко шевельнула пальцами, и алый оттенок её губ сменился вишнёвым. Ещё одно движение — почти чёрным. Алисия оценивала каждый вариант с серьёзностью, достойной заседания Совета.

Обе из древних семей, обе красивые, ухоженные и абсолютно бесполезные. Женщины и без того редко рождались с редким даром, и этим не досталось такой удачи. Хранителями им никогда не стать. Для этого нужно нечто большее, чем фамильный герб, простейшие бытовые чары и умение строить глазки. Максимум, что их ждёт, — удачно выйти замуж за хранителя и родить ему наследников.

Куклы с родословной.

Филипп время от времени едва заметно морщился, но всё равно продолжал вежливо улыбаться Фину и Дереку. На его месте я давно послал бы этих идиотов куда подальше. Но причина его терпения была слишком очевидна. Уже несколько месяцев он пытался затащить Миллисент в постель. А она, как назло, обожала подобные шутки и таких же придурков. Приходилось улыбаться вместе с ними и изображать своего.

Правда, даже будучи редкостной дурой, Миллисент всё-таки оставалась достаточно избирательной.

Фин и Дерек снова громко засмеялись. В девятнадцать многие ещё ведут себя как дебилы. Но даже для этого возраста эти двое были явным перебором.

Травить первокурсников... Скучно.

Но мне было плевать.Плевать на всю их болтовню, на их лицемерие, на их тупость.

Потому что дверь открылась. И вошла она. Лана.В окружении новеньких девушек — но их я даже не видел. Только её. Её лицо, растерянное, красивое. Она оглядывала зал — искала меня. Конечно. Я знал. Наши взгляды встретились. Я едва заметно кивнул.И получил крошечную, еле заметную, но настоящую улыбку в ответ — и то, как она тут же отвела глаза, ударило по мне куда сильнее, чем я ожидал.

Она направилась к дальнему столу. Я следил за каждым её движением, пока мир вокруг снова превращался в мутный фон.

— Неймор... — донёсся голос откуда-то спереди. — А как долго ты планируешь играть с этой новенькой?

Миллисент. Прекрасно.Ещё одна причина убить кого-нибудь.

— Какое твоё дело? — рявкнул я, даже не скрывая раздражение. Может, резче, чем хотел, но какая к чёрту разница. Они все меня бесили: избалованные детки древних родов, уверенные, что мир обязан им кланяться. Глупые, пустые, шумные.

— Просто ты сказал не трогать друзей Сильвариса, — пробормотала Миллисент, глядя на стол. — А мы хотели развлечься и подшутить над новенькими в их стае...

Она ухмыльнулась и глянула на Алисию, а та сразу закивала, как хорошо обученная болонка.

Идиотка.

Я уставился на неё так пристально, что Миллисент заметно напряглась.

— Сколько тебе лет, Миллисент? — холодно спросил я, чуть подавшись вперёд.

Она замерла. Щёки медленно покраснели, а взгляд заметался так, словно я поймал её на чём-то постыдном.

— Девятнадцать... — нехотя выдавила она.

— Девятнадцать лет, а ты всё ещё тратишь свою жизнь на то, чтобы цепляться к людям, которые даже секунды твоего внимания не стоят? — холодно произнёс я. В голосе уже сквозил яд. — Может, в твоём возрасте пора начать думать о чём-то серьёзнее? Или хотя бы найти себе парня, чтобы у тебя наконец проветрились мозги?

Я мельком посмотрел на Филиппа, который тут же опустил голову, делая вид, что его здесь вообще нет.

— Или это слишком сложная задача для тебя, Миллисент?

Её губы дрогнули и недовольно скривились. Она демонстративно отвернулась, всем видом показывая обиду.

Вот и отлично. Молчала бы с самого начала.

За столом наступила короткая тишина. Все всё поняли: война заморожена. Кто нарушит — пожалеет.Через секунду все снова заговорили, как ни в чём не бывало.

А я просто ждал звонка на Историю.Полтора часа.Полтора часа рядом с Ланой.

И я уже знал, что в этот раз она от меня не уйдёт.

Как только я увидел, что Лана поднимается из-за стола вместе с другими девушками, я мгновенно вскочил, схватил сумку и поспешил за ней к выходу. Она как раз прощалась с ними, когда я подошёл.

— Привет! — широко улыбнулся я. — Идём на Историю?

— Привет, Неймор, — Лана ответила такой же искренней улыбкой. Я снова поймал её тёплый взгляд. Он обжёг сильнее любого заклинания.

Чёрт, я уже начинал напоминать какого-то наркомана, который ловит кайф от очередной дозы. Только моей дозой были её глаза, её искренность и этот мягкий голос.

После нашей первой встречи.

Мне быстро донесли, что Лану и других прибывших поселили в гостевые комнаты, а вскоре должно состояться распределение по спальням. К тому же курс ещё не был полностью укомплектован, точного расписания пар не существовало, и вся эта организация явно была делом рук тех самых дебилов, которые не смогли бы расставить стулья без инструкции.

Я не хотел навязываться ей своим присутствием. Лана всё чаще появлялась в компании Милании и других девушек, а всё, что оставалось мне, — ловить её редкие, едва заметные реакции, предназначенные только мне.

И уже на следующей паре нам наконец удалось нормально пообщаться и обменяться номерами.

Теперь мы могли переписываться, но этого оказалось мало. Жалкие короткие сообщения не передавали ни её голоса, ни того, как она смущённо опускает глаза, когда я смотрю на неё слишком долго. Мне хотелось большего — живого общения, её присутствия рядом.

Поэтому я ждал Истории. Того момента, когда мы снова сможем быть рядом и нам никто не помешает.

— Тебе уже дали комнату? — спросил я.

— Нет, так и живём в гостевых. Но Селина сказала, что сегодня всё решится...

Селина Лайтвуд. Заносчивая подружка Томаса Сильвариса. Лучшая студентка нашего потока, помощница ректора и, наверное, единственный человек, способный получать удовольствие от чтения устава колледжа. Уже тянет свои ручонки к моей Лане.

— ...так что надеюсь, сегодня уже перейду в комнату. Всё же втроём жить удобнее, чем по десять человек, — она сморщилась. — Это смущает.

— Да, согласен, — тихо ответил я, хотя внутри уже вытягивался холодный шип недовольства. Мысль о Селине рядом с Ланой раздражала. Но я не хотел сейчас думать о всей их шайке.

Однако вселенная, как всегда, пошла против меня.

Из-за угла выпорхнула эта троица — Селина, Томас и Каил, парень Селины — и двинулась в нашу сторону.

Сердце ёкнуло. Но я приказал себе: спокойно, может, пронесёт.