Пастушка и королевство без слез

Будто внезапная ночь просто испортила планы.

Ронел стоял возле своего двора и что-то говорил соседу Дорну.

Ася приоткрыла окно.

Голоса сразу стали яснее.

— Облако какое-нибудь, — сказал Дорн.

Ронел задрал голову.

— Где ты облако видишь?

— Значит, за холмами.

— Солнце не за облаками садится на три часа раньше.

Дорн пожал плечами.

— Ну, сегодня село.

И пошёл к дому.

Ася проводила его взглядом.

Что-то в этой короткой сцене обеспокоило её сильнее самой темноты.

— Ты тоже это заметила?

Она вздрогнула.

Эли стоял возле стола.

После возвращения он почти не говорил. Сейчас держал в руках кружку, но чай давно перестал парить.

Ася закрыла окно.

— Что?

Он кивнул на улицу.

— Ему всё равно.

— Дорну?

— Да.

Эли поставил кружку.

— Человек только что увидел, как солнце исчезло среди дня. И его это раздражает примерно так же, как сломанная телега.

Ася хотела возразить.

Не смогла.

Вместо этого снова посмотрела на улицу.

Дорн уже закрыл дверь.

В соседнем окне женщина спокойно снимала занавески.

Кто-то тащил дрова.

Вдалеке двое мужчин продолжали ремонтировать крышу при свете фонаря.

Жизнь не остановилась.

И именно это было ненормально.

— Может, они просто не понимают, что происходит.

Эли подошёл к окну.

— А мы понимаем?

— Нет.

— Но нам хотя бы не всё равно.

Ася повернула голову.

Он смотрел не на неё — на тёмную деревню.

В его лице появилось то же выражение, что на лугу, когда он говорил о привычке к странному.

— Ты опять это чувствуешь? — спросила она.

Теперь Эли посмотрел на неё.

— Что именно?

— Что что-то менялось постепенно.

Он задумался, прежде чем ответить.

— Да.

Ася обхватила себя руками.

В доме было тепло, но её вдруг знобило.

— Раньше Дорн был другим.

— Каким?

Она прислонилась спиной к подоконнику.

— Громким.

В памяти всплыл мужчина, который каждую весну ругался со своим петухом так, будто тот сознательно портил ему жизнь.

Ася улыбнулась этому воспоминанию.

Улыбка почти сразу исчезла.

— Он всё время что-нибудь рассказывал. Смеялся так, что Марта из дома слышала. Если проигрывал кому-нибудь в кости, два дня доказывал, что правила неправильные.

— А сейчас?

Ася посмотрела в тёмное окно его дома.

— Сейчас я даже не могу вспомнить, когда последний раз слышала, чтобы он смеялся.

Несколько мгновений они молчали.

Из печи негромко треснуло полено.

Эли опустил взгляд.

— Не только Дорн.

— Я знаю.

Она вспомнила Ронела.

Молчаливых детей.

Песни, исчезнувшие с улиц.

Всё то, что замечала, но каждый раз объясняла чем-нибудь простым.

Люди устали.

Год тяжёлый.

Урожай плохой.

Жарко.

Холодно.

Не до песен.

Всегда находилась причина.

Из кладовой вышла Марта.

В руках она несла старую книгу в потёртом кожаном переплёте.

Ася сразу выпрямилась.

— Что это?

— Календарь.

Бабушка положила книгу на стол.

— Очень старый.

Эли подошёл ближе.

Марта открыла несколько страниц. Там были нарисованы круги, маленькие солнца, луны, странные отметки на полях.

Ася раньше этой книги не видела.

Это уже почти не удивило.

За последние дни она слишком быстро привыкала к мысли, что в доме, где прожила всю жизнь, существует примерно ещё один дом, о котором Марта решила никому не сообщать.

Бабушка провела пальцем по строкам.

— Сегодня двенадцатый день месяца.

— Я знаю.

— Закат должен быть примерно…

Марта нашла отметку.

— Здесь.

Ася посмотрела.

— И?

— Он произошёл почти на три часа раньше.

Эли опёрся ладонями о стол.

— Такое когда-нибудь бывало?

Марта покачала головой.

— На моей памяти — нет.

— А раньше?

Марта перелистнула несколько страниц.

— Здесь отмечены затмения, необычные зимы, годы, когда солнце почти не показывалось из-за дыма после лесных пожаров.

Она закрыла книгу.

— Но не это.

Ася смотрела на кожаную обложку.

— Тогда что произошло?

Марта не ответила.

Не потому, что скрывала.

Ася уже начинала различать эти два её молчания.

Когда бабушка знала и не хотела говорить, взгляд у неё становился тяжёлым и упрямым.

Сейчас она была растеряна.

По-настоящему.

Это напугало Асю куда сильнее любого ответа.

---

Ночь не приносила сна.

Ася несколько раз закрывала глаза.

Несколько раз снова открывала.

За окном было слишком тихо.

Не обычной ночной тишиной, где всегда существовало что-нибудь ещё: стрекот сверчка, шорох мыши под стеной, далёкий лай, шелест дерева.

Сегодня тишина будто лежала поверх всех звуков.

Ася перевернулась.

Натянула одеяло до подбородка.

Снова вспомнила Вардена.

Медальон.

Госпожу Тишину.

Солнце, исчезнувшее среди дня.

Потом Эли.

Вот Эли вспоминать было совершенно необязательно.

Особенно ту часть, где он поймал её возле загона.

Ася сердито перевернулась на другой бок.

— Даже не начинай, — пробормотала она самой себе.

Мысль, разумеется, не послушалась.

Она снова вспомнила его руку на своей талии.

— Прекрасно.

Ася села.

Спать окончательно расхотелось.

Она сунула ноги в туфли и вышла в коридор.

Внизу горел слабый свет.

Марта тоже не спала.

Ася спустилась.

Бабушка сидела за кухонным столом.

Перед ней лежала та самая старая книга, рядом стояла свеча.

А около окна находился Эли.

Ася остановилась на последней ступеньке.

— Вы издеваетесь?

Оба посмотрели на неё.

— Что? — спросил Эли.

Она вошла в кухню.

— Я лежу наверху и пытаюсь убедить себя, что все нормальные люди спят. Оказывается, нормальные люди закончились.

Марта перевернула страницу.

— Ты сама пришла.

— Потому что увидела свет.

Эли чуть улыбнулся.

— А я проснулся.

— От чего?

Он посмотрел в окно.

— Не знаю.

Ася проследила за его взглядом.

— Очень полезно.

— Я старался дать точный ответ.

Она села напротив Марты.

— Ты всё ещё ищешь?

— Да.

— Что?

— Хоть что-нибудь похожее.

Марта провела пальцами по странице.

— Сказку. Запись. Предупреждение. Мне всё равно.

Эли отвернулся от окна.

— И?

— Ничего.

Вот сейчас слово было понятно без всяких объяснений.

В нём было разочарование.

Марта закрыла книгу и потёрла глаза.

Ася впервые заметила, насколько бабушка устала.

— Может, хватит на сегодня.

— Возможно.

Но книгу Марта не убрала.

Ася посмотрела на свечу.

Огонёк горел ровно.

— А если солнце завтра взойдёт нормально?

Бабушка подняла глаза.

Ася пожала плечами.

— Ну мало ли. Может, сегодня что-нибудь…

Она замолчала, потому что сама не знала, что именно собиралась придумать.

Марта поняла.

— Может.

— Ты не веришь.

— Очень хочу поверить.

Это был плохой ответ.

Потому что Марта обычно не нуждалась в вере там, где можно было просто дождаться утра.

Эли отошёл от окна и сел с другого края стола.

— Во сколько должен быть рассвет?

Марта назвала время.

Он посмотрел на стену, где висели старые часы.

До него оставалось меньше трёх часов.

— Тогда дождёмся.

Ася посмотрела на него.

— Здесь?

— А смысл идти спать?

— Например, чтобы утром не выглядеть так, будто тебя снова нашли среди овец.

Эли опустил взгляд на свою рубаху.

— Мне казалось, я уже немного улучшил впечатление.

— Немного.

Марта вдруг встала.

— Если вы оба собираетесь сидеть здесь до утра, хотя бы сделайте это с пользой.

Ася насторожилась.

— Мне не нравится начало этой фразы.

Бабушка достала из шкафа мешок.

Поставила на стол.

Из него посыпался горох.

Эли посмотрел сначала на горох, потом на Марту.

— Что нужно делать?

— Перебирать.

Он нахмурился.

— Это я умею?

Ася рассмеялась.

— Сейчас выясним.

---

Через час выяснилось, что горох Эли перебирать умел.

Вернее, здесь оказалось почти невозможно совершить катастрофу.

Марта объяснила один раз: хорошие зёрна сюда, испорченные — туда.

Эли некоторое время работал сосредоточенно.

Потом поднял одно зёрнышко.

— Это хорошее?

Ася наклонилась.

— Да.

— У него пятно.

— Маленькое.

— А это?

— Тоже хорошее.

— Оно меньше остальных.

Ася медленно подняла на него глаза.

— Ты сейчас правда собираешься спорить со мной из-за гороха?

— Я пытаюсь понять критерии.

— Критерий простой. Если его хочется выбросить — выбрасывай.

Марта, сидевшая напротив, не поднимая головы, сказала:

— Не слушай её. Она так половину урожая выбросит.

Ася возмутилась.

— Неправда.

— В прошлом году ты выбросила весь мешок фасоли, потому что тебе не понравился жук.

— Он там жил!

— Один.

— Я не собиралась выяснять, есть ли у него родственники.

Эли тихо рассмеялся.

Ася посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Нет, давай. Раз уж мы сегодня не спим, развлекайся открыто.

Он поднял обе руки.

— Я просто представил, как ты споришь с жуком.

— Я не спорила.

Марта перевела ещё одну горсть гороха в миску.

— Она закричала.

— Он неожиданно вылез!

— А потом выкинула мешок во двор.

— Потому что он был внутри!

Эли уже смеялся.

Не громко.

Но живо.

И вдруг Ася тоже рассмеялась.

Марта покачала головой.

На какое-то время они почти забыли о темноте за окном.

Трое людей сидели вокруг старого стола и перебирали горох при свече.

Эли путался в зёрнах.

Ася пыталась доказать бабушке, что жук был «подозрительно большой».

Марта утверждала, что все жуки выглядят подозрительно большими, если человек боится жуков.

Это было настолько обычно, что Асе стало легче.

Наверное, поэтому она первой заметила, когда Марта перестала отвечать.

Бабушка смотрела на часы.

Ася проследила за её взглядом.

Стрелка подошла к отметке, после которой снаружи обычно начинало светлеть.

Она перестала улыбаться.

Эли тоже увидел.

В кухне стало тихо.

Марта положила горошину на стол.

— Ещё рано, — сказала Ася.

Никто не ответил.

Прошло несколько минут.

Потом ещё.

Ася смотрела на окно.

Ничего.

Стекло оставалось чёрным.

— Иногда рассвет задерживается из-за туч.

Эли поднял глаза.

— Звёзды видно.

Ася уже знала.

Всё равно подошла к окну.

Раздвинула занавеску.

Над деревней висело совершенно чистое небо.

Звёзды были яркими.

Слишком яркими для часа, когда они уже должны были бледнеть.

Где-то во дворе закукарекал петух.

Один раз.

Замолчал.

Через несколько секунд попытался снова.

Второй крик прозвучал неуверенно.

Будто даже он понял, что что-то не сходится.

Ася прижала ладонь к холодному стеклу.

— Может, часы спешат.

Марта поднялась.

Сняла часы со стены.

Поднесла к уху.

— Идут правильно.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я заводила их вчера.

— Это не значит…

Ася остановилась.

Она сама услышала, насколько бессмысленно звучит спор.

Эли встал рядом.

Теперь все трое смотрели на окно.

Время рассвета прошло.

Ночь осталась.

---

Через полчаса проснулась деревня.

Не потому, что стало светло.

Потому что люди привыкли вставать в определённое время.

Сначала в соседнем доме вспыхнул огонь.

Потом ещё один.

На улице появился человек с фонарём.

Потом женщина.

Через несколько минут почти весь Ровель стоял на дороге и смотрел в небо.

Ася накинула плащ прямо поверх домашнего платья.

— Я выйду.

Марта взяла её за локоть.

— Подожди.

— Чего?

Бабушка прислушивалась.

Сначала Ася не поняла.

Потом услышала.

Плач.

Детский.

Со стороны дома Ронела.

Марта отпустила её.

Ася уже открывала дверь.

Эли пошёл следом.

На улице было холоднее, чем должно быть летним утром.

Туман выбежал первым.

Не лаял.

Держался рядом.

У калитки Ронела стояла Мила.

Босая, в ночной рубашке. Отец пытался накинуть ей на плечи одеяло, но девочка отмахивалась и смотрела вверх.

Она плакала.

Не громко.

По щекам просто текли слёзы.

— Папа, почему утро не пришло?

Ронел присел перед дочерью.

— Придёт.

Он говорил спокойно.

Но лицо было растерянным.

Мила показала на небо.

— Оно уже должно было быть.

— Я знаю.

— Солнце потерялось?

Несколько соседей обернулись.

Ася почувствовала, как внутри сжалось что-то болезненное.

Ронел попытался улыбнуться.

Не получилось.

— Солнце не теряется.

Мила всхлипнула.

— Тогда почему его нет?

Отец не нашёл ответа.

Марта подошла ближе.

Девочка сразу заметила её.

— Бабушка Марта.

Та опустилась перед ней на корточки.

— Что, маленькая?

Мила вытерла нос рукавом.

— Солнце умерло?

Марта замерла.

Всего на мгновение.

Потом осторожно убрала мокрые волосы со лба девочки.

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Голос Марты был таким уверенным, что даже Ася почти поверила.

Мила немного успокоилась.

— А где оно?

Марта подняла глаза к чёрному небу.

— Пока не нашло дорогу.

Ася посмотрела на бабушку.

Эли тоже.

Девочке ответа хватило.

Она прижалась к отцу.

За их спинами кто-то раздражённо сказал:

— Развели страх. Ну не взошло и не взошло.

Ася резко обернулась.

Дорн.

Он стоял возле своего дома, уже одетый для работы, с топором на плече.

— В смысле «не взошло»? — спросила Ася.

Мужчина пожал плечами.

— В прямом.

— Солнце.

— Я вижу.

— Нет, похоже, не видишь. Его нет.

Дорн посмотрел на небо.

Потом на Асю.

— И что ты предлагаешь мне сделать?

Вопрос был задан совершенно серьёзно.

Без злости.

Без насмешки.

Просто без интереса.

Ася замолчала.

Вот это было страшнее.

Дорн поправил топор.

— Дрова сами себя не нарубят.

Он развернулся и пошёл к сараю.

Остальные тоже постепенно начали расходиться.

Кто-то задержался ещё на несколько минут.

Кто-то перекрестил грудь.

Кто-то спорил о погоде.

Но уже скоро деревня начала обычный день.

В темноте.

Люди зажигали фонари.

Вели коров к стойлам.

Носили воду.

Открывали мастерские.

Будто отсутствие солнца было неудобством, к которому достаточно приспособиться.

Ася стояла посреди дороги.

Ей хотелось схватить кого-нибудь за плечи и закричать:

Вы что, не понимаете?

Но они понимали.

Именно это было хуже всего.

Им просто было недостаточно страшно.

Эли остановился рядом.

— Теперь я уверен.

Ася не отводила взгляда от Дорна, рубившего дрова при свете фонаря.

— В чём?

— Это не началось сегодня.

Она повернулась.

Эли смотрел на деревню.

— Сегодня мы просто впервые увидели, насколько далеко всё зашло.

---

Марта вернулась домой последней.

Закрыла дверь.

Сняла платок.

Но вместо кухни прошла прямо в гостевую комнату.

Ася и Эли переглянулись.

— Куда она?

— Понятия не имею.

Они пошли следом.

Марта опустилась перед старым сундуком у стены.

Тем самым, на котором Ася сидела утром, когда приносила Эли кашу.

Бабушка достала ключ из кармана.

Ася прислонилась к косяку.

— Ещё один секрет?

Марта вставила ключ в замок.

— Боюсь, этот тебе не понравится.

— После тайного погреба я стала гораздо терпимее.

— Это ненадолго.

Крышка поднялась.

Внутри лежало старое бельё, несколько шерстяных одеял и свёрнутая дорожная сумка.

Марта начала выкладывать вещи.

Под ними обнаружилась деревянная дощечка.

Она подняла её.

Ася подошла ближе.

На дне сундука лежала карта.

Очень старая.

Края пожелтели, складки почти протёрлись.

Эли замер.

— Альмерия?

Марта кивнула.

Развернула карту на кровати.

Ася видела карты и раньше — в школе при храме была одна, большая и скучная, с реками, дорогами и названиями городов.

Эта выглядела иначе.

На ней тоже были реки и города.

Но между ними находилось множество обозначений, которых Ася никогда не встречала.

Лес на севере был нарисован почти чёрным.

Возле него мелкими буквами стояла надпись.

Эли наклонился.

— «Лес забытых имён».

Ася посмотрела на Марту.

— Это место действительно так называется?

— Сейчас — нет.

— А раньше?

— Очень давно.

Марта провела пальцем по карте.

— Некоторые места меняют названия, когда людям хочется забыть, что там происходило.

Эли присмотрелся.

— Здесь есть дорога.

— Была.

Тонкая линия шла от южных земель Альмерии на север, через лес, затем к нескольким странным обозначениям дальше.

Ася прочитала ближайшее.

— «Город без зеркал».

Посмотрела на бабушку.

— Это тоже настоящее место?

Марта не ответила сразу.

— Было.

— Очень полезное слово — «было».

— Потому что я не знаю, что от него осталось.

Эли провёл пальцем дальше по маршруту.

Там находился нарисованный круг воды.

— «Озеро страхов».

Он чуть усмехнулся.

— У людей, составлявших карту, были проблемы с весёлыми названиями.

Ася не удержалась.

— Может, рядом есть Поле прекрасного настроения.

Марта посмотрела на неё.

— Нет.

Эли медленно повернул голову к Асе.

— Я почти поверил.

— С ней сложно.

На секунду Ася улыбнулась.

Потом снова посмотрела на карту.

— Зачем ты её достала?

Вот теперь Марта замолчала надолго.

Ася почувствовала ответ раньше, чем услышала.

— Нет.

Бабушка подняла глаза.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но собираешься.

Ася отступила от кровати.

— Если сейчас прозвучит что-нибудь вроде «вам нужно идти в Лес забытых имён», я заранее против.

Эли посмотрел на неё.

— Почему?

Ася резко повернулась.

— Потому что он называется Лес забытых имён!

— Аргумент.

— Спасибо.

Марта свернула один край карты.

— Я пока не говорю, что вам нужно входить в лес.

Ася прищурилась.

— «Вам»?

— Тебе и Эли.

Вот теперь Ася совсем перестала улыбаться.

— А ты?

Марта посмотрела ей прямо в глаза.

— Останусь здесь.

Ася нахмурилась.

— Почему?

Бабушка аккуратно сложила карту.

— Потому что кто-то должен остаться в Ровеле.

— Это не ответ.

— Самый настоящий.

Марта вышла в коридор, и им пришлось пойти за ней.

— После сегодняшнего утра я не оставлю деревню без присмотра. Здесь дети. Люди, которые уже почти перестали замечать, что с ними происходит. Варден знает, где мы живём, и может вернуться.

Она остановилась возле кухни.

— И здесь останутся колокольчики.

Ася сразу уловила последнее.

— При чём тут они?

Марта посмотрела на неё.

— При том, что пока они здесь, я хочу быть рядом.

Эли нахмурился.

— Значит, мы идём без них?

— Да.

— Тогда зачем идти вообще?

Марта задержала взгляд на его медальоне.

Так быстро, что Ася почти могла решить, будто ей показалось.

— Потому что колокольчики уже показали направление.

— Один раз, — заметила Ася.

— Дважды.