Пастушка и королевство без слез

— Вы побледнели, когда услышали её слова.

Ася чуть повернула голову к Эли.

Он заметил то же самое.

Марта тоже поняла, что отступать дальше бессмысленно.

Она провела ладонью по краю стола.

— При дворе её называют Госпожой Тишиной уже много лет.

— Это имя?

— Нет.

— Титул?

— Тоже нет.

Эли нахмурился.

— Тогда что?

Марта задумалась.

— Наверное, имя, которое люди дали ей сами.

Ася села напротив.

— За что?

На лице бабушки появилась усталость.

Не сегодняшняя.

Какая-то старая.

— Потому что после неё людям часто становилось тише.

Ася невольно посмотрела на окно.

Во дворе Груша пыталась просунуть голову между жердями загона.

Один из колокольчиков качнулся.

Ася услышала лёгкий серебряный звон.

Эли тоже повернул голову.

Марта — нет.

Она смотрела на собственные руки.

— Что значит «становилось тише»? — спросил он.

Бабушка подняла глаза.

— Она помогает людям избавиться от того, с чем они не могут жить.

— От болезни?

— Иногда.

— От боли?

После короткой паузы Марта кивнула.

— Да.

Ася почувствовала, как внутри рождается непонимание.

— И что в этом страшного?

Марта посмотрела на неё.

— Смотря от какой боли.

— От любой, наверное. Если человеку плохо.

— Если ты порежешь руку, хорошо, когда рана перестаёт болеть?

— Конечно.

— А если боль исчезнет раньше, чем ты заметишь, что в рану попала грязь?

Ася нахмурилась.

— Это другое.

— Именно.

Марта перевела взгляд на Эли.

— С чувствами всё сложнее, чем с порезами.

Он слушал неподвижно.

— Она лечит чувства? — спросил он.

— Она говорит, что лечит страдание.

— А на самом деле?

Марта едва заметно сжала губы.

— На самом деле я не знаю, что именно она делает с человеком.

Ася уловила в ответе непривычную осторожность.

— Ты ведь её видела.

Бабушка посмотрела на внучку.

Не отрицая.

Эли сразу подался чуть вперёд.

— Когда?

Марта отвела глаза.

— Давно.

— Во дворце?

Бабушкины пальцы замерли.

Всего на миг.

Ася это увидела.

— Ты бывала во дворце?

— Ася…

— Нет, погоди.

Она даже привстала.

— Ты сейчас серьёзно?

Марта устало вздохнула.

— Сядь.

— Я восемнадцать лет живу с тобой и только за последние два дня узнала, что у нас есть тайный погреб и что моя бабушка знакома с людьми при дворе.

— Я не сказала, что знакома.

— Ты сейчас опять начнёшь спорить со словом.

— Потому что слова имеют значение.

Эли неожиданно опустил голову.

Плечи едва заметно дрогнули.

Ася уставилась на него.

— Ты смеёшься?

Он поднял руку, прикрыв рот.

— Нет.

— Эли.

— Я стараюсь не вмешиваться.

— Очень плохо стараешься.

— Простите.

Он всё-таки улыбнулся.

На мгновение напряжение в кухне стало слабее.

Марта воспользовалась этим и поднялась.

— Я работала при дворцовой лечебнице.

Ася перестала смотреть на Эли.

— Что?

Бабушка уже достала с полки небольшую деревянную коробку.

— Очень давно.

— Насколько давно?

— Много лет назад.

— Это не ответ.

— Для начала хватит.

Ася открыла рот.

Но Марта поставила коробку перед собой и посмотрела на внучку поверх крышки.

— Если сейчас начнём разбирать мою молодость, до медальона не доберёмся никогда.

При слове «медальон» Эли сразу стал серьёзным.

Он подтолкнул украшение к ней.

— Что вы можете о нём сказать?

Марта открыла коробку.

Внутри лежали мягкая тряпица, несколько маленьких щёток, пузырёк с мутной жидкостью и тонкая игла.

Ася удивлённо посмотрела.

— Это у тебя для чего?

— Для металла.

— У тебя есть отдельная коробка для чистки металла?

— У нормальных людей много полезных вещей.

— А тайные двери тоже у нормальных?

Марта бросила на неё взгляд.

— Ты сегодня особенно разговорчивая.

— У меня насыщенная неделя.

Эли потянулся к медальону, но Марта слегка хлопнула его по пальцам.

Он удивлённо отдёрнул руку.

— Что?

— Не мешай.

— Это мой медальон.

— Пока единственное, что ты точно знаешь о нём, — что он висел у тебя на шее.

Эли подумал.

— Справедливо.

Ася устроилась рядом.

— Что ты ищешь?

Марта смочила ткань.

— То, что грязь могла скрыть.

Она начала осторожно очищать поверхность.

Тёмный налёт уходил медленно.

Сначала яснее проступил щит.

Потом корона.

Ася уже видела этот знак утром у Вардена, но сейчас смогла рассмотреть детали.

Корона была не обычной.

Над щитом поднимались пять узких зубцов, а в центре находилось маленькое солнце.

Сам щит делила пополам тонкая ветвь.

— Что это? — Ася указала пальцем.

Марта не подняла головы.

— Лавр.

— Почему?

— Старый символ Альмерии.

Эли смотрел на медальон так внимательно, будто надеялся, что тот заговорит.

— Такой же знак был у капитана.

— Похожий.

Ася сразу заметила разницу в формулировке.

— Похожий?

Марта перевернула медальон.

— У Вардена был служебный знак.

— А этот?

Бабушка продолжала очищать металл.

— Другой.

Эли напрягся.

— Чем?

Марта взяла тонкую щётку и прошлась по краям.

— Служебные знаки отливают одинаковыми. На обороте ставят номер подразделения и имя владельца.

Она провела пальцем по обратной стороне медальона.

— Здесь ничего подобного нет.

Ася наклонилась.

Оборотная сторона казалась почти гладкой.

— Может, стёрлось?

— Нет.

Марта поднесла медальон ближе к окну.

— Здесь вообще никогда не было номера.

Эли смотрел на неё.

— Тогда кому дают такие?

Марта снова промолчала.

Ася почувствовала раздражение ещё до того, как бабушка успела отвернуться.

— Марта.

— Я думаю.

— Ты всегда очень долго думаешь именно перед неприятным ответом.

Бабушка подняла глаза.

— Потому что неприятные ответы лучше давать точно.

Она положила медальон на стол.

— Такие знаки не относятся к королевской службе.

Эли медленно выпрямился.

— А к чему относятся?

— К дому.

— Какому дому?

Марта посмотрела ему прямо в глаза.

— Королевскому.

Тишина вернулась.

На этот раз другая.

Ася посмотрела на Эли.

Он — на медальон.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Эли тихо спросил:

— Что значит «к королевскому дому»?

Марта сцепила пальцы.

— Именно то, что звучит.

— Слуги?

— Нет.

— Охрана?

— У охраны служебные знаки.

— Советники?

— Иногда носят другие символы.

Эли поднял голову.

В его лице появилось нетерпение.

— Тогда кто?

Марта медленно выдохнула.

— Те, кто принадлежит самому дому. Родственники. Иногда люди, которым король доверяет настолько, что разрешает носить личный знак семьи.

Ася почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Эли не пошевелился.

— То есть я могу быть родственником короля.

— Можешь.

— Или приближённым.

— Да.

Он снова посмотрел на медальон.

— Это сильно сужает круг.

— Не так сильно, как тебе кажется.

В его взгляде вспыхнуло раздражение.

— Сколько людей носят такие вещи?

Марта чуть поколебалась.

— Не знаю.

— Десять?

— Возможно.

— Пятьдесят?

— Нет.

Эли поднял голову.

Ася увидела, как изменилось его лицо.

Не радость.

Не испуг.

Скорее внезапное осознание масштаба загадки.

— Значит, всё-таки немного.

Марта не ответила.

Ася протянула руку к медальону, но в последний момент остановилась.

— Можно?

Эли посмотрел на неё и чуть подвинул медальон.

Она взяла его.

Металл оказался тяжёлым для такой небольшой вещи.

Тёплым от его ладони.

Ася перевернула украшение.

— Здесь царапина.

Марта сразу наклонилась.

— Где?

Ася провела ногтем возле края.

Там действительно было что-то.

Не царапина.

Тонкая линия.

Она образовывала часть буквы.

— Подожди.

Марта взяла иглу и осторожно провела по углублению.

Из бороздки вышла грязь.

Показалась ещё одна линия.

Потом третья.

Эли уже стоял возле её плеча.

— Это надпись?

— Похоже.

Марта очистила край полностью.

На внутреннем ободке медальона появилась крошечная гравировка.

Ася прищурилась.

— Я не вижу.

Марта повернула металл к свету.

Буквы были маленькими.

Старинными.

— Что там? — спросил Эли.

Бабушка читала молча.

И вдруг замерла.

Эли заметил.

— Марта.

Она ещё секунду смотрела на надпись.

Потом произнесла:

— «Помни, кем выбираешь быть».

Ася нахмурилась.

— Что это значит?

Марта покачала головой.

— Не знаю.

— Ты опять…

— Нет.

Она подняла взгляд.

На этот раз в нём не было уклончивости.

— Эту фразу я действительно никогда не видела на королевских знаках.

Эли взял у неё медальон.

Провёл пальцем по выгравированным словам.

— «Помни, кем выбираешь быть».

Он повторил фразу тише.

Словно проверял, отзывается ли она внутри.

Ася наблюдала за ним.

— Знакомо?

— Нет.

Ответ прозвучал почти сразу.

Но затем его брови сошлись.

— Хотя…

Он сжал медальон.

— Что?

Эли закрыл глаза.

На несколько секунд кухня исчезла для него.

Он видел лестницу.

Широкую.

Белый камень.

Солнечный свет падал сверху через высокое окно.

Кто-то стоял рядом.

Мужской голос.

Глубокий.

Усталый.

— Ты думаешь, корона говорит человеку, кем он должен быть?

Эли обернулся во вспышке памяти.

Лица не увидел.

Только руку на перилах.

Кольцо.

Красный камень.

И собственный голос.

Моложе.

Сердитый.

— Она хотя бы говорит, чего от него ждут.

Мужчина тихо рассмеялся.

— Нет. Люди говорят.

Пауза.

— Корона просто лежит на голове.

Образ дрогнул.

Эли вцепился пальцами в край стола.

Ася сразу подалась к нему.

— Эли?

Он не слышал.

Мужской голос прозвучал ещё раз:

— Важно не кем тебя называют. Важно, кем ты выбираешь быть, когда никто не смотрит.

Темнота.

Эли резко вдохнул.

Открыл глаза.

Ася стояла совсем рядом.

Одна её ладонь лежала на его предплечье.

— Что случилось?

Он несколько мгновений не отвечал.

Потом посмотрел на медальон.

— Я слышал эту фразу.

Марта медленно поднялась.

— Где?

— На лестнице.

— Какой?

— Во дворце. Наверное.

Он говорил отрывисто, стараясь не потерять детали.

— Белый камень. Большое окно. Кто-то разговаривал со мной.

— Кто?

Эли зажмурился.

— Мужчина.

— Ты видел его?

— Нет.

Он с досадой ударил ладонью по столу.

Чашка подпрыгнула.

— Нет!

Ася вздрогнула.

Эли сразу увидел её реакцию и отступил.

— Прости.

Он провёл руками по лицу.

— Я стою рядом с человеком. Слышу его голос. Отвечаю ему. Значит, я его знаю. Возможно, очень хорошо. И не могу вспомнить даже лицо.

В голосе появилась злость.

Не громкая.

От этого ещё тяжелее.

— Я знаю, как держать меч. Знаю, что такое королевский герб. Знаю столицу, хотя не могу назвать её. Знаю дворец. Знаю эту фразу.

Он разжал ладонь.

Медальон лежал на ней.

— Но всё, что относится ко мне, будто кто-то аккуратно вырезал.

Ася смотрела на него.

Впервые за эти дни он казался не растерянным.

Яростным.

И почему-то это пугало меньше.

Потому что злость была живой.

Его.

Она осторожно забрала со стола чашку, которая всё ещё дрожала после удара.

— Ну, зато кое-что ты уже точно знаешь.

Эли поднял на неё глаза.

Ася старалась говорить спокойно.

Не шутить слишком сильно.

И не жалеть его так, чтобы он это почувствовал.

— Ты ужасно обращаешься с мебелью.

Несколько секунд он смотрел на неё.

Потом выдохнул.

Уголок рта дрогнул.

— Я ударил по столу.

— Вот именно. Вчера кровать, потом дрова, сегодня стол.

— Колодец я не сломал.

— Пока.

Он тихо рассмеялся.

Напряжение в плечах ослабло.

Марта наблюдала за ними молча.

Ася заметила её взгляд и прищурилась.

— Что?

Бабушка качнула головой.

— Ничего.

— Вот теперь я точно знаю, что что-то.

— Вы обе снова начали, — сказал Эли.

Марта встала.

— Я собиралась предложить вам поесть.

Ася посмотрела на окно.

— Мы только завтракали.

— После чёрных всадников прошло почти три часа.

Ася удивлённо повернулась.

— Серьёзно?

— Именно.

Марта взяла чашки.

— Когда люди заняты тайнами королевского двора, они почему-то очень быстро забывают про нормальную жизнь.

Эли посмотрел на оставшийся в миске картофель.

— Я могу помочь.

Ася и Марта одновременно повернулись к нему.

Он замолчал.

— Что?

Ася покачала головой.

— Ничего. Продолжай.

Он подозрительно прищурился.

— Почему вы обе так смотрите?

Марта положила перед ним нож.

— Сегодня чистим морковь.

Эли несколько секунд смотрел на овощ.

Потом на нож.

— Она сложнее картофеля?

Ася рассмеялась.

— Узнаем.

После полудня Ася вывела овец на дальний луг.

Оставлять Эли одного после утреннего визита ей не хотелось, поэтому он пошёл с ней.

Марта не возражала.

Только заставила взять Тумана и велела не приближаться к дороге.

— Если увидите кого-нибудь на лошади, возвращайтесь.

Ася стояла возле калитки и поправляла ремень сумки.

— Даже если это Ронел?

— Особенно если Ронел внезапно окажется верхом. Хочу на это посмотреть сама.

Эли, державший посох, который Ася выдала ему «чтобы хотя бы выглядел полезным», тихо усмехнулся.

— Вы точно родственники.

— Все уже поняли, — сказала Ася и толкнула калитку.

Они пошли через поле.

Дождевые лужи почти высохли. Трава была яркой после грозы, воздух пах клевером и мокрой землёй.

Овцы растянулись по склону.

Эли шёл рядом.

Некоторое время молчал.

Ася не торопила.

После того воспоминания у лестницы он стал задумчивее.

Несколько раз доставал медальон из-под рубахи, проводил пальцем по краю и снова прятал.

— Сотрётся, — сказала она наконец.

Он посмотрел на неё.

— Что?

— Надпись. Если будешь тереть её весь день.

Эли отпустил медальон.

— Думаю.

— Это я заметила.

— О чём?

Ася указала на его лоб.

— У тебя здесь появляется складка.

Он машинально коснулся между бровей.

— Какая?

— Вот такая.

Ася нахмурилась, изображая его лицо.

Эли посмотрел.

— Я так выгляжу?

— Иногда хуже.

— Приятно знать.

Они прошли ещё несколько шагов.

Туман бежал впереди.

Эли первым заговорил снова.

— Если я действительно принадлежу к королевскому дому…

Ася повернула голову.

Он смотрел прямо перед собой.

— Ты боишься, что окажешься каким-нибудь важным человеком?

— Нет.

После короткой паузы он добавил:

— Боюсь, что окажусь человеком, которого я бы сейчас не выбрал.

Ася замедлила шаг.

— Из-за того, что сказал Варден?

— И из-за него.

Эли поднял посох, помогая одной из овец выбраться из канавки.

Животное недовольно фыркнуло и ушло дальше.

— Я всё время думаю о вчерашнем.

— О ноже?

Он кивнул.

— Моё тело знает, как причинять вред.

— Оно ещё знает, как ловить людей, когда они падают.

Эли посмотрел на неё.

Ася сразу поняла, куда сама завела разговор.

Щёки предательски потеплели.

Она сделала вид, что очень заинтересовалась овцами.

— Это было один раз.

— Достаточно убедительно.

— Не зазнавайся.

Он улыбнулся.

Но потом снова стал серьёзным.

— А если Варден не лгал?

— Он лгал.

Эли удивился её уверенности.

— Откуда ты знаешь?

Ася остановилась.

Одна из овец прошла между ними, колокольчик тихо звякнул.

— Не знаю, лгал ли он во всём.

Она посмотрела Эли прямо в глаза.

— Но когда человек действительно хочет кого-то защитить от опасности, он сначала объясняет, чего бояться. А не приезжает с пятью мечами, обыскивает сарай и задаёт вопросы ребёнку.

Эли молчал.

Ася пожала плечами.

— Может, ты и не святой.

— Спасибо.

— Я ещё не закончила.

Он чуть склонил голову.

— Продолжай.

— Может, ты был заносчивым идиотом.

— Уже приятнее.

— Может, ужасно танцевал.

— Это уже клевета.

— Может, ел кашу с сахаром.

Эли поморщился.

— Вот это действительно пугает.

Ася улыбнулась.

Потом голос стал мягче.

— Но я не верю, что ты тот человек, каким тебя пытаются представить.

Эли смотрел на неё дольше, чем требовал ответ.

— Ты меня знаешь три дня.

— Да.

— И этого достаточно?

Ася задумалась.

Честный ответ был сложнее.

— Нет.

Он чуть усмехнулся.

— Очень обнадёживающе.

— Но иногда хватает трёх дней, чтобы понять хотя бы, кем человек не является.

Улыбка исчезла.

Эли отвёл взгляд.

— А кем я не являюсь?

Ася посмотрела на его руки.

На посох.

На овцу, которую он только что осторожно вытолкнул из канавы, хотя никто не просил.

— Человеком, которому всё равно.

Эли ничего не сказал.

И Ася не стала продолжать.

Иногда ответу лучше было дать место, чем немедленно заполнять его словами.

Они пошли дальше.

На дальнем лугу стоял старый камень.

Высокий, почти по пояс Асе, наполовину ушедший в землю. Когда-то на нём было что-то высечено, но время и дожди почти стёрли изображение.

Ася часто сидела здесь, пока овцы паслись.

Сегодня Эли заметил камень первым.

Он остановился.

— Это что?

— Камень.

Эли повернул голову.

Ася невинно посмотрела на него.

— Я уже начинаю понимать твой способ отвечать на вопросы.

Она улыбнулась.

— Его называют Старым межевым. Когда-то здесь проходила граница владений.

Эли подошёл ближе.

Провёл пальцами по стёртому рисунку.

И замер.

Ася увидела.

— Опять?

Он не ответил.

Пальцы медленно двигались по камню.

Под мхом проступала тонкая линия.

Эли сорвал немного зелени.

Ася подошла.

— Я никогда её не замечала.

Они вместе очистили небольшой участок.

На камне появился символ.

Щит.

Корона.

И лавровая ветвь.

Ася почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Такой же.

Эли достал медальон.

Положил рядом с изображением.

Сомнений не было.

Один знак.

Только на камне старее и грубее.

— Ты сказала, здесь была граница владений.

— Да.

— Чьих?

Ася попыталась вспомнить.

— Кажется, королевских.

Эли медленно поднял глаза.

— Насколько далеко отсюда дворец?

— Очень далеко.

— А королевские земли?

— Раньше были везде.

Она присела возле камня и провела пальцем по выщербленному краю.

— Марта рассказывала, что несколько поколений назад эти холмы принадлежали короне. Потом часть земли раздали деревням.

Эли продолжал смотреть на знак.

— Значит, ничего.

— Что?

— Это не след.

Он сжал медальон.

— Просто ещё один королевский символ.

В голосе прозвучало разочарование.

Ася уже хотела ответить, когда Туман внезапно поднял голову.

До этого он лежал в траве.

Теперь встал.

Уши насторожились.

— Что такое?

Пёс смотрел в сторону дороги.

Ася сразу поднялась.

— Туман?

Он не зарычал.

Это было хуже.

Вместо этого тихо заскулил.

Эли выпрямился.

— Кто-то идёт?

Ася прислушалась.

Ничего.

Только ветер.

Овцы продолжали щипать траву.

Потом одна из семи подняла голову.

Колокольчик прозвенел.

Вторая.

Третья.

Через несколько секунд все семь смотрели в одну сторону.

На север.

Не к деревне.

Не к дороге, по которой уехали чёрные всадники.

К далёким холмам.

Ася почувствовала знакомое напряжение.

— Опять.

Эли посмотрел на неё.

— Что?

— Они так делали перед тем, как нашли тебя.

Колокольчики зазвенели снова.

Не тревожно.

Но настойчиво.

Эли повернулся к горизонту.

Там ничего не было.

Ни человека.

Ни лошади.

Ни грозы.

Только небо.

И солнце.

Ася прищурилась.

Что-то было не так.

— Эли.

— Вижу.

Он тоже смотрел вверх.

Солнце стояло гораздо ниже, чем должно было в этот час.

Словно день уже клонился к вечеру.

Но они вышли из дома совсем недавно.

Ася машинально посмотрела на тень от камня.

Она была длинной.

Ненормально длинной.

— Сколько сейчас времени?

Эли нахмурился.

— После полудня.

— Точно.

Ася медленно подняла голову.

Небо оставалось ясным.

Никаких облаков.

Но свет становился слабее.

Не быстро.

Почти незаметно.

И именно поэтому страшно.

— Мы возвращаемся домой.

Эли не спорил.

Они собрали овец.

Туман сам побежал впереди.

Когда Ася в последний раз оглянулась на Старый межевой камень, солнце уже коснулось дальних холмов.

Слишком рано.

И впервые ей пришло в голову, что чёрные всадники могли оказаться далеко не самым страшным из того, что двигалось к их дому.

Глава шестая

Ночь без рассвета

До дома они добрались ещё до темноты.

По крайней мере, так Ася сначала подумала.

Потом посмотрела на небо и поняла, что это уже была темнота.

Солнце опустилось за холмы настолько быстро, что последние несколько сотен шагов им пришлось почти гнать овец к деревне. Свет не угасал постепенно, как обычно в конце дня. Он будто отступал от земли.

Сначала длинные тени слились друг с другом.

Потом исчез цвет у травы.

Потом дорога впереди стала серой.

А когда показались первые дома Ровеля, Марта уже стояла у калитки с зажжённым фонарём.

Она не окликнула их.

Не спросила, почему так поздно.

Просто стояла и смотрела на небо.

Ася сразу поняла: бабушка тоже заметила.

— Мы не задержались, — сказала она, едва подошла ближе.

Марта перевела взгляд на внучку.

— Я знаю.

Эли открыл калитку, пропуская овец.

— Сколько сейчас должно быть времени?

Марта посмотрела на тёмный горизонт.

— До заката больше двух часов.

Эли перестал придерживать калитку.

Одна из овец толкнула её боком и прошла сама.

Ася сняла с плеча сумку.

— Значит, я не ошиблась.

Она сказала это скорее себе, чем остальным.

До последнего хотелось допустить хоть какую-то глупую причину.

Облако.

Туман.

Усталость.

Что угодно.

Но над деревней не было ни одного облака.

Первые звёзды уже проступали высоко в небе.

Марта подняла фонарь.

— В дом.

Ася нахмурилась.

— А овцы?

— Я закрою.

— Бабушка, ты…

— Ася.

В голосе Марты не было раздражения.

Вот это и заставило её замолчать.

Бабушка редко повышала голос. Но когда действительно боялась, говорила ещё тише обычного.

Эли тоже это услышал.

Он посмотрел на Асю, потом молча взял у неё пастуший посох.

— Иди. Я помогу загнать остальных.

Ася уже собиралась возразить, но за изгородью снова звякнули колокольчики.

Семь серебряных голосов отозвались один за другим.

Не тревожно.

Тихо.

Словно переговаривались между собой.

Марта резко повернула голову.

— Быстрее.

---

К ужину в Ровеле горели все окна.

Так бывало зимой, когда темнело рано.

Но сейчас стояло лето.

Ещё утром люди развешивали бельё во дворах, дети бегали босиком, женщины открывали ставни, чтобы выпустить из домов жару.

Теперь деревня выглядела так, будто кто-то нечаянно переставил время года.

Из соседних домов выходили люди с фонарями. Переговаривались через изгороди. Кто-то стоял посреди дороги и смотрел вверх.

Ася наблюдала за ними из кухонного окна.

Ей хотелось увидеть испуг.

Хотя бы растерянность.

Но большинство соседей выглядело скорее недовольными.