Альфонс и его дамы

Глава 31

Глава 30. Гости из прошлого

Десятый день в горах выдался тревожным с самого утра. Солнце взошло, но не согрело — по долине полз туман, густой и липкий, как вата. Лева с Русланом уехали на рассвете в деревню за продуктами, оставив нас с Еленой и Ликой.

Я сидел на веранде, попивая горький кофе, и чувствовал, как по спине бегают мурашки. Предчувствие. То самое, которое никогда не обманывало.

— Что-то не так? — спросила Лика, появляясь в дверях.

— Не знаю. Какое-то… напряжение в воздухе.

Она села рядом, взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой и сухой.

— Может, просто туман действует?

— Может, — согласился я, но тревога не уходила.

В доме Елена разговаривала с хозяином о чём-то на французском — язык, которого я не знал, но интонации угадывал. Старик был взволнован, часто жестикулировал, поглядывал на дорогу.

— Что случилось? — спросил я, входя.

— Не знаю, — ответила Елена. — Он говорит, что вчера вечером в деревне появились чужие. Спрашивали про дом.

— Кто?

— Не местные. Говорили по-русски.

Кровь застыла в жилах. Я посмотрел на Лику, на Елену. Они смотрели на меня.

— Надо уходить, — сказал я.

— Куда? — спросила Елена. — Машины нет. Лева уехал.

— Пешком. В горы. Есть тропы?

Хозяин, поняв суть разговора, закивал. Он быстро объяснил Елене, что за домом есть старая тропа, ведущая к пещере. Там можно переждать.

— Собирайтесь, — сказал я. — У нас есть полчаса, может, час.

Мы лихорадочно упаковали рюкзаки — документы, воду, еду, тёплые вещи. Лика сунула в свой рюкзак ноутбук, который Лева привёз из города. «Зачем?» — хотел спросить я, но не спросил. Она знала, что делает.

Через двадцать минут мы вышли. Хозяин провёл нас через задний двор, показал тропу — едва заметную среди камней и сухой травы.

— Идите вверх, — сказал он по-русски, коверкая слова. — Там пещера. Я скажу Лёве, где вы.

Мы двинулись. Елена шла первой — она была легче и быстрее нас. Я замыкал, помогая Лике там, где тропа становилась особенно крутой.

Туман сгущался. Через полчаса мы уже не видели ни дома, ни долины — только серую мглу вокруг и камни под ногами.

— Мирон, — позвала Лика, когда мы остановились передохнуть. — А если это не Борис? Если просто туристы?

— Туристы не спрашивают про дом по-русски в марокканской глуши, — ответил я, хотя сам надеялся, что она права.

Елена ждала нас на выступе скалы, указывая вверх.

— Там, — сказала она. — Видите расщелину? Вход в пещеру.

Пещера оказалась неглубокой, но достаточно просторной, чтобы укрыться от непогоды. Внутри было сухо и темно. Елена достала фонарик, осветила стены — древние, гладкие, с натёками сталактитов.

— Здесь когда-то жили люди, — сказала она. — Видите следы кострища?

В углу действительно чернело старое, давно остывшее пепелище. Мы устроились рядом, расстелили куртки.

— Как думаете, они нас найдут? — спросила Лика.

— Если это Борис — найдут, — ответил я. — Вопрос времени.

— А если не найдут? — она посмотрела на меня.

— Тогда мы переждём и вернёмся. Как только свяжемся с Левой.

Тишина в пещере была густой и давящей. Я сидел, прислушиваясь к звукам снаружи, но слышал только собственное дыхание и редкое постукивание камней — может, осыпались, может, кто-то поднимался по тропе.

Прошёл час. Потом второй. Мы уже начали успокаиваться, когда снизу донеслись голоса.

Я замер. Лика прижалась ко мне, её дыхание стало частым. Елена погасила фонарик.

Голоса приближались. Говорили по-русски. Двое, может, трое. Я напряг слух, пытаясь различить слова, но эхо в ущелье искажало звуки.

— …здесь, я точно помню, — сказал один. Голос показался знакомым.

— Проверь ту расщелину, — ответил другой. Этот был незнакомым.

Я сжал руку Лики. В пещеру заглянул луч фонаря, скользнул по стенам, едва не зацепив наши лица.

— Пусто, — сказал первый голос. — Пойдём выше.

Луч исчез. Шаги удалились. Я выдохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Кто это был? — прошептала Лика.

— Не знаю. Но первый голос… мне показалось, я его знаю.

— Откуда?

— Не помню. Но он знакомый.

Мы ждали ещё час. Потом другой час. Когда голоса стихли совсем, я решил выглянуть.

Туман начал рассеиваться. Внизу, у тропы, никого не было. Я спустился на несколько метров, осмотрелся. На камне, придавленном веткой, лежала записка.

Я развернул её. Всего три слова, написанных знакомым, неровным почерком:

«Он знает. Уходите».

Я перечитал несколько раз. Почерк был Руслана.

— Что там? — крикнула сверху Елена.

Я поднялся обратно, передал записку. Она прочитала, побледнела.

— Руслан нас предупреждает, — сказала она. — Значит, он с ними. Или…

— Или его заставили, — закончил я. — А записку он оставил тайком.

— Что будем делать? — спросила Лика.

Я посмотрел на горы. Внизу, где-то в тумане, остался дом, который больше не был убежищем. Впереди — только скалы, холод и неизвестность.

— Идём дальше, — сказал я. — Туда, где нас не найдут.

— А если не найдётся такого места? — спросила Елена.

— Найдётся, — я взял Лику за руку. — Должно найтись.

Мы двинулись вверх, оставляя позади пещеру, записку и голоса, которые, возможно, пришли за нами. Город, как казалось, сжимался вокруг, но мы продолжали идти — трое беглецов, связанных одной кровью и одной надеждой.

К ночи мы нашли ещё одно укрытие — старый каменный загон для скота, полуразрушенный, но с крышей. Елена развела маленький костёр, спрятав его от посторонних глаз. Лика достала из рюкзака ноутбук, который тащила всю дорогу.

— Зачем он тебе? — спросил я.

— Связь, — ответила она, открывая крышку. — Я установила спутниковый модем. Если есть сигнал — мы сможем позвонить.

— Кому?

— Тем, кто нам поможет.

Она включила ноутбук, начала настраивать оборудование. Её пальцы летали по клавишам, на экране мелькали строки кода.

— Есть, — сказала она через десять минут. — Сигнал слабый, но есть.

Она набрала номер. Мы ждали. Гудки, потом — щелчок.

— Алло? — голос на том конце был мужским, усталым.

— Это Лика, — сказала она. — Мы в горах. Нам нужна помощь.

— Где именно?

Она передала координаты, которые определил ноутбук. Голос на том конце помолчал, потом ответил:

— Ждите. Мы придём.

Связь оборвалась. Лика закрыла ноутбук, посмотрела на меня.

— Кто это был? — спросил я.

— Журналист из Лондона, — ответила она. — Марк Томпсон. Он обещал помочь, если понадобится.

Я смотрел на неё и понимал, что этот тихий, незаметный человек — гениальный программист, который никогда не был ни чьим активом, — на самом деле был самым сильным из всех нас. Она не умела стрелять, не умела врать, не умела манипулировать. Но она умела строить мосты там, где другие видели только пропасть.

— Ты гений, — сказал я.

— Я знаю, — она улыбнулась, и в этой улыбке была та самая тихая гордость, которая делала её прекрасной.

Мы сидели у костра, слушая, как ветер гуляет в горах. Где-то внизу нас искали люди Бориса Ивановича. А где-то наверху, за облаками, уже летел самолёт, который должен был вытащить нас из этой передряги.

— Что будет после? — спросила Лика.

— После — новая жизнь, — ответил я. — Без бегства. Без страха. Только ты и я.

— И Елена?

— И Елена. И Руслан, если захочет.

— А если Борис найдёт нас снова?

Я посмотрел на огонь, подумал.

— Тогда мы будем готовы. В этот раз — по-настоящему.

Она кивнула, придвинулась ближе. Я обнял её, чувствуя, как её тело расслабляется в моих руках.

— Ты не боишься? — спросил я.

— С тобой — нет, — ответила она.

Костер догорал. За стенами старого загона шумел ветер, а в небе, среди звёзд, уже мигал огонёк приближающегося самолёта. Ночь заканчивалась. И вместе с ней заканчивалось наше бегство.

Глава 32

Глава 31. Человек, который пришёл с неба

Самолёт появился над нами в пятом часу утра, когда небо только начинало светлеть, а звёзды ещё не успели погаснуть. Сначала я услышал звук — далёкий, едва различимый гул, который постепенно нарастал, заполняя собой всё ущелье. Потом увидел огни — два маленьких маячка, блуждающих среди облаков.

— Идут, — сказала Лика, стоя рядом со мной на каменистом выступе.

Я смотрел в небо и не верил, что этот сон наяву — реальность. Ещё вчера мы прятались в пещере, слушая шаги людей Бориса Ивановича. А сегодня нас вывозил частный самолёт, который организовал лондонский журналист, взявшийся за расследование, способное уничтожить империю убийцы моего отца.

Посадочную площадку нашёл Лева. Он вернулся за нами через три часа после того, как Лика позвонила Марку, приехав на старом пикапе, который взял в деревне. Его лицо было разбито — ссадина на скуле, рассечённая бровь, распухшая губа. Руслан избил его, когда понял, что Лева пытался предупредить нас.

— Прости, — сказал Лева, когда я помогал ему вылезти из машины. — Я не смог его остановить. Они пришли на рассвете. Руслан… он не хотел, но они заставили.

— Кто заставил?

— Люди Бориса. Трое. С оружием. Они сказали, что, если Руслан не приведёт их к дому, они убьют нас всех. Он согласился, но оставил записку. Я видел, как он положил её на камень, когда они проходили мимо пещеры.

— Он жив? — спросил я.

— Жив. Они забрали его с собой. Сказали, что он нужен как заложник. На случай, если мы решим сопротивляться.

Я стиснул зубы. Руслан, который хотел убить меня в первую нашу встречу, теперь рисковал собой, чтобы спасти нас. Ирония судьбы.

Посадочную площадку Лева выбрал на плоском плато в получасе ходьбы от загона. Место было открытое, продуваемое всеми ветрами, но достаточно ровное, чтобы принять небольшой самолёт.

Мы ждали втроём — я, Лика и Елена. Лева остался у машины, чтобы в случае чего прикрывать отход. Его пистолет был заряжен, и он был готов стрелять. Мы договорились: если самолёт сядет, я увожу женщин, Лева прикрывает. Если люди Бориса появятся раньше — Лева отвлекает, мы бежим в горы.

Но люди Бориса не пришли.

Самолёт — маленький, восьмиместный Cessna — коснулся земли ровно в пять утра. Винты подняли тучу пыли и мелких камней, но пилот — молодой парень с арабской внешностью и спокойными глазами — справился с посадкой виртуозно.

Дверь открылась, и из салона вышел Марк Томпсон. В свете фар он казался пришельцем из другого мира — в дорогом пальто, с кожаным портфелем в руке и с тем самым профессиональным спокойствием, которое я запомнил по встрече в Лондоне.

— Мирон, — он протянул руку. — Рад видеть вас живым.

— Взаимно, — ответил я, пожимая его ладонь. — Спасибо, что прилетели.

— Это моя работа, — он кивнул Елене, потом перевёл взгляд на Лику. — Вы, должно быть, та самая девушка, которая взломала три аккаунта, чтобы найти нас?

— Я, — Лика улыбнулась. — Пришлось постараться.

— Я впечатлён, — он улыбнулся в ответ. — Но сейчас не время для комплиментов. Нам нужно убираться отсюда. Быстро.

Мы забрали Леву и погрузились в самолёт. Марк сел рядом с пилотом, надел наушники. Мы разместились в тесном, но уютном салоне. Елена заняла место у окна, Лика рядом со мной, Лева — у двери, положив пистолет на колени.

— Взлетаем, — сказал пилот.

Мотор взревел, и самолёт покатился по каменистому плато, подпрыгивая на ухабах. Я сжал руку Лики, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Всё будет хорошо, — прошептала она.

— Знаю, — ответил я, хотя не был уверен.

Самолёт оторвался от земли, и нас вдавило в кресла. Плато, загон, горы — всё осталось внизу, уменьшаясь, превращаясь в игрушечный мир, в котором мы оставляли прошлое. В котором Борис Иванович ещё искал нас, не зная, что мы уже ускользнули.

Когда самолёт набрал высоту и выровнялся, Марк обернулся к нам.

— Летим в Лиссабон, — сказал он. — Там безопасно. У меня есть знакомые, которые помогут с документами и жильём. На пару дней, пока не решим, что делать дальше.

— А Борис? — спросила Елена. — Что с ним?

— Он в бегах, — ответил Марк. — Интерпол выдал ордер, его счета заморожены, партнёры открестились. Но он не сдаётся. Наши источники говорят, что он собирает силы для последнего удара.

— Какого удара?

— Он хочет вернуть документы. Те самые, что вы передали мне. Без них он не может восстановить свою империю. И он знает, что они у меня.

— Они у вас? — я напрягся.

— Копии, — Марк похлопал по портфелю. — Оригиналы в надёжном месте. В Лондоне, в сейфе, к которому никто не имеет доступа, кроме меня и моих редакторов.

— А мы? — спросила Лика. — Что будет с нами?

Марк посмотрел на неё, потом на меня.

— Вам нужно исчезнуть. На время. Пока Бориса не поймают или пока его империя не рухнет окончательно. Я могу помочь с документами, деньгами, жильём. Но решать вам.

Я посмотрел на Елену. Она кивнула. На Лику. Она сжала мою руку.

— Мы согласны, — сказал я.

Самолёт летел на запад, оставляя позади горы, пустыню и всё, что было раньше. Внизу, где-то в тумане, оставался дом, в котором мы прятались. Оставались люди, которые нас искали. Оставался Руслан, которого мы обещали не бросать.

— А Руслан? — спросил я. — Мы не можем его оставить.

— Не оставим, — ответил Марк. — У меня есть люди в Марокко. Они уже ищут его. Как только найдут — вывезут.

Я выдохнул. Ещё один человек, которого мы должны спасти. Ещё один долг, который нужно вернуть.

Лика уснула у меня на плече. Её дыхание было ровным и спокойным. Я смотрел на неё и думал о том, как много изменилось за последние месяцы. Из циничного афериста, который использовал женщин как ступеньки, я превратился в человека, за которым охотится один из самых опасных преступников мира. И этот человек не был мне чужим. Он убил моего отца. Он хотел убить меня. Он держал в заложниках Руслана, который стал мне больше, чем другом.

— Мирон, — позвала Елена, когда солнце поднялось над облаками и залило салон золотым светом.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знал. То, что ты сделал — это больше, чем просто месть. Это — справедливость. Твой отец гордился бы тобой.

Я посмотрел на неё. В её глазах стояли слёзы, но она улыбалась.

— Я сделал это не ради него, — сказал я. — И не ради справедливости. Я сделал это ради себя. Чтобы перестать быть тем, кем меня сделали.

— И кем же тебя сделали?

— Тем, кто боится, — я посмотрел на спящую Лику. — Тем, кто не умеет любить. Тем, кто видит в людях только инструменты. Я не хочу быть таким.

— Ты и не будешь, — она взяла меня за руку. — Ты уже не такой.

Самолёт летел над Атлантикой, когда Лика проснулась. Солнце стояло в зените, и океан внизу был синим-синим, бесконечным, как надежда.

— Мы скоро? — спросила она.

— Через час, — ответил я.

— А что потом?

— Потом — новая жизнь, — я поцеловал её в лоб. — Без страха. Без бегства. Только ты и я.

— И Елена?

— И Елена.

— И Руслан?

— И Руслан, если захочет.

Она улыбнулась, прижалась ко мне.

— Я никогда не думала, что буду здесь, — сказала она. — В самолёте, над океаном, с человеком, которого люблю. Когда я сидела в своей комнате в общежитии и писала код, я мечтала о чём-то большом. Но не настолько.

— А ты жалеешь?

— Нет, — она посмотрела мне в глаза. — Ни капли.

Внизу показалась земля — зелёная, холмистая, с белыми точками домов и тонкими нитями дорог. Лиссабон встречал нас солнцем и ветром, пахнущим морем и цветами.

Самолёт пошёл на снижение. Я смотрел в иллюминатор и думал о том, что это не конец. Это только начало. Нового пути. Нового Мирона Воронова. Того, который не боится. Того, который умеет любить. Того, кто выбрал правду, а не выгоду. Выбрал жизнь, а не бегство. Выбрал её.

— Пристегните ремни, — сказал пилот. — Идём на посадку.

Самолёт коснулся земли мягко, как перышко. Мы вышли на лётное поле, щурясь от яркого солнца. Марк связался с кем-то по телефону, договорился о машине. Лева оглядывался по сторонам, привычно оценивая обстановку. Елена смотрела на горизонт, на море, на город, который станет нашим новым убежищем.

А я смотрел на Лику. Она стояла рядом, её волосы развевал ветер, и она улыбалась.

— Ну что, Мирон, — сказала она. — Готова начать новую жизнь?

Я взял её за руку.

— Готов, — ответил я. — Вместе.

И мы пошли вперёд — в город, который не знал нас, в будущее, которое мы выбрали сами. Без лжи. Без страха. Без прошлого, которое осталось там, в горах, в пещере, в записке на камне.

Впереди была новая жизнь. И мы были готовы её встретить.

Глава 33

Глава 32. Лиссабонский узел

Лиссабон встретил нас не солнцем и цветами, как обещало утро, а холодным, пронизывающим ветром с Атлантики и низкими тучами, которые ползли с океана, цепляясь за крыши домов, как клочья старой ваты. Марк поселил нас в небольшой гостинице в районе Алфама — лабиринте узких улочек, выложенных брусчаткой, где машины не проезжали, а звуки шагов гулко разносились между старыми стенами.

— Здесь безопасно, — сказал он, пока мы поднимались по крутой лестнице к нашим номерам. — Мои люди проверили. Никаких хвостов. Гостиница принадлежит знакомым. Никто не задаёт лишних вопросов.

— Надолго мы здесь? — спросила Елена, оглядываясь на узкую улочку внизу.

— Пара дней. Пока я не договорюсь с властями о защите свидетелей. Ваши показания нужны для дела. Без них ордер на арест Бориса Ивановича — просто бумажка.

— А если он найдёт нас раньше?

— Не найдёт, — уверенно сказал Марк, хотя я заметил, как он переглянулся с Левой. Они знали больше, чем говорили.

Нам дали три смежных номера на последнем этаже. Елена заняла один, Лева — соседний, мы с Ликой — третий, с маленьким балкончиком, с которого открывался вид на крыши старого города и серую ленту Тежу вдалеке.

Лика стояла у перил, глядя на город, и молчала. Я подошёл сзади, обнял её, чувствуя, как её тело расслабляется в моих руках.

— Ты как? — спросил я.

— Странно, — ответила она. — Как будто мы не убежали, а просто… переместились в другую реальность. Вчера были горы, пещера, люди с автоматами. А сегодня — Лиссабон, гостиница, чай с пирожными.

— Это называется безопасность, — я поцеловал её в макушку. — Наслаждайся, пока есть.

— А когда не будет?

Я не ответил. Не потому, что не знал, а потому что не хотел думать о том дне, когда Борис Иванович снова появится на горизонте. Он был как тень — всегда рядом, даже когда его не видно.

Вечером мы собрались в номере Елены. Марк принёс ноутбук, подключил защищённую линию связи. На экране появился человек — пожилой, с жёстким лицом и внимательными глазами. Марк представил его как полковника полиции, курирующего международные расследования.

— Елена Воронова? — спросил он, глядя в камеру.

— Да, — ответила она, сидя прямо, с тем самым спокойствием, которое я так хорошо изучил.

— Ваши показания будут заслушаны в закрытом режиме через сорок восемь часов. До этого времени вы находитесь под защитой португальской полиции. Не покидайте гостиницу. Не выходите на связь с посторонними. Ваши телефоны изолированы.

— А мой племянник? — спросила Елена. — Мирон Воронов. Он тоже будет давать показания?

— В случае необходимости. Пока он — свидетель. Но если Борис Иванович будет арестован, показания Мирона могут потребоваться для подтверждения фактов, изложенных в документах.